Знакомство (часть 2)

Ворота открылись и машины плавно выехали за них, выбираясь на просёлочную дорогу, ведущую к деревне, а затем и к основному шоссе. В первой устроились Чан, Суён, Минхо и Чанбин. Во второй все остальные: Хёнджин, Феликс, Джисон, Чонин и Сынмин, усевшийся за руль. Суён, сидевшая позади Чана, ведущего машину, бросила последний взгляд в боковое окно. Громадный, величественный особняк на фоне устрашающего массивного леса, который ещё несколько недель назад казался ей тюрьмой, сейчас выглядел почти родным. Ей на секунду представилась, как когда-то она со своими родителями вот так же выезжала в полный боеготовности, чтобы отправиться в аэропорт, а затем в новое семейное путешествие куда-нибудь в другую страну. Сейчас она испытывала похожие чувства: предвкушение, смешанное с лёгким волнением и страхом перед неизвестным. Тогда она начинала скучать по дому ещё даже не уехав из него. И сейчас она ловила себя на том, что чувствует то же самое. Она уже скучала по тем тёмным коридорам особняка, по приглушённому свету, по вечному бубнежу вампиров за стеной. Даже по чувству страха, который она испытывала всякий раз, когда в особняке всё шло наперекосяк. Чан вёл машину, время от времени бросая взгляд на Суён в зеркало заднего вида. От его чутких глаз не скрылось то, как изменилось выражение лица девушки, когда та смотрела на уменьшающуюся фигуру дома в окне. Эта смесь эмоций вселила в него уверенность в то, что сегодня всё пройдёт хорошо. Девушка чувствовала на себе его взгляды, но теперь они почему-то не вызывали беспокойства. Наоборот в этом немом диалоге чувствовалась какая-то тёплая, почти нежная связь. И в этот раз мысли об этой связи не хотелось прогонять из головы. За окном мелькали привычные пейзажи: лесная дорога, деревья, чьи стволы были испещрены солнечным светом, а массив листьев шелестел от ветра. Несколько минут мелькали деревенские дворики, хозяева которых попрятались по домам, желая спастись от палящего дневного солнца. Наконец, они выехали на главную дорогу. Сидящий рядом Ченбин приосанился, видимо, тоже нервничает. Минхо, сидящий на переднем сидении, рядом с водителем, наоборот, оставался подозрительно спокойным. Хотя его эмоции часто бывают невпопад. У вампиров во второй машине было не так спокойно. Сынмин с Джионом спорили на какие-то свои темы и шум их голосов почти полностью заполнял салон автомобиля. Чонин изо всех сил старался взять себя в руки и не нервничать, но его настрой постоянно сбивал Феликс, нашедший новое прохождение игры и теперь тормошивший всех, желая втянуть их сюжет. Его отвлекало от собственных переживаний. Хёнджин же включил музыку в наушниках и делал вид будто кимарит. Только так удавалось отделаться от Феликса с его игрой и от джессона, то и дело требующего от него подтверждения собственной правоты. Суём иногда поглядывал на вторую машину в зеркало заднего вида, пока Чан не видел, и тихонько улыбалась тому урагану, который творился в салоне. Внезапно она почувствовала лёгкое касание. Она тут же опустила взгляд на свою руку, покоящуюся на соседнем сидении, и увидела, как Чанбин осторожно касался её мизинчиком. Он поднял на неё немного смущенные глаза, когда та посмотрела на него с немым вопросом в лице. — Нервничаешь? — спросил он её. Но ей показалось, будто он спрашивает это больше у самого себя. Сон кротко улыбнулась. — Ничуть. Я верю, что всё пройдёт идеально. В эту секунду лицо Чанбина просияло. Он внезапно раскрыл ладонь с до сих пор оттопыренных мизинцем, как бы предлагая девушке свою руку. Суён снова мягко улыбнулась и аккуратно вложила свою руку в его. Со крепко сжал её пальцы, также лучезарно улыбаясь ей в ответ. — Я рад, что ты так оптимистично настроена. Это правильно. И к тому же вселяет в нас уверенность. Суён кивнула ему и отвернулась к окну, даже не подумав о том, что, наверное, следовало бы ради приличия отпустить руку вампира. А тот и не думал разжимать пальцы. Внутри вампира что-то взрывалось в этот момент. Как будто кто-то запустил множество маленьких красочных салютов внутри него. Он тоже отвернулся к окну, но скорее, чтобы спрятать искрящиеся от счастья глаза, нежели чтобы занять время быстро сменяющимися пейзажами. Наконец, машины свернули на тихую улицу посёлка, мало чем отличавшегося от того, рядом с которым жили они сами; впереди показался дом Суён. Увидев его, девушка почувствовала, как паника, уже было отступившая, снова нахлынули на неё сшибающей с ног волной. — Ну что ж, удачи нам всем сегодня. — донеслось с водительского сидения. Чан пристально посмотрел на встревоженную Суён в зеркало. Казалось, эти слова больше относились к ней, нежели к вампирам. — Да. Давайте сделаем это уже наконец. — встрепенулся Чанбин м вышел из машины. За ним последовал Крис. — Мелкая, не подведи нас сегодня. — девушка только сейчас заметила повернувшегося к ней Минхо. Поймав её взгляд, он игриво подмигнул ей и тоже вышел из машины. Наконец вылезла и Сон. По правде говоря, теперь управление своими конечностями давались ей с большим трудом. Однако, и пассажиры второго автомобиля уже высыпались на улицу. Они забавно сбились в маленькие группки и парочки, с интересом рассматривая дом, виднеющийся через невысокий забор. Кто-то нервно почесывал руки и топтался на месте. Суён это немного развеселило. Поравнявшись с толпой, девушка остановилась рядом с Чаном. Она жадно всматривалась в раскинувшийся пейзаж участка, рассматривала калитку, дверной звонок. Будто ей дали всего несколько минут для того, чтобы запомнить родной дом прежде, чем она покинет его навсегда. — Ну нихуя себе! — присвистнул Чонин, стоявший к воротам ближе всех. И правда. Двухэтажное здание с довольно большим, по меркам Кореи, участком выглядели внушительно и уютно. Сад перед ними, хоть утратил уже своё весеннее великолепие, но всё равно оставался невероятно свежим и чарующим, пышущим зеленью и жизнью. Суён на мгновение задумывалась о том, что отец, вероятно подстриг накануне газон в ожидании гостей. Территория выглядела очень ухоженно. Чувствовалось, с какой любовью хозяева следили за своей землёй. Девушка невольно улыбнулась. Ей почему-то стало тепло от того, что вампиры оценили её дом. Значит, они тоже видят красоту, тепло и уют места, в котором она выросла. — Ну что? Постучимся? — донеслось справа. Чан нагнулся к ней, улыбнувшись. Суён опешила. Нужно было оповестить о своём прибытии. Но...страшно. Она ещё несколько секунд прожигала взглядом кнопку звонка на калитке прежде, чем неспешно подойти и нажать на неё. Раздалась механическая мелодия, затем что-то щёлкнуло и в динамике послышалось: — Да? Сон нервно сжимала складки на юбке, не решаясь ответить. Она осторожно повернулась к ребятам. Те, неожиданно для неё вдруг начали искриться уверенностью, и она поняла, что они готовы ко всему. — Мам...эт-это я. Мы приехали. Откроешь? — повернувшись обратно к калитке наконец проговорила она. — О Боже! Доченька! Это ты? Ханыль! Ханыль! Иди быстрее открывай дверь! — Суён казалось, будто крики матери были слышны даже сквозь стены дома. Она вновь повернулась к ребятам. Вампиры улыбались, перешёптываясь, и казались уже намного менее скованными. Значит, действительно слышно было. Вдруг замок калитки щёлкнул, дверь творилась, и на пороге показались прижавшиеся друг к другу родители. Сон на секунду показалось, будто они готовились к худшему. Стоило только госпоже Сон увидеть дочь  как она тут же бросилась к ней. Рассмотрев дочь со всех сторон, видимо, на наличие увечий, она изо всех сил прижала её к себе. — Суён! Суён глубоко вздохнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. На спине почувствовались родные руки. Казалось, госпожа сон тоже не до конца верила в реальность происходящего и пыталась ухватиться за эту иллюзию руками что есть мочи. Внезапно почувствовалась ещё одна пара рук. Это был отец. Он пережимал их обеих так крепко, как только мог. Суён чувствовала, как дрожали его руки. — Девочка моя! — шептала мама. — Живая, целая, невредимая. Господи, спасибо! — Всё хорошо. Всё правда хорошо. — также тих шептала Су, не понимаю кому она это говорит, родителям или же себе. Вампиры стояли позади и наблюдали за воссоединением семьи. У каждого из них были разные мысли о происходящем. Кто-то радовался, сложив руки в замок у груди и умиляясь. Кто-то пытался контролировать ситуацию и наблюдать в оба, чтобы успеть среагировать в случае чего. Кто-то даже почувствовал...укол совести? Однако, никто из них не хотел прерывать столь трогательный момент. Когда госпожа Сон наконец отстранилась, её глаза были красными, но в них уже не было того отчаяния, которое Суён увидела в первые секунды их воссоединение. Была только усталость, которая постепенно сменялась облегчением. Да и саму девушку начинало понемногу отпускать. Господин Сон тоже отстранился, он друг выпрямился и направился к вампирам. — Пойдём в дом. — обратилась Сон Юра к дочери. Та хотела было пойти, но тут вспомнила о стоящих позади них вампирах и обернулась. Заметив беспокойство в лице дочери, женщина вновь погладила её по спине. — Они скоро тоже зайдут, вместе с отцом. — заверила она Суён. Но та старательно пыталась ухватиться за взгляд Чана. И когда это наконец удалось, Крис мягко кивнул ей, чуть улыбаясь, прежде, чем снова вернуться к диалогу с господином Сон. Тогда она позволила матери увести себя в дом. — Не переживай они просто поговорят. Стоило только оказаться дома, как в нос ударила запах горячей домашней еды. Суён вдруг вспомнила, как накануне похищение глупо отказалась от маминого ужина. А сейчас она готова была съесть всё, что приготовила её мать. Разувшись, она прошла в столовую. Как и ожидалось, стол ломился от еды. Белая скатерть. Садовые стулья, расставленные вокруг стола, позволявшие рассадить всех гостей. Девушка не удивилась бы, если бы узнала что приготовление начались сразу как только она написала им об их визите. — Тебе нужно чем-нибудь помочь? — спросила Суён переходя в кухню. В ней мать спасала убежавшую из кастрюли крупу. — Нет. Что ты! Ты лучше расскажи как ты. Что там происходило? — налетела на неё мать, заново включая плиту. Суён тихо вздохнула. Вот и настал момент, который она всей душой хотела бы оттянуть, потому что до сих пор так и не решила, какое количество правды они готовы услышать. Но рассказ всё-таки пришлось начать. И Суён начала говорить обо всём с самого начала, опуская различные вампирские моменты и часть о попытке побега. Мать время от времени задавала вопросы, охала и не забывала дать нравоучительные комментарии. А когда Су дошла до момента о побеге, в прихожей послышались топот и шум мужских голосов. Девушка рвано выдохнула. Теперь у неё появилось время как следует обдумать все детали безопасной истории прежде, чем её спросят об этом ещё раз. — Госпожа Сон! — голос двигался в сторону кухни. Вдруг на пороге появились Чан, Чонин и Сынмин. Первый держал коробки с пирожными, о которых Суён узнала перед выходом из дома, а второй чуть дрожащими руками хватался за букет. — Госпожа Сон, позвольте порадовать вас не только долгожданным воссоединением с дочерью, но и этим прекрасным букетом. — воодушевлённо проговорил Крис, после чего Чонин вручил женщине охапку цветов. — Авот это вам к чаю. — протянул он ей белоснежные коробки, перевязанные лентой в цвет. — Ой, не стоило...Благодарю. — опешила господа Сон, но приняла цветы. — Поставьте коробки на стол. Было видно, с каким недоверием она принимает их дары, и от этого вида у Су сжалось сердце. — Садитесь за стол. — предложила Юра таинственным гостям. — Суён, найди, пожалуйста, вазу или ведро. Тут, наверное, нужно ведро. В вазу не поместится. — липетала мать, будто стараясь совладать с собой. Чан немного помялся, но всё же пошёл собирать всех к столу, рядом с которым уже хлопотал господин Сон, открывавший бутылки с алкоголем. Остальные вампиры рассредоточились по гостиной, но позже тоже переместились за стол по приказу Криса. Вскоре ведро было найдено, гарнир доварен, и все устроились за столом, перезнакомившись. Напряжение в комнате ощущалось даже без специальных способностей. Первым заговорил Чан. — Вы, наверное, хотите знать, почему мы решили привезти Суён к вам? —  начал он издалека. В его голосе чувствовались скованность и неуверенность. Остальные вампиры смотрели на него с надеждой. Они понятия не имели, какие слова будут правильными, а потому просто наблюдали за господином Сон и своим старшим собратом, пытаясь уловить, какой же тон будет всё-таки правильным. Их разговор с Ханылем на улице был довольно коротким и холодным. Он поприветствовал их и попытался выяснить намерения, после чего пригласил войти в дом, поняв, что сейчас они представляют угрозы. А потому понять его расположение с первой попытки было сложно. — Нам действительно хотелось бы знать, с чего такое великодушие. — сдержано и сухо согласился господин Сон. Чан кивнул. Внутри Суён всё сжалось. Она знала этот тон отца. Так он разговаривал с теми, кого презирал или кому не доверял. Она посмотрела на мать, отложив приборы, но та лишь мельком взглянула на неё, после чего вернулся обратно к Чану. Та будто хотела залезть ему в голову посредством взгляда. — Это не великодушие, — сказал он спокойно. — Мы привезли её, потому что так правильно. Она скучала по вам. Вы скучали по ней. И мы не хотим, чтобы между вами росла стена. — Стена? — папа усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Вы похитили нашу дочь, а говорите о стенах. — Знаю. — кивнул Чан. — И я не прошу прощения. Не потому, что не считаю нужным, а потому что слова ничего не изменят. Но я могу обещать, что мы сделаем всё, чтобы она была счастлива. И чтобы вы были частью этого счастья. Ханыль посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Суён затаила дыхание. — Вы даже не представляете, как мне трудно вам верить. — наконец сказал он. — Представляю. — тихо ответил Чан. — Но я готов ждать столько, сколько потребуется. В гостиной вновь повисла тишина. Суён чувствовала, как напряжение нарастает с каждым мгновением. Господин Сон сжал челюсти так, что забегали желваки. Чан сидел прямо, не отводя взгляда, но его пальцы побелели на подлокотнике кресла. Остальные вампиры замерли. Даже Джисон перестал жевать и положил вилку на тарелку. — Если честно, у меня это всё в голове не укладывается. Вас восемь взрослых мужиков. Вы выкрадываете девятнадцатилетнюю девушку из семьи. Вы хоть понимаете, как это выглядит? Это же граничит с педофилией! Это не говоря уже об остальном. Она живёт у вас как какая-то... — тут Сон Юра одёрнула мужа. Он зло зыркнул на неё, но наконец замолчал. Чан спокойно ждал, когда отец Суён выпустит пар и, когда поток его гнева прекратился, продолжил. —  Я понимаю. Я понимаю ваш гнев, ваш страх и то, как это выглядит. Но со своей стороны, говоря о своей стороне, я имею в виду и ребят тоже. Так вот с своей стороны я могу пообещать полную безопасность Суён. — тут он повернулся к Суён и нежно улыбнулся. Однако, его напрягло то, с каким испуганным видом наблюдала она за их перепалкой. Он снова вернулся господину Сон. — Признаться, я бы продолжил этот разговор не при Суён. Кажется, её пугает всё происходящее. — он повернулся к Феликсу и тот подал знак согласия одними только глазами. Господин Сон тяжело дышал. — А похищение её не пугает? А её положение её не пугает? Пусть слушает! — запротестовал отец. Внезапно Суён почувствовала, как телефон, лежащий всё это время на коленях, завибрировал. Она быстро просмотрела сообщение в строке уведомлений, чтобы ничего не пропустить. Это был Хёнджин. Он предлагал прогуляться по саду. Девушка осторожно подняла на него взгляд. Он ждал. Суён облизнула губы и осмотрелась. Нужно было найти хорошую отговорку, чтобы выйти из-за стола в разгар конфликта. — Мне...мне, если честно, тут душновато, я, наверное, пойду прогуляюсь. А то голова разболится. Кто-нибудь хочет со мной? — оглянулась она на ребят, вставая из-за стола — Я пойду с тобой. Помню, что ты хотела показать мне ваш сад. — улыбнулся Хёнджин, вставая. Суён заметила суровый взгляд отца. И в другой момент она, быть может, испугалась бы ему перечить, но теперь она была уверена в том, что у неё есть защита и она в любой момент может вернуться к вампирам. Чан же наоборот одобрительно улыбнулся и еле заметно подмигнул девушке, что не могло не приободрить. Хван и Суён вышли на террасу через кухонную дверь. Сквозь открытые окна слышался гул голосов, оставшихся в доме. Сад встретил их свежестью. Солнце уже не так сильно пекло и готовилось начать движение к горизонту. Дорожки, выложенные камнем, ввели в глубь участка мимо клумб с цветами, мимо кустов отцветшей сирени и вишнёвых деревьев, с которых Суён вместе с отцом рвала ягоды, когда они наконец поспевали. Одно из таких огромных деревьев росло прямо у неё под окном и весной радовало своей цветущей кроной. Они шли молча, Хёнджин чуть позади Суён. Девушка думала о том, что же сейчас происходит за столом. Хёнджин любовался прекрасными видами, но его взгляд то и дело норовил дотронуться до нежного профиля Су. Он заметил, как она кусает губы на нервах, как постоянно оборачивается на дом. Наконец они дошли до той части сада, за домом, куда не выходили окна. Хван вдруг притормозил и осторожно коснулся плеча девушки. Та обернулась, в недоумении уставившись на вампира. Хёнджин опустил взгляд вниз, куда-то ей в ноги, хотя казалось смотрел куда-то сквозь неё. Суён хотела спросить, в чём дело. Но Хван неожиданно взял её за руку и притянул к себе. Кольцо сильных мужских рук легло на стройные женские плечики. Суён опешила. Несколько секунд она стояла неподвижно, ожидая, возможно, объяснений и каких-либо ещё действий с его стороны, но их не последовало. Парень лишь положил подбородок на её голову и тихо вдохнул армата её волос. В нерешительности Сон высвободила зажатые между телами руки и легонько обняла вампир в ответ. Хёнджин тепло улыбнулся, зажмурив глаза и еле заметно потёрся об её волосы щекой. Они простояли так несколько минут прежде, чем Хван решился начать говорить — Не бойся. Мы не дадим тебя в обиду, и ты всегда сможешь вернуться к нам, если тут будет некомфортно. Суён слушал его внимательно. И ей понятны были опасения Хёнджина. Им не нужно было чтобы Сон дома промыли мозги. Но в этих словах звучала такая, кажется почти родительская забота, что девушка ненароком прижалась к парню сильнее. — Он не злой. — наконец проговорила Суён, утыкаясь лбом в его плечо. — Отец он просто…просто волнуется, боится. Они оба боятся. Хёнджин кивнул и бережно провёл рукой по худощавый спинке. — Я знаю сказал. — тих сказал он. — Я бы тоже боялся. — несколько секунд молчания продолжил он. — Спасибо, что предложил прогуляться. Это было как нельзя кстати. — послышался смешок. — Я обещал тебе, что увижу твой сад. — потом добавил, чуть помедлив. — А ещё мне надоело наблюдать, как твой отец пытается разорвать Чан взглядом. Сон невольно усмехнулась. — Он не такой злой. Обычно, он всегда спокойный, иногда весёлый, но когда что-то угрожает нам с мамой, он становится агрессивным. Но таким… Я его никогда не видела таким… — Таким злым? — уточнил Хван. — Таким напуганным. — договорила Сон. — Быть может, ко всему прочему, он боится, случись что, я выберу не их, а вас. Исчезну в один прекрасный день. — А ты выберешь? — спросил он. — Не его? Суён мягко отстранилась, и Хёнджину пришлось её отпустить. Она посмотрела куда-то сквозь него, подбирая ответ. — Я… я не хочу выбирать. — наконец сказала она. — Я хочу чтобы мы все в итоге стали одной семьёй. Чтобы мы могли собираться всё время от времени вот так, за ужином или обедом, и не кричать друг на друга. Чтобы они перестали смотреть на вас, как на врагов. Чтобы наконец приняли, что мой выбор остаться с вами был действительно моим решением. — Я тоже этого хочу. Ну… Попытка — не пытка. — заулыбался он, глядя на скованную эмоциями девушку. — Так, ну, а теперь рассказывай. — сказал он, оглядываясь. — Что это за дерево? Почему так много цветов? Почему весь дом оплетён виноградом? Ты обещала экскурсию. — загорелся он, ведя человека дальше. — Ты правда хочешь это слушать? — вновь улыбнулась Суён, продолжая их путь. — Я правда хочу слушать. — подтвердил парень. — А ещё я хочу, чтобы ты перестала переживать из-за будущего, хотя бы на десять минут. Сон хихикнула и оглянулась, пройдя за угол дома. — Вот эту вишню посадил мой дедушка, когда дом достроили. Он привёз это и ещё многие другие деревья со своей родины. Им столько же лет сколько и мне. Я точно показывала вам его фото в цвету. Так они и останавливались около каждого памятного для Суён места, пока в доме продолжался допрос пристрастием. *** После того как дверь за Суён и Хёнджином закрылась, в столовой повисла тяжёлая тишина. Мама стояла у окна, глядя вслед дочери. Её силуэт медленно удалялся по дорожке сада, Хёнджин, парень которого она ясно запомнила, когда тот приезжал в первый раз, шёл чуть позади. Она сжимала ткань нежно розового платья так сильно, что побелели костяшки пальцев. Ханыль опустился в кресло и уставился в одну точку на столе. Его дыхание было тяжёлым, неровным. Гнев всё никак не отпускал его, но силы уже начали иссякать. — Господин и госпожа Сон. — тихо начал Чан. — Я понимаю вашу злость. Имеете полное право. Но если вы хотите на кого-то кричать — кричите на меня. Но не на неё. Господин Сон поднял голову и посмотрел на него покрасневшими глазами. — Вы хотя бы представляете, что мы пережили? — спросил он, и голос его звучал уже не так громко, в нём скорее слышалась усталость. — Её мать не спала ночами. Каждый звонок телефона заставлял её вздрагивать. Она плакала в ванной, чтобы я не слышал. Но я всё слышал. И я… я каждый день ходил в полицию, писал заявления, сидел в приёмной по несколько часов. Чтобы раз от раза слышать одно и то же: «Мы ищем, мы делаем всё возможное». — Ханыль… — мама попыталась подойти, но он поднял руку, останавливая её. — Нет, пусть послушают. — он перевёл взгляд на Чана. — А вы привозите её, вот так в один день, и говорите, что она теперь ваша семья. Что мы должны радоваться. Что вы о ней заботитесь. — он горько усмехнулся. — Как прикажете это понимать? Чан молчал несколько секунд, собираясь с мыслями. — Я не буду говорить, что понимаю вашу боль. — наконец сказал он. — Потому что не понимаю. Я никогда не терял ребёнка. Но я знаю, что такое терять близких. И знаю, что слова утешения редко помогают. Феликс, сидевший рядом с Джисоном, опустил голову. Чанбин положил руку ему на плечо. — Я не прошу вас простить нас. — продолжил Чан. — И не прошу полюбить. Я прошу только об одном, дайте нам шанс доказать, что мы не чудовища. Дайте Суён возможность быть счастливой. А себе возможность увидеть её счастливой. — Счастливой? — Юра наконец обернулась, и в её глазах стояли слёзы. — Как мы можем быть уверены, что она действительно счастлива? Что она не говорит этого под давлением? Что вы не… — она запнулась, не решаясь закончить. — Не запугали её? — закончил за неё Джисон. Госпожа Сон вздрогнула, будто её ударили. — Я бы хотел сказать, что мы этого не делали — сказал Хан, и в его голосе не было привычной насмешливости, что удивило остальных вампиров. — Но вы нам всё равно не поверите. Так что я скажу просто. Посмотрите на неё. На её глаза. На то, как она улыбается. Как говорит о вас. Если мы её запугали, она бы не переживала так за этот обед. Она бы не переживала, что вы её не примете. Её решение. Юра прижала руку ко рту, сдерживая всхлип. — Вы даже не представляете, как тяжело нам было сюда ехать. — добавил Феликс, поднимая голову. — Не потому, что мы боялись. А потому что мы знали, какую боль вам причинили. Даже если у нас были причины…мы всё равно причинили вам боль. И это нельзя оправдать. Мы это понимаем. Он говорил тихо, но убедительно. Так как привык говорить с клиентами. Ханыль сидел, не поднимая глаз. Его руки лежали на коленях, сжатые в кулаки. Когда он заговорил снова, голос его звучал глухо. Он будто говорил сам с собой. — Я хотел её защищать. — сказал он. — Всю её жизнь. От садистских учителей, от хулиганов в школе, от идиотов, которые не умеют водить. От придурков парней, которых она приводила знакомиться. Я думал, что смогу. А когда её похитили… я понял, что ничего не могу. Абсолютно ничего. Даже найти её. Он поднял глаза на Чана, и в них не было уже гнева. Только усталость и огромная выматывающая боль. — Как мне теперь верить, что вы сможете её защитить? — спросил он. — Если я, её отец, не смог? Чан медленно встал с кресла и подошёл к нему. Достаточно близко, чтобы говорить тихо. — Я не знаю, что вам ответить. — сказал он. — Я не могу доказать словами. Но я могу поклясться, что я лучше умру, чем позволю кому-то причинить ей боль. И все они — он обернулся на остальных вампиров — тоже. Восемь пар глаз смотрели на отца Суён. В их взглядах не было угрозы, лишь спокойная уверенность. Юра медленно отошла от окна и подошла к мужу. Опустилась в своё кресло, положила руку на его плечо. — Ханыль, — тихо сказала она. — Посмотри на них. Он поднял голову. — Они не похожи на тех, кто хочет ей навредить. — продолжила она. — Я не знаю, кто они на самом деле. Но я видела, как Хёнджин смотрит на неё. Как Чанбин помогал ей за столом. Как Чан… — она кивнула в сторону Криса. — смотрел на неё, когда она не видела. Я не знаю, что это. Но это не похоже на равнодушие. Чан стоял неподвижно, но внутри у него всё сжалось. Он не ожидал, что мать Суён заметит такие детали. Господин Сон долго молчал, обдумывая его слова. Потом тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. — Я не могу им доверять. — сказал он, и в голосе его прозвучала капитуляция. — Не сейчас. Может быть, никогда. Но… если Суён правда хочет с ними остаться… я не буду её держать. — Ханыль… — Юра сжала его плечо. — Я не говорю, что принимаю это. — добавил он, глядя на Чана. — Я говорю, что не буду ей мешать. Но если я увижу хоть один синяк, хоть одну слезу, которую вы заставили её пролить… я обещаю, я найду способ вас уничтожить. Даже если вы окажетесь чеболеми. В его голосе не было пустых угроз, хотя слушать их было, конечно же, смешно. Но Чан это принял и медленно кивнул. — Принимаю. — сказал он. — И обещаю, вы этого никогда не увидите. Юра посмотрела на окно, за которым уже садилось солнце. В саду мелькнули две фигуры. Суён и Хёнджин возвращались к дому. — Они идут. — сказала она. — Давайте не будем больше сегодня о грустном. У нас есть пирог, который я испекла специально для Суён. И чай, который она любит. И пирожные. Хотя бы сегодня давайте просто побудем семьёй. Она посмотрела на вампиров, потом на мужа. — Всей семьёй. — добавила она тихо. Ханыль ничего не сказал, но не возразил. Чан вернулся на своё место. Когда дверь открылась и в гостиную вошли Суён и Хёнджин, в комнате уже царил хрупкий, но мир. — Ну что? — спросила Суён, оглядывая всех с опаской. — Мы не пропустили пирог? Мать улыбнулась. Впервые за этот долгий, тяжёлый вечер. — Нет, милая. Мы ждали вас. И в этой улыбке было столько тепла, что даже господин Сон чуть расслабил плечи. А Чан, смотря на Суён, подумал, что возможно, у них действительно получится. *** Солнце уже почти село, когда начали собираться к отъезду. За окнами дома Сон розовеющее небо постепенно темнело, переходя в лиловые и сиреневые оттенки. В гостиной царило то странное напряжение, которое бывает перед расставанием, когда слова застревают в горле, а хочется сказать слишком много. Чан первым поднялся с кресла. — Думаю, нам пора. — сказал он — Уже поздно. Юра засуетилась, начала было предлагать остаться на ночь: «места всем хватит, мы диван раскроем, ещё кресла есть», — но Ханыль мягко остановил её, положив руку на плечо. — Они знают, когда им нужно уехать. — тихо сказал он. — Не задерживай. Вампиры молча поднимались со своих мест. Кто-то поправлял одежду, кто-то оглядывался по сторонам, будто запоминая эту комнату. Такую светлую, уютную, пахнущую яблочным пирогом и жасмином. Суён стояла позади всех, обхватив себя руками и поглядывала в окно, и смотрела, как одна часть её семьи собирается в дорогу. Она знала, что этот момент настанет. Готовилась к нему. Но всё равно внутри всё сжималось от мысли, что они уедут. Что она останется здесь, без них. Всего на неделю — но почему-то эта неделя казалась вечностью. И сейчас она даже не пыталась скрыть от самой себя эти мысли. Феликс подошёл к ней первым. Остановился рядом, засунув руки в карманы, и несколько секунд молчал, тоже поглядывая в окно. — Сад у тебя красивый. — сказал он наконец. — Вишня старая, но крепкая. Ещё много лет простоит. Суён повернулась к нему. Он улыбался той своей солнечной улыбкой, от которой у неё всегда было так тепло в груди. — Ты присмотришь за ней? — спросила она. — За вишней? — Присмотрю. — серьёзно ответил Феликс. — И за остальными деревьями тоже. И за цветами. Если что — позвоню, расскажу, как они там. Суён рассмеялась — тихо, почти беззвучно. — Ты не умеешь ухаживать за цветами. — Научусь. Чонина, если что, попрошу. — пожал плечами Феликс. Он протянул руку и осторожно сжал её пальцы. Суён почувствовала знакомый запах дорогих свежих духов. — Неделя пролетит быстро. — сказал он. — Оглянуться не успеешь. — Знаю. — ответила Суён. Она не убрала руку. Чонин подошёл следом. Молча, просто взял её руку в свои и сжал. — Ты только не переживай. — сказал он тихо. — Всё будет хорошо. Они хорошие люди, твои родители. Я вижу. — Откуда ты знаешь? — спросила Суён, едко улыбаясь. — Пирог испекли — тоже улыбнувшись, ответил Чонин. — Добрые люди всегда пекут пироги для гостей. Хотя добрых мы ещё не встречали. Ну кроме тебя. Но вроде так должно быть. — рассмеялся он Суён хихикнула сквозь подступившие слёзы. — Ты прав. — сказала она. — Мама всегда печёт, когда волнуется. Чонин кивнул, отпустил её руку и отошёл к Сынмину, который терпеливо ждал своей очереди. Тот, в отличие от остальных, не стал обнимать или долго говорить. Просто подошёл и пристально посмотрел на неё своими спокойными глазами. — Ты справишься. — сказал он. — Ты сильная. И мы рядом. И если что, мы приедем в любую минуту. — Даже ночью? — спросила Суён. — Особенно ночью. — ответил Сынмин и чуть заметно улыбнулся. Минхо подошёл, когда остальные уже начали собираться у двери. Он не обнимал, не пожимал руки. Просто встал рядом и несколько секунд молча смотрел на неё. — Я буду скучать. — сказал он наконец, и это прозвучало так неожиданно, так не в его стиле, что Суён почувствовала, как слёзы всё-таки начинают капать. — И я. — ответила она, вытирая щёки тыльной стороной ладони. — По тебе. По всем вам. Минхо кивнул и коротко, как-то даже по-военному, коснулся её плеча. А потом отошёл к остальным, давая место Чанбину. Тот был собран и серьёзен. Поправил край её рукава, зачем-то одёрнул её рубашку, будто проверяя, хорошо ли она сидит. — Не болей. — сказал он. — Ешь нормально, не перекусывай всякой ерундой. Слушайся родителей. И… — он запнулся, подбирая слова. — Мы ждём тебя, принцесса. Правда ждём. Суён кивнула, не в силах говорить. Чанбин обнял её так бережно, почти по-отечески, и это прикосновение оказалось таким родным, что она разрыдалась уже в голос. — Тш-ш-ш… — прошептал он. — Не плачь. Только без слёз. А то мы тоже разревёмся — позорище будет. — засмеялся он, поглаживая её голову. Суён всхлипнула и попыталась улыбнуться. Получилось криво, но искренне. Чанбин отстранился и отошёл к остальным, подмигнув ей напоследок. Остались только Чан и Джисон. Хёнджин сказал своё ещё на улице. Он стоял у двери, ждал, когда все попрощаются. Смотрел на Суён тяжёлым, но при этом удивительно мягким взглядом. В руках он держал её сумку, в которую он собрал всё вещи, которые когда-то забрал. Когда они только привели её в дом… — Ну что. — сказал он, когда она подошла. — Оставляем тебя здесь. — Всего на неделю. — напомнила Суён в который раз. — Всего на неделю. — повторил Чан, мягко улыбаясь. Он протянул ей сумку. Суён взяла, и в этот момент их пальцы соприкоснулись. Чан не убрал руку. Он замер, глядя на неё. — Если что-то пойдёт не так— сказал он тихо, так, чтобы никто больше не услышал. — Звони сразу. Не жди утра. Не жди удобного момента. Просто звони. — Хорошо, — прошептала Суён. — Я серьёзно. — его голос дрогнул. — Если тебе станет страшно или грустно, или просто захочешь услышать наш голос — звони. В любое время. — Я поняла. — сказала Суён. — Обещаю. Чан кивнул и наконец отпустил её руку. — Тогда… до встречи? — спросил он. — До встречи, — ответила Суён. Он ещё мгновение смотрел на неё, будто хотел что-то добавить, но потом развернулся и направился к выходу. Остальные потянулись за ним. — Постойте! — вдруг окликнула Юра, выходя из кухни с большим пакетом. — Возьмите с собой! Пирог яблочный, я ещё один испекла, для вас. И варенье моё, домашнее. И печенье. Вы же, наверное, не едите нормально, одни бизнесмены… Она суетилась, совала пакет в руки Феликсу, который растерянно хлопал глазами. Джисон хотел что-то сказать, но Чанбин толкнул его локтем, и тот закрыл рот. — Спасибо, госпожа Сон. — сказал Чан, кланяясь. — Это очень…очень щедро с вашей стороны. — Не госпожа, а Юра. — поправила мама, и в глазах её блеснули слёзы. — Раз уж вы теперь…семья. Хотя бы какая-то. Ханыль стоял в стороне, скрестив руки на груди. Он не прощался. Не мог. Но и не мешал. Когда вампиры начали выходить на крыльцо, он всё же подал голос: — Чан. Тот обернулся. — Помни, что я сказал. — Помню, — ответил Чан. — И не забуду. Господин Сон кивнул и отвернулся к окну. На улице уже совсем стемнело. Вампиры двинулись к машинам. Кто-то молча, кто-то перебрасываясь короткими фразами. Суён стояла на крыльце, обхватив себя руками, и смотрела, как они уходят. — Не скучай! — крикнул Феликс, обернувшись уже у самой машины. — Мы скоро приедем! Суён рассмеялась сквозь слёзы. Однако осталось кое-что ещё… Джисон подошёл последним, задержавшись у двери. Остановился в шаге от неё, скрестил руки на груди. — Не вздумай сбежать. — сказал он, и в голосе не было привычного яда. — Я всё равно найду. Суён сглотнула. Она помнила ту ночь. Помнила его красные глаза. — Не собираюсь, — ответила она тихо. — Я серьёзно. — он наклонился ближе. — Неделя — это не вечность. Если пропадёшь — я лично приеду. И второго шанса не дам. Он выпрямился, будто ничего не случилось. — Так что сиди тут, пироги ешь. И не заставляй меня волноваться лишний раз. Развернулся и вышел, даже не попрощавшись. Суён смотрела ему вслед и чувствовала, как дрожат руки. Она не знала, шутил он или нет. С Джисоном никогда нельзя было знать наверняка. Машины заурчали моторами. Фары разрезали темноту. Чан задержался на секунду, глядя на Суён через лобовое стекло. Она видела его силуэт такой прямой и напряжённый. И ей отчаянно захотелось подбежать, открыть дверь, сказать что-то важное или даже уехать вместе с ними и вернуться в свою комнату на втором этаже особняка, куда утром прокрадывается солнце. Но машины тронулись. Сначала медленно, а потом быстрее, и вот они уже выезжали со двора, свернули за угол и… Исчезли. Суён стояла на крыльце, пока хвостовые огни не растаяли в сумерках. Мама вышла следом, накинула ей на плечи плед. — Пойдём в дом. — тихо сказала она. — Комары закусают. Суён усмехнулась. Знала бы мама…какие комары сидели за их столом сегодня. И она не сдвинулась с места, смотрела туда, где только что были машины, и чувствовала, как внутри разрастается пустота. — «Всего на неделю.» — сказала она себе. — «Всего на неделю.» Но почему-то эта неделя казалась ей теперь вечностью.