Чат

Суён стояла у ворот до тех пор, пока звук уехавших машин не растворился в воздухе. Поежившись и отогнав от себя тучку комаров, норовивших искусать ей все ноги, она наконец повернулась к стоящей поодаль матери. Та стояла, смотря на дочь то ли с тревогой, то ли с нетерпением. — Пойдём в дом. — позвала она её, изо всех сил стараясь убрать нотки грусти из голоса. Мать нежно погладила дочь по плечу, и они пошли домой. — Надо со стола убрать. Пойдём, поможешь. — сказала женщина, снимая кремовые туфли в прихожей. Войдя в кухню, они увидели сидящего за столом отца, который так и не вышел проводить гостей и уже налил себе новую порцию коньяка. — «Нелегко ему далось это знакомство.» — подумала Суён, глядя на мать. Та принялась собирать приборы со стола. Суён же взялась собирать грязные тарелки. Когда с посудой было покончено, всё было перемыто, еда убрана, а отец отправлен спать, Суён наконец поднялась в свою комнату, не забыв прихватить с собой сумку, оставленную в коридоре. Она поднималась наверх с камнем в груди, и сама не понимала, от чего чувствует такую тревогу. Вот дверь. Такая родная и знакомая, но совсем не та, к которой она привыкла. Она мягко поддалась, не издав ни скрипа, приглашая войти в нетронутый мир, объятый темнотой. Щёлкнул выключатель, и комната озарилась светом. Суён осторожно переступила порог. Почему-то сейчас сделать это казалось невероятно сложным. Будто она вновь открывала главу истории, которую давно перестала читать. Она тихонько прошла на середину и стала осматриваться. Все её вещи остались нетронутыми, в том виде, в каком она их когда-то оставила. Всего несколько месяцев. Каких-то несколько месяцев, даже полугода не прошло. Почему же она чувствовала такую тяжесть на сердце? Сумка мягко опустилась на кресло, что стояло перед рабочим столом. Девушка расстегнула молнию и принялась изучать содержимое сумки. Нож, перцовка, документы. Чан всё вернул. У Суён защемило в груди. Это всё казалось каким-то нереальным. Они будто попрощались навсегда, а эти вещи служили точкой. Она взяла в руки нож и опустилась на пол, прижимая пластик корпуса к груди. В глазах стояли слёзы. Девушка просидела так какое-то время, перебирая в голове воспоминания. Всё, что произошло с ней за эти несколько месяцев. Начиная с жестокости, с нечеловеческой жестокости, которую она испытала на себе в начале, и заканчивая радостными моментами совместных поездок. — Хватит, Суён. Ничего не произошло. — шептала она себе под нос, стараясь убедить саму себя. Она медленно поднялась на ноги, возвращая нож обратно в сумку. Всё равно он туда вернулся бы через неделю. Хорошо, что её сейчас не видела мать, вошедшая в комнату, стоило только Сон спрятать нож. — Можно к тебе? — спросила та. В голосе женщины чувствовалась нерешительность. А Су вновь готовилась к разговору. — Да, входи. — выдохнула она/ Мать прошла внутрь и села на кровать, жестом приглашая дочь сесть рядом. Су помедлила, но всё равно подошла и села чуть поодаль. После всего случившегося, сегодня и вообще за все время её отсутствия дома, девушка чувствовала скованность и даже...стыд? Ей непросто давались смотреть в глаза матери. Только сейчас она поймала себя на мысли о том, что пока она выстраивать отношения с вампирами, весело проводила время в компании ребят, её семья продолжала её искать и переживать самый горестный период своей жизни. И пусть даже они общались по телефону, это не отменяет того ужаса, который пережили её родители. Хотя и ей самой пришлось многое пережить. Но это осознание не вселяло уверенности. — Ну как ты? — начала мать издалека, видимо тоже не зная, с чего начать диалог. — Я в порядке. — слабо кивнула Суён, смотря в пустоту перед собой. — Ты так погрустнела, когда они уезжали. — отметила женщина, пытаясь заглянуть в лицо дочери, но та упорно смотрела вперёд. — Да...немного грустно. — вздохнула девушка, чуть подавшись навстречу. Юра на какое-то время замолчала, видимо обдумывая, как вывести разговор в нужное русло. — Вы...вы ведь просто дружите, верно? — подбиралась Юра. Суён тихонько вздохнула. Этого вопроса она боялась больше всего. Что о ней думают родители? Что она с этими вампирами?... — Да, мы просто друзья. Ближе всех мы с Чанбином, и вот в последнее время с Хенджином и Феликсом хорошо сдружились. Но у нас только дружба. Именно эти трое помогли мне освоиться и привыкнуть к новому...месту. — девушка не хотела называть это домом, боясь ранить мать. Ей даже показалось, что женщина наконец выдохнула. — Суён, мне правда тяжело это понять. Чтобы восемь мужчин просто хотели дружить, быть семьёй? Так не бывает. Это очень странно. — Мам! — перебила Сон, видя, куда всё идёт. — За всё время моего пребывания там, я даже взгляда косого в свою сторону не заметила, не то, что уж там... Женщина понимающе кивнула. Спорить она не могла. А напирать боялась. — Этот Чанбин мне тоже понравился. Приятный парень. А этот Хёнджин какой красавчик... — тут Суён рассмеялась от резкой смены темы. Вот! Вот эта женщина действительно её мать. — Феликс тоже ничего такой. Но вот Чан... — сказала она чуть помедлив. — Чан мне кажется очень достойным мужчиной. Так за тебя заступался, с твоим отцом как уверенно говорил. И вообще очень солидно выглядит. — улыбнулась Юра, глядя на дочь с хитрым прищуром. А Суён не могла сдержать огонь, зажегшийся внутри. — Солидный — это не то слово! Ты бы видела, что сегодня с утра в доме происходило! Ах-ха-ха! Чан всё утро носился, проверяя, все ли сходили в душ, кто в чем ехать собирается. Он всех на уши поставил... — рассмеялась девушка, вспоминая утреннюю беготню. — Волновался перед приездом сюда? — с подозрением спросила Юра, а Суён отвесила себе мысленный подзатыльник. — Они ещё ни разу не знакомились вот так. У них это тоже первый опыт. — придумывала та на хожу. Хотя придумки тут было мало. — А по ним и не скажешь. Они держались довольно стойко. Хотя... Было видно, что нервничали. — поделилась мать своими мыслями. — Ты правда вернёшься к ним спустя неделю? — немного помолчав и собравшись с силами, спросила она наконец. — Мы ведь могли бы что-нибудь придумать. Ты бы могла пожить в другом городе, у родственников, какое-то время. А там бы мы ещё что-то придумали. — лепетала женщина, нервно сжимая подол своего народного платья. — Мам… — Сон дождалась, пока мать наконец посмотрит ей в глаза, а затем продолжила. — Я вернусь к ним. Я с ними... — Она вдруг замолчала, словно пробуя слово на соль, после чего продолжила. — Не знаю, как так получилось. Но я уже не могу себе представить дни без той суеты особняка, без шума блендера Чанбина по утрам, без придури Хана, без криков Феликса на игру по ночам. — она так и не смогла назвать то, что чувствовала в тот момент. Зато Юра всё прекрасно поняла, ещё даже раньше, чем Суён начала описывать. Стоило видеть, как девушка зыркнула на мать, когда та задала вопрос и с какой любовью она рассказывала об этих чудоковатых мужчинах. Женщина мягко улыбнулась в полумраке комнаты, в которой теперь горела лишь настольная лампа. — Хорошо. — тихо сказала она. — Пора ложиться спать. День сегодня был очень насыщенным. — Юра нежно обвила плечи дочери руками, вдыхая запах её волос и отмечая про себя, что тот изменился. — Спокойной ночи. И...если в душ пойдёшь, то я там приготовила чистое полотенце. — с этими словами она поднялась и направилась к выходу. — Спокойной ночи. И...спасибо, что приняла мой выбор. — немного скованно проговорила Сон. Женщина обернулась, поджав губы. — Ну... А как иначе? Всё равно ведь по-своему сделаешь. — сказав это, Юра вышла из комнаты, а через несколько минут в коридоре послышался лязг соседней двери. Суён встала с кровати и подошла к окну, из которого виднелась полная ярко сияющая луна. Конечно, девушка была в предвкушении предстоящей недели, за которую она планировала встретиться с друзьями, провести время с семьёй, собрать вещи, чтобы перевезти их к вампирам. Всё-таки хотелось иметь свои вещи под рукой. Дел туча. Но...мысленно Сон раз за разом возвращалась в особняк. Такой мрачный, неспокойный, с вечным ощущением липкого страха в стенах. На улице стрекотали цикады, а ночной воздух пробрался сквозь открытое настежь окно и ласкал нежную кожу своей прохладой. Она подошла к сумке и, быстро откопав в её недрах телефон, открыла недавно появившуюся беседу в мессенджере. *** В прихожей зажёгся свет, и по стенам заплясали слившиеся тени восьмерых обитателей дома. По пути домой никто не проронил ни слова вампиры вдруг будто превратились в простых соседей по жилплощади, словно потеряли скрепляющие их всех вместе элемент. На деле же каждый был погружён в свои мысли о сегодняшнем дне и о будущем. В воздухе витал страх. — Всем доброй ночи, ребят. Не забудьте, завтра с утра выезжаем. — попрощался Чан, поднимаясь по лестнице. — Ага. Спокойной ночи. — донёсся до него слабый хор уставших голосов. Спустя полчаса в коридорах прекратились хлопки дверей, а свет в окнах погас, и особняк, освещаемый только огоньками маленьких садовых фонариков, погрузился во тьму. Чонин, до этого имевший намерение зависнуть у Сынмина, столкнулся в итоге с вымотанным парнем около его комнаты и был послан спать. Ведь завтра предстоял тяжёлый рабочий день. Сам же Сынмин уже валился с ног или только делал вид. Но Чонин решил всё же его больше сегодня не беспокоить. А потому ушёл к себе и сейчас лежал в полной темноте в своей кровати. Внезапно голубой свет экрана телефона разрезал темноту. Сынмин готовился ко сну. Сидя в шёлковой пижаме кремового цвета на мятых простынях и запустив пальцы ног в пушистый ворс бежевого ковра, имитирующего шкуру какого-то животного. Он вроде хотел уже лечь, но мысли заставили его застыть в одном положении. — "Может быть, Хан не зря гнал на неё?" — пронеслось в голове. — "А может, это просто мои страхи?... Куда бы свозить её в следующий раз?" — не унимался вихрь. Взгляд осторожно скользнул по книге, лежащей на прикроватной тумбочке. Ким долго не решался её взять, но желание пересилило, и он взял томик в руки. Из страниц выглядывал белый лист бумаги. Незаметно. Так, что только знающий смог бы отыскать его меж страниц. Фотография Суён. Одна из тех, что они сделали вместе в фотобудке. Сынмин усмехнулся, глядя на карточку в руке. Тепло разлилось в груди. Нет. Он не был влюблён. Но ему было радостно от того, что в нём наконец-то перестали видеть монстра. В кармане пиджака, висевшего на спинке стула, завибрировал телефон. Феликс сидел перед мерцающим монитором компьютера, сцепив руки в замок под подбородком. Он ждал пока, подключатся его друзья, чтобы просидеть за игрой ещё часа хотя бы два. А его взгляд то и дело скатывался к стоящей неподалёку жестяной банке от газировки, из которой когда-то пила Суён во время их совместного просмотра кино. Он даже наклеил на неё полоску малярного белого скотча и подписал "солнце", чтобы не выкинуть её случайно вместе с остальным мусором. Может это и бред — собирать вот так всякий мусор и вещи, оставленные другим человеком, который не безразличен. Но Феликсу было плевать. Он с трудом удержался сегодня от того, чтобы не проникнуть в родную комнату Суён у неё дома и не украсть на память что-нибудь из её вещей. Делать этого он, конечно же, не стал хотя и очень хотелось. Но в отличие от остальных вампиров Ли не был сейчас скован страхом. Хотя в любом случае, было бы странно испытывать страх тому, кто этим чувством управляет. Но всё же, сейчас он был в предвкушении окончания этой злосчастной недели. Ведь по дороге домой он пообещал себе, что, если Суён всё-таки не наделает глупостей, он обязательно сблизится с ней. Он намеревался сделать всё возможное. А потому без раздумий купил билеты в кино на фильм, премьера которого должна будет состояться через полторы недели. Коленки сжимались сами с собой от мысли, что он наконец проведёт время с Суён. Только они вдвоём. Попкорн, темнота и захватывающий фильм. А вот Хан не был настолько воспитанным, чтобы не позволить себе исполнить своё желание. Пока Чан препирался с господином Сон, Хан лениво скользил взглядом по присутствующим и поджидал момент. Пока они ехали на знакомство, Феликс случайно сболтнул, что хотел бы оставить себе что-то от Суён или об этом знаменательном дне на память. Все находящиеся тогда в салоне посмеялись и осудили глупое желание друга. Но Хан промолчал и лишь ухмыльнулся. И когда подходящий момент наконец настал он улизнул из-за стола, якобы в уборную. На деле же он поспешил найти комнату их жертвы. Отыскать нужную дверь не составило труда. А вот придумать, что такого памятного можно было бы стащить, чтобы оно ещё и помещалось в карман брюк, было действительно сложно. Бегло осмотревшись, он не придумал ничего лучше, как стащить белые кружевные трусики из ящика с бельём и одно из колечек, лежавших в блюдце на трюмо с другими украшениями. И сейчас он сидел у себя на кровати, сложив ноги по-турецки, и вертел в руках белое кружево, пока из его складок не выпало серебряное колечко с гравировкой в виде звёздочек. Хан взял в руки и этот предмет. Джисон думал о том, что ему бы хотелось, чтобы эти вещи ему никогда не приходилось красть. Чтобы они всегда были ему доступны. Чтобы прикосновение к миру Суён было настолько же естественным, насколько оно естественно у влюблённых друг в друга людей. Однако же, он понимал, что ему никогда больше не откроется эта дверь в её сердце. И его это злило. Казалось ужасно несправедливым то, что из-за одной оплошности, такой маленькой оплошности, его лишили права на собственное счастье. — «Когда-нибудь, Суён... Когда-нибудь, моя милая, ты наденешь его для меня. А если нет... Я заставлю.» — мечтал он, закусив губу и поглаживая кружевные цветочные узоры. Из сладкого мир грёз его вытянул писклявый звук уведомления. Сердце в груди заскулило и сжалось. Надежда начала застилать разум. Суён. Но взгляд вампира померк так же быстро, как и загорелся. — «Это она не за меня беспокоится.» — зло выдохнул парень и откинул телефон в сторону. А предмет одежды ушёл в ящик прикроватной тумбы вместе с кольцом. Хёнджин долго ворочался в кровати, пока злость на собственную бессонницу не заставила его выбраться из жарких объятий одеяла. Он включил свет и перебрался за стол, на котором в беспорядочном вихре лежали его наброски. Покопавшись в изрисованных листах, Хван нашёл альбом и простой карандаш. Как бы хороша ни была его память — образ Суён ускользал из головы, всё больше искажаясь. Он боялся, как бы он не растаял совсем. Поэтому линия за линией он быстро вырезал её силуэт на бумаге. Он рисовал как исступлённый, так что даже, когда грифель карандаша сломался под натиском его эмоций, он не стал тратить время на заточку. Просто отбросил в сторону, куда-то на пол, и, схватив первое, что попалось под руку, продолжил рисовать. И из этого транса его вывел только сигнал пришедшего сообщения. Хван яростно отшвырнул от себя альбом и поплёлся к кровати в поисках телефона. Суён. На мгновение он напрягся. В голове за секунду пронеслись тысячи вариантов того, что бы могло случиться с их девочкой, раз она пишет им ночью. Но тревога ушла, стоило ему только прочесть сообщение. Он хотел что-то ответить, как вдруг заметил, что у девушки есть фотографии в профиле. Вот оно. Теперь он мог не переживать, что забудет её образ. Теперь у него было полно времени, чтобы нарисовать её, ничего не упустив. Чанбин сидел за своим письменным столом с горой документов, которую ему поручил Чан для изучения. Но работа не шла. Хотя он изо всех сил старался в неё включиться, чтобы лишний раз не переживать и не думать себе всякого. Но всякий раз мысли одолевали его, и он брал телефон в руки, открывал беседу, и пальцы зависали над клавиатурой. Что написать? «Тебя не обижают?» или может быть «Дома спокойно?» — Бред. — шептал Со в темноту. — Всё это бред. Он метался между беседой и личным профилем девушки, не зная, куда лучше написать. И, пока он думал, Суён написала сама. В чате высветилось. [Принцесса (22:37) Вы доехали? Всё хорошо? Как вам встреча?] Чанбин смущённо улыбнулся тишине. Это сообщение показалось ему таким тёплым. А главное, он наконец перестал переживать за девушку. Было не похоже, что произошло что-то плохое после их уезда.

[Вы (22:40)

А что могло произойти по дороге? Всё хорошо=)

У тебя всё в порядке, принцесса?]

[Вы (22:41)

На мой взгляд, сегодня всё прошло удачно. Даже очень. Вон твоя мама даже пирог подарила.]

Чанбин подбирал каждое слово, чтобы ответ выглядел непринуждённо. Написать ей в личку он конечно же не решился. Хотя и хотел. Но испугался, как школьник, который боится подойти к понравившейся девочке из класса. Работа так и осталась нетронутой. Чанбин улёгся на кровать и продолжил переписываться, комично покачивая ногами в воздухе. А Минхо вообще было до лампочки, что там происходило в чате. Он так вымотался за прошедший день, что вечером сил осталось только стянуть с себя одежду, сходить в душ и залезть под одеяло. Его очень сильно выматывали подобные мероприятия. Уж слишком много нервов приходилось тратить. Нет, он, конечно, был рад наконец сбросить камень с души и замолить грех перед родителями их жертвы. Но ради этого пришлось выйти из дома, познакомиться с не самыми приятными людьми, коими он признал родителей Суён. А в особенности её отца. Но это полбеды. А основная причина заключалась в слишком интенсивном использовании своих способностей. Ведь ему весь день приходилось читать чужие мысли. Он даже не хотел представлять, каково сейчас Феликсу или Хёнджину, которым сегодня пришлось ощутить весь поток эмоций присутствующих за столом. И когда на телефон пришло новое сообщение, он лишь лениво вынырнул из-под одеяла и, нашарив вещь на тумбе, только бегло прочитал содержимое строки уведомлений. Его немного смутило то, что человек пишет им в такое время, но он решил, что, если там будет что-то действительно важное, Чан обязательно поднимет на уши весь дом. Тогда-то он всё и узнает. А сейчас не о чем беспокоиться, решил он и снова зарылся носом в подушку. А Чан и правда был настороже. Включённый ноутбук освещал склонившееся над ним напряженное лицо вампира. Крис даже не пытался погрузиться в работу. Он ждал. Будто бы заранее знал, что Суён непременно им напишет. На деле же он ждал, когда же закончится эта проклятая неделя. Но каким бы взглядом он не буравил часы на экране ноутбука, те никак не хотели показывать ни желаемое время, ни уж тем более дату. — «Когда же она успела залезть так глубоко в сердце?» — спрашивал самого себя Чан, кусая костяшку пальца. В глубине души он корил себя за то, что так много времени потратил на глупейшие подозрения, за то, как много нервов потрепал он бедной девушке. И корил себя за то, что допустил проникновение тех ублюдков на территорию особняка, что испугали их Суён. Да они за это поплатились. Но это не сгладило ситуацию. Экран телефона загорелся и глаз поймал всплывшее уведомление. Крис взял в руки устройство и откинулся в кресле. Палец сам дёрнулся открыть профиль Суён, а затем и личные сообщения. Ему почему-то не хотелось писать в общий чат. Хотелось иметь с Суён что-то общее. Что-то своё. Хотя бы личный чат.

[Вы (22:40)

Всё хорошо? Родители больше не ругались?]

Костлявые пальцы быстро набрали сообщение. Ответ пришёл почти сразу [Суён (22:41) Нет, всё хорошо. Мама только зашла вечером поговорить. Но там чисто женский разговор был. Ахах] Что он улыбнулся экрану телефона — «Что ещё за женские разговоры? Она заболела, пока была у нас? Её что-то беспокоило, и она нам не сказала? Надо будет записать её ко врачу.» — тут же рой мыслей заполонил голову вампира, заставив нахмуриться. — «Блять, она же девочка. Ясен хуй она бы нам не рассказала. Нужно будет лучше следить за её здоровьем и питанием.» — начал ругать он сам себя. Пальцы быстро напечатали новое сообщение.

[Вы (22:44)

Женский разговор? Тебя что-то беспокоило, и ты нам не сказала?]

Он нервно кусал губу, постукивая большим пальцем по корпусу телефона в ожидании ответа. [Суён (22:45) А. Нет. Она интересовалась, не спала ли я с кем-то из вас. И какие у нас вообще отношения. Но я сказала, что ей не о чем беспокоиться.] Щёки вампира будто налились румянцем. Конечно, любая мать в первую очередь поинтересовалась бы этим. Но Чана это почему-то смутило. Он ведь даже не… Да кого сон обманывает. Конечно, он об этом думал. Но всегда одёргивал себя, внушая себе, что никогда не склонит Суён ни к чему подобному. Только если она сама не захочет. Вампир облизнул губу. Пальцы вновь забегали по клавиатуре.

[Вы (22:48)

Ты молодец!]

И немного подумав, следом отправил.

[Вы (22:44)

И какие же у нас в итоге отношения?]

Тут Суён вышла из сети и долгое время не отвечала, а сообщение так и повисло непрочитанным. Чан уже было занервничал. Плечи напряглись, а нога начала отбивать легкий счёт под столом. [Суён (23:00) Мы друзья. Так я сказала семье. Устала, пойду ложиться. Доброй ночи.] Наконец ответила Сон, и Крис расслабленно выдохнул. Однако, вчитавшись в сообщение, он приш1л в замешательство. Тон девушки поменялся, стоило ему только задать этот вопрос. Брови в напряжении свелись к переносице. — «Что же у неё на уме?» — спросил самого себя вампир.

[Вы (23:02)

Доброй ночи. Пусть кошмары тебя не тревожат.]

Быстро набрал он и отложил телефон в сторону. Пальцы сцепились в замок под подбородком. Тишину нарушил тяжелый вздох. Эти мысли давно тревожили Чана. Кто они друг другу? Кем видит вампиров сама Суён? Смогут ли когда-нибудь их отношения сменить русло? Вампир помнил, что от своих жертв в первую очередь они ожидали принятия и любви на уровне родственных уз. Всегда. Так было всегда. И до сих пор Крису казалось, что им будет этого достаточно. Что им будет достаточно простого доброго человеческого отношения к себе. Но…добившись и получив одно, всегда затем хочется пойти дальше, хочется получить больше. Чана начинали пугать его чувства. Нет, конечно, он бы справился с новой ролью, он смог бы быть хорошим парнем для Суён. Но нужно ли это самой Суён? Заметив перемену в её настроении, вампир сделал вывод, что нет. Но он не таил в сердце зла, понимая, что Су и без этого дала им намного больше, чем кто-либо из их прошлых жертв. А кроме того, она совсем недавно приняла возможно самое тяжелое решение из всех, что ей когда-либо доводилось принимать в своей столь короткой жизни. А для новых перемен было пока слишком рано. С этими мыслями Чан снова повернулся к монитору и взялся за работу, отправив последнее сообщение в личный чат с Суён. *** Суён сидела теперь на кровати, накинув одеяло и прижав ноги к груди. Последнее сообщение от Чана заставило её ещё больше задуматься о том, что же она чувствует. Однако, мысли о собственных чувствах рьяно боролись с яростью, в которую приходила девушка от ощущения загнанности. Её будто заманили в угол и заставляют делать один выбор за другим. От этого становилось не по себе. И поэтому Суён не придумала ничего лучше, чем уйти от разговора. Она надеялась, что Чан поймёт. И откуда только у неё столько уверенности в благоразумии этого вампира? Сон набрала последнее сообщение и застыла, пребывая всё в тех же думах. Долго взгляд буравил сквозь потухший экран телефона, пока тот снова не загорелся несколько раз подряд, оповещая о новом сообщении. И наконец, когда девушка уже завернулась в одеяло почти с головой, пришло последнее. Глаза её быстро забегали по строчкам в уведомлении. [Чан (23:25) Милая, надеюсь, мой вопрос тебя не смутил. Я спросил без всякого подтекста. А если всё-таки смутил, то уверяю, тебе ни о чём не стоит беспокоиться. Ты в безопасности.] Даже сквозь подкравшийся сон девушка понимала, что Чан на самом деле имел ввиду и что пытался скрыть, и на мгновение это вызвало новую вспышку гнева. Но только на мгновение. А в следующую секунду её разум заполонили мысли о том, что, даже преследуя личные цели, вампир не перестаёт проявлять заботу и защищать её. Суён довольно быстро уснула в компании приятного осознания, охранявшего её этой ночью словно стеклянный купол.