5. Поехали домой

      В её глазах слезы. Такие настоящие, такие реальные, что это сбивает с толку. Я теряюсь. Мыслей о побеге, что странно нет, ноги прирастают к земле. Её губы шевелятся, но слов не разобрать, в конце концов она переходит на шепот и я слышу -Живой...ты живой, - и столько отчаянной мольбы, словно мантра, или молитва. Она тоже не подходит ко мне. Боится, что сбегу. И не кричит, не ругает, не дёргает. "Живой...живой" - продолжает бормотать она. И все же делает шаг. Я дергаюсь, бессознательно, хотя и осознаю, что она ничего не сможет мне сделать. Я всегда сумею сбежать, если захочу. Она тоже знает. Она видит это в моих глазах. -Постой, - наконец говорит она, - не убегай, прошу, - не знаю, что со мной такое. Ее слезы касаются чего-то живого внутри меня. Мне не хочется обнять и утешить ее, нет. Но мне хочется остаться. Словно осознав это мама начинает говорить. Очень быстро, глотая слова. -Когда ты сбежал я тут же подала заявление в милицию, почти каждый день меня водили на опознания, но я знала, что ты не мог, не мог погибнуть, - в ее глазах снова появляются слезинки, она стирает их, не отводя взгляда, - Но шло время, тебя не было почти пол года, малыш, я боялась, что уже не найдут, - я дернулся, нахмурился. Малыш...она часто звала меня так прежде, чем сказать что-то, что мне не понравится и это случилось снова -Поехали домой, пожалуйста, - оцепенение спало, плечи расправились и я вдруг осознал, что сильно вырос за время, пока мы не виделись. Мама тоже это заметила и открыла рот, чтобы что-то сказать, но замолкла, на лице отразилось осознание. -Ты так вырос...-я все ждал, что она скажет еще что-нибудь, но она молчала. Опустила взгляд, увидела велосипед, - Куда собираешься? - я пожал плечами, не потому что не хотел говорить, хотя и это тоже, а потому что не знал сам. Мама поджимает губы, и я вижу, что она уже на грани того, чтобы разрыдаться. -Если ты сейчас уедешь, я, возможно, уже не смогу тебя найти, верно? - я не киваю, никак не показываю своего ответа, но мама понимает все сама. -Да, я так и знала, - перед моей конурой есть небольшая лавка, на которую она садится, теряя силы стоять. Я не двигаюсь с места. Только слегка разворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. Она кажется осунувшейся, постаревшей, в темных волосах мелькает седина...я не помню чтобы ее было так много, даже после смерти отца... -Я знаю, что не самая лучшая мать, но...неужели совсем ничего нельзя сделать? Паша, пожалуйста, - она поднимает на меня умоляющий взгляд. Ведь знает, что слезы не подействуют. -Что ты хочешь чтобы я сказал? - от долго молчания мой голос хрипит, за лето он стал значительно ниже, сломался, как говорят. Мама удивленно смотрит на меня. Да, я выгляжу сильно старше того пацана, который сбежал из дома, я должен был повзрослеть, иначе не смог бы выжить. -Почему ты ушел? Я ведь все делала только для тебя, - она собирается с силами и говорит. Я знал, что услышу подобное и почему-то даже не разозлился. Вместо этого обошел ее и сел рядом. Не бежать мне хотелось, впервые за много месяцев, а высказаться... Я говорил и говорил, не пытаясь сберечь материнские нервы. Беречь было уже нечего. Я по-прежнему собирался уехать, просто не хотел оставлять ее в неведении. Когда слова иссякли, я почувствовал себя ужасно уставшим. Словно стержень державший меня до этого момента сломался. Я ждал, что мама будет кричать, или ругаться, но она лишь смотрела с сожалением, а потом обняла. -Так вот, каким тебе все виделось, мне очень жаль, - я не вырвался, но и не поддался. Просто продолжал сидеть, опираясь локтями в колени, а мама продолжала обнимать меня. Мы сидели так очень долго. Никто не знал, что говорить дальше. Что делать дальше. Я уже не хотел никуда ехать. Просто попал в невесомость, туда, где нет ни чувств, ни желаний, как вдруг у меня в голове возник вопрос -А как ты нашла меня? - мама дернулась, вырвалась из оцепенения -Мне позвонила девочка, спросила не пропадал ли у меня сын, высокий брюнет с голубыми глазами и именем Паша. Я сказала, что да, а она в ответ дала этот адрес. Я купила билет в тот же день и вот я здесь, с тобой, - мама снова прижалась ко мне и сказала то, что я никогда не мог от нее ожидать -Если тебе здесь нравится, давай останемся, я куплю какой-нибудь домик, у меня есть деньги, ты будешь ездить на своем велосипеде и хотя бы иногда возвращаться ко мне, это ведь не слишком много правда? - в голосе ее снова появились всхлипы. Я примерно понял, что звонила Оля. Больше нее обо мне не знал никто и все равно...как ей удалось найти маму в таком большом городе. Удивительно. На меня вдруг напало благодушие. -Если хочешь можем уехать в Москву, но не жди, что я буду послушным, - она радостно смотрит в мои глаза и часто-часто кивает. -Как скажешь, - слетает с ее губ, прежде, чем она осознает, а потом вдруг смущается. -Но, если будешь нарушать закон и всякое такое... -Этого не будет, мама, - я вижу, как она замирает, услышав это простое слово, - Тогда домой? -Да, домой       Мы вернулись в Москву на следующий день. Я взялся за переделку комнаты, параллельно догоняя сверстников по программе. Директриса вошла в положение, я быстро сдал все, что не успел в восьмом и перешел в девятый, вместе со старыми одноклассниками. У меня даже появились друзья. Мама больше не нависала надо мной, как злостный цербер, постепенно привыкая к тому, что я уже не ребенок, который не может сказать что-то против. В какой-то момент даже начала со мной советоваться. Меня увлекла тема ремонтов и строительства. Мы с мамой купили небольшой домик в пригороде, который требовал приличных вложений. И я стал ездить туда каждые выходные, а на каникулах и вовсе жил. Олю найти у меня не получилось, хотя я бы очень хотел с ней снова увидеться. Остается лишь тот самый один шанс на миллион, что судьба вновь нас сведет.       Закончив с ремонтом дачи я быстро к ней остыл. Мне больше нечего было там делать, а руки требовали занятия. Мама смеясь предложила купить другую. Я к тому времени уже был гордым первокурсником строительного факультета. Права у меня были, потрепанная машинка тоже. Я высмотрел участок поблизости с первым и мы выставили мою первую работу на продажу. Покупатель нашелся удивительно быстро. Они долго общались с мамой по телефону, а потом предложили встретиться уже на участке и все посмотреть. Пришлось ехать и мне. В другой бы день я согласился легко, но в тот мне остро необходимо было привести себя в порядок перед свиданием. С того лета в сочи я так и не сумел заставить себя с кем-то встречаться. Да просто ни в кого не влюбился.       Мама сказала, что мы точно успеем. Я поехал сразу в рубашке и пиджаке. Они очень мне шли, по крайней мере мне так казалось. На подъездной дорожке из белого камня, которую я выкладывал сам, стоял подозрительно знакомый мужчина и улыбался. Едва я, на негнущихся ногах вывалился из машины, стараясь убедиться себя, что мне не кажется, как откуда-то слева послышалось звонкое -Паша, - и я оказался в крепких девичьих руках. Я смог только повернуть голову. Она повзрослела. Стала чуточку выше. Но озорные смешинки в глазах остались прежними. В горле враз пересохло. -Оля? - она радостно и часто кивает, а потом звонко целует меня в щеку. Я оглядываюсь. Кирилл тепло, по-отечески улыбается мне, Анна машет рукой и подходит к мужу. Может если бы не та встреча. Не те несколько дней с ними я бы не встретился с мамой снова, не получил нового шанса. Я стараюсь сказать что-то, поблагодарить. Оля повисает на моем плече -Это правда построил ты? Выглядит бомбически, давай показывай, - им не нужны мои благодарности. Мы просто встретились. Чудо, не иначе. Мое сердце снова трепещет. Рубашка слишком стесняет движения. Но стоит им всем уйти, как я крепко обнимаю все такую же худую фигурку своей спасительницы -Я очень скучала, - бормочет она, - Но боялась звонить...мне казалось, что я все испортила позвонив твоей маме, я думала...думала ты будешь злиться, - с моих губ слетает смешок. -Глупая, - я не в силах отпустить ее, не в силах отстраниться, - я тоже очень скучал, - ее губы все такие же мягкие, от нее теперь пахнет сиренью, а поцелуй не такой неумелый.