Часть 7

Детектив Цукаучи потянулся к диктофону и выключил его. Он то и дело что-то записывал в блокнот. Сейчас было тихо, только дождь не прекращался и гремел, как и накануне. Изуку трясло во время разговора. Очако чувствовала это по своей руке, лежащей под ее. Его голос тоже дрожал, он шептал, сглатывая, - несомненно, у него болело горло. Никто из детей не проронил ни слова, как и просил детектив, но она могла сказать, что их молчание было шоком и ужасом. Никто не осмеливался посмотреть в глаза другому. Их учитель, скрестив руки, крепко сжал одну руку другой. - Спасибо, Мидория, - любезно сказал Цукаути. - Это поможет? В голосе Изуку звучала почти мольба. - Да. Много. У нас есть описания тех, кого нам нужно искать, и соответствующий отчет о происшествии. Я также добавил в список еще одного человека, представляющего интерес: Мастер Потрошитель. Мы знаем, кто он и где находится: Город Нарухата. Его имя может показаться незначительным, но если он замешан в этом деле, мы сможем его найти. Мы выследим его и найдем Гиену и остальных. Теперь у нас есть с чем работать. Еще раз спасибо. Я знаю, что это было трудно, но обещаю, что вы нам очень помогли. Теперь ты можешь отдохнуть. Мы разберемся с этим дальше. - Как... Как вы меня нашли? - Все началось с полицейской наводки. После того как твое дело показали в новостях, поступил звонок из маленького городка Маса. Очевидец вспомнил, что видел иностранную женщину с группой иностранных мужчин в машине, похожей на ту, в которую посадили тебя. Это была та же женщина, которая заманила тебя. Очевидец видел это на заправке. Я сам поехал в Масу, потому что полицейские не смогли отследить, куда уехала машина. Мы искали серый седан до тех пор, пока не позвонила кассирша из продуктового магазина в Химари. Она сообщила, что постоянно выбивает деньги для иностранца, который приходит раз в несколько дней с японцем. Кассирша смотрела новости, там показывали кадры с уличной камеры, снявшей твое похищение. - У нее хорошие глаза, что-то связанное с ее причудой - способностью видеть детали. Она узнала по крайней мере одного из тех, кто тебя связал. На камере не было видно его лица, только спина, но кассирша сказала, что это точно его тело. В следующий раз, когда Злодеи заехали за продуктами, полиция под прикрытием и Про Герои планировали проследить за машиной. Машина Злодеев отличалась от той, что была на кадрах: белый хэтчбек. Водителем был кто-то другой. Полиция не могла следовать за ними на их машинах, не вызывая подозрений. Они установили на машину маячок. Полиция вызвала подкрепление, когда стало ясно, с чем мы имеем дело. Изуку выдохнул. - Значит... это удача, что меня нашли. - Помощь гражданских, полиции и Героев. Люди хотели вернуть тебя домой, Мидория. Очако поняла, что Изуку не хочет говорить: Неужели никто не хотел, чтобы остальные вернулись домой? Конечно, то, что он был высокопоставленным студентом Юэй, имело к этому самое непосредственное отношение. Он был узнаваем. Его много раз показывали в новостях. Он был тем самым ломателем костей из Юэй. Ненормальным пальцеломом. Сумасшедший парень, который дрался с мальчиком Тодороки и чуть не взорвал стадион. Прыгун. Парень с десятью миллионами очков. Парень, чья фотография в профиле была изображена застенчивым мальчиком, но он выступал с убийственным взглядом, щелкая фиолетовыми пальцами, разбрызгивая свою кровь повсюду, как будто в этом не было ничего особенного. Мальчик, о котором некоторые родители могли бы сказать, что у него не все в порядке с головой. Он также стал вторым похищенным ребенком из Юэй. Прошло несколько дней, прежде чем кадры похищения попали в эфир. Очако при этом не присутствовала, но дети знали, что между взрослыми произошел спор: пускать это в эфир или не пускать. Лучшая Геройская школа не могла обеспечить безопасность своих учеников. Репутация Юэй падала. Должны ли они рисковать, чтобы не выдать себя из-за пропажи еще одного ребенка? В конце концов, ответ был таков: «Да». СМИ набросились на них, как пираньи. Сама Очако уворачивалась от репортеров. Чувствуете ли вы себя в безопасности в этой школе? - «Я...» - Доверяете ли вы учителям UA? - «Да» - Можете рассказать нам о жертве? Он, должно быть, был сильным, не так ли? Он был мальчиком с десятью миллионами очков. Как вы думаете, Злодеи, которые его похитили, были намного сильнее? - Мне нужно куда-то идти. В конце концов, именно фотография Изуку помогла ему спастись. Конечно, он был простым мальчиком. Но в его поведении и героической натуре не было ничего особенного. Он был тем, кто говорит: «Не суди о книге по ее обложке». На обложке Изуку - школьное удостоверение, фотографии школьной группы, разрешение на временную лицензию героя - был кротким мальчиком, которого можно было легко потерять в толпе людей с яркими причудами и уникальными чертами лица. Мальчик с шаткой улыбкой и непритязательными чертами лица. Это был тот самый мальчик, который поразил всех на Спортивном фестивале и заставил брезгливых прикрыть глаза. Он разрисовал грязный пол арены собственной кровью. Такого, как он, трудно забыть. Возможно, в этом была доля везения. Нашли бы его, если бы он не был студентом Юэй? Трудно сказать. Юэй была хорошо известна, но даже если бы он учился в другой школе, Изуку все равно мог бы поднять брови из-за того, что он такой... Деку. Он был очень похож на Деку. Так можно было сказать, не правда ли? - Мы найдем остальных, - пообещал детектив. - Теперь у нас есть над чем работать. Изуку откинулся на спинку дивана. - Детектив? Вы знаете имя того, с кем я сидел в одной камере? В новостях называли два имени. Кто из них кто? Цукаучи убрал диктофон в карман. Он с грустью посмотрел на Изуку. - Ее звали Рё Мураками». Это, должно быть, удовлетворило Изуку. - Я должен был знать, с кем я был. Спасибо. - Найдя ее и Саяку Огаву, их семьи обрели покой. - Они дома. Цукаучи встал. Он благодарно кивнул и снова надел шляпу. - Успокойся, Мидория. *** Изуку мог бы остановить свое заявление и продолжить в другой день. Но он этого не сделал. Он был таким же упрямым. Он удалился в свою комнату. Очако представила себе, как он вымотался. Хорошо, что он ушел первым. Его слова вызвали у одноклассников острую неприязнь. Чувство вины, которое они испытывали во время исчезновения Изуку, всплыло в памяти с новой силой. Пустота в воздухе. Невозможно было пошевелить и мускулом, чтобы кто-то другой не почувствовал этого, не повернулся и не посмотрел на тебя знающими глазами, которые говорили: тебе тоже плохо. Я знаю. Они начали расходиться. Даже те, кто обычно засиживался допоздна, уже не могли этого вынести, заявляя, что лягут спать пораньше. Никто не будет спать, предположила Очако. Не после того, как услышали все это. - Извини, - сказал он. - За что? - Я сдался. У него были галлюцинации. Она не могла отделаться от чувства вины, скопившегося в ее грудной клетке. Это была не она. Не совсем. Ее галлюцинация не смогла бы вытащить его оттуда раньше. Так почему же ей казалось, что она могла? Может быть, она просто находила все новые и новые причины для того, чтобы считать себя плохим человеком, раз позволила случиться тому, что случилось. Она была плохим человеком. Плохим другом. Она ела рис, суп тофу и жареные яйца, в то время как ему ломали ребра. Айзава взял зонтик и собрался уходить. Он остановился, когда к нему подошел Тенья с прямой спиной и решительным видом. Очако должна была это предвидеть. Это должно было случиться, так или иначе. - Сенсей, - начал Тенья. - Тебе что-то нужно?- спросил Айзава, по его голосу было понятно, что он знает ответ "да“. Вы участвуете в расследовании преступлений отношении Мидории. Не вопрос. - Я никогда не говорил вам. - Я догадался. Я прав? - Верно. - Я бы хотел помочь. Когда Айзава лишь молча стоял на месте, Тенья поклонился и добавил: - Пожалуйста. После того, что я услышал сегодня, я никак не могу убедить себя сидеть сложа руки. Мидория - мой близкий друг. Я не могу вести себя так, будто ничего не произошло. - Ты злишься, - спокойно констатировала Айзава. - Мне нужно это сделать. Пожалуйста, позвольте мне принять в этом участие. Если Айзава откажется, кто скажет, что Тенья не возьмет дело в свои руки? Очако вспомнила его взгляд, который она видела в его глазах несколько дней назад. Тот самый черный огонь, который был у него до стажировки в Хосу. И что именно ты собираешься делать? - с укором спросил Айзава. Тенья крепко сжал кулаки. - Пожалуйста. - Сначала ответь мне. - Найти и задержать их. Айзава помолчал. Затем: - И ты даешь мне слово, что не станешь мстить и убивать? - Обещаю, сэнсэй. Айзава оглядел его с ног до головы, тщательно обдумывая сказанное. - Ты всегда будешь рядом со мной. - Да! - Не подчинишься мне, уйдешь сам, если это не ситуация жизни и смерти, или причинишь ненужный вред, если его можно избежать, знай, что я могу и буду наказывать тебя соответствующим образом. - Да! - Твой график сна будет изменен. Я работаю по ночам. Справишься ли ты с этим? - Да, я справлюсь. В конце концов, я должен привыкнуть к таким переменам, как Герой. Айзава вздохнул с выражением: Что же мне с тобой делать? - Отлично. Начнем завтра. Я заеду за тобой в семь тридцать. К этому времени будь в костюме. Мы встретимся с детективом и поисковой группой и отправимся дальше. Мы планируем прибыть в Нарухату около девяти. Тенья поклонился, невероятно благодарный. - Спасибо, сэнсэй. Пожалуйста, присмотрите за мной. В нем все еще был тот огонь. Очако пришлось напомнить себе, что он, по крайней мере, попросил авторитетного человека присматривать за ним. Он попросил учителя держать его в узде. От этого ей стало легче. Тенья был не в порядке, и он это знал. Она была рада, что все вышло именно так. Если бы Айзава не разрешил, что бы Тенья планировал сделать в качестве альтернативы? *** Она была так измучена, что ей было больно. Это было жалко. Она не сделала абсолютно ничего, чтобы так устать. Похищение. Беспокойство. Чертово чувство вины. Спасение. Все последующее. Это было слишком. А может, она просто была слабой девочкой, не способной вынести дерьмо реальной жизни. Она подошла к комнате Изуку, держа в руках его пакет с едой. Тенья передал ей пакет с лекарствами Изуку. Изуку вернулся в свою комнату рано, еще не поев. Она постучала в дверь, раздумывая, что делать, если он спит. Скорее всего, она его разбудит. Ему нужно принять лекарство. - Дверь открыта, - донеслось с той стороны. Он лежал в постели, его волосы были в большем беспорядке, чем обычно. Свет в его комнате был выключен. На стене висел маленький зеленый светильник - ночник в форме головы кролика. Раньше она такого не видела. - Можно включить свет? - спросила она. Он провел рукой по лицу. - Да. Он вздрогнул, когда свет включился. Несколько раз моргнул. Она слегка хихикнула. - Прости. Ты спал? - Да. Но я проснулся несколько минут назад. Я просто лежал в постели. Это мне? Он указал на лекарство, жестикулируя одной рукой. - Ага. Это ночник? Он милый! - Да. Яойорозу сделала его для меня. В темноте мне кажется, что я нахожусь в другом месте, вот она и сделала мне такой подарок. Изуку сел. Он снял с глаза повязку, чтобы лечь спать. Она лежала у изголовья кровати, один из ремешков свисал с нее. Его красный глаз продолжал быстро моргать. Должно быть, ему больно. - У меня есть твои глазные капли. Очако положила пакет с едой и пододвинула Изуку компьютерный стул. Она поставила его рядом с его кроватью. - Лежи. Давай я помогу. Она расстегнула подсумок и достала две бутылочки с каплями. - Есть разница, какие из них первые? - Не знаю. Мама сначала дает синюю бутылочку. - Хорошо. Не моргай. Она наклонилась к нему, зажав между пальцами маленькую бутылочку с голубой этикеткой. Опустив голову на подушку, он с помощью собственных пальцев разжал веки и не моргал. Он не шевелился. Она следила за каждой каплей, позволяя им падать с точностью до миллиграмма. Она никогда никому не капала глазные капли. Даже себе. Она была совсем маленькой, когда ее мама смазала глаза Очако глазными каплями от раздражения, которое у нее тогда было. Все, на что она могла ориентироваться, - это инструкция на флаконе и использование пипетки на уроках естествознания. Изуку вздохнул, когда она закончила, и закрыл глаза. Очако увидела, как слеза - или это был избыток лекарства? - стекает по его лицу с края глаза. Она вытерла ее ладонью, не зная, плохо ли это. - Спасибо, - сказал он. Его зрачки закатились под веки. - Тебе лучше? Он хмыкнул. - Мм. - Думаешь, ты сможешь поесть? У меня есть твои таблетки. - Да. Да, могу. Она развернула его теплую еду: кусок лосося с рисом, каждый в отдельном контейнере. Он положил их на колени, укрытые одеялом, и начал есть палочками. Она откинулась на стуле, чтобы дать ему место. - Как... ну... все? - настороженно спросил он. - Простите, что вывалил на вас все это и просто... ушел. Она покачала головой. - Эй, не волнуйся об этом, ладно? Ты устал. Должно быть, это было очень тяжело, говорить все это. Думаю, все пытаются это осознать, понимаешь? В глазах у всех был ужас. Бледные и противоречивые лица, которые выполняли все действия на автопилоте. Некоторые ушли в спортзал слишком поздно, до комендантского часа: Кацуки, Эйджиро и Шото. У Эйджиро были мокрые глаза, когда она увидела, как он уходит. Она знала, что некоторые другие, должно быть, плакали. Коджи точно плакал - он был близок к этому, когда она видела его в последний раз. Цую было трудно понять, но она была слишком тихой и просила не беспокоить ее без необходимости. Наверное, плачет в своей комнате. Никто не стал бы ее винить. Многие ли из них чувствовали себя такими же бесполезными, как Очако? - Прости меня. И... спасибо тебе. За то, что осталась со мной. Я не знаю, сколько бы я смог сказать, если бы тебя не было рядом... Его глаза влажно блестели. - Конечно, мы бы остались с тобой, Деку. Ты был очень храбрым, ты знаешь. - Я... я не был уверен, что это хорошая идея. Я бы нагрузил всех этим. Я бы заставил всех услышать, какой я слабый. - Эй. Она села на кровать. Она положила руку ему на макушку и наклонила его вперед, пока их лбы не соприкоснулись. Она позволила своему акценту проскользнуть. Слабый - это последнее, чем ты являешься. Ты самый сильный из всех, кого я знаю! У него появился румянец на щеках, когда он посмотрел на нее: его лицо было совсем рядом с ее, а глаза расширились от удивления. Она ободряюще улыбнулась и игриво потрепала его по голове. Его контейнеры с едой были наполовину съедены. Он подтолкнул их к ней. Она взяла их, перепаковала и убрала. Вместе с бутылкой воды она дала ему лекарство. - Я сдался, - пробормотал он. - Тебе пришлось долго быть сильным. Дольше, чем следовало, но ты сделал все, что мог. Пока тебя не было, я думал только об одном: - "Как мне найти Деку?" Ты был сильным, но ты был один. Ты не должен был быть один. Думаю, я говорю за всех, когда говорю, что мы счастливы, что ты снова с нами. Ты действительно нечто особенное. Она наклонилась и прижалась губами к его виску. Нежное прикосновение. Как перышко. Резкий шум дождя за окном ослабел. Она отстранилась и увидела на его лице выражение недоверия, а рот был открыт. Она хихикнула и сказала: -Только не говори Мине, что я сделала. Он был ошеломлен, это было видно. - Я... я... я..., - заикнулся он, щеки стали еще краснее. Можно мне взять тебя за руку? - Я... х... хорошо? Он протянул ей руку, покрытую шрамами, со скрюченными пальцами. Она взяла за пальцы и прижала кончики к его быстро бьющемуся сердцу. Она мягко спросила: - Ты чувствуешь это? Он медленно кивнул, его глаза все еще были широко раскрыты, он смотрел на нее так, будто никогда в жизни ее не видел. - Это быстро, да? - спросила она с мягкой улыбкой. Он снова кивнул, все еще ошеломленный тем единственным поцелуем, который она ему подарила. - Иногда я это чувствую, - призналась она, и ее румянец стал еще ярче. - Ты делаешь это со мной. Это и многое другое. Не думаю, что ты понимаешь, как много ты стоишь. Для нас. Для меня. Понимаешь, Деку? - Почему? - прохрипел он. - Я не понимаю... - Что именно? - Все. Почему... почему ты...? - Почему ты мне нравишься? - Да. - Потому что ты Деку. А почему еще? - Но... Я просто Деку... Я просто... я. - Что плохого в том, чтобы быть Деку? Деку - это все, что мне нужно в тебе. - Но... ты можешь получить гораздо больше, чем просто Деку. - Я не хочу большего. Деку более чем достаточно. Он отвернулся и уставился на свои колени. Слова не шли из его уст. - Я тебя сломала? - спросила она шутливо. - Немного, - ответил он. - Извини. Мозг перестал работать. Она фыркнула. - Никогда не думала, что когда-нибудь найду что-то, способное так остановить твои мысли. - Ты меня поцеловала. - В голову. - Но все же ты поцеловала меня. - Тебе не понравилось? - Понравилось. Он сильно покраснел. Он задышал сильнее. - Ты слишком добра ко мне. - Забавно. Я думал так о тебе, когда впервые заметила, что ты мне нравишься. - Я не заслуживаю тебя. - Прекрати. Она надулась и игриво толкнула его плечом. - Больше никакого самоуничижения, мистер. - Я.... - Нет. - Я не... - Не-а. - Но... - Никаких «но». - Ты даже не знала, что я хотел сказать! - Я знаю тебя достаточно, чтобы понять, что ты собирался сказать. Ты не против освободить для меня место? - Что? Она рассмеялась и похлопала по кровати. - Ты можешь подвинуться? - А... о... ох. Хорошо... Он неловко сделал это. Он застыл, когда она забралась на кровать. Она накрылась одеялом и прислонилась спиной к изголовью. - Все в порядке? - спросила она, прислонившись к его плечу. Шторы были задернуты. Окно в мелких крапинках отбрасывало тени на ковер в его комнате. Капли дождя, ударяясь о стекло, стекали вниз, увлекая за собой другие капли. Окно плакало. Его тело было напряжено от нервозности. - Д...да. Она спросила более тихим, печальным голосом: - Неужели так трудно поверить, что ты заслуживаешь любви? Он не спешил отвечать. - Деку? - дрожащим голосом позвала она. Его плечи немного расслабились. - Я не привык к этому. - Ну, ты привык. Поверишь ли ты мне хотя бы в этом? - Не знаю, смогу ли. - А ты можешь попробовать? Ради меня? - Я... я могу. Она прижалась щекой к его плечу. Он напрягся, потом расслабился и прислонил голову к ее голове. - Спасибо, - сказала она. - Ты уверена, что не против? - Этого? - Меня. - Да. Да, я уверена. - Я в замешательств. - Это нормально. - Я сломан. Мои руки. Мой разум. Мой глаз. - Я знаю, но там тоже есть золото. Трещины не помешают мне любить тебя. - Я... Я не думаю, что смогу быть нормальным парнем. Я не знаю, смогу ли я дать тебе то, что тебе нужно... - Все, что мне нужно от тебя, - это ты. Ничто не было идеальным. Некоторые вещи просто разрывались на части. Изуку снова и снова ломал себя. Когда она только познакомилась с ним, то догадалась, что раньше его ломали другие, заставляя волноваться, переживать, нервничать. Он держался так, будто не был разбит на части, будто не был одним человеком, несущим валун, для удержания которого требовалось десять человек. Но у него были трещины. Он должен был пропускать дождь, капать и просачиваться. У него были моменты, когда он разваливался на части. Он собирался с силами и делал все заново. И она будет рядом в эти моменты. Она и все остальные. Она любила его до глубины души, с трещинами и всем остальным. *** Дождь утих на следующий день, исчерпав свой неустанный двухдневный плач. На улице по-прежнему было влажно. Пахло грязью. На небе все еще висели густые тучи, закрывая утреннее солнце. Когда дети выходили из общежития, капли дождя все еще цеплялись за поникшие ветви деревьев. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как Очако видела Изуку в школьной форме и с тем глупым способом, которым он завязывал галстук. Повязка скрывала его поврежденный глаз. Было приятно видеть, что он снова почти как нормальный, но не совсем. Он хотел дойти до класса пешком, на костылях, но Тенья заметил, что Изуку собирался поднажать. Чиё посоветовала ему потренироваться стоять, чтобы укрепить ноги, а не использовать костыли так долго и сразу. Изуку согласился и продолжил пользоваться инвалидной коляской, хотя пристегнул костыли к спинке стула, намереваясь использовать их в коридорах между классом и кафетерием. Его рюкзак также висел на спинке стула. Пришлось отодвинуть парты, чтобы освободить место для инвалидного кресла, и Ханта, схватив его обычный школьный стул, потащил его в конец класса. Изуку практически вибрировал от волнения. Почти каждый учитель беззаботно приветствовал его перед началом уроков. Каждый раз Изуку широко улыбался, искренне и ярко. Он быстро записывал конспекты и поднимал руку, чтобы участвовать в ответах. Для человека, которох похители, он был активен, как будто ничего и не было. Когда они отправились на площадку Гамма, одетые в свои костюмы, Изуку все еще был в школьной форме. Ему еще не разрешили участвовать. Очако видела, как он грустно и тоскливо смотрел на Фумикаге, Мезо, Цую и Шото, мчавшихся по лабиринту из препятствий. Затем Айзава протянул ручку и несколько листов бумаги, прикрепленных к планшету. Айзава стоял с той стороны, где находился поврежденный глаз Изуку. У Изуку там было слепое пятно. Учитель вздохнул и сделал шаг вперед, теперь папка с зажимом оказалась в поле зрения Изуку. Изуку озадаченно уставился на него, а затем вопросительно посмотрел на учителя. Айзава объяснил: - Либо смотри до конца урока и завтра сдай мне заметки о выступлениях своих одноклассников, чтобы получить зачет, либо сделай это сейчас и получишь зачет. Глаза Изуку засияли. Он с нетерпением принял планшет и ручку. Теперь он точно сделает это сейчас. Он положил клипборд на колени и начал записывать наблюдения, которые видел на большом экране. Очако при этом расслабилась. Она не беспокоилась о нем. Он был хорош в анализе. Для него это должно быть проще простого. Возможно, у него не было возможности поучаствовать в веселых гонках со своими одноклассниками, но он справится. Она знала, что так и будет. Он всегда поднимался на ноги, что бы с ним ни случилось. Он выглядел таким взволнованным, занимаясь любимым делом с героями и причудами. Ему потребуется время, физиотерапия и много тяжелой работы, чтобы вернуться в свою полную физическую форму. Исцеляющая Девочка, занимающаяся реабилитацией, уже записала его на прием к специалистам, чтобы быстрее вернуть его к нормальной жизни: специалисту с причудой «диетолог» и врачу с причудой «метаболизм», а также к другим специалистам, работающим вместе над тем, чтобы помочь Изуку увеличить вес и мышечную массу. В конце концов, он этого добьется. К его слепой зоне придется привыкнуть. Он легко пугался, когда к нему подходили с этой стороны. Он ударялся своим инвалидным креслом о предметы только с этой стороны. Когда ластик упал с его стола и отскочил под стол Ханты, а тот кинул его ему обратно, Изуку не успел подставить руки, и ластик попал ему в грудь. Он наливал себе кофе и неловко промахивался мимо чашки. Они с Теньей пытались помочь ему с помощью зрительных упражнений: они держали ручку на определенном расстоянии и смотрели, сколько попыток ему потребуется, чтобы дотянуться до нее. Примерно в половине случаев он промахивался в первый раз, а со второго или третьего у него получалось. Она играла с ним в мяч, бросала его и смотрела, как он его поймает. Когда у него это получалось, они увеличивали дистанцию. Эйджиро и Мина просили его «дай пять» и ждали, когда он попадет, искренне подбадривая его («Почти попал!»), если он промахивался. После инцидента с кофе Изуку спросил Ханту, может ли он попробовать что-нибудь сделать. Ханта был полностью согласен, прикрепил один конец ленты к чашке, а другой обернул вокруг ладони Изуку. Линия помогла Изуку измерить расстояние между его рукой и чашкой. Он также стал чаще поворачивать голову, чтобы осмотреть окружение с той стороны, где потерял глаз. Некоторые вещи меняются. Это было нормально. Их одноклассникам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть, что он не видит одной стороной. Однако они довольно быстро приспособились к этому, стараясь быть в поле его зрения, когда пытались с ним поговорить, и избегая стучать его по плечу, чтобы он не видел и не спугнул его. Он держался молодцом. Все будет хорошо. *** Тенья был одет в костюм. Было семь часов вечера. Он пришел рано. По совету учителя он решил немного вздремнуть. Ведь им предстояло работать всю ночь. Тенья отправился готовиться к заданию сразу после ужина. Тенья любил приходить раньше всех. Он просто такой. Айзава зайдет за ним минут через тридцать или около того. Очако и Изуку сидели с ним на ступеньках перед зданием. Изуку пользовался своими костылями, поэтому он прислонил их к ступенькам рядом с собой. Тенья еще не надел шлем; он лежал на ступеньке, возле его согнутого колена. Облака превратились в тучи, сбившиеся в клочья. Небо окрасилось в розовые и оранжевые тона. Они сидели втроем и молчали. Вместе они повидали немало небес. Ярко-синее, звездно-черные, фейерверки, дождь, снег, лепестки цветущей вишни. Затишья и бури. Лето, которым наслаждался Изуку, - пронизывающие облака с жаром, готовым вырваться наружу; Очако весной - баланс теплых полудней и прохладных теней; Тенье нравится - хрустящие зимние ночи со сверкающим инеем, который приковывает к себе внимание. Они были втроем. - Знаешь, ты не обязан делать это для меня, - наконец сказал Изуку. - Я этого хочу, - сказал Тенья. - Если ты найдешь их, Иида, это будет опасно. - Я никогда не был так уверен в чем-то, как сейчас. Тенья ободряюще улыбнулся. - Я понимаю, что ты беспокоишься обо мне. Не надо. Я не сделаю ничего глупого. Где-то здесь прозвучало тихое «опять». - Признаю, во мне есть гнев. Но... я хочу верить, что научился большему. Он постучал костяшками пальцев по нагрудной пластине. - Я направлю свой гнев на что-то другое: на решимость спасти. Я не могу сидеть сложа руки. Не с этим. Но как бы мне ни хотелось взять все в свои руки, это ничуть не поможет тебе. Я все сделаю правильно. Он положил руку на плечо Изуку. - Я вернусь. Будь уверен. Я уже однажды подвел тебя как друг и не хочу повторять этого. Верь, что на этот раз я сделаю все правильно». Очако не совсем понимал, что он имел в виду. Тем не менее на лице Изуку появилось выражение понимания. - Береги себя, Иида. - И ты тоже, Мидория. Она ничего не поняла, но всё нормально. Она дала мальчикам возможность насладиться моментом. Вскоре к ним подошел Айзава. Тенья взял шлем в руки, словно баскетбольный мяч, и встал. Учитель указал им головой в том направлении, куда они должны были идти, как бы говоря: пошли. Тенья в последний раз улыбнулся им обоим и кивнул головой, после чего надел шлем. Очако и Изуку пожелали ему удачи и проводили его взглядом. Они оставались на ступеньках, пока персиковые цвета неба не сменились темно-синими. *** Она не знала, что делать с воспоминаниями о том, как нашла Изуку в той камере. Может, попытаться забыть? Это было как-то оскорбительно для его страданий, словно она притворялась, что этого никогда не было. Однако при воспоминании об этом ей становилось не по себе. Его полуживая фигура. Его покрытая лихорадочным потом кожа. Кровь, засохлая и стала коричневой. «Дай мне умереть». Однажды ее вырвало после кошмара. В нем Кацуки позвонил по связи и сообщил, что нашел тело. Изуку, привязанный к стулу, был слишком худ, чтобы быть живым, слишком худой, чтобы только что умереть. Она схватила его и закричала, потом держала его за лицо и умоляла, умоляла, умоляла - боже, как больно. Даже когда она открыла глаза и увидела потолок своей комнаты в общежитии, а по ее лицу потекли слезы, ей было больно. Как будто кто-то зажал в кулаке ее сердце и вырвал его. Она вслепую дотянулась до мусорного ведра у кровати, наполовину заполненного скомканными бумагами, и выблевала в него. В комнате было темно, и она только по памяти знала, где находится коробка с салфетками. Она перевернулась на постели и позволила слезам промокнуть подушку. Она плакала тихо. Не хныкала. Без рыданий. Никаких вздохов. Только слезы и молчаливое содрогание плеч. В другом мире мертвый Изуку был бы возможен. Она держала его разлагающееся тело и рыдала над ним - это было возможно. Возможно, это могло бы случиться, если бы они опоздали на день. Они чуть не потеряли его. Конечно, они чуть не потеряли его. Но почему же именно сейчас? Они могли потерять Изуку. Той ночи под дождем, когда он укрывался одеялом, могло и не быть. Того поцелуя в лоб могло и не быть. Шрам от укуса на руке, который она никогда бы не получила. Но он у нее был. Он был. Она провела пальцем по шраму, оставленному зубами Изуку. Он был настоящим. Следы его зубов были настоящими. Он укусил ее. Он был жив. Она никогда не радовалась, что на ее руке вытатуировано что-то настолько безумное, как след от укуса ее друга. 2:43 ночи. Ей было интересно, как поживает Тенья. Она не знала, когда они с Айзавой вернутся. Возможно, они что-то найдут. А может, и нет, и тогда они попытаются сделать это в другую ночь. Все было неясно. Она встала, надела тапочки и спустилась вниз. Включила два светильника, заварила ромашковый чай и налила себе чашку. Она включила телевизор и уменьшила громкость до 5 %, достаточно низко, чтобы не слышать ничего, кроме бормотания. Достаточно низкий, чтобы не беспокоить двух студентов, которые хорошо слышали. Она не смотрела ничего конкретного, даже несколько раз переключила каналы, не проявляя интереса. Случайно она остановилась на канале «Новости Героев» и вернулась к нему. Там сообщалось о поджоге, произошедшем где-то к югу от Хосу, и ночные Герои кинулись на место происшествия. Новости Героев никогда не прекращались. Существовало несколько каналов «Геройских новостей». Невозможно уместить все в одном месте, особенно в шумном городе с высоким уровнем преступности, который никогда не спит. Лифт тронулся. Когда двери открылись, раздался знакомый стук... стук... стук костылей Изуку. - Тоже не мог заснуть, да? Он тихонько хихикнул. - Нам стоит перестать так встречаться. - Я не против. Давай я принесу тебе чашку. Он хотел возразить, но, видя, что она уже встала, сказал: - Спасибо. Она налила ему чашку и села рядом с ним на зеленый диван перед телевизором. - Когда ты уезжаешь к врачам? - спросила она. К специалистам, к которым ему нужно было попасть, если он хотел вернуться к обычным занятиям в ближайшее время. - Через неделю. Мама и Всемогущий отвезут меня в Киото к диетологу. Мы приедем обратно, чтобы встретиться с доктором, у которого есть причуда метаболизма. Надеюсь, они смогут помочь. Я не хочу ждать слишком долго, чтобы вернуться в форму. Я пропустил так много тренировок в школе. Я уверена, что все будет хорошо*. - Исцеляющая Девочка договорилась с офтальмологом, к которому я скоро пойду. Хочу узнать, можно ли что-то сделать с болью, которую я иногда чувствую. В его голосе не было оптимизма. Казалось, что с его глазом уже все кончено. Был шанс, что боль навсегда останется в его жизни. - Это был один долгий месяц для тебя, не так ли? - Можешь сказать это еще раз. Такое ощущение, что прошел целый год. Он отпил чай. - На улице совсем темно. Надеюсь, с Идой все в порядке. - Я тоже. Она надеялась, что Айзава будет держать его в безопасности. - По крайней мере, дождя больше нет. Наверняка это помешало бы очкам Ииды. Она хихикнула. Очки Теньи запотевали от влажности, а во время дождя на них появлялись водяные крапинки. Они пили чай. Они проверяли свои телефоны. Смотрели телевизор, но без особого внимания. Они оба знали, почему оказались здесь. Каждый раз по одной и той же причине. Воспоминания и кошмары. Страх. Ужас. Боль. Злоба. Станет ли когда-нибудь лучше? Станет ли когда-нибудь легче? Очако была оптимисткой, но даже она знала, что нельзя терять бдительность. Они были подростками, на долю которых выпала нелегкая жизнь. Никто не мог понять это лучше друг друга. - Эй, - прошептал Изуку, - насчет той ночи... - Какой? - Когда ты меня поцеловала. - Ох. А что насчет этого? - Ты все еще уверена? Во всем этом, я имею в виду... В том, что ты сказала. О поцелуе... - Конечно. Без колебаний. - Ты мне нравишься. Я говорила об этом тогда и говорю сейчас. Он нервничал, его пальцы сжимались и разжимались, сжимались и разжимались. - И... ты... действительно не против? Со мной? Она потянулась к одной из его рук и мягко заставила отпустить другую в обмен на свою. - Клянусь, что да. Помнишь, я говорила, что ты должен попытаться поверить в то, что заслуживаешь любви? Он сглотнул. Он пробормотал: - Да... - И как это происходит? - ...Я пытаюсь. Удовлетворенная, она улыбнулась. - Это все, что я могу от тебя потребовать. - Если я скажу... если я скажу... что ты мне нравишься... очень-очень... что... что тогда будет...? - спросил он, словно боясь, что все испортил. Как будто эти милые слова были ошибкой. Но это было не так. Лицо Очако вспыхнуло. Она улыбнулась. - Тогда, наверное... я могу попросить тебя кое о чем. - Попросить меня о чем-то? - Мм. Помнишь, несколько ночей назад? Когда мы были здесь, вот так? Мы пили чай и говорили, что будем делать это всегда. И... К счастью, ей не нужно было этого говорить. Его румяные щеки сказали все. Может, ей не стоило просить об этом? Может, это было слишком. Она не могла отказаться. Он сказал: - Хорошо. Он провел рукой по ее щеке. И это заставило ее замолчать. Она никогда раньше не целовала никого в губы. И никогда не была влюблена. Это был невинный поцелуй, целомудренный и нежный. В эти несколько секунд мир не существовал. Она любила его, с трещинами и всем остальным. Они отстранились, прижались друг к другу лбами, ошеломленные и одурманенные. Она начала хихикать. Он последовал ее примеру, по его щекам потекли слезы, потому что, конечно, он должен был заплакать. Он плакал, и ей это нравилось, потому что эти слезы были так похожи на слезы Деку. На экране телевизора замигали полицейские машины. Ожидали машины скорой помощи. Герои бегали взад-вперед рядом с репортером, чей голос был невнятным из-за того, что телевизор работал на малой громкости. Внизу экрана появилась надпись: УБЕЖИЩЕ ХИМАРИ РАСКРЫТО: ЗЛОДЕИ ЗАДЕРЖАНЫ В НАРУХАТЕ *** Одиннадцать злодеев были арестованы: Шифр, Хлыст, Кузнец, Гиена, Мастер Потрошитель и другие, которых, по словам Изуку, он никогда раньше не видел. Гиена, та самая, что объявила охоту на студентов, оказалась богатой женщиной, которая не была в убежище в Нарухате. Она была в своем доме. Мастер Потрошитель, Шифр в этом убежище, сдал ее, как только его поймали. Мастер Потрошитель оказался легкой добычей и привел Героев прямо к укрытию. Сама же Гиена ни разу не ступала ногой ни в один из убежищ. Она почти не выходила из дома, разве что за покупками одежды и косметики или на день рождения подруги, в то время как другие Злодеи делали грязную работу и присылали ей фотографии и видео избитых детей, а затем уничтожали доказательства того, что эти фотографии и видео были получены с их стороны. Она проливала крокодиловы слезы на камеру, утверждая, что она скромная благотворительница. Именно Хлыщ разгромил квартиру Мидории. Конечно, это должен был быть он. Он и его вспыльчивый характер. Двое подростков были спасены. Оба живы. Один был в худшем состоянии, чем другой, но их нашли. И это было не слишком поздно. Тенья, как и обещал, выполнил приказ на все сто. Ему велели сосредоточиться на спасении и оставить сражения героям, а самому защищаться и обороняться, что ему в итоге и пришлось сделать. Он был так измотан сном и стрессом, что спал как убитый в гостинице в Нарухате, которую в спешке забронировал Айзава. На следующий день их с Айзавой освободили от занятий. В тот день Мик вел уроки. Черный огонь Теньи угас. С каждым днем казалось, что все произошедшее - похищение, спасение, все последующее - было так давно. Дети играли в видеоигры. Они засиживались допоздна за просмотром фильмов, а Айзава ругал их за то, что они не ложатся спать. Они заказывали пиццу, устраивая себе «ленивый день». Они сдавали и проваливали тесты. Временами они дрались друг с другом. Они наставляли друг друга. Те же одноклассники, которые надирали задницу, спрашивали, не нужна ли помощь с сочинением. Дни казались просто... нормальными, как будто ни один из них не был вытащен из ада. Тот случай, когда Денки чихнул и вызвал отключение электричества. В тот раз, когда Мина расплавила свою кровать, свой пол, а внизу проделала дыры и в комнате Тору. Однажды Шото заболел и заморозил диван. Привычность. Гончий Пес не зря говорил, что привычка помогает. Очако хотелось верить, что именно это помогло Изуку справиться с ситуацией. Она наблюдала за ним: изумрудное сияние электрических молний прыгало по арене Гамма. Черный Хлыст набросил лассо на трубу. Он поймал ее с первой попытки и покатился вперед, широко ухмыляясь. На месте его красного глаза под веками находился высокотехнологичный протез глазного яблока, вставленный в глазницу. Электронный зрачок светился крошечными, замысловатыми зелеными кольцами, которые увеличивались или уменьшались в зависимости от фокуса и освещения. У него не хватало частей. У него были трещины. Это было нормально. Это не значит, что она больше не может его целовать. В голову. В щеку. В губы. Видеть, как он поднимается по темной лестнице ночью, спускается к чаю, и его глаза издалека светятся, как светлячки. Обнимать его. Целовать его. На вкус он был как ромашка. Она чувствовала, как его сердце стучит в ребрах, быстро, экстатично. Она подумала: Иногда я чувствую это. Ты делаешь это со мной. И даже больше. И она надеялась, что он чувствует ее, когда она прислоняется к нему, когда обхватывает его руками - на одной из которых были шрамы от его собственных зубов - и прижимает их к себе. Ты достоин любви. Ты достоин многого и даже больше. Трещины не помешают мне любить тебя. КОНЕЦ