Глава I "Начало долгого пути"

Мастер-джедай Дуку пил чай. Он пил его медленно, с большим удовольствием потягивая сладковатую жидкость, наполненную пряностью и ароматом золотистых альдераанских цветов. Наслаждаясь чаем, стоимость которого превышала годовое содержание мелкого республиканского клерка, он совершенно отрешился от происходящего вокруг него дебоша. И хотя дебошем происходящее сторонний человек никогда бы не назвал, взгляд аристократа с большим неприятием отмечал неподобающее поведение собравшихся в зале дворян. Но не только джедаю не нравилось, как уважаемые представители знатных родов поднимают голос друг на друга, пьют и размахивают руками, в попытках подкрепить свои убеждения. Радушный хозяин, виконт Харко Вейн, сидящий во главе стола, был мрачнее тучи. Его темные глаза метали молнии, а в сильных пальцах, привыкших и к бластеру, и к датападу, скомкалась белоснежная салфетка. Буквально на днях завершилось подавление восстания старой знати, попытавшейся свергнуть правящий род Вейнов. И сегодня победители впервые собрались в одном месте, чтобы отпраздновать свою победу и решить, как же делить наследие проигравших. Но не прошло и часа, как еще недавно сходившиеся интересы обратились в бластеры, направленные в спины бывших соратников. Сам мастер-джедай присутствовал на устроенном приеме, как почетный гость. Его родное Серенно всегда хранило верность дружбе с Валахари. Потому, когда Сенат выразил беспокойство происходящему на планете, Дуку задействовал свои обширные связи, чтобы стать тем самым джедаем, которого представители Дипкорпуса Республики рекомендуют Совету для урегулирования конфликта. Прибыв на планету и вникнув в суть дела, он принял решение поддержать сторону виконта Вейна. И не только потому, что их предки всегда состояли в хороших отношениях. Старая знать Валахари изрядно подмочила собственную репутацию, когда решила устроить резню сторонников правящего дома. Изначально запланированное бескровное отречение не удалось, и по улицам столицы, города Сигура, потекла кровь. Вейн также не собирался идти на уступки и компромиссы перед лицом аристократов после двух лет войны. Будучи единственным полномочным представителем Республики на планете, Дуку стал объектом интереса для обеих сторон. Но если виконт, как официальный правитель, мог напрямую договариваться с джедаем, то силы мятежников неоднократно пытались выйти на него с заманчивыми, полновесными предложениями, выраженными в ауродиумных слитках. В этих условиях выбор был очевидным. Дуку не только показал верность вековым союзам, но и получил от виконта богатые подарки, стоило тому прознать о тайных визитах мятежных переговорщиков. Джедаю не составило труда представить Сенату и Совету ситуацию на Валахари в необходимых красках. Чуть стереть жестокость правительственных войск, принявших помощь новой знати, что долгие годы точила клыки на старую аристократию. Приукрасить зверства мятежников, обильно запечатленных местной проправительственной прессой. Не прошло и пары месяцев с прибытия Дуку на Валахари, как заговорщики были разгромлены, а их лидеры оказались преданы суду по планетарным обычаям. Приговоренных сбрасывали с самой высокой башни-шпиля столицы, после чего те приземлялись на центральную площадь под радостные крики толпы. Другим планетам Республики, более гуманным, как Альдераан или Набу, это наказание могло бы показаться чрезмерным и излишне жестоким, но для жителей Валахари это была традиция. Традиция, подкрепленная ненавистью столичного обывателя к тем, кто устроил резню в их доме. По окончанию войны было необходимо заново разделить сферы влияния на планете. Для укрепления собственных позиций перед лицом новой знати виконт и пригласил на это собрание мастера-джедая. Оба выходцы из знати, имея на удивление схожие взгляды, джедай и правитель планеты быстро сработались. И долгое время их сотрудничество протекало плавно и безмятежно, пока во время очередного визита Дуку к семейству виконта, в кабинет отца не забежал светловолосый мальчишка, над головой которого нарезал круги игрушечный истребитель. И двигалась игрушка по мановению рук мальчика. Виконт Вейн был бледен, как анзати, убеждая Дуку не забирать его младшего сына Тофена в Орден. Еще каких-то десять лет назад мастер-джедай наотрез отказался бы даже обсуждать это, забрав мальчика и смертельно испортив отношение не только с виконтом, но и со всей планетой. Сейчас же, после Галидраана, где он потерял веру в справедливость Совета, и Балтизаара, где он потерял свою ученицу, Дуку заверил обеспокоенного родителя в том, что Орден не узнает о Тофене. И если напуганного виконта джедай видел, то вот настолько гневного Вейна он лицезрел впервые. И немудрено, ведь только расправившись с одними смутьянами, перед ними разрастался очередной раскол на почве конфликтующих интересов. Кому достанется агропромышленный комплекс, а кому завод по производству истребителей, которыми так славится Валахари? Как распределятся должности и налоги? Эти достойные мужи все говорили и говорили, спорили и спорили, а в глазах виконта вспыхнула опасная решимость. В тот же момент на его сжатое в напряжении предплечье опустилась ладонь Дуку. Одновременно с этим, исписанная золотыми узорами чашка с утонувшим в ругани присутствующих звоном опустилась на белое блюдце. Джедай склонился к замершему в недоумении Вейну, отметив, что его неожиданное вмешательство будто перекрыло кислород бушующему пламени. — Мой друг, не торопись делать необдуманные поступки. Твоя планета не переживет еще одного мятежа, а мне будет труднее защитить тебя перед Республикой, — поняв, что Харко его слышит и слушает, Дуку кивнул на террасу. — Свежий воздух освежит твои мысли, а затем мы решим, как усмирить и эту смуту. Это будет моим прощальным подарком перед отлетом. Подумав немного, Вейн расслабился и, ощутив исчезновение ладони джедая, потер глаза, под которыми за долгие месяцы войны образовались темные мешки. — Ты прав. Мне нужно отдохнуть. С этими словами два важнейших человека в зале поднялись со своих мест и направились к открытой террасе, расположенной прямо за их спинами. Установившееся было молчание среди собравшихся, взволнованных внезапным движением виконта и джедая, испарилось под новой волной споров, более не сдерживаемых присутствием правителя. — Не подобает виконту вот так уходить от своих подданных. Они могут решить, что я ослабел. — После казни Рейнов и Хангейнов никто не подумает так о тебе еще очень долго. Но ты прав в одном, слишком много у тебя подданных, способных решить, что твоя слабость — их шанс, — задумчиво ответил Дуку. — В Республике таких пройдох еще больше. На Корусанте вообще нет единой власти, все только и делают, что лезут по головам друг друга и не затыкаются ни на секунду, — с чувством, с неотступившим от прошлого гнева жаром рассказывал виконт. — Каждый, кто хоть раз смотрел трансляции с заседания Сената тебе скажет, что децимация будет для господ сенаторов самым способом облегчить положение Республики. — Очередная традиция? — Да, когда каждого десятого… Дослушать виконта Дуку не смог. Сила, до того спокойная, словно бездонный океан, возопила об опасности. Взгляд джедая заметался из стороны в сторону, пытаясь понять, что же ему угрожало. Возможно, так и не понял бы, если бы не остановился на широком столе, за которым нашли себе место все главы домов-победителей. Не говоря ни слова, мужчина, чьи вороненные волосы успела покрыть седина, схватил Вейна за плечо и, как юнец, метнулся вперед. Вовремя. За их спинами раздался чудовищной силы взрыв, разметавший сидящих и стоящих знатных людей Валахари в стороны, словно тряпичных кукол. Их разорванные и скомканные тела врезались в дюракритовые стены замка Вейнов, их кровь и внутренности окрашивали дорогие картины, полотна знамен и прочие драгоценные украшения, собираемые предками виконта испокон веков. Сила взрыва метнула джедая и его спутника вперед, буквально забрасывая их на террасу сквозь закрытые остекленные двери. Одновременно с этим многочисленные разноцветные витражи с оглушительным треском разлетелись на тысячи осколков и полетели вниз, на улицы, по которым сейчас шли многочисленные горожане. Взрыв был такой силы, что столб пламени взметнулся под самый потолок, сотрясая древний замок, казалось бы, вместе с самой столицей, в историческом центре которой он и стоял. Но всего этого Дуку уже не видел. Мастер-джедай приземлился неудачно. Свидетельством этой неудачи стала темная кровь, от которой почернели седеющие виски. Правая рука под неестественным углом смотрела в сторону, а ее пальцы касались каменного парапета. Крики Харко Вейна эхом стучали над головой, но джедай их не слышал. Лишь лучи бесчувственного солнца светили ему прямо в стекленеющие глаза. --- Не такой он видел свою смерть. Абсолютно белое пространство окружало его, словно накинутый на безразличное тело усопшего саван. Отсутствие контрастов, теней, хоть чего-то - сильно кололо глаза, отчего те начали болеть почти сразу же. Дуку учащенно заморгал, протирая лицо левой рукой. Может ли это быть той самой Силой, о которой столько говорил Йода? Или смерти безразлично, джедай пред ней предстал или простой обыватель? Мужчина коснулся виска. Пальцы легли на мягкие, припорошенные сединой волосы — совершенно сухие, лишенные малейшего намека на изливающуюся из пробитого черепа кровь. А то, что череп под этими волосами вмялся внутрь было ясно, как день. Дуку скосил взгляд на правую руку — сломанные кости придавали ей весьма отталкивающий вид. Но где же боль? — Это место незнакомо с человеческими категориями, — раздался знакомый голос из-за спины. Джедай развернулся, немедленно разрывая дистанцию с говорящим. В единственную работающую руку скользнула искривленная рукоять. Голубой луч плазмы с шипением разорвал слепящую белизну пространства. — Тюрьма для тех одаренных Силой, что сорвались с жизненной цепи на полпути. Нет боли, нет крови — навеки в том состоянии, в котором увидел смерть, — продолжал как ни в чем не бывало говорить человек, представший перед ним. Сердце Дуку пропустило удар, когда до разума дошло кого, а вернее сказать, что он видит перед собой. Фигура в типичной для знати Серенно накидке с серебряной застежкой, нашедшей свое место там, где у обычного человека должна была быть шея. И половина горла действительно была на своем природном положении, тогда как вторая, подпирая голову, свисала в воздухе. — Не самое приятное зрелище, не так ли? — снисходительно поинтересовалась отрубленная голова, зажатая в обрубках рук на уровне живота. — Что ты? — выдавил из себя пораженный джедай, переводящий взор с головы на обрубленную шею. — Я был не только молод, но и глуп. Неудивительно, что Совету удавалось помыкать мной так долго, а Сидиус взял на крючок, как заправский удильщик цепляет золотобрюхого карпа, — посетовало в пустоту существо, носящее постаревшее лицо самого Дуку. — Я — это ты, граф Дуку с Серенно. Вернее, тот, кем ты мог бы стать через пару десятков лет. — Если такова цена титула, то я точно не прогадал, отказавшись участвовать в борьбе за трон после смерти брата, — недоверчиво протянул джедай, не торопясь расслабляться. — Такова цена доверия, — хмуро ответила ему голова, скривив губы, спрятанные в густой белой бороде. — Я уже заплатил ее. Тебе же еще только предстояло вкусить этот горький плод. Если бы ты был порасторопнее и оказался на террасе вовремя. Как это сделал я, — в голосе седого мужчины появилось превосходство, смывшее печаль свежих воспоминаний. — Откуда ты знаешь? — мысли Дуку метались, у него не было времени осмыслить собственную смерть, как тут явился безголовый гость, вываливающий на него тонну откровений. — Я был там в тот день. Рядом с Харко Вейном. Но в моей жизни мы успели покинуть зал до взрыва, потому и отделались порезами да царапинами. Не знаю, почему наша жизнь внезапно оказалась разделена на двоих. Ты первый двойник, которого я нашел в этой белой бездне. Но, верь мне, это очень удобно, — с последними словами чуть поблекшие от старости глаза иной версии джедая блеснули янтарным жаром пламени ситхов. — Чем же? — насторожившись еще сильнее, произнес Дуку, изо всех сил вслушиваясь в Силу. Но она будто была глуха. Но, к счастью, не был глух он сам. Хорошо знакомый гул позволил джедаю в последний момент метнуться в сторону, уклоняясь от удара. Смертельный жар лизнул затылок, как бы предупреждая, чего бы ему стоила нерасторопность. Дуку резко обернулся, выставляя вперед плазменное лезвие, создавая дистанцию между ним и внезапным врагом. Однако второго удара не последовало. — Ловок, осторожен и внимателен, — прищурился старый, оказавшийся ситхом двойник. Его ладони, зависшие в воздухе прямо над тем местом, где только что стоял джедай, перелетели обратно к безголовому телу, скрывшись вместе с погасшим алым клинком в полах темного плаща. — Прошу, опусти меч, ты превзошел мои ожидания, а я не соперник тебе в открытом бою. Дуку не ответил. Собеседник, отвлекавший его внимание все время разговора, внезапно посерьёзнел. Угрозы, как и прежде, от него не ощущалось, но даже в таких стесненных отсутствием конечностей обстоятельствах, он умудрился телекинезом перенести отрезанные культи с клинком прямо за спину джедаю. Видя, что молодая копия не торопится складывать оружие, отрубленная голова тяжело вздохнула: — Упрямость наша общая черта. Я приношу свои извинения за нападение и обещаю, что теперь мы поговорим всерьез. Дуку медленно кивнул, убирая клинок на пояс, но острый взгляд его неотрывно следил за каждым действием безголового двойника. Пристальное внимание не осталось незамеченным, но меньше всего джедай сейчас пекся о комфорте существа, минуту назад пытавшегося отрубить ему голову. — Говори, ситх. — Чтобы развеять твои опасения, я скажу тебе прямо — мой основной план был прост. Отрубить тебе голову и заменить ее своей. На самом деле я несколько приукрасил твое бедственное положение — есть еще шанс вернуться к жизни. Но, предупреждая вопросы, шанс этот реализовать ты сможешь лишь с моей помощью и в ближайшее время, — голова с помощью предплечий покачалась из стороны в сторону, с жуткой идентичностью выполняя привычное живым существам движение. — Нет, торопиться мы не станем. Несмотря на провал моего плана, отпускать тебя с пустыми руками я не стану. — С пустыми руками? — переспросил Дуку, ни на мгновение не прекращающий анализировать слова своей копии. — Да, видишь ли, тебя ждет та же самая судьба, что заперла меня здесь. И пусть на твою конкретную жизнь мне наплевать, раз уж я не смогу прожить ее за тебя, но вот лишиться этого, возможно, единственного шанса отомстить — никогда, — темная ярость исказила черты лица отрубленной головы. — Слишком долго скитался я в пустоте, слишком долго страдал я от утраты и боли предательства. Здесь ты не чувствуешь страданий тела, но что такое потерять руки и голову, когда оказываешься заперт наедине с вечностью переживать самые страшные минуты своей жизни?! С каждой фразой все меньше человеческого оставалось в его внешности, уступая четкость линий червоточинам гнева, страха и отчаяния. Дуку не смел отводить взгляда от пламенеющих безумием глаз, даже если увиденное пугало его до глубины души. — Сколько ты тут? — прошептал джедай. — Годы, столетия, эры. Время здесь течет совсем по-иному. Оно словно не существует здесь вовсе, но постепенно начинаешь ощущать, как стираются собственные воспоминания, как прежде яркие картины жизни блекнут и чахнут, как пораженные чумой деревья, — гнев сменился дрожью страха. — И когда от тебя не останется ничего, кроме последних минут жизни, и вся память замрет в отравленных горем и сожалениями последних минутах. Ты растворишься в белой пустоте навсегда… В пустом пространстве повисла напряженная тишина. Ее липкие, холодные пальцы легли на плечи джедая, словно паутина, протянувшись от внезапно сгорбившегося двойника. Паутина ужаса и безнадежности существа, обреченного на вечное проклятие. Пульсирующие нити безумия, пронизывающие тело. — Я уже не помню имен моих учеников… — сдавленный полухрип-полустон вырвал джедая из ступора. И, несмотря на пугающий вид и коварное нападение, Дуку испытал жалость к своему двойнику. Но жалость эта была неразрывно связана с подсознательным страхом оказаться на его месте. Не бывать этому! — Квай-Гон Джинн и Комари Воса, — память безукоризненно откликнулась на желание джедая. — Да… — ситхские глаза, напрягавшие Дуку все это время, погасли, затянувшись дымкой воспоминаний. Много ли у него их осталось? — Его смерть подкосила меня, привела во тьму. А девочка… Пропащая душа… — Мой ученик погиб? — всколыхнулся джедай. Пусть смерть ждет каждого, но слова двойника явно свидетельствовали, что он еще при жизни был свидетелем гибели бывшего падавана. — Наш, наш ученик погиб! — огрызнулась голова. — И Воса тоже погибла! Как и тысячи, и тысячи джедаев — мастеров, рыцарей и юнглингов! — Не может быть… — Дуку отшатнулся, пораженный услышанным. — Этого не может быть… Неужели Тьма, что я чувствовал все это время, она уничтожила Орден? Голова молчала несколько мгновений, а затем затряслась от истерического хохота. Подпрыгивая на предплечьях недвижимого все это время тела, она создавала совершенно противоестественную картину. Дуку поежился, но быстро вернул самообладание: — Отвечай мне. — Мне нет нужды тратить на пустые слова наше драгоценное время, — насилу успокоившись, улыбаясь только ей ведомой иронии, голова призывно кивнула. — Подойди и загляни мне в глаза, ты все увидишь сам. Тебе повезло, в моей памяти осталось почти только то, чего не пережил ты сам. Дуку не торопился доверять двойнику и подходить слишком близко. Раздраженно фыркнув, безголовый вновь выпустил из-под плаща руки и отбросил клинок куда-то в глубину белой пустоты. — А теперь смотри внимательно и ничего не пропусти, — предвкушающе усмехнулась голова, когда Дуку опустился на колено перед ней. В глубине блеклых склер завихрилась энергия, спустя несколько секунд устремившаяся прямо в темные омуты джедайских глаз. Поток, едва видимый поначалу, с каждой секундой обретал все большую плотность, превращаясь в натянутые канаты, притягивающие их обоих друг к другу. Поток грязно-серой энергии все рост, постепенно выходя за рамки зрачков, поглощая покрасневшие белки. Грозясь вот-вот покрыть собой зеркала души полностью, установившийся канал внезапно лопнул с оглушительным треском. Дуку отлетел назад, закричав. Единственная целая рука метнулась к глазам, которые нестерпимо жгло. В голове же, и до того полной хаотически сплетающихся мыслей, рожденных при общении с двойником, словно образовался гигантский ком, извивающийся всеми своими частями, подобно змеиному клубку. Едва проморгавшись, джедай тут же посмотрел на безголового, определив более важную в данный момент проблему. А проблема действительно была — в руках недвижимого тела замерла без движений голова, чьи глаза исчезли. На их месте бездонной пропастью зияли два черных, обожженных провала. Они будто разрывали слепящую белизну окружающей пустоты, засасывая ее внутрь. Губы двойника очень медленно раскрылись. Его голос звучал до смерти устало, даже безжизненно, словно шелест листов флимсипласта: — Я подарил тебе второй шанс, воспользуйся им с умом. Верь лишь себе. Даже Сила может обмануть. — Что происходит с моим разумом? — настороженно спросил Дуку. — Моя память будет растворяться в тебе некоторое время. Я отдал ее тебе всю, без остатка. Хотел попытаться перенести и душу через глаза, но, как ты видишь — неудачно. — Ты обманул меня, — не спрашивал, но утверждал джедай. Он был готов к обману, но оставлял надежду на большую честность двойника, после первой неудачной попытки. — Таков путь ситхов, — лицо, вслед за бородой начало неестественно белеть. Пустой голос двойника казался бездушным ветром в горной долине. — Не иди им — иди собственным. Твоя душа сильна, иначе тебе бы не удалось подсознательно отторгнуть мою. Пользуйся этой силой и моей памятью — она только твоя. — Так как мне покинуть это место? — Убей меня, — темная накидка начала покрываться белыми пятнами. — Сейчас я забуду как говорить. А потом растворюсь в пустоте. Ты навсегда останешься здесь. О д и н. Последнее слово голова произнесла так медленно, а голос, казалось, вздулся, растягивая буквы в пузырящиеся шары звука. Края плаща побелели до такой степени, что очертания фигуры безголового начали смазываться с окружающей белизной. Дуку рывком поднялся на ноги. Перспектива вечности в небытие придала ему сил. Меч плавно скользнул в левую руку, сорвавшись с пояса. Голубой клинок ушел в сторону, совершая традиционный жест чести II Формы. Рывок вперед. Удар наискось. Голова и тело разделились пополам, но не опали, а будто бы оторвались от своих нижних половин, медленно уплывая вверх. Оставшаяся на месте нижняя челюсть в последний раз пошевелилась. Белые губы трескались, разрываясь на множество осколков, произнося последнее слово: — О т о м с т и. --- Едкий воздух проник в горло, обжигая нос. Дуку резко открыл глаза и тут же прищурился. Тысячи разноцветных оттенков ударили по сетчатке, причиняя почти физическую боль. Джедай опустил веки, но свет пробивался даже сквозь них, руки же едва слушались его. Очень быстро к насыщенному красками свету присоединился голос, будто пытавшийся пробиться из-под океанической толщи. Раздражающий глухой звук раздавался прямо над ухом, постепенно обретая все больше четкости. — Мастер-джедай, вы слышите меня? Ну, отвечайте же, — каждое новое слово слышалось все отчетливее, да и свет перестал отравлять его взгляд. — Анко, он не слышит меня! — Пробуй, пока не получится, Мона, приборы засекли пиковую мозговую активность. Техника не может врать, — рассерженный голос с противоположенной стороны прервал панику женщины. Дуку был бы и рад подать голос, чтобы оборвать эти громкие звуки, вызывающие головную боль, но его рот был таким же сухим, как пустынный Татуин. И все же, нежелание слышать очередные женские крики, оставаясь на попечении этих непонятных людей, пересилило физиологию. — Тише, — с большим трудом прошептал мужчина, едва ворочая языком. — Воды. — Очнулся! — несмотря на просьбу, женщина облегченно воскликнула. Из-под приоткрытых век, джедай мог разглядеть расплывчатый образ полноватой женщины в белой медицинской форме. — Я немедленно оповещу его величество! — ее собеседник был куда тише, отдаляясь от местоположения раненного мужчины. — Воды, — со злобой повторил Дуку, перебарывая накатывающую слабость, сопровождаемую сонливостью. — Да-да, сейчас. Картина окружающего пространства оставалась нечеткой, слух сейчас был куда надежнее зрения, а потому джедай неотрывно вслушивался в торопливые движения медика, копошившегося вокруг него. Спустя две минуты борьбы со сном, Дуку почувствовал, как его губ касается тонкая трубка, по которой в ту же минуту стала медленно поступать вода. Словно чувствуя его состояние, живительная влага прекратила течь в то же мгновение, как он перестал чувствовать жажду. Понимая, что больше он не может держаться в сознании, джедай прикрыл глаза вновь, не обращая внимания на говорящего медика, отдаваясь сну. К его счастью, вместо пустой белизны, вокруг него начали проноситься тысячи и тысячи моментов чьей-то жизни. Яркие и до странного знакомые. Словно он их уже когда-то видел. Словно это все случилось именно с ним. Пожатая рука мужчины в богатых одеждах, волосы цвета осенних листьев. Тело сына, объятое пламенем погребального костра. Молодая девушка, хватающаяся за горло. Преклоненное колено и алый меч. Взмахи клинка, гром взрывов, визг горящей тибанны. Тысячи одинаковых лиц. Реки крови на звездном небе. Склоненные головы, рассыпающиеся прахом под лучами голубых и зеленых звезд. Тьма, что окутывает взор, отравленные идеалы. Зарева пожарищ покрывают небеса и на самой вершине гигантский корабль с вытянутым мостиком на хвосте. Перекрестие огня перед лицом. Глухой стук о гладкий пол. Вечная пустота вокруг. — Дуку! Джедай понял, что сидит в кровати, ловя воздух. Все его худое тело, наконец полностью ощутимое, было покрыто ледяным потом, а за плечи, обернутые в бежевую тунику, его крепко держал виконт Вейн. — Друг мой, ты кричал прямо как те несчастные, разорванные взрывом в моем замке! — на лице Харко явственно читалось беспокойство. — Все, все в порядке, — прерываясь на судорожные вздохи, ответил джедай, высвобождаясь их хватки. — Это был… кошмар. — Я так и понял, — виконт опустился на мягкое кресло, определенно точно не стоявшее там при прошлом пробуждении представителя Республики. В его умных глазах, однако, не гасла внимательность. — Врачи говорят, что мозг еще не полностью восстановился. — Насколько все серьезно? — Галлюцинации, кошмары, повышенная усталость, риск развития психических заболеваний, — перечислил Харко, загибая пальцы правой руки. — И это лишь самые запоминающиеся прогнозы. Сам понимаешь, после теракта мне было чем заняться. Твой мозг был буквально пронизан осколками черепа от удара о тот проклятый парапет. Будь славен мой прапрадед, не только построивший эту чертову террасу, но и установивший автономный медцентр прямо за парой дверей от зала. Видно, хотел легко избавляться от похмелья. Если бы не универсальный меддроид и литры бакты, мы бы с тобой вряд ли разговаривали сейчас. Дуку отрешенно смотрел перед собой, переваривая информацию. Левая рука сама потянулась к бороде, наткнувшись на гладковыбритый подбородок. Продолжив движение, пальцы коснулись абсолютно лысого черепа. Чистую кожу испещряла целая паутина швов. — Медицинская необходимость, — поморщился Вейн, рефлекторно пройдясь по собственной окладистой бороде. — Врачи не гарантировали твою выживаемость. Да и в коме ты пролежал две недели. Сенат обещал прислать джедая забрать тебя. А еще эти плутократы пообещали прислать сенатскую комиссию, которая должна будет расследовать последствия войны. «Раз отправленный джедай не в состоянии выполнять свои обязанности». Будь прокляты эти террористы и республиканские чинуши! — очевидно забывая про такие банальные вещи как «покой пациента», Харко, привыкший обсуждать с мастером-джедаем свои политические проблемы, совместно ища им решения, продолжал метать гром и молнии. — Видите ли, им нужно определить, насколько пострадала наша экономика, рассчитывая задолженность по выплате налогов Корусанту, а также предать суду всех военных преступников. Все преступники уже давно разлетелись в клочья на площади Радко Освободителя! У законной власти преступников нет, а все те, кто превысил полномочия уже справедливо осуждены. А тут и большая часть элиты, повязанной с республиканскими воротилами, растеклась внутренностями по стенам моего дома, прямо в тот момент, как нас не было рядом. Уверен, у сенатских шавок точно возникнут к этому вопросы. Эти республиканские… Дуку пришлось вежливо кашлянуть, напоминая заведшемуся виконту, что они не в его кабинете, а в больничной палате человека, который только что вышел из комы и сам служит Сенату Республики. — Да, прости, это все стресс, — Харко виновато хмыкнул. — Спасибо, в общем, что жизнь мне спас. А с комиссией я уже как-нибудь разберусь. — Ладно, отдохнул я уже достаточно, — Дуку потянулся за полным воды хрустальным графином, стоявшим на столике подле его кровати. — Как мне отсюда выбраться? — Сегодня проведут последний тест и доставят в замок. Там тебе предстоит жить до прилета джедая, — виконт что-то прикинул в уме. — Еще дня три. — Ясно, тогда мне придется злоупотребить твоим гостеприимством. — А, и кстати, твои одежды пришли в негодность после взрыва, а джедайских нарядов на Валахари не водится. Надеюсь, ты не против походить в одеждах с родной планеты? По знаку правителя, в палату вошел один из его охранников, внося безголовый манекен, облаченный в длинный плащ из темной ткани, покрытый серебристыми нитями замысловатых узоров. Под скрепленной серебряной фибулой накидкой красовались черная туника и брюки. — Твой размер, даже стиль похожий на ваши орденские робы, — не замечая, как вздрогнул и побледнел его друг при виде манекена без головы, продолжал Харко. — Как тебе? — Неплохой вариант, — быстро взяв себя в руки, ответил джедай, вставая с постели. Вейн довольно кивнул и вместе с охранником покинул палату, оставив Дуку наедине с манекеном, облаченным в цвета графов Серенно. — Неужели, все, что я видел во сне правда? — медленно протянул джедай, обходя ростовую куклу по кругу. Ноги, отвыкшие за недели в постели, вновь наполнялись кровью, вызывая легкое покалывание. — Может ли это быть знак Силы… Ему предстояло многое обдумать. --- — Присаживайся, друг мой, присаживайся, — Харко любезно указал вернувшемся в строй мужчине на аналогичное своему кресло у широкого рабочего стола. На его гладкой поверхности уже стояла бутылка валахарийского вина столетней выдержки. — Врачи, конечно, не рекомендовали, но как иначе обсудить дела наши тяжкие? Дуку лишь негромко хмыкнул, оценив заговорщицкий настрой своего собеседника. Дождавшись, пока хозяин откроет и разольет напиток по широким бокалам, джедай осторожно пригубил сладковатый напиток. Нечета больничному витаминизированному соку, подаваемому на последнем обеде. — А теперь, раз все приличия соблюдены, давай перестанем избегать этой темы, — поставив бокал обратно на стол, временно лысый мужчина перешел к насущным проблемам. — Кто пытался нас убить? Виконт поморщился, также откладывая вино. Он, в отличие от джедая, не мелочился, отпив совершенно не аристократические полбокала. Дуку отмечал все больше деталей, говоривших о тяжелом состоянии правителя Валахари. — Подрывников поймали почти сразу же, как только выяснили, что я, то есть мы, живы. Эти идиоты даже не пытались прятаться, уверенные, что планета обезглавлена. Наоборот, они пытались пробиться в покои Тофена, взять его в заложники или чего еще хуже, — Харко с тоской посмотрел на портрет покойной жены, висящий над столом. — Благо, мальчик не пострадал. Выживших террористов посадили под замок. К сожалению, пытки мало что дали. Дуку хотел было спросить о необходимости таких средств, но передумал. Гибель почти всего правительства победившей в гражданской войне стороны, практически совершенное убийство целого правителя планеты, покушение на представителя Сената Республики и ребенка-наследника. Да и царапавший череп, уменьшившийся в размерах змеиный клубок памяти подсказывал ему, что пытки — отнюдь не худшая судьба. — За всем стоял Герберт Рейн, внук того самого главы дома Рейнов, что прогулялся по воздуху с вершины одного из шпилей. Его давно списали на безымянные боевые потери, но все это время он готовил сеть агентов в столице. Залег так глубоко, что, если бы не взрыв, мы и не узнали о нем никогда. До той поры, пока не стало бы слишком поздно, — хмуро добавил виконт. — О мотивах ты можешь догадаться и без меня — месть. Что до странного хорошо, будь этот гад поспокойнее, высчитал бы ситуацию получше, а так сидит себе вместе с подручными в казематах. — Что дало следствие? — отрешенно поинтересовался джедай, пребывая в своих мыслях. — Ничего существенного, — поморщился Вейн, вновь отпивая из бокала и доливая еще вина. — Упрямые до смерти. Двое на допросе умерли, но не сказали больше уже известного. «Лоялисты Рейнов, желающие отомстить тирану и его прихвостням», — словно передразнивая чью-то глупость произнес виконт. — Помяни мое слово, когда прилетит комиссия, выживший Рейн запоет соловьем, и тогда ко мне будет много вопросов. — Ко мне тоже, — подметил Дуку, смотря в игривое пламя камина. Оно напоминало ему что-то. Что-то знакомое, но никогда не видимое прежде. Но как такое возможно? Однако джедай в одеянии сереннской знати не позволял сторонним мыслям мешать делу. — Тебе известно что-то конкретное? — Да, пока ты восстанавливался, мы кое-что узнали, — виконт сложил пальцы перед собой, опираясь локтями в подлокотники кресла. — Начну с самого простого — моим дипломатам была выдвинута официальная претензия со стороны правительства Кристофсиса. Между нашими планетами достаточно давно был заключен договор о поставках истребителей и пилотов для защиты их горнодобывающей индустрии от залетных пиратов. До недавней поры всех все устраивало, но из-за мятежа все имеющиеся силы были брошены на подавление старой знати. Часть пилотов из числа отпрысков новой знати также самовольно покинули свои места дислокации. Я прекрасно понимаю их желание защитить интересы семьи, однако их фактическое дезертирство поставило нас в весьма щекотливую ситуацию. — Вряд ли дельцы из Кристального города заинтересованы в чем-то большем, чем деньги, — джедаю оставалось только удивляться щедрости олигархов с Кристофсиса, раскошелившихся на такую охрану. Валахари издревле славилась своими пилотами и истребителями, держащими высокую планку качества на галактическом рынке. — Тут ты прав, потому они и не представляют больших проблем, — кивнул Харко. — Это деловые люди, не торопящиеся бежать за иллюзорными барышами. С ними я планировал расплатиться конфискованными активами мятежных семей. — Планировал? — Дуку без труда уловил подоплеку в словах друга. — Да, — тень пролегла по лицу виконта Вейна. — Тут мы и подходим к реальным проблемам. О том, что Рейн выжил и попал в тюрьму, узнали ненужные люди, они же донесли эту информацию до заинтересованных лиц. Мастер-джедай знал о каких заинтересованных лицах говорил правитель Валахари. Родовитая аристократия с Набу, формально возглавляемая действующим королем Арсом Веруной, была связана родством и финансовыми интересами со старой знатью Валахари, особенно с Рейнами, негласными лидерами этой фракции. У специальных служб виконта были все права подозревать Набу в спонсировании вспыхнувшего мятежа. А уж то, что изначально он задумывался как молниеносное свержение династии Вейнов и узурпация власти — не подлежало сомнению. Информация, найденная у казненных мятежников, говорила сама за себя. Говорила о многом, кроме того, какие внешние силы участвовали в организации заговора. — В отправленной с Корусанта комиссии есть сенатор от Набу? — при упоминании этого человека с рыжими волосами в голове Дуку что-то неприятно кольнуло, мурашки пробежали по спине. Чтобы сбить наваждение, джедай использовал Силу, прогоняя энергию сквозь все тело. — Нет, Шив Палпатин официально не участвует в этой миссии, но некоторые члены его аппарата, что неудивительно, видные люди из свиты Веруны, подтвердили свое участие в сенатской комиссии. Насколько нам известно, у сенатора и правителя Набу с недавних пор возникло некоторое недопонимание в связи с попытками короля вооружить свою планету, — Харко Вейн выпил еще вина, после чего откинулся на спинку кресла. Механизм под мягкой материей задрожал, массируя спину виконта. Видя, как напряженное лицо друга расслабляется, Дуку лишь усмехнулся подобной роскоши. — Трудно представить, что бы этот подлец делал со своей сотней стражников, если бы на его планету напали или совершили переворот. Пока я метался от города к городу, собирая сторонников, он бы спрятался на болотах у своих гунганов, вымаливая этих примитивов о помощи. В огне камина, от которого лысый джедай не отводил свой взгляд все это время, Дуку как наяву увидел это. Корабли-шары в небе над зеленой планетой. Металлический ковер дроидов, неотвратимо идущих на город. Взрывы и битву. Зеленый луч, скрещенный с алым. Смерть. Боль, пронзившая сердце, заставила Дуку закашляться. Черты лица искривились, а пальцы сжали тунику на груди в кулак. — Все в порядке? — обеспокоенный виконт привстал с кресла, занеся ладонь над дежурным звоночком. — Да, да, — прошептал джедай, перед глазами которого, словно вспышка солнца, стоял отпечаток плазменного огня. — Последствия взрыва не отпускают, наверное. — Если бы не комиссия, я бы оставил тебя лежать в больнице до прибытия посланца от Совета, — заверил друга Вейн, пряча глаза от своего скривившегося спасителя. — Но ты сам понимаешь, если не встретить их как положено — отвечать придется обоим. — Да, понимаю, продолжай. — Так вот, — осторожно продолжил виконт, подливая вина в их бокалы. — В тот же день, как мы опознали в задержанных Герберта Рейна, с Корусанта пришло указание о сохранении его жизни до разбирательства. Учитывая твое состояние, они очень быстро составили проклятую комиссию. Ведь война-то закончилась, джедай уже и не нужен. И теперь, убью я Рейна или не убью — меня ждут проблемы, — Вейн сделал паузу. — Нас ждут проблемы, ведь они поднимут всю историю мятежа, а тут очень удобно единственный представитель проигравшей стороны, который может об очень многом рассказать с самой неприглядной стороны. — А так как на его стороне будет как минимум часть комиссии, то и отчет в Сенат они составят соответствующий. — Именно. И это грозит пересмотром результатов всей войны. В худшем случае это оставит меня без весомой доли капиталов старой знати, которые должны были пойти на погашение долгов планеты перед Республикой. К тому же возможна реставрация Рейнов, которых бросится покрывать каждый первый мой недоброжелатель. — А в итоге, лет через сто, новый мятеж, — пробормотал Дуку, взвешивая размеры надвигающихся проблем. — Да, вот внуки мне спасибо скажут, — кисло улыбнулся виконт, вновь отпивая вина. — К тому же на стороне набуанской аристократии могут выступить и сенатские финансисты, также прибывающие на Валахари для обсуждения финансовых проблем мой планеты. — Об этом я слышу впервые, — признался джедай, которому весь этот ворох послевоенных проблем совершенно не нравился. — Я тоже не знал об этом до того момента, как моего собственного казначея не разорвало пополам, попутно украсив его внутренностями портрет моего деда, — съежился в отвращении Вейн. — Новый казначей, простолюдин, оказался человеком въедливым, поднял бумаги почившего и нашел очень широкую дыру нашего бюджета. И для того, чтобы покрыть эту дыру, барон Мелих на протяжении всей войны урезал налоговые отчисления на Корусант. Не знаю, зачем барон скрывал от меня это, но теперь он уже и не ответит. Зато мне придется. — Финансовые эксперты Сената могут войти в сговор с набуанцами? — произнес Дуку, уже зная каким может быть ответ. — Уверен в этом. Единственный вопрос, который может между ними встать — в какую сумму чиновникам обойдется их помощь. А уж объединившись — набуанцы, чинуши и живой Рейн смогут надавить с достаточной силой, чтобы я пошел на уступки. Тем более, что все прочие победители лишились своих лидеров на том злосчастном пиру. Мне просто не на кого опереться. Кабинет виконта погрузился в тяжелое молчание. За высокими окнами проносились огни неспящего города, сквозь полуприкрытые шторы падал тусклый свет одинокой луны. В драгоценном бокале, сквозь рубиновую призму вина, отражались языки пламени. Из камина, они будто тянулись к тьме в глазах Дуку. Он все еще видел войну. Смерти. Миллиарды смертей. И одну особенную. Сокровенную смерть. Его собственную. — Помоги мне, Дуку, — тягучую трясину тишины первым нарушил Харко Вейн. На его лице отражалась такая страшная усталость, что могло показаться, будто с начала войны этот человек никогда не спал. — Я просто хочу наконец закончить с этой проклятой войной и дать моему народу пожить в мире. Но джедай молчал. Его взгляд не отрывался от камина, свежие дрова в который падали через боковые отверстия автоматически. Автоматика готова была поддерживать вечно голодный огонь топливом ровно столько времени, на сколько его хватит. — Война… — прошептал сухими губами Дуку. — Война не закончится сегодня, Харко. Может быть она не закончится никогда. Пока будут живы те, чьими руками в пожар войны бросаются все новые и новые жизни. Завтра мы приструним набуанцев, но разве возможно так просто предотвратить галактическую войну? Разве можно одной смертью отвратить неизбежное? — Я не понимаю, о чем ты… Дуку прервал замешкавшегося виконта взмахом руки. Правитель Валахари вдруг почувствовал себя очень неудобно в своем богатом костюме. По крепкой шее потекли капли пота, а пальцы сами потянулись расслабить ворот. В жесте и фигуре исхудавшего от комы мастера-джедая как будто сошлись силы какой-то темной, очень темной и древней стихии. Тень за его спиной зашевелилась. Лежащая на шкафу с двумя золочеными ручками, она будто выросла в самостоятельную фигуру, обратившую свой взор на простого человека. И взор этот блестел золотом, отраженным пламенем камина. — Я помогу тебе, Харко, — виконт вздрогнул, отвлеченный тенью, даже не заметив, как Дуку поднялся и протянул ему руку. — Я видел войну по всей вселенной. Никому не сбежать от нее. Могу я рассчитывать на твою верность слову, также, как ты рассчитываешь на мою? Словно загипнотизированный сгустившейся в кабинете тьмой, Вейн поднялся с кресла. Глядя прямо в жаркое пламя, человек пожал протянутую руку, горячую, как раскаленный уголь. --- Квай-Гон Джинн резко поднялся со скромной постели. На широком лбу выступил холодный пот, который он стер дрожащей ладонью. — Учитель, как вы? Голос молодого Оби-Вана остановил начавшего было озираться джедая. Взгляд зафиксировался на юноше в светлой тунике, сидевшего рядом с датападом в руке. — Где мы, что случилось? — сухость резала горло, Квай-Гон с жадностью приложился к протянутому стакану с водой. — Террорист взорвал гранату быстрее, чем я обезвредил его, — повинился юноша. — Успел только отбросить вас в сторону, учитель. Неудачно приземлились и некоторое время провели без сознания. Сейчас мы на корабле. — А что с базой? — джедай попытался избавиться от навязчивого образа, виденного во сне, рабочим вопросом. — Есть еще пара наводок, все данные не вычистили, — понимая, что за промашку ничего не будет, Оби-Ван приободрился. — Так мы скоро прижмем Невидимый фронт к ногтю, а то о нашей неудаче на Эриаду уже весь Голонет шумит, — юноша помедлил, словно борясь с любопытством. — А что вам снилось? — Снилось? — Вы кричали во сне. Что-то про пустоту, отрубленную голову и войну, — протянул Оби-Ван. Ему было стыдно, что он будто подслушивал учителя, но и выбора другого у него не было — все это время он сидел рядом и читал новости. Квай-Гон сел на кровати и потер затылок. Говорить не хотелось. — Это был кошмар, Оби-Ван. Просто кошмар…