4. Мама

      Мы потом ещё долго сидели на берегу. Оля так и не выпустила моей руки, будто боялась, что я брошусь в воду. Никогда и не думал об этом. Слишком люблю жить, дышать, чувствовать. А она словно перепуганный воробышек. Не знаю, что случилось с ней, но кажется, что эта тема очень её беспокоит.       Вернулись в отель только после рассвета. За стойкой все ещё никого. Оля ушла пробормотав что-то очень невнятное. Но я разобрал: "...увидимся".       За завтраком она была прежней. Озорной, весёлой, беззащитной. Но я уже видел другую её сторону и это, на удивление, помогло мне расслабиться. Теперь я знал её другой. Я стал чаще улыбаться и даже смеялся пару раз. Они все были очень ласковы со мной. В голове несколько раз мелькало желание остаться, рассказать свою историю и надеяться, что у них хватит смелости продолжать быть со мной добрыми, но я задавил это. Глупое желание. Дурацкое.       За несколько дней мы неспешно проехали всю страну. Она совсем небольшая. То и дело встречались старинные постройки. Не сто или двести лет, а веками стоящие здесь. Дух захватывает от понимания сколько всего они видели. Сколько поколений людей рождались, жили и умирали, под сенью старинной церкви, или многовекового древа. Мы останавливались на ночёвки в приморских отелях и хостелах. Я каждый вечер выходил к морю и вскоре ко мне присоединялась Оля. В такие моменты, когда мы оставались наедине, почему-то казалось, что беззаботный ребёнок лишь маска. Я улыбаюсь ей и она прижимается ко мне тощим боком, а потом мы молча слушаем, как волны бьются о каменистый берег. -Знаешь, - она заговорила на третий день наших посиделок, - улыбаться так утомляет, - я лишь вздыхаю. Никогда не пытался казаться лучше, мне неведомо это чувство. -Я просто не хочу чтобы мама с папой переживали. Прошлой зимой умерла моя подруга. Ну как умерла...она сделала это сама. Следствие решило, что все дело в её родителях, которые вечно работали, теперь родители стараются быть со мной все время. Трясутся, как с писаной тобой, - она смеётся, но смех сухой, надтреснутый -Ты скучаешь по ней? - мне не нужно смотреть чтобы узнать ответ, её руки чуть сильнее сжимаются на моем плече и этого достаточно чтобы понять. -А что случилось с тобой? - через время бормочет она. Нерешительно, тихо. Я знаю этот шепот. Ей неловко лезть ко мне в душу. -Ничего, просто решил быть свободным, - и она замолкает, больше не просит рассказать. У нас осталось две ночи, а потом они поедут вглубь региона и мы больше никогда не увидимся.       Финальной точкой нашего путешествия оказалось озеро Рица. Кирилл раздобыл где-то палатки и вечер мы встречали у костра. Оля сидела, опираясь плечом на меня, напевая в два голоса со своей мамой какую-то грустную песенку, слов которой я не знал. Нарастающая за день тревога улеглась на дне моей души. Я бы очень хотел поехать с ними и дальше, но уже знал, что наши дороги расходятся.       В воздухе пахло свежестью. Не той искусственной от освежителей воздуха и ароматизаторов, а настоящей. Весь наш свет был от луны и догорающего костра. Родители Оли ушли спать в свою палатку, она была чуть больше, но сильно потрепана временем. Нам же с Олей оставили маленькую, куда едва помещались мои ноги. До сих пор не могу понять, как мы с Кириллом перешли в разряд абсолютного доверия, но у меня не было ни единой мысли сделать больно кому-то из них и уж тем более Оле. Она хорошая, я был бы рад остаться для нее хотя бы другом. Завтра мы проедем насквозь всю страну, заночуем в Сочи и днем они высадят меня у моего отеля. Сегодня можно сказать последний день у Абхазского моря. Не знаю зачем я начал говорить. Может чувство близящейся потери развязало язык, может мне просто нужно было выговориться человеку, которого я больше никогда не увижу. Я все рассказал. И о матери, и об отце. Всё. Она молча слушала, не перебивая мой странный словесный поток, а потом обняла, ласково гладила мои дрожащие плечи. Мы просидели с ней на том берегу до самого рассвета. Палатка осталась нетронутой.       Может мне и правда недоставало этого. Принятия, понимая, поддержки, но когда мы расставались на парковке отеля моё сердце уже не болело, а на лице отпечаталась улыбка. Олины родители ушли куда-то чтобы сдать арендованную машину и взять другую. А мы стояли на парковке и улыбались друг другу, как сумасшедшие. Не знаю, как так вышло, но она вдруг оказалась в моих руках, а потом, продолжая улыбаться поцеловала. Неумело, сковано, мило. Крошечный огонек внутри взмыл вверх. Наше расставание не было печальным, а я жалел лишь о том, что не поцеловал ее первым.       До конца лета я продолжал работать разнорабочим. Ближе к началу осени начали нанимать уборщиков для города и пляжей, чтобы привести их в порядок перед зимней спячкой и я пошел на вторую работу. Дополнительные деньги оказались, как нельзя кстати. Туристов становилось все меньше. Доходы отеля падали и, как следствие зарплаты персонала тоже. К сентябрю пришлось искать уже третью работу. Персонал начал разъезжаться. Многие, как и я были приезжими. С края, или из других регионов. Нас осталось всего несколько человек. Каждый работал за троих. Я начал подумывать о том, чтобы тоже сняться с места. Вита собирала пожитки, оказалось, что она студентка из Красноярска. У неё там семья: родители, старший брат. Ей девятнадцать и она хочет, чтобы я поехал с ней. А я, думая об этом чувствую лишь пустоту внутри. -Я думала мы любим друг друга, - сдавленно шепчет она, прижимаясь к моей груди. Сердце не трепещет. Её слова не трогают меня.       Я купил велосипед, палатку, сумки. Вещей немного, все поместилось. Начальник весело смеётся, зовёт меня поработать в следующем году. Он хороший, но платит очень мало. Теперь я это понимаю. Может быть вернусь...в надежде снова встретиться с Олей и её семьёй. Я бы очень хотел снова ее увидеть.       В мой последний рабочий день прибывает автобус с туристами. Забавно. Говорят там всего один человек. Бассейн закрыт. Столовая работает только утром. На рецепшене стоит теперь сам хозяин, а уборкой в номерах занимаются его жена и сын. Не лучшее время для визитов.       Я в последний раз проверяю бассейн. Вода спущена. Трубы пусты. Кусты на территории подстрижены, трава на газонах одинаково ровная, все в порядке.       Меня же ждёт мой велосипед и дорога. Конура с инструментами стала моим домом. Даже немного грустно расставаться.       Стоя у запертой двери сарая с инструментами, я не слышу, а чувствую чье-то присутствие. Человек стоит за моей спиной, но молчит, в дыхании слышны всхлипы, а потом до носа доносится запах. Знакомый до удушья. Внутренности скручивает тупым страхом. Я оборачиваюсь, с губ слетает ненавистное -Мама...