6

Наталья Викторовна стояла между рядами партера и, взмахивая сценарием в руках, отдавала команды тем, кто стоит на сцене. На ней был плюшевый белый свитер и длинная старомодная юбка до самых каблуков. Со стороны казалось, что она такой же актер, потому что вместе с ребятами проговаривала все их реплики в нужном, как ей казалось, тоне. Консьержки театра первое время боролись с любопытством, но после стали заглядывать через парадные и боковые двери с улыбками, ведь каждая реплика Натальи Викторовны казалось чудной, и очень хотелось понять, что же все-таки происходит на сцене: — Нет, нет, Паша! Положите дерево и возьмите топор. Не надо рубить его на сцене — вы уже его срубили! Олечка, тебе удобно на нем сидеть? Не запутайся в юбках. Катя, Макар, — давайте начнем с финальной сцены, как репетировали в школе. — У меня есть предложение, — сказал Макар, удерживая руки Кати в своих руках. — Может быть, мы не просто обнимемся в конце? Я могу ее поцеловать. Катя улыбнулась. Она была ниже его ростом и даже в домашнем безразмерном свитере и с распущенными по плечам волосами все равно казалась хорошенькой герцогиней. — Катя, ты не против? — крикнула Наталья Викторовна, та в ответ покивала: — Тогда начали! — Это еще не все предложения, — заявил Макар, но худрук его уже не слушала, командуя на сцене остальными: — Паша, унесите наконец дерево! Эта постановка была ее личным произведением, и она хотела, чтобы все было идеально. Макар взглянул на Катю — та разволновалась — именно это было ему нужно. Он хотел, чтобы игра выглядела живой и собирался сделать все, чтобы его заметили. Они разыграли сцену: Катя выбежала после бала в сад, Макар решительно двинулся к ней, отбросив в сторону саблю. Тревога отразилась в его глазах, он взволнованно позвал ее по имени, обхватил ладонями лицо. Она улыбнулась искренне, он склонился, произнося самые чуткие и трепетные слова на свете, затем поцеловал так бережно, как целуют нежный цветок. Наталья Викторовна радостно вздохнула. Она давно наблюдала за перевоплощениями мальчика на сцене и не сомневалась, что с его талантом у него будет большое будущее. Она не догадывалась, что сейчас секрет Макара в чувственной игре был прост — он представлял, как целует другую девушку. — Браво, браво! — захлопала в ладоши худрук, — ребята, пока они целуются, вы должны стоять в стороне и показывать возмущение. Олечка, не так явно, а как леди. Макар отступил на шаг: — Так нормально получилось? — Да, да! Макар, умница — смотритесь вместе просто чудесно. — Отлично. Катя счастливо улыбалась, глядя на него, но он не улыбался в ответ и смотрел на нее с прежним безразличием, затем высказал предложение: — Я хочу сыграть еще одну роль. Я уже выбрал. Наталья Викторовна поправила очки, сверяясь с текстом: — Конечно, нам не хватает людей, но ты уверен, что справишься? — Да — эти персонажи не пересекаются на сцене, и я успею переодеться. К тому же я уже начал учить текст. — Хорошо-хорошо, — закивала Наталья Викторовна. — Кого ты хочешь сыграть? Макар повернулся к Кате и сказал с улыбкой: — Я сыграю Мэгги. Это была злая сестра главного героя, которая строила козни его возлюбленной герцогине. Ребята выразили однозначное удивление, а брови Натальи Викторовны поползли вверх: — Но, Макар, это женская роль, ты уверен, что… — Хороший актер справится с любой ролью, — заметил он, спрыгивая со сцены. — Надо подумать, как тебя загримировать, впрочем, по сценарию брат с сестрой действительно похожи, — бормотала Наталья Викторовна. Катя, конечно, вызвалась помочь с костюмами. Она была уверена, что после этой репетиции лед между ними треснет. Игра продолжалась. Ребята репетировали в домашней одежде и лишь для эффекта брали в руки реквизит. Макар убрал шпагу и вышел на сцену с веером — то, как он сыграл роль своего второго персонажа, поразило всех, особенно его бывшую девушку… Катя вошла в гримерку, где Макар собирал свои вещи — ее все еще беспокоило то, что произошло на сцене. — Макар. — М? — Слушай, у нас точно нет никаких проблем? — спросила она осторожно, потерев одну руку о другу. — О чем ты? — он отвернулся, забирая рюкзак. — Мы все обсудили. — Просто ты так играл, что я подумала… Он посмотрел на нее через зеркало: — Подумала что? По сценарию Мэгги должна доводить твоего персонажа до истерики, — он повернулся к Кате с улыбкой и пожал плечами: — Кажется, у меня это получилось. Это была чистая правда, только вот истерика у Кати была настоящей, и им пришлось репетировать этот момент мучительно долго, пока в конце концов она не убежала со сцены. — Просто я подумала… Он вскинул брови, любопытно глядя на нее. На мгновение ей показалось, что он сейчас тоже находится в какой-то роли. — Все в порядке, — он пожал плечами и предложил: — Хочешь, погуляем сегодня? У меня есть одна идея, и мне бы пригодилась твоя помощь для фотоотчета. — Конечно, — она пожала плечами с улыбкой. — Что ты собираешься делать? Макар усмехнулся: — Добрые дела.

***

Стратегия Макара была довольно проста — он будет импровизировать. Главное правило, которое он усвоил до конца, — ему стоит быть честным с собой. Он решил не сдаваться до тех пор, пока ему прямо не скажут убраться из жизни. Тогда Макар, конечно, перестанет заходить в «Гудвин» и выбросит Ами из головы, но пока этого не произошло, он сделает все, чтобы привлечь ее внимание, даже если придется играть на нервах. Поэтому весь день в городе Макар совершал добрые дела, а Катя помогала ему в этом. Они общались так, будто всегда были друзьями: локальный юмор, теплые воспоминания о совместных посиделках в аниме-клубе и сотни поводов для улыбок. На фотографиях Макар приставал к бабушкам, желая перевести их через дорогу — одну все-таки уговорил; затем он охотился за бездомными котами — пришлось полчаса ждать консьержку подъезда и упрашивать ее пустить их в подвал, чтобы они могли забрать бездомных животных. Затем он уже стоял в ветклинике и держал на руках рыжее пушистое чудо, которое назвал Бэйглом — котенка он оставил в клинике до следующего дня, чтобы его пролечили как следует. Кадр сменялся, и на нем Макар не мог расстаться со своим новым другом, затем следовал еще один кадр, где он жертвовал на благотворительность в гипермаркете. Наконец в фотоотчете открывалось последнее фото, на котором Макар стоял перед вывеской «Гудвин». Они зашли в кофейню со смехом: — Я тоже подпишусь на этот клуб, — заметила Катя, подойдя к стойке. Макар кивнул Исаевой — та с поджатой улыбкой кивнула в ответ и отвернулась к кофейному аппарату. Он сказал: — Мы отправили фотоотчет в предложку группы. — Да. Уже видела, — хрипло заметила Исаева. — Какой кофе будешь? — Так вы и есть администратор этого клуба? — спросил Катя. — Клуб придумал мой брат, а потом я забрала у него аккаунт — ему стало не до этого, — рассказала между делом Исаева. Она говорила в своей обычной манере, но Макар заметил, что она в целом старалась не смотреть на них. От него также не укрылись ее неосторожные и чуть дерганые движения. Внутри он ликовал от этих открытий. — Идея замечательная. Я бы могла сделать вам рекламу в своей группе, — дружелюбно заметила Катя. — Мг-м, — кивнула Исаева, стараясь на нее не смотреть. Макар не смог спрятать улыбку до ушей. Он знал, что нравится ей — она это не отрицала, но сейчас он четко видел ее ревность, а ревность — это чувство могло вызвать не просто пустячковое «нравится» — он был в этом уверен. — Думаю, я сегодня заслужил целый кофейный проездной, так что… Исаева вскинула брови, достала из-под стойки визитку с эмблемами шести кружек и протянула Макару. Затем, глядя ему в глаза, резко поставила на одной из них маленький штамп-печатку. — Так, какой ты хочешь кофе? — она скрестила руки на груди. — Ты знаешь, какой кофе мне нравится. — Сделаю тебе макиато с двойной порцией сливок, — сказала Исаева, мельком взглянув на Катю, — Катя чувствовала напряжение между ними и не понимала, чем оно вызвано. — Нет, — мотнул головой Макар и подался вперед: — Я хочу мятный кофе и буду пить только его. — Ты же вроде терпеть не можешь мятный кофе? — удивилась Катя. Исаева усмехнулась: — О-о, да он у нас мальчик-трансформер: то ему нравится мятный кофе, то не нравится, — рассуждала она, делая приготовления. Макар возразил с напором: — Может быть, я просто сразу его не распробовал, но потом понял, что мне нравится только этот кофе, и еще — добавь туда соли и корицы. Исаева хлопнула руками по столешнице и взглянула на Макара с вызовом: — Бэмби, ты сошел с ума? — Я не виноват в своих вкусах — так получилось! Ты сама говорила, что несешь ответственность за тех, кого приручила, а мне понравился именно этот мятный, мать его, кофе! Требую его. Катя чувствовала себя неуютно, наблюдая за ними, — с этой бариста Макар был напористым и таким эмоциональным — каким он никогда не был с ней. Она искренне не понимала, что здесь происходит: — Макар, ну это же просто кофе… Чего вы так? Он вздохнул, глядя в серо-зеленые глаза Исаевой, и сказал твердо: — Это не просто кофе. Бариста сжала челюсти и психанула, взмахивая рукой: — А что если… Что, если ты слишком мал для этого кофе? Понимаешь, может быть, распробовать его могут только люди постарше? — Тогда зачем ты подала мне именно его? Ведь я его распробовал! Он взмахнул руками, указывая на нее. Исаева закатила глаза и хлопнула себя ладонью по лбу. Он не сдавался: — Даже если я, как ты говоришь, для этого кофе мал — это не значит, что я не могу его любить. — Ого, даже так. Совсем крыша поехала? Этот кофе тебе просто понравился, Бэмби. — Да! Он понравился мне настолько сильно, и кто знает? Вдруг я вундеркинд, который способен распробовать все прелести именно этого кофе. Исаева сделала глубокий вдох, поставила стаканчик с мятным кофе перед его носом и выдохнула: — Пробуй. Макар взмахнул руками: — Аллилуйя! Он забрал свой кофе и спросил спокойно: — Ты придешь на мой спектакль в театр? — А что, у меня есть выбор? — Нет. — Прекрасно. — Ребята, с вами точно все нормально? — хмурилась Катя, глядя на них. — Да, мы просто любим мятный кофе, — невинно заметил Макар, делая глоток. — Очень уж мы любим этот кофе, ага, — ответила бариста, вздернув брови. Она протерла полотенцем столешницу и сказала: — Только знай, что хороший мятный кофе — это не простая штука. Его еще нужно уметь правильно готовить. — Готовить? — Да. Знаешь, например, жарить зерна. — Оу, жарить зерна? Да у меня, конечно, мало в этом опыта, но раз уж ты у нас бариста, то, наверное, научишь меня, как жарить эти зерна правильно, да? Исаева прыснула и начала хохотать, Макар рассмеялся тоже. Катя вздохнула, посмотрела на него, как на безумца, и спросила: — Мне даже стало интересно, что это за волшебный кофе такой? Дашь попробовать? Исаева взглянула на Катю, расширив глаза. Макар запротестовал: — Что? Нет! Это только мой кофе. — Странности. Катя слезла с барного стула. Ей стало неловко: — Я пойду, наверное? — Да. Спасибо за помощь сегодня, — он улыбнулся ей, затем снова начал припираться с бариста: — Думаешь, в готовке кофе только проблемы? Нужно подобрать еще хорошую кружку для него, а у меня все кружки дурацкие. — Ага, с персонажами из Майнкрафта и аниме? — Как ты догадалась… Катя вышла за дверь кофейни, нахмурилась, подумала и решила, что все-таки Макар странный тип.