19 глава

Правильно. Он все сделал правильно. Даже когда лег с ней рядом, проливая на холодеющие щеки девушки горькие слезы — сделал правильно. — Дэйю. Скажи, что мне причудилось. Ты жива, так? Не играй со мной, я хочу услышать твой голос. Нет...О нет-нет, я не мог, скажи, что это сон. Любимая, очнись... — пред очами заплясали мерцающие огоньки, вскружившие голову ядовитыми цветами. Гулкий трезвон давил, оглушая, средь разворачивающегося пекла послышался ее милый голосок. — Томаш, что с тобой стряслось? Сам не свой. Смоук чертыхнулся. Пленка пота скопилась у висков. Сморгнул несколько раз, дабы наверняка прогнать ужасающее видение. Все это время он сидел, задумчиво уставившись на шею Дэйю. Сама она цела и невредима, какое облегчение. — Побледнел смотрю. Неужели лихорадка? — прикосновение к раскаленному лбу расслабило его окаменевшие плечи. — Все...в порядке. Лучше объясни, что за кровоподтек у тебя на шее? Всего на одно короткое мгновение эмоции сошли с ее лица, оставив перед ним белую маску, на которую постепенно стали возвращаться цвета. Так старательно пытавшиеся сойти за живые. — Ах, неужто позабыл о нашей маленькой шалости перед приездом гостей? Позволь напомнить, — Дэйю прикрыла отметину ладошкой, хищно подползая к Томашу, — Я лежала под тобой прямо как ты ныне подо мной, — легонько толкнула того в грудь. Околдованный юноша покорно лег на циновку, не отнимая от нее очарованного взгляда, — Ты прошептал мне кое-что... — наклонившись к уху, ее губы, чуть задевая мочку, произнесли нечто, отчего парень в считанные секунды побагровел. — Дэйю, прекрати валять дурака! — он откинул голову назад, засмеявшись. — Наглая выдумщица. — А потом как возьмешь и в шею мне вгрызешься, ну не оторвать, хоть силком тащи, ручаюсь. Почувствуй себя на моем месте и ощути мою боль, бесстыдник, — она принялась усыпать поцелуями поплывшего сознанием, но никак не телом Смоука. — А затем твои проказливые руки легли вот сюда, — она взяла руки ниндзя и положила их на свой бюст. — Я ахнула, очевидно, против воли. С уст сорвался дивный стон, когда его теплые ладони согрели трепещущую кожу. Дэйю стремительно избавилась от одежды. Врбада оплел поясницу, подтолкнув к себе, упиваясь блаженным единством. Внизу живота сгущался тягучий комок, зной, рожденный одним незначительным трением. — Ты обнял меня точно так же. Я притянула твое лицо к своему и, подражая тебе, нагнулась ближе к ушку, сказать, что всегда буду твоей, а ты моим. Припоминаешь? Томаш не удержал улыбки сквозь закрытые глаза, подернутые томной поволокой. Как он там говорил, будет злиться на нее до последнего? Какими далекими и незначительными казались теперь его прежние обиды. Его естество соткано из любви к Дэйю, прошито вдоль и поперек золотыми нитями. Мерцая, исколотое сердце бьется ради нее. — Теперь припоминаю, — протянул парень, как под гипнозом. — До выезда остается час, мой любимый ниндзя. — Думаю, мы найдем чем заняться. По привычке парень приступил поглаживать ее груди, обычно идеально вмещавшиеся ему в ладонь. Разминая, он с удивлением обнаружил перемену в размерах, они значительно пополнели в объемах. В ненасытной страсти смыкаясь устами с любимой, Томаш продолжал исследовать новые женские округлости, только входя во вкус. Резкий укол тянущийся боли прошелся по девушке. Ниндзя отстранилась от избранника, прикрывшись. — Остановись, прошу. Они стали чувствительны. Уши Томаша, подобно ему самому, приняли глубокий румяный цвет. Почувствовал себя вновь семнадцатилетним мальчишкой. — Прости. Не хотел причинять тебе боль. И долго они будут такими? Девушка пожала плечами. — Со мной раньше не случалось похожего. Мягко, едва касаясь, парень провел по плавным чертам бюста, оттого ее розовые соски затвердели у него на глазах. Опустился к животу, обводя пальцем родимое пятно. Стало щекотно. — По-прежнему больно? — Уже нет. Им тронуто сокровенное место меж женских ног. Тронуто и обласкано неспешными поглаживающими движениями, ею обожаемыми. — А здесь? — его голос прозвучал ниже, чем обычно. — Н-Нет, — ее — напротив, вдруг сорвался и сделался выше. Томаш навис над телом Дэйю. Короткие серебрянные прядки волос заслонили его глаза, оставляя вид на заметные скулы, приоткрытые губы красивой формы, родинку над верхней. Когда-нибудь серебро перекроет темень ее волос, затронет ресницы, серые брови. Кожа потеряет упругость, веки опустятся. По утрам она будет ворчать о разболевшейся за ночь спине, по крайней мере так делала Лин. Будет ли он любить ее, когда молодость уступит место старости? — Ты любишь меня? — Я каждый день говорю тебе об этом. — Об этом легко говорить сейчас, ведь мы оба молоды и пылки…но что будет потом, когда года отразятся на наших лицах? Будешь ли ты любить меня тогда? — В моих глазах ты всегда молода и прекрасна. Когда мы состаримся, я буду напоминать тебе об этом каждый день, ты еще устанешь это слушать. — Даже когда я превращусь в ворчунью, жалующуюся на любую мелочь? — Честно говоря, уже привык, — у него очаровательная улыбка. — Томаш. — Да? — Поскорее овладей мной. Ей чересчур приятно ощущать его в себе. То, с какой плавностью он двигается в ней, ритм за ритмом задевая остро возбудимую точку, то, как нежно он воркует ее имя. Все в нем просто правильно. Совершенно. Только Дэйю совсем не вписывается в это сказочное, безупречно-выверенное зрелище. — Сильнее, — давай, сделай ей больно, ты в тайне жаждешь этого, она заслужила лишь боль. — Уверена? — Пожалуйста. Давление усиливается. Мысли сбились в беспорядочный поток. Удовольствие сменяется мучением и в нем Дэйю находит родство. Душа девушки пребывает в покое, страдая. Ведь, как ни странно, в страданиях есть порядок: они имеют начало и конец, они предсказуемы. Однако наслаждение...зыбкий отрезок, за который непременно последует расплата. Неясно когда, неясно чем, в каких размерах придется платить, очевидно одно — отчет идет. Урок, полученный еще в детстве. Дэйю смыкает веки. Мерещится мужской облик, воина в традиционных одеяниях Лин Куэй. Рядом с ним кровь стынет в жилах. Его огрубелые от работы руки не знают пощады, ровно как и нежности. Душа порочна, запятнана кровью виновных и невинных. Раз она уже страдает, думая о нем, может, расплата никогда до нее не доберется? Он, его — и легкое щекотливое покалывание сводит чрево сладкой волной. Низ обдает блаженной дрожью, что пронзает аж до самых кончиков пальцев. Прилив чувств столь силен, что хочется рассеяться в нем без остатка, чтобы никогда больше не возвратиться к реальности. Ну а здесь ее встречал Томаш. Юноша сидел на коленях, опустевший взгляд был устремлен к окну. Златые блики, мерцая, скользили по загорелой влажной коже. Янтарной завесой солнце подсвечивало его выразительный профиль, вплетая в серебро волос бронзовые отблески. Да, он был красив, отметила Дэйю с безразличием. За пять лет диковинно-ангельское очарование ее спутника начало восприниматься как само собой разумеющееся. — Знаешь, что любопытно? — произнес едва слышно парень, всё смотря куда-то вдаль. — Я не смог сосредоточиться. Дэйю усмехнулась. Подумаешь, беда-то какая. Нашел из-за чего расстраиваться. — Помочь дойти до конца? — Вовсе нет, — качнул головой тот. — Представь себе, твой запах...будто перемешан с чем-то еще. Чужим. Томаш устремился прямо на нее. "Он узнал!" — взвизгнуло сознание. Боги знают, она не хотела так подло поступать с любимым человеком. Всему виной ночи, проведенные без сна, на воспаленный мозг мало ли какие мысли могли набрести. Слабость и тоска по объятьям настигли как тому бывает в пору наивысшей уязвимости. По воле судьбы совсем близко оказался Би-Хан и она впала в безумство. Душа воет от раскаяния по сей день. Да что Томашу нужно от нее в конце концов? Признания захотел? Напрасно давишь, она умело карает саму себя. В животе всё скрутилось от страха. Тошнота подкатила к горлу. Дэйю подбежала к ближайшему кувшину, замутило жутко. Обеспокоенный состоянием девушки Врбада, позабыв обо всем, приспел к ней, вобрав копну волос в кулак подальше от лица. — Дурнота одолела... — вымученно простонала позеленевшая ниндзя. — Отравилась небось чем? Испить бы тебе травяную настойку и хорошенько отлежаться. Думаю, верно будет тебе сегодня остаться дома. — Пустяки. В последние дни всё чаще усталость берет, муторно, но лишь по утрам. В дневное время я здоровее некуда, поверь. Утренняя тошнота, упадок сил, припухлость бюста — что-то это напоминает Томашу. — Вероятно, твои предшествующие...женские дни дают о себе знать. — Они запаздывают. Его осенило. Точно! Вот тебе ответ, откуда взяться всем странностям. Томаш принялся расцеловывать личико любимой, попутно захватывая девушку в крепкие-крепкие объятья. — О, Дэйю! Я так тебя люблю! — Что с тобой? — с трудом сумела оторваться от парня оторопевшая девушка. — Обещаю, клянусь, сбежав, мы втроем наконец заживем счастливо. Настоящей семьей. Я сделаю все ради этого. — Втроем? Объясни же, в чем толк? — Любимая, ты носишь под сердцем наше дитя.

***

Почерневшие фитили напольных свечей догорали. Внимание Дэйю завлекла книжная полка с рядами ветхих свитков, было бы славно, разреши лорд Лю Кан взять прочесть хотя бы один из них. От скуки рассматривала тканевые футляры, в которые те были заботливо завернуты, гадая, какой сюжет или полезные сведения таятся за ними. К огорчению девушки, обзор заслонил торс Саб-Зиро. Покой храма Бога Огня нарушало нетерпеливое шарканье сапог. Би-Хан ненавидел ждать и считал, что любой приход человека его статуса должен сопровождаться сиюминутным прибытием приглашающего. Но реальность была такова: он не был приглашенным. Всего-то выполнял работу служащего, вызванного по срочному делу. — Сколько еще нам ждать? — Грандмастер принял свой привычный хмурый вид. — Терпение. Должно быть, у Лю Кана полно своих дел, — с как можно более учтивым тоном промолвил Куай Лян, хотя в голосе явно прорезалась плохо скрываемая неприязнь. — Понимаю, брат, ожидание тебе не по нраву. Особенно когда дома есть та, ради которой тянет поскорее вернуться обратно, — говоря это, рассерженный взгляд Куая был обращен прямо на Дэйю. — Ради которой тянет обратно... — повторил Томаш вполголоса. Юноша, сидевший непривычно молчаливо, помрачнел. — Будь здесь отец, он бы изгнал всех, посмевших нарушить традиции нашего клана. Ведь так? — Врбада собственнически положил руку на талию рядом сидящей Дэйю. Средний брат подозрительно сощурился. Если же девка поведала о своих похождениях Томашу, то почему они все еще вместе? Пока Куай моргал в недоумении, огорошенный намеком младшего брата, Би-Хана меж тем подкосило от гнева. Смотреть как твою женщину обжимает другой и при этом не мочь ничего поделать было выше терпения любого. — Что тебе известно о традициях нашего клана? Ныне я Грандмастер и только мне решать, кто достоин быть на моих землях. Помни о своем месте, Томаш и не забывай, чья кровь на самом деле в тебе течет, — смотря с высоты своего роста на сидящего Смоука, чьи уголки рта повисли вниз, Би-Хан наверняка чувствовал превосходство, мыслила Дэйю. Пришедший сюда в роли слуги Лю Кана, он мог сполна отыграться на "младшем" брате, пальцем указывая туда, где следовало быть всем, стоящим ниже по положению — у его ног. — Тогда я уйду вместе с ним, коль уж сама являюсь пришлой. — поднялась с места девушка. — Окажешь нам всем милость, — съязвил Куай Лян вдогонку. Томаш сорвался на крик, заслоняя собой свою ниндзя. — Замолчи, предатель, ты не смеешь говорить с ней в подобном тоне! — Вы что, все разом спятили?! Вы двое! Пока Томаш яростно выяснял отношения с Куай Ляном, Дэйю, воспользовавшись шумом, проскользнула к Саб-Зиро. — С каких пор чистота крови стала волновать вас, Грандмастер? — Со дня моего рождения. — Ах да, забыла, — криво ухмыльнулась та. — Я ведь дочь иноземных захватчиков. Отрадно слышать. — Не ищи злой умысел там, где его нет. Я милостив к колдуньям, для них место у моего очага найдется всегда. — Кто сказал, что они ответят вам взаимностью и захотят остаться подле вас? Би-Хан взял в кулак ее волосы, сплетенные в одну косматую косу. Подтянул к себе почти впритык, Дэйю едва ли предприняла попытку освободиться, с забавой, зримой лишь ему, поглядывая на своего Грандмастера снизу вверх. Ей определенно нравилась игра, правила которой созданы ими двоими. — Наверно, действительно стоит проучить тебя, отхлестать по этим дерзким губам. Ноющая, больная и в то же время столь чувственная картина прокралась, въелась в бездны ее темного воображения. Металл недавно подаренного кольца, символа помолвки с Томашем, жег палец, отрезвлял. Но она не хотела трезветь. Она хотела быть с ним, целоваться всласть, пускать его в свое тело, пока не лишится рассудка, совращенная одержимостью к абсолютной жестокости в сплетении с краткими приступами нежности. Она хотела его и особенно остро понимала обреченное положение, дыша так непозволительно близко рядом с ним. Почему именно он? Дэйю грезила любить Томаша, родить ему дитя, сбежать вместе с ним. Постоянство пресно. Самое унылое что может быть — однобокая любовь без препятствий. Тяжелый звук раздвигающихся дверей заставил четверых умолкнуть. В помещение вошли двое посланников Бога Огня. Кун Лао демонстративно откашлялся. — Лорд Лю Кан готов к встрече. — объявил Рэйден. После минувшей перепалки голос юноши казался смертельно тихим. — Как раз вовремя, — с некоторой неохотой Би-Хану все же пришлось разомкнуть кулак, отпустив подчиненную, но не спуская с нее глаз. Непослушные пряди опали ей на порозовевшие щеки, девушка поторопилась пригладить прическу, бессознательно скрывая за хлопотливым движением поднявшуюся дрожь в теле. Ниндзя в сопровождении Рэйдена и Кун Лао преодолели лестницы и коридоры. За ними их ожидал Лю Кан. Воины склонились над столом, их статные фигуры отбросили тени на разложенные карты, среди которых тонкими линиями вырисовывались земли со всеми лесами, реками и горными хребтами, уходящими вдаль. — Вы должны понимать, с кем имеете дело. Шанг Цунг — колдун, научившийся черпать силу из людских душ. На пару с ним орудует Куан Чи, не менее опасный некромаг. Вместе они создали оружие, похищающее души и превращающее их в безвольных воинов, не знающих усталости, страха или боли. Они являются огромной угрозой для всех нас, — несколько деревянных фигур служили отметками для обозначения отрядов прямо как на шахматной доске. Лю Кан бесшумно переставил одну из них. — Шанг Цунг находится здесь, в руинах замка Инь. Вы должны захватить и доставить его ко мне, прежде чем Похитители Душ будут достроены. — Армия мертвых, — пробормотал Би-Хан самому себе. Украдкой он взглянул на сосредоточенную Дэйю. Ее сил могло бы хватить на создание целого легиона бойцов без единых изъянов. Им не была бы страшна смерть, когда-то они уже отдали свои сердца на поле битвы. Имея на руках собственную армию, он бы мгновенно разорвал позорящую его честь насильную помолвку, восстановил величие Лин Куэй и смог бы даже...возглавить Земное Царство. Узурпировать нынешних правителей и положить начало новой династии. Прославить род. Получить признание. Однажды ему удалось лицезреть вживую, до чего девушку довело использование магии. Перебив отряд Тенгфея и его самого, она потеряла сознание, рухнула на земь без чувств, со рта потекла кровь и что самое пугающее: седина, появившаяся из ниоткуда за жалкие секунды. Противоестественное явление скорее является придурью, смутной иллюзией, в то же время Би-Хан никогда не интересовался что же чувствует Дэйю, используя инородную мощь. Хочется верить в безграничность ее возможностей. — Мы отбываем немедленно, — после недолгой паузы осведомил Саб-Зиро. Какой вздор только что ударил ему в голову... Даже при самой острой необходимости он никогда не станет использовать её в качестве оружия. Найдется другой способ обрести свободу. Четверо направились в сторону выхода. — Дэйю, попрошу тебя остаться ненадолго, — странное требование Лю Кана застало врасплох. Она всегда брала на себя роль слушателя при встречах с Богом Огня. За переговоры отвечал Грандмастер, как тому подобает. Что ему нужно от нее? — Для чего? — сместившись вперед, Би-Хан заслонил Дэйю. Та выглянула из-за его плеча, будто любопытный кролик, навостривший уши. — У меня есть личный разговор. Рот Саб-Зиро приоткрылся, на короткий промежуток всем присутствующим померещилось, мужчина намерен отказать в безобидной просьбе самому Богу. Осторожным и незаметным для других движением Дэйю дотронулась до линии его спины. Достаточно, чтобы заставить мужчину сдвинуться с места, пусть и с недовольством. — Ожидаю твоего возвращения внизу, — процедил сквозь зубы Грандмастер. Оставшись с Лю Каном наедине, ниндзя стряхнула с себя остатки колебания, произнеся ровнее: — Я слушаю вас, господин. — Мир, в котором мы живем не всегда был тем, каким мы видим его сейчас. Прежде существовала другая реальность, в которой войнам не было конца — кровь проливалась бесконечно. Мне была дарована сила, позволяющая изменить ход событий. И я воспользовался ею. Этот мир — альтернативная временная линия, обещавшая остановить цепочку насилия. Судьбы многих изменены. По крайней мере я сделал все, что было в моих силах, дабы избежать ошибок прошлого. Однако с недавних пор кто-то стал активно вмешиваться в жизни магов. Те, кто заведомо был лишен сил во имя добра, смогли вновь обрести их. Мы обязаны найти того, кто способствует этому и остановить его, иначе...наш мир рискует повторить печальную судьбу предшественника. — Чем здесь я могу вам пригодиться? До встречи с вами я не имела ни малейшего понятия о магах, царствах — для меня все в новинку. Вы попросили меня остаться, поскольку я тоже принадлежу к колдунам? Сомневаюсь, что когда-нибудь найду нашего общего врага. — Как раз ты, Дэйю, оказалась первой, столкнувшейся с ним. — Лю Кан провел ее к песочным часам, где по крупицам сложились две фигуры — женская, Дэйю сразу узнала в ней себя, и мальчишеская. Они стояли друг напротив друга в месте, напоминавшем рынок. Мальчишку держал за ворот озлобленный продавец. — Это же он! Мальчик, которого я спасла, — все недостающие детали сложились в одно целое. Ну конечно! Если бы не этот парнишка, в тот злополучный день три года назад Дэйю бы не использовала колдовство, чтобы спасти его от наказания. В таком случае Тенгфей, убитый ею советник императора, никогда бы не догадался о том, чья она дочь. Тогда выходит, мальчишка — тоже колдун. — Он наведывался ко всем. Неясно, что замышляет. Всегда и везде он приходит в образе юного мальчика. Помнишь ли ты в деталях как он выглядел? — Смутно. Мне помнятся его волосы — такие волнистые, торчали в разные стороны, заслоняли пол его лица. Патлатый с абсолютно черными кудрями...у меня идентичные непослушные космы, потому-то наверно и запомнила лишь их. — Что-нибудь еще? — Нет, — ей сразу вспомнила свой сон, в котором от нее убегал малец. — Хотя ума не приложу, полезно ли оно вам будет знать. Это нелепая деталь. — Важна любая информация. — Не столь давно мне пришло сновидение. Смеющийся мальчик с глазами, менявшими цвет. То голубой, то янтарный. Он остановился, развернулся ко мне в профиль, я видела его нос с легкой горбинкой и тонкие губы, что шептали слово. Одно слово. — Какое? — Я-Я не расслышала. — Благодарю тебя, Дэйю. Вероятно, детали твоего сна еще пригодятся нам. Будь осторожна. И ежели он снова появится на твоем пути, ни при каких обстоятельствах не смей идти у него на поводу. Девушка задумалась, стоило ли произносить мрачную идею вслух? Находясь в здравом уме она никогда не прибегнет к ней. Однако повороты судьбы непредсказуемы. Нужно спросить прямо сейчас. — Позвольте тоже задать вам вопрос. Моя магия способна подчинять души умерших. Возможно ли...Возможно ли изничтожить их полностью, дабы предотвратить использование в злых намерениях? Я стараюсь верить в лучшее, но если же миссия по захвату Шанг Цунга пойдет прахом, смогу ли я... — Расщепить душу, — закончил Бог Огня. Ниндзя неуверенно закивала. — Мой ответ: это вполне осуществимо. Вопрос лишь в том, гуманно ли лишать умершего права на загробную жизнь? Расщепление души означает абсолютное небытие. Решаясь на подобный шаг, ты возлагаешь на себя огромную ответственность, распоряжаясь, кого помиловать, а кого приговорить к окончательной казни. Подумай о моих словах, прежде чем приводить в действие запасной план. Дэйю учтиво поклонилась перед Лю Каном. Уже собравшись уходить, она застыла у порога. — И еще...Почему, имея возможность избавить всех от страданий, здесь, в нашем мире все еще льется кровь? Горожане живут в страхе. Дети умирают. Бессмысленные войны истощают страны. Ребенком я видела весь ужас своими глазами и чудом выжила. Далеко не всем повезло так же, как мне. — Я создал новую эру. Но люди остались прежними, Дэйю.

***

Юная колдунья плавно опустилась на старое кресло за рабочим столиком. Джулиан, расправив королевский плащ, сел напротив. Шарлатанские атрибуты гадалок, о каких привык слышать мужчина, отсутствовали. Темная древесина стола безукоризненно чиста. Будь перед ним стеклянные амулеты иль хрустальные шары, происходящее было бы гораздо легче объяснить его прагматичной голове. — Куда подевалась ваша невеста, месье? — спросила Астрид, не хитря. Ее простота взывала в нем добрую усмешку. Мало кто осмеливался говорить с королем в таком тоне. Он скучал по былым дням. — Я полагала, она придет вместе с вами. Джулиан ехал сюда, убежденный, что действует исключительно ради спокойствия Терезы. Астрид перед ним, но вот собраться с мыслями выходит крайне трудно. — После вашего дерзкого заявления моя суженная который день проливает слезы, лежа в покоях. — Тогда что привело ко мне вас? — Я пришел дать вам шанс. — Как великодушно. Продолжайте. Я заинтригована. — Шанс избежать изгнания за угрозу моей королеве. И подтвердить свои магические "трюки" на деле. В таком случае половина моих сомнений рассеется. Я люблю мой народ, а народ любит меня. Тем не менее даже среди них есть мои недоброжелатели, считающие мое место на троне незаконным. Назревает гражданская война. Предскажите ее грядущий исход и какие шаги мне предпринять ради выигрыша. Дерзайте, Астрид. Быть может, вы станете моей советчицей. — едва ли веря в собственные слова, Джулиан меньше всего надеялся услышать дельную вещь. — Прошу, дайте мне руку. Ее руки были обнажены. Странно ожидать от гадалки соблюдения придворного этика. К черту условности! Он и рад избавиться от них. Джулиан решительно снял перчатки, накрывая женские ладони своими. Кожа к коже. Прохладно, точно погрузил пальцы в морскую воду. И отчего-то так трепетно.