3. Соль, море, объятия

      Вита была недовольна, услышав, что я уезжаю, но каким-то чудом задавила в себе это чувство и проводила меня с улыбкой. В потрепанном рюкзаке вся моя жизнь. На самом деле хозяин уже рассчитал меня. Похлопал по плечу и с улыбкой пожелал хорошей дороги. Он один знает мой настоящий возраст и кажется считает, что я снова сбегаю.       Машину не приходится долго искать. Оля ходит вокруг неё, разминаясь. Видимо пытается проснуться. Я невольно улыбаюсь. Она высокая, очень худая. Грудь небольшая, особенно по сравнению с Витой, но мне так даже больше нравится. Волосы собраны в хвост, только две прядки остались нетронуты. На ней короткий топ, едва прикрывающий грудь и шорты, на мой взгляд опять же излишне короткие. Её отец выходит откуда-то и качает головой. -Оля, сколько раз повторять, чтобы ты одевалась нормально. В мире столько извращенцев, - опять эта фраза...девочка фыркает, перестаёт потягиваться и скрывается за машиной. На часах пять пятьдесят восемь. И я решаю обозначить свое присутствие -Здравствуйте, - мужчина оборачивается, улыбается. -Привет, парень, я уже начал бояться, что ты не придёшь, - я невнятно пожимаю плечами и забираюсь на заднее сидение. К той самой девочке. Она мило улыбается. Женщина с переднего сидения, на которую эта девочка просто поразительно похожа, оборачивается и тоже улыбается мне -Здравствуй, Паша, рада, что ты согласился поехать, - я молча киваю. Язык немеет, отказываясь что-то говорить. Такое внимание одинаково смущает и сбивает с толку. Кирилл садится за руль -Ну что же, поехали, семейство, нас ждут приключения       Я не совру, если скажу, что был поражен. Что такое семья для меня? Кровные родственники и все...эта семья была семьей в полной мере. Они распевали песни, подпевая радио. Анна на ходу делала для нас с Олей перекус, Кирилл периодически вставлял исторические справки. Я чувствовал, что им очень хорошо друг с другом. Что они "любят" друг друга. Хотя и не мог толком объяснить себе, что эта значит.       В дороге я узнал, что Оле оказывается шестнадцать. Она закончила уже десять классов и планирует пойти после школы в медицинский. Почему-то никак не получалось взять в толк, как так вышло, что она выглядит в моих глазах совсем ребёнком, а потом вдруг понял. Мы остановились на заправке. В стеклянной витрине было видно отражение. Я давно уже не видел себя. Волосы почти выцвели, одежда больше похожа на обноски бомжа и, если бы не моя чистоплотность давно пришла бы в негодность, а лицо...это не было лицом ребёнка...скорее уставшего взрослого. Оля вынырнула из магазинчика с бутылкой воды и батончиком, улыбнулась. Сущий ребёнок: глаза горят, уголки губ поднимаются все выше, в движениях живость, нетерпение. -На что смотришь? - фантик шуршит, Оля разламывает батончик надвое и суёт мне половину. "Бери" - говорят её глаза. Становится вдруг так неловко. Я снова смотрю на свое отражение. И как? Почему ей не противно стоять рядом со мной. -Бери давай, - уже вслух говорит она, - шоколад тает. И я беру. Не люблю сладкое, но обидеть её просто не могу.       Теперь мне неловко. Все это чувствуют. Я не понимаю их альтруистического порыва взять меня с собой. Ведь никто не дарит любовь просто так, а они это делают. Я не семья им, не родственник, никто. Просто случайно попавшийся на пути мальчишка. Анна бросает на меня любопытные взгляды в зеркало заднего вида. Кирилл, когда думает, что я не смотрю говорит с женой без слов, только шевелит то губами, то бровями. Через час мне уже хочется выпрыгнуть из машины и вернуться назад в отель, настолько велика неловкость, но словно считав моё настроение Кирилл тормозит у лотка с фруктами. -Кто-нибудь хочет арбуз? - мы паркуемся в тени высоких кустов и деревьев. Оля остаётся рядом со мной. Её родители куда-то исчезают. Мы жадно вгрызаемся в красный, сладкий арбуз, заливая соком одежду. И я постепенно успокаиваюсь, старательно убеждая себя, что все на самом деле нормально. Что другие люди бывают такими, а мне просто стоит воспользоваться моментом и их добротой, кто знает, когда мне снова так повезет. Видимо ушедшее напряжение заметно. Оля выбрасывает очередную корочку и подсаживается ближе. -Паш, а как ты оказался тут? Ну то есть, вряд ли ты всю жизнь мечтал работать разнорабочим в отеле, - она выглядит участливо, наклоняет голову, заглядывает в глаза. На секунду внутри перемыкает что-то. Слова почти срываются с языка, но...я успеваю удержать себя -Просто захотелось свободы, жить, где захочется, работать, где придётся, - Оля медленно кивает, улыбается натянуто, сейчас она снова кажется мне взрослой, но это чувство быстро проходит. -Ну что поедем? - её родители возвращаются, она снова их ребёнок...       До границы мы добираемся вечером. У нас ничего не спрашивают, только открывают ворота и впускают. Забавно. Я думал, что такое бывает только в фильмах. На ночь мы останавливаемся в каком-то старом отеле у моря. Здание потрепаное, но живое. Рядом с ним стоит целый ряд разрушенных домов. На некоторых видны следы снарядов и пуль. -Это ещё с войны осталось, как видишь годы идут, ничего не меняется, - Кирилл оказывается за спиной так внезапно, что я вздрагиваю. Он по-отечески приобнимает меня за плечи. -Завтра ещё посмотришь, только внутрь не заходи, опасно там, никто саперов не нанимал.       В моей комнате пахнет солью и сыростью. На открытом окне колышутся занавески, луна сегодня такая большая, но ее то и дело скрывают черные тучи. Почему-то совсем не спится. Под ногами старый, местами кривой от времени и влаги паркет. Он громко скрипит подо мной. Шум природы, шелест листьев, стрекот насекомых и даже далёкое смутное завывание ветра - все это мне нравится. Легкие наполняются запахом моря и соли. Я сую ноги в сандалии и выхожу. Старый ковёр в коридоре, смутное напоминание о былой роскоши, хороши гасит шаги. За стойкой никого нет. Редкие фонари едва освещают непроглядную тьму. Но море зовёт меня и ведёт. Шум волн в ушах усиливается. Луна проглядывает сквозь чёрные тучи, указывая дорогу. Почему-то нестерпимо хочется окунуться в воду. Горячее тело источает пар в прохладный ночной воздух. Я скидываю шорты и майку и встаю босыми ногами на камни. Солёная вода хорошо их подточила. Новая волна ласково омывает и я делаю шаг в черноту. -Стой , - шумным эхом проносится голос. В ночной тишине он кажется чужеродным. Я замираю, оглядываюсь. Из темноты на меня выбегает Оля. Волосы растрепаны, пижама смята, -Что ты делаешь? - она дрожит, голос срывается -Искупаться хотел, а ты чего тут? - она заметно выдыхает, трёт руками предплечья, словно пытаясь согреться. Я выхожу из воды, - А ты, что подумала? - и без слов понятно, что она подумала. Оля мнется, собираясь с силами и мыслями. -Мне показалось, что мы очень расстроили тебя сегодня, - почти не слышно, и глаза прячет. -Даже если и так, дело не в вас, - она кивает, зябко ведёт плечами, а потом вдруг поднимает глаза и в отблесках лунного света, в игре воображения я чувствую, как пробегают мурашки по моему собственному телу. -Иди сюда, - шепчет она и протягивает руки. Нет знаю почему, не знаю зачем, но я шагнул к ней. И оказался в объятиях. Словно какая-то кукла: руки болтаются вдоль тела, в голове пустота. Оля ласково поглаживает меня по спине, прижимается щекой к груди. Прохладный шёлк от пижамы так приятно касается кожи. Она ничего не говорит. И я благодарен. Я правда очень им всем благодарен...