Глава II "Возвращение в игру"

Одежды благородного человека идеально подходили ему. Несмотря на болезненную худобу — результат смертельных ранений и истощающей разум комы, безупречная осанка мастера-джедая никуда не исчезла. Длинный темный плащ с серебристым узором обнимал гордо расправленные плечи, укрывал исхудалую спину. Мягкая ткань туники и серебряная фибула будто шептали — напоминая о том месте, где они были созданы, а Дуку рожден. Напоминали о родном Серенно, графом которого он мог бы стать… В который раз за последние три дня эти мысли, подогреваемые обрывками памяти, мелькающими во снах, приходили к нему в голову? И каждый следующий требовал все больше усилий, чтобы отбросить их в сторону. Он джедай, он принял свою судьбу много лет назад, отказался от трона брата и племянника. Лишь джедай может защищать Галактику от несправедливости и произвола. Не правитель планетки средней руки. В памяти совершенно некстати всплыл образ его, стоящего на какой-то трибуне перед сотнями разумных. Дуку поморщился. Политика. Он презирал ее, а особенно тех, кто профессионально ей занимается. Сколько раз за свою долгую жизнь сталкивался он с сенаторами, ставившими интересы собственных кошельков и «деловых партнеров» превыше интересов избравшего их народа? И это о многом говорило — не только о низких качествах галактического политикума, но и о системе, позволявшей таковым разумным эксплуатировать выборную систему. Но еще страшнее были политики, ведомые идеалами. Демократия ли, свобода ли, равенство ли, справедливость… Джедай осекся. Вновь коварная мысль завела его не в ту сторону. Его стремление к миру и законности не мистификация к выборам, не застрявшая в голове с детских годов небылица. Нет, мир, порядок и справедливость — необходимое состояние Галактики, если она хочет благоденствия. Легкий тычок в бок помог забросить насмешливое эхо сомнений подальше в темные уголки разума. — Ты уверен, что все пройдет как надо? — несмотря на спокойное выражение лица, голос виконта Вейна выдавал его волнение. Сейчас оба мужчина стояли во главе процессии спешно сформированного правительства Валахари. После злосчастного «Взрывного пира», как прозвали его в народе, лицо исполняющей власти изрядно пообтесалось, потеряв знатный лоск и благородное достоинство. Лишенные своих глав семьи новой знати по большей части пребывали в династическом кризисе, не способные быстро избрать новых патриархов. А потому, по совету мастера-джедая, его царствующий друг пригласил занять две трети нового правительства простолюдинов, еще в прошлый год не смевших и мечтать дорваться до высшей власти. Корпораты, профессора, военные и гражданские, преимущественно люди, они многие годы были отстранены от верховной власти знатными патриархами, делящими сферы интересов на всем Валахари и за его пределами. Но вот ситуация изменилась. Старая аристократия, владевшая агропромышленностью и торговлей, сгинула в кровавой пучине мятежа. Ее последний живой и легитимный наследник ждет своей минуты славы в софитах сенатского внимания. Новая знать, подобравшая под себя индустрии, фабрики и заводы, прославилась космическими истребителями «Молния Mk-3» и своими лихими асами. И вот ее цвет украсил собой стены и потолок пиршественной залы. Сам собой образовался вакуум власти, когда победители, не успев даже поделить наделы проигравших, оказались дезорганизованы. Все это грозило новым масштабным планетарным кризисом, уж точно добившим бы стабильность этой галактической искры на годы вперед. Дуку вник в курс дела, практически не выходя из допросной, откуда, к середине второго дня, вынесли последнего сошедшего с ума подрывника. Пролистывая сводку за сводкой, в его разуме быстро созрел план, частично нашептанный обрывками чужой памяти. Перед виконтом и всей планетой сейчас представился шанс, который сбывается лишь раз в тысячелетие. Как когда-то давно правящий виконт призвал на службу людей, ставших новой знатью, чтобы противостоять влиянию оппозиции, так и сейчас, Харко Вейн мог претендовать на повторение этой истории. Отодвинуть от кормушки знатных и благородных, юридически и фактически привязать новых ставленников, делая полностью зависимой от себя элитой. Естественно, этим людям были обещаны награды и титулы. И если с богатством у большинства из них и без виконта все было в порядке, то вот стать основателем благородного дома, чья слава будет сиять в веках — было мечтой для большинства честолюбивых жителей Валахари. Не зря среди них рождалось так много асов истребительной авиации, мастеров танца со смертью, от которой пилота отделял тонкий слой дюрастали. — Картина была бы натуральнее, только если бы они сами подняли тюремный бунт, — наконец ответил на застывший в воздухе вопрос джедай. Быстрыми темпами восстанавливаясь после травмы головы, Дуку возвращал сознание к привычным темпам работы и эффективности. Потому необременительный разговор не мог помешать мыслительному процессу. Убедить виконта пойти против традиций назначения в высшие должности по знатности рода было неожиданно непросто, но Дуку справился. В смутно зреющих в глубине разума планах Валахари была отведена высокая роль, а потому недобитые взрывом аристократы не должны были мешать делам мастера-джедая и его друга. Оставалось надеяться, что виконт распорядится этой властью разумно. — Снижаются. Дуку поднял глаза к безоблачному летнему небу. Действительно, в синеве атмосферы чернела все увеличивающаяся точка приближающегося челнока. Его эскортом выступала эскадрилья новеньких «молний», пилоты которых принимали живейшее участие в гражданской войне на стороне виконта. Виконта, которого пассажиры челнока собирались судить. Наступала развязка спектакля, над которым все последние дни они с Харко трудились, не покладая рук. Благо, угроза Герберта Рейна была устранена, иначе акулы сенатских кулуаров точно учудили бы чего нехорошего. Выкрашенный в алый дипломатический цвет изящный и дорогой челнок, очевидно, прибывший с борта «Консульского», приземлился на посадочную платформу на вершине родового замка Вейнов. Эскадрилья валахарийских молний же устремилась обратно в небо. Аппарель опустилась на гладкие плиты, и по ней неспеша, сохраняя видимость благочиния, сошла группа разумных. Ее возглавляла статная женщина средних лет в лазурном платье, облегающим ее стройную фигуру. Возраст Дуку угадал отнюдь не по внешности, которую она совершенствовала, совершенно не жалея средств. Отсутствие морщин, элегантный макияж и одеяния не могли скрыть за ширмой омолаживающих процедур умудренности и расчетливости зрелости. Ими так и полнились мысли и сознание госпожи посла, а Дуку, за прошедшие опыты с террористами, научился видеть за лицом разумного чуть больше и чуть глубже, чем когда-либо до этого. Женщина была окружена помощниками и слугами, на которых джедай даже не обратил взора. Вторым по важности был окруженный меньшей свитой и держащийся поодаль сенатор от Хамбарина, с которым исхудалому аристократу с Серенно уже приходилось работать, решая дипломатические вопросы с сенатской фракцией Ядра. Нигос Архигани был самым типичным политиканом, к тому же занимающим определенное место при канцлере Валоруме, а также при Налоговом комитете Сената. Из-за спины этого полноватого мужчины, в чьих волосах свила гнездо седина, выглядывал и третий значимый член комиссии. Черный мужчина с козлиной бородкой и двумя помощниками представлял Кристофсис, о чем можно было судить по крупному шестиугольному кристаллу на перстне и модному деловому костюму. Стоило уважаемым гостям из сенатской комиссии ступить на землю Валахари, виконт направился к ним на встречу. За ним, словно змеиный хвост, потянулись члены правительства, охрана и несколько доверенных журналистов. — Рады приветствовать уважаемых сенаторов и дипломатов Республики на нашей скромной планете, — виконт дружелюбно улыбнулся, целуя ладонь дамы-набуанки и обмениваясь рукопожатиями с двумя мужчинами. — Рады видеть вас в добром здравии, виконт, — женщина отзеркалила улыбку хозяина и повернулась к джедаю. — Ваше выздоровление большая радость для нас и Республики, мастер-джедай Дуку. — Рад быть полезен Республике, — сдержанно кивнул Дуку, ловя на себе внимательные взгляды. С временными особенностями своей внешности джедай свыкся достаточно быстро и больше не косился на собственное отражение. Но такое любопытство к собственному внешнему виду до сих пор вызывало в нем раздражение — Прошу прощения, я не представилась. Посол Тилия Саррокоти с Набу. Сенатор Нигос Архигани с Хамбарина и олигарх Влако Млее с Кристофсиса. Сенатор по-свойски пожал руку джедаю, демонстрируя приязненное отношение и старое знакомство. А вот представитель Кристального города поморщился и произнес с акцентом: — Госпоже послу трудно даются наши имена. Владелец горнодобывающей корпорации «Триада», Влако Млеё, давний партнер правящего дома Валахари. Безупречная дипломатическая маска набуанской аристократки дернулась, как от пощечины. Этот бизнесмен точно был не в ее колоде, публично дистанцировавшись от формальной главы комиссии. — Пройдемте внутрь, господа и дамы, — словно не заметив завуалированного оскорбления в сторону набуанки, виконт махнул рукой в сторону башни замка, лифт которой должен был доставить их в самое сердце древнего сооружения. В один из многочисленных рабочих залов, точь-в-точь похожий на тот, где собрались жертвы «Взрывного пира». — Предоставим первичную консультацию моему правительству, а сами давайте поговорим предметно и конфиденциально. — С удовольствием, ваше величество, — сенатор укоризненно посмотрел на своего коллегу с Кристофсиса и лучезарно улыбнулся принимающей стороне. — Смею надеяться, что вы не станете препятствовать сенатскому освидетельствованию подрывников, покушавшихся на ваши с мастером-джедаем жизни? — Судьба противозаконного элемента — первый пункт нашей программы. Процессия разделилась на две неравные части. В ее голове шли сенатские представители, виконт и мастер-джедай. За их спинами сомкнули чиновничьи ряды министры и дипломаты Валахари, процеживая республиканских коллег. Между ними быстро завязалась легкая деловая беседа, издалека похожая на жужжание пчелиного роя. — Столица быстро оправилась от ран, нанесенных ей мятежом, — протянул Влако Млеё, обращаясь к виконту и джедаю. — До Корусанта, где я в то время был с рабочим визитом, доходили изображения охваченных пожаром зданий и затянутого смогом неба. — Первый день боестолкновений, — лицо Вейна посмурнело. Свежие воспоминания о потрясении, постигшем его планету, приносило ему видимую боль. — Мятежная знать не смогла поймать меня или моего сына. Верные люди вывели нас из замка, а разгоряченным короткой битвой со стражей мятежникам хотелось крови. К сожалению, жертвой стали простые люди. После победы мы задали выжившим лидерам мятежа вопрос — как они допустили это? Оказалось, Рейны и их пособники просто не уследили за своими наемниками, занимаясь поисками меня и казны. — Должна заметить, что показания, наверняка полученные с помощью пыток, не являются достоверными источниками на суде, — не стерпела Талия Саррокоти, все это время внимательно слушавшая виконта. — У нас есть данные независимых журналистов из солидных галактических издательств. Простите, виконт, но о варварских методах дознания на вашей планете известно каждому приличному разумному. — Я лично присутствовал на допросе. Он был проведен по всем республиканским нормам, его запись будет предоставлена вам по необходимости, — прервал любые возможные инсинуации Дуку, поглядывая на прислушивающихся к происходящему журналистов, чьи камеры были направлены на них. — Этими людьми двигало раскаянье и понимание нанесенных населению Валахари бед. Набуанка не нашлась с ответом. Идти против взвешенной позиции джедая, которая наверняка могла быть подкреплена реальными доказательствами, было неразумно. Однако и оставить слова Дуку просто так Талия не могла: — В таком случае, нам сильно повезло, что нашелся чудом спасшийся наследник дома Рейнов. Будем надеяться, что его показания позволят приоткрыть завесу так называемого мятежа и покарать военных преступников, запятнавших свое достоинство в процессе военных действий, независимо от стороны, на которой они воевали. Хамбаринский сенатор закивал, полностью поддерживая набуанского посла и ее показательный интерес в исполнении справедливости. Ведь что может быть лучше, чем восстановить в правах единственного наследника гигантских капиталов и получить от него щедрое вознаграждение? А уж охота за военными преступниками обещала выйти особенно волнующей. Победившей стороне придется идти на уступки, выплачивать компенсации пострадавшим, карать собственных солдат и офицеров, а в итоге все равно не избавиться от пристального внимания уважаемой комиссии. Лишь кристофсисец Валко усмехнулся, будто бы читая мысли представителя Налогового комитета. Виконт и джедай не ответили на праведную тираду набуанки, уступая ей первенство. Та лишь довольно улыбнулась и произнесла, посмотрев в камеры: — Справедливость будет восстановлена! --- — А где другие преступники? Вам четко указали на необходимость их сохранности до нашего прибытия для обеспечения справедливого правосудия и сенатского расследования. Из голоса Тилии Саррокоти, стоило журналистам остаться за высокими дверями приемного зала, исчезла дипломатичность и осталось лишь хорошо сдерживаемое раздражение. Лицо аристократки превратилось в ледяную маску, так хорошо отражавшую сущность этой женщины. По правде говоря, причины для раздражения имелись. В зале, несмотря на заранее выставленные условия, под стражей находился один лишь Герберт Рейн, ссутулившийся в окружении вооруженных мужчин. Его по-арестантски лысая голова и обросшие неровной красной щетиной щеки сейчас сильно напоминали состояние мастера-джедая, который, как ни в чем не бывало, сел с противоположенной от комиссионеров стороны узкого стола. Не дождавшись немедленного ответа, Тилия и сопровождавший ее сенатор Нигос нехотя расселись. Олигарх с Кристофсиса даже не думал ждать их, одновременно с Дуку занявший свое место посередине. Насмешливо глядя на разворачивающийся скандал, он с видимым удовольствием приложился к расписной чашке с густой темной жидкостью внутри. — Уважили меня, ваше величество, горячий шоколад по последней моде Кристального города, — воскликнул он, совершенно не смущаясь возникшего после слов набуанки напряжения. — Чувствуются нотки свежетертого хефа. Сразу видно, не забываете своих давних партнеров! — Как мы можем забыть, если половина наших производств работают с вашими рудами, — виконт будто бы пропустил слова госпожи посла мимо ушей, одарив чернокожего олигарха доброжелательным взглядом. — Что же касается террористов, то приношу свои извинения, однако за день до вашего прибытия эти преступники устроили тюремный мятеж в попытках освободить уважаемого мистера Рейна. Взгляды всех людей в зале переместились на единственного выжившего. Один лишь Дуку не отрывался от своего чая, аромат которого очень быстро распространился по помещению. Его взгляд сосредоточенно замер, отрешенный от окружающих событий. Словно мастер-джедай о чем-то серьезно задумался. А может быть перед его глазами вновь проносилось будущее? — К сожалению, моим бывшим сторонникам не было сообщено о моем раскаянии, — не поднимая глаз на сиятельную аудиторию, с легкой хрипотцой прошептал Герберт. — В процессе тюремного бунта погибли восемь охранников и более сотни преступников из числа наемников, сторонников старой знати, сагитированных подрывниками. В том числе и сами террористы. Если желаете, мои люди проведут вас в казематы, кровь еще не везде убрали. — Мои помощники осмотрят тюрьму, уважаемый виконт. Также, потрудитесь предоставить записи со всех видеокамер в распоряжение комиссии. Лишь изучив их, мы сможем утверждать, не превышали ли ваши тюремщики своих полномочий при подавлении бунта. К тому же, нам не известно, не их ли противоправные действия на самом деле спровоцировали ожидающих суда людей, — Тилия не собиралась сдаваться, очевидно, рассчитывая на то, что сможет подобраться к цели хоть с какой-то стороны. А вот по лицу сидящего по левую руку от набуанки Нигоса Архигани было видно, что этот-то политический прохвост уже понял, в какую сторону дует звездный ветер. — Видите ли, госпожа посол, — начал, внезапно смущенно улыбнувшийся виконт, — замок строил мой далекий предок, который и казематы-то установил лишь в дань традиции. Вряд ли он представлял, что будет содержать там преступников, когда на отдалении в несколько километров уже стоит государственная тюрьма. — Вы хотите сказать, что камер в ваших застенках нет? — с нескрываемым подозрением в голосе перебила правителя Валахари Тилия Саррокоти. — Тогда почему столь важные преступники содержались на вашем заднем дворе, а не в официальной тюрьме со всеми необходимыми условиями? — Все очень просто, — не обратив внимания на грубое нарушение этикета, виконт многообещающе усмехнулся. — Городская тюрьма была уничтожена мятежниками во время боев за столицу, вместе с чем на улицы были выпущены тысячи убийц и рецидивистов, в том числе приговоренных к смерти провокаторов и маньяков. И тюрьма до сих пор не восстановлена. На нее попросту не хватает денег, пока не решен вопрос с имуществом казненной знати, — с последними словами виконт перевел взгляд на сенатора Нигоса, представителя Налогового комитета Сената Республики. Пораженная безупречной логикой своего оппонента, набуанка откинулась на спинку роскошного стула из натуральной древесины. Все складывалось не в ее пользу. Воля Герберта Рейна была каким-то образом подавлена, его сторонники выбыли из игры. Но если не получится разговорить последнего представителя старой знати, то придется использовать последнее средство, переданное королевским двором. Из короткого замешательства ее вырвал неприятный звук, с которым столовые приборы касались дна тарелки. Набуанка рассеянно посмотрела на источник раздражения, натолкнувшись на белозубую улыбку, с которой кристофсисец нарезал исходящую паром мясную вырезку. Да он же смеялся над ней, проклятый нувориш! — Господин Рейн, Герберт, не могли бы вы сообщить нам свою точку зрения? Разве может быть в гражданской войне все так просто, как пытается показать уважаемый виконт? Ничего не бойтесь, я, как представитель Сената, гарантирую вашу безопасность, чтобы вы сейчас не сказали, — Тилия быстро взяла себя в руки и заговорила мягким, по-матерински опекающим голосом. Одновременно с чем достала из складок своего официального платья звукозаписывающее устройство. Но Рейн так и не поднял своего взгляда на госпожу посла, лишь покосился на виконта, задержавшись глазами на фигуре джедая, отложившего в сторону чашу. Слуга немедленно оторвался от настенных барельефов, чтобы подлить новую порцию альдераанского чая. — Мне нечего вам сказать, госпожа посол, мой дедушка, Густаво Рейн совершил подлость, нарушил присягу и пошел против своего сюзерена… — Но это не правда, господин Рейн, — прервала тихую, подавленную речь мужчины набуанка. — У нас есть официальное заявление, отправленное вашим дедом своему другу, королю Набу Арсу Веруне, и подписанное многими знатными людьми, бессудно казненными, о том, что виконт Харко Вейн вводит неподъемные налоги, а его правительство занимается вымогательством и погрязло в коррупции! Виконт нахмурился, явно не ожидал такого поворота, сенатор Нигос напротив, просветлел лицом, пусть в глазах и пряталось недоумение. Он явно не был ознакомлен с этим документом. Олигарх Влако Млеё лишь усмехнулся, продолжая с аппетитом уплетать нежное мясо нерфа в сливочном соусе. Лишь Дуку безмятежно пил чай, пребывая в своих мыслях, не обращая внимания, что уже не только заключенный, но и сам правитель косятся на него. — Не могли бы вы, госпожа посол, продемонстрировать нам заявление мятежников? — озвучил общую мысль сенатор от Хамбарина. Инфокристалл, появившийся на столе следом за диктофоном был споро вставлен в принесенный голопроектор, и очень скоро над столом появилось изображение официального документа, заполненного строками на общегалактическом. В самом низу красовался герб Рейнов — заходящий солнечный диск. Рядом с ними во множестве были проставлены подписи и печати поменьше, в который знающий человек мог опознать почти каждый знатный дом Валахари из тех, чьи члены совсем недавно отправились на казнь. С каждым прочтенным словом, лицо виконта темнело, пока его противники переглядывались. Даже кристофсисец перестал есть, с интересом читая официальное обращение. В глазах Герберта Рейна плескались противоречивые мысли. — Мистер Рейн, вам что-нибудь известно об этом документе? — глухо спросил правитель Валахари. — Нет… — протянул Герберт, но голос его постепенно избавлялся от сухости безысходности. — Господин Рейн не мог знать об этом документе, — безошибочно перехватила инициативу Тилия. Ее голос полнился торжеством. — Он был подготовлен высшим кругом знатных людей, которых вы, уважаемый виконт, окрестили заговорщиками. А они были лишь мирной оппозицией вашей тирании. Как удобно было довести собственный народ до восстания, утопить его в крови и объявить проигравших мятежниками и узурпаторами? Потому, обладая такими сведениями, я считаю разумным начать официальное расследование гражданской войны на планете Валахари, по результатам которого на рассмотрение Сената будет выставлен вопрос о реставрации упраздненных знатных домов во главе с великим домом Рейнов, а также вопрос о законности вашего нахождения у власти, уважаемый виконт. Зал погрузился в тишину. Звенящую, словно острейшая струна, готовая вот-вот лопнуть, чтобы оборвать чью-то судьбу. — Среди подписантов этого заявления есть благородные дома Баламар, Елюси и Вура? — спокойный голос молчавшего все это время джедая заставил виконта вздрогнуть. — Да, уважаемый, мастер-джедай, — улыбка набуанки поблекла от мысли, что кто-то покушается на ее триумф. — Промотайте документ к ним, будьте любезны. Ага. Как интересно, — протянул Дуку. — Что именно вам интересно, господин Дуку, — произнес сенатор Нигос Архигани, давно знавший острый ум джедая, а потому опасавшийся его внезапного вмешательства в безупречную картину, устроенную Тилией. — Видите ли, происхождение обязывает меня знать геральдику благородных домов Галактики. Особенно, если они происходят с союзного моему родному Серенно Валахари, — голос Дуку приобрел менторские, поучительные нотки. — И потому я не мог не отметить, странность в гербовых печатях этих трех домов. Серп и колосья на гербе Баламаров в правление Витуса Баламара были сменены на колосья, обрамленные лентой с девизом «Мы кормим». Елюси, в свою очередь, двести лет назад сменили правящую ветвь, установив матриархальную систему наследования, отчего древо на их гербе было заменено цветком шиповой розы. Ну и, наконец, Вура, — в космическом вакууме беззвучия раздался смешок. — Последний герцог этой благородной семьи умер бездетным в юном возрасте, после чего наследники из побочных ветвей семьи переубивали друг друга. Вот потому мне и интересно — откуда на официальном документе, присланном на Набу не более чем пять лет назад, еще до мятежа, появились вышедшие из употребления печати и вымершие дома? И это я лишь мельком взглянул. Уверен, виконт, не будь он поражен вашим вероломством, заметил бы больше несостыковок в подложном документе, созданным где-то при дворе набуанского короля. — И правда… — бледное лицо Харко Вейна вмиг наливалось гневом и кровью. В этот раз Дуку не стал останавливать его, и виконт вскочил на ноги. — Как смеете вы угрожать мне подделкой?! Моя планета залита кровью и покрыта скелетами городов, а вы пытаетесь ложью вмешаться в дела чужого дома? Будь вы мужчиной, я бы вызвал вас на дуэль до смерти! Немедленно убирайтесь с Валахари, , пока я не попросил мастера Дуку доставить в Сенат запись с этого диктофона. Следуя словам виконта, записывающее устройство вырвалось из сцепленных пальцев госпожи посла. Перелетев, сопровождаемое завороженными взглядами, весь стол, оно оказалось в руках джедая, чье лицо выражало полное безразличие к унижению одного из послов при сенаторе от Набу. Лицо набуанки покрылось красными пятнами то ли обиды, то ли смущения, в то время как Рейн закрыл лицо руками и безвольно опустился на свое место. — Все остальные дела я буду вести с сенатором Архигани. У вас час, госпожа Саррокоти! --- Посыльный от Ордена задерживался. Должный прилететь день в день с сиятельной комиссией, трагически сократившей свой состав в первые же часы переговоров, неназванный джедай задерживал свое прибытие почти на неделю. Совет также не мог прокомментировать происходящее. Занятые внезапно разразившимся кризисом на Йинчорре, подавлять который отправились два десятка джедаев во главе с магистром Микой Джиитом, они ограничились коротким ответом. «На связь не выходил». Но Дуку не беспокоился о судьбе своего незваного сопровождающего. Такая опека, внезапно проявленная Советом его, в действительности, серьезно беспокоила. Не было ни одной веской причины для того, чтобы вмешивать в его дела или ситуацию на Валахари еще одного джедая. Ранение его было серьезным, но не страшным и не смертельным. И именно в таком случае послать джедая с самостоятельным транспортом было бы логичным выходом для скорейшей транспортировки Дуку в Залы Исцеления. Но что этот неизвестный посланец делал бы, если бы до его прибытия Дуку не вышел из комы? Наверняка вмешался бы в работу сенатской комиссии. Лишенный поддержки сведущего в республиканских кулуарных интригах мастера-джедая, виконт наверняка бы уступил требованиям набуанки. Даже если бы впоследствии фиктивность ее документа вскрылась, необратимые процессы были бы уже запущены, а новый кризис неизбежен. Не с этой ли целью Совет отправил ему замену? Но вряд ли гранд-магистру или еще кому-то пришла именно такая мысль. Йода хорошо знал своего бывшего ученика и не стал бы беспокоиться попусту. Логично предположить, что кто-то заинтересованный подошел к решению судьбы Валахари очень ответственно, раз смог задействовать Орден Джедаев, пусть и не напрямую. Джедай, отправленный Советом, в таком случае должен был быть кем-то, в плохом смысле, по-джедайски идеалистичным, чтобы заранее симпатизировать именно стороне, представляющей Сенат, а не местному царьку. Было бы еще лучше, если бы этот джедай сам был родом с республиканской, демократической планеты или исповедовал подобные убеждения. От Вейна не оставили бы камня на камне. Но либо Силе было угодно задержать его прибытие, а самого Дуку пробудить раньше срока, или же кукловод, стоящий за спиной Тилии Саррокоти узнал о ее провале и оставил попытки надавить на правителя Валахари. Так или иначе, стремительно обрастающий волосами мастер-джедай с пользой провел свой небольшой отпуск на полном попечении монарха. Который день ото дня, не без его поддержки, становился все более всевластным. После позорного выговора в зале для переговоров, Тилия Саррокоти собрала свою свиту и сбежала на орбиту, где продолжал висеть окрашенный в красное корабль дипломатического ведомства Республики. Сенатор Нигос Архигани растерял все надежды на извлечение выгод из очередного планетарного кризиса, а потому принялся за работу честно, пусть и нехотя. А вот олигарх с Кристофсиса закончил все свои дела за день, получил необходимые бумаги, извинения и заверения в возобновлении плодотворного сотрудничества, после чего отбыл восвояси. Так и получилось, что мертворожденная комиссия для разбирательства в уже прошедшей гражданской войне за пару дней лишилась двух из трех своих лидеров, полностью потеряв официальный лоск. И пусть Тилия, как и предсказывал Дуку, с орбиты приглашала к себе немногочисленных прореспубликанских журналистов, в ядовитых интервью отыгрываясь за унижения, основная масса местного населения задавалась вопросом. А с какой целью на самом деле сюда прилетели эти сенатские плутократы? Очевидно, почувствовав витавшие в воздухе настроения, то ли по выпускам местных новостей, то ли по лицам министров, быстро избавлявшихся от заискивания перед республиканской властью, хамбаринский сенатор уложился в очень короткий срок. Результат переговоров полностью устроил обе стороны, хотя по глазам Нигоса было видно, что он рассчитывал получить и чего-то для себя. Сам же Дуку участия в происходящем не принимал. Отразив удар набуанской бюрократии, наплевательски отнесшейся к своей работе, он фактически заперся в своих покоях, выбираясь только на прогулку и на прием пищи. На последнем настоял сам виконт, отказав джедаю в просьбе доставлять еду в комнату. Правителю, успешно справившемуся с гражданской войной, оказалось морально тяжело работать с представителями галактических демократических властей. Вот и хотелось монарху поделиться мыслями с единственным достойным слушателем. Помимо кратких встреч с Вейном, мастер-джедай многие часы проводил наедине с собственными мыслями. Даже на улице, не обращая внимания на сопровождающую в отдалении охрану и прохожих, он был погружен в глубины разума, из которых со все большей отчетливостью пробивались видения будущего. Тьма, окутывающая сотни и тысячи лиц, знакомых и незнакомых, молодых и старых, людей и нелюдей. Джедаи, которых он знал, которых видел лишь мельком, все они тонули в этой тьме, мертвые. И в центре всего, в сердце чернильного водоворота было лицо Квай-Гона, его ученика и друга. Поодаль восковой маской замерла и Воса. Совсем уже взрослая, совсем не похожая на ту амбициозную девочку, что привлекла его учительский интерес когда-то. Неужели… Она до сих пор жива? И он сам убил ее, ту самую девочку, которую обучал когда-то, с кем прошел мандалорских головорезов и множество других передряг. Но почему, кто подвел его на такой поступок? Волосы осенней листвы мелькнули перед глазами. Вновь и вновь являлись они ему, обрамляющие светлые полуприкрытые глаза и мягкую, доброжелательную улыбку. Сначала смазанное кистью неумелого художника, но сейчас, он четко видел перед собой лицо. Его лицо. Сенатор от Набу и сектора Чоммель — Шив Палпатин. Канцлер Палпатин. Владыка ситхов. Сидиус. Об этом ли говорил безголовый двойник? Сидящий в кресле у окна мужчина поморщился. Столько вопросов, столько хаоса в голове. Там, где раньше царил безупречный порядок не осталось и намека на спокойствие. Память двойника смешивалась с его собственной. Когда он понял это, было слишком поздно что-то делать — стерлась грань между прошлым и будущим. Вот и приходилось часами медитировать, пытаясь отделить зерна истины от плевел лжи. И этот человек, дьявол старых вер, он был почти в каждом из его снов, в каждом видении мелькал он, пряча лицо под капюшоном, старея, но неотступно преследуя его. Он стоял рядом, когда погиб Квай-Гон, он двигал его руками, когда ломалась шея Комари Восы. Тенью плыл он следом, когда Дуку сходился лицом к лицу с джедаями — Йодой, Винду, Оби-Ваном и его учеником. И многими, многими братьями и сестрами по оставленному Ордену. До самого последнего дня не отпускали когтистые лапы, пока со скрытым во взгляде торжеством не был отдан приказ: — Убей его! Теплые, живые ладони провели по горлу. Кожа покрылась мурашками от почти реальных ощущений плазменного жара. Он умер, гордый граф, поставленный на колени. Или все же не он? Неужели, думалось мастеру-джедаю, ему и в самом деле суждено пройти весь этот путь заново? Уйти из Ордена после гибели первого ученика, развязать Галактическую войну, привести бесчисленные страдания за собой и позорно умереть, став разменной монетой в руках истинного хозяина ситуации? Руки на мягком подлокотнике сжались. Перед глазами раз за разом проносилась улыбка, с которой игрок избавляется от ненужной более фигуры. Никогда! Молнии сорвались с его пальцев, вонзившись в стену напротив. Никогда он не станет рабом в руках бесчестного тирана! Запах озона ожег ноздри, искры пламени прожигали дыры в мягких коврах и деревянной драпировке стен. Гнев оставил джедая также быстро, как и пришел. Мужчина рухнул обратно на кресло, схватившись за голову. Он вновь позволил эмоциям управлять собой. Это случалось с ним уже в который раз за те дни, что он пытался справиться с наследием двойника. Видимо, вместе с памятью в его голову пробралось что-то еще. Обрывки эмоций, обуглившиеся и потемневшие. Они отравляли, показывали, кем он может стать. Послушной марионеткой, обманывающей саму себя в стремлении к могуществу и власти. Но власть и силу не получить, надеясь, что кто-то другой даст ее тебе. С такими мыслями двойник и ушел из Ордена, и оказался обманут. Там, где учение джедаев ограничивало своего последователя, не уча обуздывать силу, а лишь бояться ее, закрываться от нее, становясь уязвимее к ее соблазнам, учение ситхов обманывало. Обманывало, обещая все и не говоря о цене. Бери столько, сколько сможешь унести, и посмотрим, как далеко заведут тебя ноги, пока не подломятся под весом ложного могущества. Когда станешь жертвой более опытного ситха или джедая. Первый использует тебя, как инструмент, а второй уничтожит. Судьба печальна так или иначе. Совет ограничивал его, заставлял служить гниющей заживо, неспособной функционировать правильно Республике и выводку Сената. И пусть для многих это было вершиной жизни, Дуку знал, что ему суждено большее. Изменить мир. И с этим он пришел к Сидиусу, который виделся ему человеком близким по духу и замыслам. Вот только в этих замыслах, в этом великом Плане не было место Дарту Тиранусу. Так, сделать грязную работу, да научиться нескольким приемам Темной Стороны. Это ли сила, что способна изменить? Это ли то могущество, что способно дать возможность одному человеку изменить судьбу Галактики? Нет, нет, нет… Эту силу Сидиус приберег для себя. И никогда не поделиться ей ни с кем. Но если Совет будет лишь мешать, а Палпатин никогда не поможет, то что остается делать? Можно попробовать убрать набуанского сенатора, сообщив о нем Совету, но сейчас за ним стоит неизвестный мастер, он просто заменит своего ученика и угроза вновь сменит лицо. Мастер погибнет, когда Сидиус станет канцлером, но стоит Ордену попытаться выступить против него — как Республика расколется. А тайно никто работать не будет. Проверка непонятно откуда взявшейся информации точно не пройдет мимо внимания Палпатина. Остается опустить руки и ждать, когда План начнет осуществляться без него? Дуку горько усмехнулся. — Тогда из ладьи я превращусь в пешку. Бежать он и не думал, но вот сравнение с голошахматами понравилось. Каждый джедай лишь фигура в Плане ситхов. А любой, кто пытался за пределы этой многомерной доски выбраться — находил свою смерть в руках многочисленных слуг Сидиуса. Мастер-джедай сложил руки под подбородком. Идея, пришедшая ему в голову, казалась на первый взгляд странной, нелогичной, даже противоестественной. Но в то же время она была дерзкой, неожиданной и невероятно рискованной. В голошахматы всегда играют двое. И если один игрок за две стороны уже есть, что мешает, зная все ходы оппонента наперед, вклиниться в игру с другой стороны? Галактика большая, война — время хаоса, места хватит. Особенно, если скрыть его приготовления в тени стороны побольше. Не ситхи и не джедаи, хватит ли у него сил сделать нечто… Стук в дверь вывел Дуку из состояния высшей концентрации мысли. Отложив невероятно интригующую мысль напоследок, он поднялся и подошел к выходу. — Господин джедай, его величество вас вызывают, — из приоткрытой створки показалось лицо слуги. Совершенно непримечательное человеческое лицо однако отличалось безупречным внешним видом, положенным слугам столь высокой особы. — Сейчас буду. Закрыв дверь, Дуку принялся собирать свои немногочисленные пожитки. Что-то говорило ему, что он в эти покои, ставшие ему временным домом за время гражданской войны на Валахари, никогда не вернется. Слуга, примерно карауливший его за дверью, подтвердил ожидания — виконт ждал его на посадочной площадке, где совсем недавно они принимали сенатскую комиссию. И уже подходя к лифту, Дуку, полностью прочистивший голову от прочих мыслей, почувствовал, отблески знакомого огонька в Силе. — Дуку! — Сайфо-Диас раскинул руки в стороны, приветствуя своего старого друга. Виконт, с которым джедай только что разговаривал, попятился в сторону, уклоняясь от эмоционального собеседника. — Давно не виделись, Сайфо, — дружелюбно улыбнулся мастер-джедай, подходя ближе. Виконт, совершенно не обидевшийся выходящему за рамки благородного этикета поведению новоприбывшего джедая, отошел в сторону, позволяя старым приятелям поговорить свободно. Чего ему было держать обиду на человека, который сейчас же улетит и никогда более не вернется на Валахари. К тому же еще и на друга мастера Дуку, которому Вейн обязан если не короной, так половиной царства уж точно. — Совет не сказал мне, что отправили именно тебя. К тому же, что так задержало твой путь? — Я сам попросил гранд-магистра не сообщать тебе, если проснешься, — засмущался Сайфо, почесав затылок. — Хотел сюрприз устроить. Мы же не виделись с тобой уже как несколько лет, с тех пор, как я улетел во Внешнее Кольцо. Тебя же поди оторви от столичных кабинетов и светских приемов, — друзья обменялись смешками разной степени искренности. — А задержала меня неожиданная встреча с трандошанскими пиратами. Думали, что я простой исследователь, а у таких ребят много чего ценного в трюме может найтись. Пока доставлял их на ближайшую цивилизованную планету, пока оформлял. Там меня настигла новость о твоем выздоровлении, так что я решил не торопиться. История у Сайфо-Диаса выходила складная. Да и не хотелось подозревать старого друга в двойной игре. Может быть, Дуку сам для себя усложнил происходящее и все это попытка Сайфо выйти на контакт? В конце концов, Валахари теперь надежно прикрыто от внешнего вмешательства. Вейн держит министров в цепкой хватке кнута и пряника, а время турболазеров и бомбежек еще впереди. — Для моих дел во Внешнем Кольце Орден выделил мне этого красавца. Теперь он вернет нас обоих домой. Дом. Как же. Дуку мрачно хмыкнул про себя. Храм давно перестал быть для него местом, которое можно было бы назвать домом. Временное пристанище, в лучшем случае. А корабль действительно неплохой. Мастер-джедай, на чьем лице короткий ежик волос смотрелся прискорбно забавно, не считал себя знатоком в корабельной сфере, но разведывательный корабль «Следопыт» часто использовали в Ордене. Впервые выпущенный компанией «Вангаард Индастриз» лет двадцать назад, корабль отличался уникальной конструкцией генератора щитов. Когда щиты поглощали удар, энергия перенаправлялась в лазерную пушку, установленную на турели, увеличивая ее огневую мощь. Однако после трех попаданий генератор перегружался, и щиты корабля на короткое время становились непригодными для использования. Когда «Следопыт» впервые появился на службе Ордена, некоторые джедаи, сведующие в этой сфере предупреждали, что ранние модели вообще были уничтожены из-за взрыва генераторов щитов. А потому все модели, попавшие в ангары Храма, получали замену генераторов на более традиционные, не подверженные перегрузкам. Хотя проблемы со щитами привели к тому, что «Вангаард Индастриз» прекратил производство «Следопыта», он пользовался успехом в качестве частного корабля-разведчика не только у джедаев, исследовавших дальние уголки Галактики или открывавших новые гиперпространственные маршруты. Частный сектор тоже с удовольствием приобретал эти модели. Он был недорог, имел достаточно места для груза и пассажиров, мог работать без снабжения в течение шести стандартных месяцев и был чрезвычайно надежен. — Хороший корабль, — подвел итог Дуку. — Плохих не держим, — ответил Сайфо, смотря на приближающегося виконта. — У местных тоже неплохие кораблики. «Молнии» в цене у богатеев. Но ты и сам знаешь. Вижу, монаршья особа хочет с тобой попрощаться. Буду ждать на корабле. Оставив странные, вызывающие дискомфорт в памяти несостыковки без ответа мастер-джедай поставил сумку с накопленными на Валахари ауродиумными подарками и памятными вещами на дюракритовый пол и пожал протянутую руку. Улыбка, который виконт Вейн одарил Дуку была куда более искренней, чем та, с которой он разговаривал с Сайфо-Диасом. — Спасибо тебе за все, мой друг. Мой дом и Валахари в вечной признательности перед тобой. Не удивляйся, если по возвращению увидишь памятник, посвященный тебе. Наверняка найдутся заинтересованные люди с деньгами, — полусерьезно-полушутливо произнес виконт, намекая на новоиспеченных министров, обязанных своим положением настоянию джедая. — И спасибо, что помог «убедить» мистера Рейна в том, что быть с нами в одной лодке лучше, чем утонуть в шторм. Дуку едва видимо поморщился. Воспоминания о том, что он сделал с подрывниками и их лидером, пока практиковался в новом для себя искусстве «изящного убеждения», как это назвал сам Харко, не доставляли ему никакого удовольствия. — Надеюсь, ты не собираешься напоминать мне об этом при каждой встрече. И помни, мы договаривались о его судьбе. — Безусловно, мой великодушный друг. Он получит обратно свою любовницу и младенца и будет жить припеваючи где-то в провинции. Получит работу на заводе, стабильный оклад и постоянный надзор. Мастер-джедай кивнул и собирался откланяться, когда Харко перехватил его под локоть и, благо они были примерно одного роста, начал шептать ему на ухо. Вид при этом они имели совершенно не заговорщицкий, будто два друга решили обняться перед расставанием. — Многое из того, о чем ты говорил мне за обедами и после выздоровления мне никогда не понять. Но как аристократ и честный человек я обещаю тебе вот что. Валахари, я и мои потомки всегда будут верны своей чести и своему долгу. Долгу перед Серенно. И его правителем. И долго еще суверенный правитель планеты пилотов-истребителей, благородных аграриев и неблагодарных мятежников стоял на посадочной площадке своего замка и смотрел в небо. Туда, где исчезла звезда корабля, уносящая его друга и благодетеля. Пророка, обещающего перемены воистину галактического масштаба. И он ему верил. ---