I

      Воспоминания о её улыбке, о её смехе, о её синих глазах, о её прикосновениях — единственное, что держало Никиту на плаву за решёткой. Каждый день молодой парень мечтал увидеть в корреспонденции письмо от неё, которое обязательно пахло бы её духами. Только за два года он так и не увидел заветные инициалы на конверте, а все другие письма выкидывал. Никто ему не был нужен кроме неё. Да у него никого и не было.       Встречали его пацаны, счастливые и довольные, всё-таки сам Кащей вышел. Парень тоже рад был видеть друзей старых, которые руки ему протягивали, но с ними не было её, даже Вова пришёл, успел, до своей отправки в Афган. Парни звали на застолье шумное, только Никита отказался, дело у него было. Но друзьям пообещал постараться прийти, хотя сам знал, что не пойдёт он на эту пьянку ни в коем случае. Два года отсидки дали много времени на размышления и понял парень, что именно алкоголь виноват в этом. А ведь она говорила…       От парней своих, он сразу же направится хотел по адресу знакомому, только Вова придержал друга, отводя в сторону. Адидас мялся, сказать ничего понятно не мог, а Кащей раздражался всё сильнее. Время у него отнимали, которое он мог потратить на то, чтобы к ней доехать. Только после грубого слова, Вова мямлить перестал:       — Уехала она. — Никита в сказанное поверить не мог и усмехнулся. Серьёзный взгляд Вовки дал понять тут же, что не шутка это.       — Как уехала?       — Практически сразу после того как ты сел. К ней зайти тогда хотел, а там пусто. Я давай стучаться по соседям, те и сказали — переехали Троицкие, отца в должности подняли.       Никита смотрел на Вову и слова уже не слышал его. Он как дурак все эти годы ждал хоть строчки от неё, а её тут и не было вовсе. Может она вообще не настоящая? Воображаемая. В тюрьме, чтобы жить легче было, придумал себе в голове образ девушки, историю любви их придумал и поверил в это.       Парень головой тряхнул от мыслей вязких, что с ума свести могли. О плечо Вовкино опёрся и заморгал часто. Боль в грудине ощутил, словно ударили прямо в сердце, проходя сквозь. Друг сочувствующе по плечу похлопал Никиту и сказал что-то поддерживающее, только парень не слышал. Не хотел он ничего слышать кроме голоса её звонкого. Не хотел.       Первые месяцы после освобождения тяжело прошли. Пытался парень хоть какую-то информацию найти про неё, хоть информацию о городе, в который та переехала, но ничего. Словно растворилась. Никто не знал что с ней случилось, даже скорлупа, с которой она возилась постоянно.       Все в Универсаме чувствовали, как Кащей с каждым днём меняется. Он после тюрьмы и так вышел более жёстким, а сейчас вообще как с цепи сорвался. Вместе со всеми в драки влезал, лишь бы пар выпустить. Да скорлупу не обделял на воспитательные тумаки. Со временем в себя пришёл, подуспокоился. Начал вести себя сдержаннее, да снова к бутылке приложился. И слухи ходили, что черняшкой гасится.       Никита ломался, разрушал себя изнутри, но признавать не хотел. Сложно первый год после тюрьмы ему было, без неё тяжко. Вот и забыл он, что пообещал, в тот день, не пить, от привычек вредных избавиться. Но раз её нет, хоть что-то существование его должно скрашивать.       Пил Кащей каждый раз как в последний. Один раз даже в вытрезвитель угодил, потому что проснулся на улице средь бела дня голый, а зима была. Универсама не было бы — так вообще спился бы, легче с горем справляться так было. Страдал он, бывало даже слёзы по щекам его скатывались, но никто не знал про это. Вести себя Никита так мог только наедине с собой и когда-то рядом с ней…       Время шло и боль проходила, нашел себя Кащей в делах пацанских. Темки поднимал, деньги получал и пацанов своих радовал. Авторитетом стал настоящим. Все группировки знали о Кащее из Универсама и уважительно относились к нему. Только знали они не Никиту Кощеева, парня с очень ранимым сердцем и глубокой душой, а Кащея — лидера Универсама с принципами нерушимыми, которого не перепить.       Не обделён внимание Кащей был, ни женским, ни мужским. Но каждый раз, смотря на очередную девчонку на дискотеки или просто на ту, что под Универсамом ходила, он искал отголоски прошлого. Искал улыбку мягкую, искал глаза синие с дужкой тёмной, искал руки нежные, которые также смогли бы его кудри расчёсывать, искал любое напоминание о ней.       В глубине души знал он, что только она нужна ему. Только она восстановит, возродит его душу, которая как в сказке — в игле находится, а игла в яйце, а яйцо в утке, а утка в зайце, а тот заяц сидит в каменном сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и тот дуб Кощей Бессмертный, как свое сердце, бережёт. И берёг он душу свою от глаз чужих, никому не раскрывался. Только она знала, как вытащить сундук этот, прямо на глазах его.       Вот так год сменил другой и Вовка вернулся с Афганистана. Друга своего он не узнал. Тот после тюрьмы и то, лучше выглядел. Совсем Никита потух, пьяницей обычным стал с замашками диктаторскими над Универсамом. Говорили они в тот вечер долго и много, хотел Адидас хоть как-то другу своему помочь, но не мог. Сам знал, что спасение его даже неизвестно где.       Возвращение Вовы хоть как-то Никиту спасало. Легче стало, когда друг старый, что понимал его без слов лишних, которые произнести тот боялся. Только Вовка и увидел, как тяжело Никите. Ведь на глазах у остальных обычным парнем был — улыбался всегда, с девчонками заигрывал и скорлупу воспитывал. Никогда не признается, как худо было ему без злата своего.

***

      Ренат всю дорогу в окно смотрел, чем у сестры старшей переживания вызывал. Она его и гладила по голове, и в лоб целовала, а тот не реагировал, как маникен сидел и смотрел. Даже маленькая Леночка дядю своего в чувства привести не смогла, хоть и попрыгать на нём успела. Девушка дочь свою снимала с братца, а та всё лезла, как чувствовала, что плохо парнишке, помощь нужна ему.       По правде говоря помощь всей семье требовалась. Трагедию очередную переживала семья их. Отца, который директором завода в Ленинграде был, застрелили бандиты. По словам товарищей милиционеров, отказался Александр Сергеевич деньги им за «крышу» платить, сдать их пытался правосудию, за что и был убит по закону бандитскому. Это полбеды только, ведь матушка узнав о кончине мужа своего руки на себя наложила, забыв про детей и внучку.       Валентина Ивановна женщиной всегда мягкой была, даже через чур. Все потрясения тяжело воспринимала, рыдала часто. А тут такое горе, вот и не выдержала психика. Утопилась женщина в Неве, записку оставив, где только к мужу умершему обращалась, позабыв о семье своей.       Старшая дочь, Елизавета Александровна, мужественно приняла повестку на пороге дома от товарищей милиционеров, которые зачастили к ним. Не плакала девушка молодая, только сухо кивнула и дверь перед ними закрыла. Другие заботы у неё были. Организация похорон, переезд, оформление опекунства над братом, маленькая дочка.       Пережила их маленькая семья слишком много. Жалко Лизе было младших, особенно Рената, которого она отрывала от друзей, ведь не могли они в Москве оставаться. Квартира их в общежитии была, от отцовской работы, а в наследство осталась только в Казани — маленькая двушка, в которую они и направлялись.       Брат и не знал Казани, не помнил города красивого. Маленьким был, когда увезли его отсюда, а в следующем году уже пятнадцать стукнет. Девушка старалась брата поддерживать, обещала, что жизнь в Казани ничем не хуже, жизни в Москве. Тот лишь кивал, даже несмотря на сестру.       Стоило им немного прижиться, не прошло и полных двух месяцев, как брат счастливый гулял с друзьями по улицам и радовал сестру улыбкой широкой. Ребёнком он был, хоть и без родителей уже остался, но тягу к приключениям и веселью ничто отнять не могло. Только друзей Ренат нашёл, так сразу понравилась и Казань, и квартира новая, и школа. Даже Ленку соглашался из садика забирать, когда сестра на сутки в больнице оставалась.       По вечерам маленькая семья старалась ужинать вместе. Девушке важно было сохранить хоть капельку от былого, когда семья их большой была. Тяжело ей в городе этом было, хоть и любила она его. Каждая улочка, каждый дом, каждая площадка воспоминания в ней пробуждали о прошлом. Знакомых давнишних не встречала она, чему радовалась. Отошла Лизка от жизни такой давным-давно, она девушка уже взрослая, с ребёнком.       Хорошо всё шло, пока брат не стал заявляться на пороге квартиры побитый. Сначала губа, потом нос, затем и глаз. Лиза бушевала, и ругалась, и кричала, и грозилась брата запереть в комнате, но всё равно продолжала раны его обрабатывать, в школе отмазывать. Знала девушка, с кем связался брат её, вот и разговоры постоянно поучительные проводила. Тот глаза закатывал, цокал, но сестру слушал. Ради спокойствия её.       А всё началось со школьного знакомства. Как-то случайно и незаметно сдружился Ренат с Маратом, что в классе параллельном учился, а тот и привёл его в жизнь уличную. Захватывали новые эмоции Троицкого, который до этого максимум с друзьями в школе шкодничал, в шутку дрался, а тут размах такой.       Пришился Ренат практически сразу и прозвище ему дали, как он считал крутое — Гвоздь. Никто особо в смысл не вдумывался, просто повелось как-то сразу. Парнишка то крепкий был, с прямой спиной всегда — как гвоздь, посчитали парни.       Нравилось ему больше всего время в тренажёрке проводить, со старшими. Да и те хорошо о скорлупе отзывались, за куревом не ловили ни разу, хотя тот мог с Маратиком за гаражами раскурить. Сестра тоже не поймала, что радовало, не хотел расстраивать её и этим вдобавок. Та, первое время сопротивлялась, даже отказывалась выпускать на дискотеки его, но в итоге сдалась под натиском парня, хоть и летели в него и сковородки, и кастрюли. На матушку она точно не была похожа. Характер взрывной слишком, но успокаивалась быстро. Ренат знал подход к сестре своей, через Леночку давил иногда, но старался не злоупотреблять.       Вот и на дискотеки сестра стала отпускать, как только поняла, что не сможет вечно брата под боком держать. Всё равно сбежит, пока та на смене ночной будет, а так хоть какое-то понимание, где братишка находится. Ренат на разрешение такое чуть сестру старшую не расцеловал, а та засмеялась. Впервые со дня смерти родителей. Казалось, что всё к лучшему идёт.       Первая в жизни дискотека парня прошла спокойно, он даже с девчонкой не танцевал. Но Турбо успокоил скорлупу, сказал, мол, немногим в первый раз везёт. В ДК Ренат даже встретил одноклассницу, что с Сутулым у колонны обжималась, парень захихикал и пошутил про Марусю.       — Отвали, Троицкий! — крикнула та и вновь в объятиях Сутулого растворилась.       Ренат и Марат засмеялись на слова девчонки, вкус у Сутулого хороший был. Только Валерка не смеялся особо, взгляд странный метнул на Рената и замолчал, пока Зима к ним не подошёл. Турбо как ошпаренный просил Вахита выйти покурить с ним, и старшие оставили скорлупу.       Марат любил рассказывать про байки Вовы с войны, преувеличивая всё в двукратном размере. А Ренат кивал головой, глаза от удивления расширив. Знаком он был с Вовой Адидасом и поверить не мог, что тот способен был убить человека одной левой рукой, без оружия даже. Вот и обходил того стороной.       Вернулся домой Ренат поздно, зато вместе с друзьями. Валерка и Вахит проводили младшего до дома, разгоняя темы пацанские по дороге. Они попрощались и парень зашёл в подъезд свой, ощущая взгляды друзей в спину его. Поежился. Странное что-то происходило.       Когда домой тот зашёл, свет выключен везде был. Сестра в комнате своей спала, а под боком Лена, что периодически не могла уснуть без мамы в месте новом. Парень улыбнулся, глядя на девочек и в комнату свою ушёл. Заснул он в одежде верхней, только куртку скинуть сумел.       Утром сестра его не пощадила и отправила Лену в садик отводить, сказала, что это за появление поздние. Парнишка цокнул, но честно выполнил просьбу сестры и ещё пообещал забрать Леночку, ведь Лиза на работе будет.       А до того как мелкую забрать надо было, он решил время провести со своими. С Универсамовскими. В качалке он по обыкновению нашёл Вахита, только Турбо не было. По словам старшего, Валера позже должен подойти. Ренат присоединился к упражнениям Зимы и на скакалке прыгал рядом, пока в помещение не зашёл мужчина в пальто чёрном. Прошёл он быстро и только кивнул парням, но Ренат видел, как он взгляд свой остановил именно на нём. Но списал лишь на обычный интерес, лицо он новое как никак.       — Эт кто? — коротко спросил Ренат у друга старшего.       — Автор наш. Кащеем зовут, ты поаккуратнее с ним. — предупредил Вахит и к упражнениям своим вернулся. Ренат лишь плечами пожал.       Когда время за сестрой отправляться настало, Троицкий собираться начал, хоть и не хотел от пацанов уходить. Попрощался со всеми и пошёл. Садик не близко находился, хорошенький был. Ленка сразу побежала к Ренату, как увидела его, чем улыбку приятную у воспитательницы вызвала.       — Сестра предупреждала, идите. — кивнула женщина, когда Ренат только-только сказать хотел, что Лизка должна была позвонить.       Одев Леночку в курточку её, ещё из Ленинграда, он под руку подхватил младшую и пошёл по улице к дому. На встречу к ним Турбо шёл, чем улыбку вызвал у Рената. Они поздоровались. Валера на корточки присел и Лену по макушке потрепал.       — Сестра твоя? Как зовут, курточка? — улыбнулся Туркин.       — Лена! — весело всплеснула руками девочками смеясь.       — Не, дочка сестры старшей. — объяснил Ренат и они медленно свой путь дальше продолжили, в компании Валеры.       — У тебя и сестра старшая есть? — как-то странно спросил Турбо, но парень не обратил внимания на тон друга.       — Ага, Лиза, в больничке нашей работает.       Турбо молчал, Ренат чувствовал странную атмосферу, но спросить ничего не успел. Валерка ускакал от него также неожиданно как и появился. Ленка только плечами пожала на вопросительный взгляд брата.       Как ответственный дядя Ренат покормил Лену, переодел и даже книжку вызвался ей почитать. Старшая сестра вернулась только к вечеру, с пакетами продуктов. Парень помог разобрать покупки и втроём они приготовили ужин. В квартире стало тепло и уютно, когда там раздался заливистый смех всех членов семьи. После окончания готовки, Лизка отошла с мелкой в ванную, надо было умыть девочку. Ренат с улыбкой на лице, смотрел на спину сестры, пока та отводила дочь в ванную, как раздался звонок в дверь. Лизка кинула «Спроси кто!» и включила кран.       Ренат подошёл к двери и посмотрел в глазок. За дверью стояли знакомые ему лица: Турбо, Зима и Адидас… Парень не мог понять, что старшие делают в его подъезде, так ещё у одного из них цветы в руках были. Открыв дверь он пустил на порог друзей своих, здороваясь за руку.       Вову Адидаса он всё также продолжал бояться, поэтому ещё больше поражён был его появлению на пороге дома. Пересекались они редко, практически никогда не общались, даже когда Ренат у Суворовых дома был. А тут пришёл к ним так ещё и с букетом…       Молчание прервал звонкий голос сестры:       — Ренат, кто там? — кран был выключен и первой из ванны выбежала Леночка, которой хотелось посмотреть на гостей, нечасто к ним приходили. Перед маленькой девочкой стояла толпа, в её понимании, парней, которые глаза свои на неё вытаращили. Девочка быстрый взгляд на Рената метнула, не понимая, как к людям этим относится. Только и тот был озадачен.       Наконец из ванны старшая Троицкая вышла, в руках полотенце держала, которое тут же и выронила. Никак она не ожидала в вечер пятницы увидеть у себя гостей из прошлого. Те разглядывали девушку, что вышла из комнаты другой. У Турбо рот от удивления приоткрылся.       Отошёл раньше всех Зима, который отобрал у Вовы букет из васильков и девушке передал. Та кивнула головой, рассматривая повзрослевшего парня. Только Леночка, что у ног вилась не давала полностью из реальности уйти. Хотелось ей букетик в руки взять и в вазочку поставить, Лизка отдала дочери букет и девочка побежала за вазой в комнату другую.       — Я чайник поставлю.       Ренат не понимал, что происходит. Он не понимал почему его друзья, оказались друзьями сестры. Парень не мог поверить, что в прошлом, вся такая правильная и интеллигентная Елизавета Александровна могла водиться с группировщиками. Было видно, как сестре неловко перед братом, за всю эту историю и она постоянно пыталась выпроводить его куда-то. Только теперь Ренат хотел во всём разобраться сам и уши грел на кухне, где все устроились, пока Леночку мультики отправили смотреть.       Вова стоял у раковины, в руках кружку держал, остальные сидели и смотрели на Лизу. Никто разговор толком начать не мог, не понять было, с какого момента им стоит что-то обсуждать. Ренату всё не терпелось узнать подробности, что тот на месте усидеть не мог и ногой дёргал, чем сестру раздражал.       — Сколько лет дочери? — спросил Адидас на первый взгляд обычный вопрос, который часто из вежливости к мамочкам задают. Только Вова и Лиза знали к чему подводит парень.       — Пять лет ей. — девушка кружку поставила на стол с характерным звуком.       — Он знает?       — Нет.       И снова тишина окутала кухоньку маленькую. Вова смотрел в спину девушки, что подругой его давнишней была. Вахит и Валерка переглянулись, а затем оба посмотрели на Рената. Стало ясно, что они втроём не поняли смысла диалога.       — Почему ты уехала? — как-то тихо поинтересовался Турбо, неловко парню молодому было.       Он всё понял ещё тогда, когда Рената впервые увидел. Такие глаза выразительные и ямочку на щеке Валера видела только у одного человека. Списал на совпадение. Затем фамилию услышал, которая ей принадлежала. Списал на случайность. Всё совпало, когда поделившись с Зимой своим предположением они до дома его проводили. Вернулась.       Сначала парни решили не говорить никому. Раз не связалась с ними сама, значит видеть их не хочет. Её право они уважали. Но добило всё то, что увидел он дочку её. Сначала поверить не мог, затем отрицать стал, а потом резкое осознание пришло. Осознание того, что это дочка Вовы. Кого же ещё? Лизка всегда рядом с ним крутилась, на дискотеках танцевала. А как его на Афган решили отправить не выдержала и сбежала беременная. В голове Валеры выглядело всё очень логично.       Рассказал он об этом Вахиту и затем друзья решили сообщить об этом товарищу старшему. Пришли к Суворовым и сказали просто: «Лизка Троицкая вернулась. С дочкой». Вова как ошпаренный вылетел с ними из дома и побежали они в направлении знакомом. Так и оказались в ситуации этой неловкой.       — Папу повысили. — Лизка глаза спрятала в ладонях и тяжелый вздох все услышали. — И про беременность я узнала.       — И не сказала ему?       — Нет…       — Да про кого вы? — перебивая Лизу, спросил Вахит. Его раздражало непонимание ситуации. — Объясните уже.       Вова и Лиза переглянулись, словно обменивались мыслями. Девушка потом взгляд свой кинула на брата младшего, а тот ждал. Он никогда не спрашивал про отца Лены, даже и не думал, а теперь интересно стало.       — Лена — дочь Кащея. — сухо проговорила Лиза, смотря куда-то в стену. Взгляд словно хрустальным стал. Валера закашлялся, а Вахит сидел в ступоре. Только одному Ренату всё также непонятно было, что происходит.       — Всмысле? Ты же под Вовой ходила! — громче чем нужно кинул Турбо.       — Что? — девушка скривилась. — С чего ты решил это?       — Ну вы же всегда вместе были, на дискачи ходили… — парень руками развёл. — Вот я и решил, что это дочь Вовы, поэтому и пришли мы, чтобы он увидел её. — Валера головой встряхнул. — Подожди, а ты знал, что она с Кащеем?..       — Конечно знал, что за вопросы. — Адидас не выдержал напряжения от беседы и присел за стол тоже. — Мы не встречались никогда, я просто Кащея прикрывал, чтобы про девчонку его никто не узнал.       — Получилось. — истерично усмехнулась девушка и резко взгляд на брата младшего перевела. — Понятно теперь, почему ты побитый постоянно ходишь. Пришился к вам? — она глянула на Турбо, кивая в сторону брата. Парень кивнул. — Какой ужас… — Лизка опять лицо ладонями прикрыла и простонала.       Беседа их закончилась поздно, когда Лиза отправилась дочь спать укладывать парни наконец смогли всё нормально объяснить Ренату, который не разбирался в происходящем. Рассказали они, как в жизни их Троицкая появилась. Рассказали, что Лизка под Универсамом ходила. Рассказали, как они помогали ей из дома уходить, чтобы на дискотеку попасть. Рассказали, как девушка один раз от милиционеров сбегала, чтобы родители не узнали о её проделках. Рассказали, как помогала она им всем. Рассказали, как пропала девушка, ничего не сказав.       Ренат с каждым словом удивлялся всё больше и больше. Никогда бы не поверил, что его сестра бегала от ментов, прямо как он, если бы перед ним трое парней не сидело. Прошлое сестры оказалось намного интереснее, чем Ренат себе представлял: вечные домашки и зубрёжка, вообще не укладывались в плотный график сестры, где с утра она бежала гулять с ними, а вечером сбегала на дискотеку.       И только после всех слов и рассказов осознал парень, про какого Кащея говорили они вначале. Отец Леночки — местный авторитет, который сегодня разглядывал его внимательно в качалке? Несуразица какая-то, бред сумасшедшего. Парни на это только кивнули:       — Сам у сестры спросишь, неправильно это обсуждать. — И ещё немного посидев ушли.       Не забыв дать слово пацана, что Кащею ничего не скажут. Сказали, что семья их всегда может за помощью к ним обратиться, а Рената пообещали оберегать, чтобы сердце сестринское не волновать. Девушка благодарственно улыбнулась и проводила друзей старых, которые слово дали, что ещё зайдут. Много им обсудить надо было на самом деле, но начали они с самых острых вопросов.       Только теперь девушку ждал разговор с Ренатом, который задумчиво на кухне сидел. Ждал, когда сестра объясняться придёт, как девочка маленькая. Но та покорно пришла и села напротив брата, вздыхая. Знала, что по возвращению в город этот, всплывёт её прошлое. Но не была готова, что всё так быстро вскроется.       — Вы и Кащей, как бы ну…       — Встречались, да. — кивнула девушка, волосы за уши убирая.       — Как вы познакомились? Он же авторитет…       — Улица свела нас. Сначала он увидел меня на дискотеке и на танец пригласил, это давно было, ещё до того как он авторитетом стал. Тогда мальчишкой был. Я отказала, ведь пришла с Вовой и нехорошо было с одним приходить, а с другим танцевать. Он кивнул странно, а я и не обратила внимания. Думала, что забудет про меня через день. — Лиза улыбнулась тепло мысля своим. — А он вызнал где живу я и на следующий день письмо получила, где он меня погулять зовёт. Потом сам пришёл, к школе, с букетом цветов. Так всё и закрутилось. Видел его?       — Да, сегодня. Но он же сидевший… Как мама с папой то согласились на такое?       — А они и не соглашались, мы отношения то скрывали. Даже вид делали, что я с Вовой хожу. Родители бы никогда не одобрили Никиту, — Лиза увидела удивлённый взгляд брата. — Кащея так зовут. Ты думаешь мы просто так переехали?       — Ну да, папу же повысили. — девушка головой мотнула.       — Родители как про беременность мою узнали, так чуть всю квартиру не перевернули. Еле уговорила их не писать заявление на Никиту, но не могли они смириться с позором таким. Вот переехать и решили, не может же дочь их, под сердцем ребёнка носить от группировщика. А Никита в этом время круто встрял, подставили его по пьяне. Я даже попрощаться с ним не успела… Узнала обо всём перед самым отъездом, плакала долго помню. А родители сказали, что если контакт с ним поддерживать буду, насильно на аборт поведут. Не могла я позволить убить частичку любви нашей.       — Но почему сейчас ничего говорить не хочешь?       — Мы уже давно не вместе. Его жизнь — его. Я не хочу связываться с группировщиками, ему наверняка наплевать на меня и на свою дочь. Не забивай голову, Ренат. Он всё равно не будет хорошим отцом. Я уже давно выросла, не верю в романтику блатную.

***

      Кащей сидел целый день на нервах, даже спать не мог. Интуиция никогда не подводила его. Как гром среди ясного неба появился этот парнишка с глазами такими же, как у неё. Чувствовал, как сердце колотиться лихо только от мысли о том, что вернуться она могла. Даже Дашку восвояси отправил, видеть не хотел никого. Всё равно она никогда не заменит её, не заменит того, что он чувствовал рядом с ней.       Он пытался привести себя в чувства, избавиться от мыслей гнетущих. В животе странное ощущение было, которое не отпускало. Решил, что к квартире ей старой придёт, чтобы успокоиться точно и больше не думать об этом. Собрался быстро и шёл уже по дороге знакомой.       Вспомнилось мужчине как он её по этому же пути провожал после дискотеки. Они ещё тогда даже не встречались, долго она ему взаимностью не отвечала. С характером была. Да и Никита не из простых был, добивался своего. Она стала лучом в царстве тьмы, которое он сам и создал. И ссорится могли, и спорить, и плакала девчонка иногда из-за характера Никиты, но всё равно всегда вместе они были.       Знакомый подъезд, в котором они обнимались и целовались. Это место повидало больше страсти, чем любая другая спальня. На лице Кащея улыбка заиграла, приятно вспоминать было. Но тут же сползла она с лица его, ведь всплыло в сознании, как он прибежал сюда, после отсидки. Поверить не мог словам Вовы, что девушка уехала. Стучался в квартиру он долго, кричал, угрожал, а потом заплакал. Как мальчишка какой-то. Противно от себя было, как после этого он авторитетом зваться мог. Пообещал себе, что больше никогда душу свою не обнажит он. Скрываться за маской веселья будет.       Никита к двери заветной подошёл. На площадке лестничной тихо, утро раннее выходного дня. Он и стучать то не хотел, думал, что максимум жильцы новые откроют и как на дурака посмотрят. Столько лет прошло, а он всё надеется. Дверь казалась ему огромной, а он крошечным. Словно за ней монстр большой скрывался, который убить его может. Так и вышло.       Дверь с силой нечеловеческой распахнули, Никиту по лбу ударили сильно. Он зашипел и скривился. Злость в нем зародилась на того, кто так двери безалаберно открывает и яростный взгляд Никита направил на виновника шишки его. Гнев сменился на удивление, в дверях девочка маленькая стояла. С кудряшками русыми и глазами карими. Как у него. Девочка также удивлённо вытаращилась на мужчину.       — Здравствуйте, вы к маме? — спросила девочка ни капли не боясь мужчины перед собой.       — Лена кто там? — послышался голос из квартиры. Никита замер, уже и забыл про боль в голове от удара. Девочка отошла назад, мужчину пропуская, который всматривался в глубь квартиры.       Никита прошёл во внутрь, дверь за собой запирая. Девочка продолжала наблюдать за гостем их неожиданным, который застал их в момент того, когда погулять они собирались. В курточке своей стояла и ждала.       Из дальней комнаты девушка вышла, тоже облечённая в одежду уличную. Напугало её молчание дочери, думала, может гости вчерашние вернулись. Только к появлению этого человека она не была готова.       Он стоял в прихожей и разглядывал её, а она в ответ. Глазам своим не верили, что встретились. Только парень радовался, а девушка металась, не знала, что чувствовать. Рот открыла и сказать ничего не могла, в сердце закололо больно. Вчера вспоминала про глаза эти хитрые, про кудри каштановые, а он уже тут как тут.       Не могла она позволить разрушить ему всё то, что сохранила за эти годы. Их отношения — ошибка молодости, у подростков же в голове ветер. Лиза уже не беспечная старшеклассница, за жизнь которой родители отвечают. Теперь, она отвечает за жизнь дочери и брата младшего. А человек перед ней — синоним слова «проблема». В жизни их и без него хватает.       — Мужчина, а вы кто? — играла дурочку девушка, которая признаваться ни в чем не хотела. Ни в том, что рада видеть его живым, ни в том, что ребёнок перед ним — дочь его, ни в том, что скучала по нему.       — Лизок, ты чего?.. — прямо на глазах вся радость Кащея испарялась, словно просыпался он.       — Не знаю откуда вы имя моё знаете, но прошу, выйдите из квартиры моей. — девушка говорила это запинаясь, врать не умела.       Никита стоял в растерянности, которая в гнев переросла. Она что за дурака его держит? Думает, что он не способен узнать любовь всей своей жизни, хоть и пять лет с их последней встречи прошло? Отступать уже некуда было.       Он быстро приблизился к Лизе, за запястье хватая. Знал, что на руке её шрам от ожога должен быть. Помнил это спустя столько лет. Она тогда закурить решила, в тайне от Кащея, хоть и знала, что тот не одобрит затею глупую. И когда увидела, что тот к ней подходит, затушила её о руку свою.       На руке конечно же остался шрам старый, который заболел резко. Никита в глаза её смотрел, с разочарованием каким-то. Так и спрашивал взглядом: «Зачем ты врёшь?». Девушка руку одёрнула быстро и шикнула, знала, что всё летит коту под хвост.       Леночка продолжала тихо сидеть в коридоре, ждала, пока мама закончит дела свои и они на рынок за продуктами пойдут. Сцена, что развернулась в прихожей их, её не интересовала, девочка с варежками своими игралась, которая мама пришила к резинке длинной.       — Ты такая красивая… — Никиту кидало из стороны в сторону. Не мог он злиться на неё, когда она стояла перед ним. Парень столько лет представлял эту встречу. Он провёл рукой по её скуле и поверить всё не мог, что Лизка настоящая.       — Прости, но мы собирались на рынок. У меня нет времени общаться. — отмахнулась девушка. Объясняться с ним она не хотела.       — Так я с вами пойду. Помогу.

***

      Поход за продуктами проходил нервно для девушки, но весело для Лены. Новый знакомый то рожицы ей смешные корчил, то леденцы покупал, но взять её на руки девушка не позволяла. Удивляло Лизу то, что Кащей даже не спросил его ли это ребёнок. Словно чувствовал всё и спрашивать нужды не было.       Хотя действительно, с годами Леночка всё больше и больше на отца своего походила. Но ведь на Земле ещё столько кудрявых шатенов! А Никита был так уверен, что за столько лет, у Лизки ухажёра другого появиться не могло. Аж злость брала. Как она жалела, что именно сегодня, Ренат с утра пораньше к пацанам сбежал, оставив её один на один с Кащеем.       Лиза покупала продукты и пакеты сама таскала, краем глазом наблюдала, чтобы с дочкой всё хорошо было. Рядом крутился Никита постоянно, что всё норовился пакеты у неё отобрать. Лизка нос воротила, не давала помочь ей. А когда рук хватать перестало и она не могла под руку дочь свою взять, Никита даже не спрашивая подхватил ребёнка на руки.       — Поставь её на землю. — с глубоким вздохом сказала девушка.       — Но мама! — протянула Лена.       — Вот именно, мама. Дай ребёнку порадоваться.       — Никита! — громко взвизгнула девушка, о чём тут же пожалела. Знала, что парень любил, когда она из себя выходила. Он ухмыльнулся и к Лене обернулся, внимательно разглядывая девочку. — Всё хватит! Держи пакеты, я сама её понесу.       Словно и добиваясь этого, они обменялись «грузом». Мужчина провёл их до дома, только в квартиру его не пустили. Отобрав пакеты Лизка перед ним дверь захлопнуть хотела, но тот не позволил. Вытащил девушку за порог и к двери закрывшейся прижал её.       — А теперь давай по-взрослому. — серьёзно проговорил тот, выставляя руки около головы Лизы. — Я даже спрашивать не буду, чья Лена дочь. С математикой у меня всё хорошо, да и не слепой я. Другой вопрос: где ты блять пропадала всё это время!       — Не твоего ума дела! Отпусти!       — Пока не расскажешь не отпущу!       Девушка брыкаться начала и ударила Никиту между ног, чтобы тот сложился пополам. Не упуская возможности в квартиру забежала и дверь заперла. Кащей от злости зарычал и кулаком стукнул по двери дыша тяжело.       — Раз по-хорошему не хочешь, будет блять по-плохому .