II

      Ренат чувствовал себя неловко. Было странно осознавать, что твоя всегда правильная и педантичная сестра, в молодости кутила с будущими бандитами. Он и представить не мог, что на самом деле отношения родителей и Лизки были напряжёнными. Всегда казалось, что она — их гордость и радость, уже и не говоря про очаровательную внучку. А оказалось…       Парень не мог пережить все эти эмоции и поэтому поделился волнениями с Маратом — он успел стать близким другом Рената. Суворов тоже слушал историю с открытым ртом, ведь знал Кащея очень давно и просто представить не мог, чтобы тот кого-то любил. А ведь у него ещё и дочь есть. Марат ободряюще хлопнул друга по плечу и сказал:       — Считай, теперь ты второй после Кащея в Универсаме, как-никак родственнички. — парни посмеялся и Ренат улыбнулся, смотря на друга.       Они прогуливали школу на площадке, сидя на железных поручнях. Покурить уже успели, ведь говорить о всём том, что Ренат узнал не так давно, без сигарет было невозможно. Если бы могли, парни ещё бы и выпили.       И всё равно Марат не мог поверить в историю друга. Кащей, в его представлении, — жестокий человек, который не имеет понятия о любви. Он часто видел, как старший меняет девушек, сидит с ними в качалке и целуется. Каждый раз Марат ёжился от этого зрелища. И не сказать, что Кащей изысканным вкусом обладает, чтобы любить таких, как сестра Рената. Марат видел её один раз, правда, только на фото и всё же там была изображена очень красивая девушка, которая точно не должна быть связана с группировщиками. Она была в медицинском халате и с дипломом в руках, а рядом стоял маленький Ренатка, что в руках держал Леночку. Они все улыбались, стоя на какой-то полянке.       Суворов искренне сочувствовал другу, ведь связаться с Кащеем — копать себе яму. Мужчину нельзя было назвать верным и добрым, а тем более семьянином. Марат переживал, что теперь из-за темок старшего могут пострадать Троицкие. Он твёрдо решил, что будет помогать другу и его семье вместе со старшим братом.       Парнишки решили отправиться в качалку, найти Турбо и Зиму. Поделиться своими переживаниями и спросить совета у старших. Ренат ещё хотел вызнать больше подробностей у старших про жизнь сестры. Всё-таки было интересно, кем она была раньше.       В качалке парней было немного, самый разгар дня. Кто-то на учёбе сидел, кто-то на работе, а кто-то спал после попойки, хоть такое и порицалось в группировках. Зима и Турбо боксировали на ринге и оживлённо смеялись, когда к ним подошла скорлупа.       — Чё не в школе, Ренатка? — крикнул Турбо с ринга, пытаясь ударить Вахита.       — А ты мне в мамочки заделался? — огрызнулся младший, присаживаясь на какой-то тренажёр.       — Не дерзи, Ренатик. Это приказ сестрёнки твоей. — посмеялся Валера, когда они закончили боксировать с Зимой и вышли с ринга, вытирая пот с лица. Ренат только хмыкнул и пробубнил что-то под нос. Зима хлопнул его по плечу, призывая вести себя подобающе при старших.       Зима и Турбо присели напротив скорлупы, узнавая, зачем это к ним они пожаловали средь бела дня. Ведь сбор был назначен только на вечер, а в такое время все обычно делами своими занимались и в качалку не совались. Это им ещё повезло, что всего пару часов назад Кащей ушёл и Ренат не пересёкся с ним. Парень задумался насчёт старшего.       — Парни, а Кащей правда был бы ужасным отцом? — спросил он, от чего Вахит водой поперхнулся.       — Поверь, Лене лучше без отца жить, чем с таким как Кащей. Мой папашка пьёт столько, сколько я себя помню и к хорошему это никогда не приводило. — начал Валера. — А Кащей — это в десять раз хуже, он ещё и криминальный авторитет. Перейдёт кому-то дорогу, а вы под ударом. Нет, с такими лучше не связываться. И почему Лизка его выбрала…       — Да, Ренат, Кащей не знает, что такое семья и семейные ценности. — поддержал Вахит.       Ренат грустно кивнул. Все парни переглянулись и решили подбодрить друга. Они отправились шакалить чушпанов. Хоть это вызвало лёгкую улыбку на лице Троицкого, а потом они все вместе смеялись на коробке, пока Зима рассказывал свою очередную историю.       — Ладно парни, я до сборов ещё домой заглянуть хотел, давайте. — прощался со всеми Ренат, пожимая руку каждому.       Он отправился домой в приподнятом настроении, чем уходил. Сестра в последнии дни стала более нервной и встревоженной. Каждый раз когда к ним стучались в дверь вздрагивала и опасливо смотрела в глазок. Даже перестала гулять с Леной, хотя до этого старалась ежедневно выходить с ним хотя бы на пятнадцать минут во двор. Да и в садик её не водила, воспитателям сказала, что заболел ребёнок. Брат подозревал, что сестра просто переживала из-за того, что старые друзья нашлись, а следовательно и старые проблемы могут вернуться, но старался не заострять на этом внимание. Делал вид, при сестре, что ничего не поменялось.       Дома Ренат застал спящую сестру на кухню. Лизка видимо заполняла какие-то документы, что лежали на столе, а в пальцах была крепко зажата ручка. Леночка сидела у мамы в ногах и собирала пирамидку из кубиков. Знала, что Лиза устаёт и вела себя очень-очень тихо. Увидев своего дядю она подбежала к нему и обняла со всей силы. Скучно ей было сидеть столько дней дома.       — Ренат, пойдём гулять! — захныкала девочка, вешаясь на шею родственника.       — Нельзя, Лен… — Ренат неловко перевёл свой взгляд на расстроенную девочку и сердце сжалось. Он любил свою племянницу, воспринимал как младшую сестру, о которой всегда мечтал. Его сердце сжалось.       Ренат думал. В теории, он мог бы прогуляться с сестрой и заскочить на сборы. Сам Турбо сказал, что Кащея сегодня не будет, а Турбо хуйни не скажет — так размышлял Ренат. Он вспоминал себя в возрасте Лены, когда единственным наказанием было — сидеть в квартире без прогулок. Парень решил, что сестре полезно будет отдохнуть от дочери и поспать спокойно, пока они погуляют.       — Ладно, собирайся. — девочка радостно всплеснула руками. — Только тихо, чтобы маму не разбудить. — Леночка тихо захихикала и приложила палец к губам.       Пока девочка искала свои вещи, Ренат быстро начирикал записку сестре, если вдруг она проснётся раньше, чем они придут. Парень помог младшей натянуть обувь, нацепил её шапку на голову и они вышли за порог квартиры.

***

      Лиза проснулась в поту, тяжело дыша. Ей снился кошмар, который она забыла тут же после пробуждения. Помнились только цепкие руки, что не выпускали из своей мёртвой хватки. В первые секунды девушка приходила в себя, осознавала, что находится в реальном мире. И только потом увидела записку на столе.

«Я взял Леночку погулять, минут на тридцать, а то ей уже тошно с тобой в четырёх стенах сидеть».

      Девушка глянула на часы. Уже было восемь, а она даже не знала сколько минут назад брат оставил эту записку. Она вздохнула, верила, что её брат ответственный и с дочкой всё будет хорошо. Он всегда с особым трепетом относился к младшей Троицкой, с самого её рождения. Ренат радовался больше всех, когда молодую маму забирали из роддома. Он хотел быть первым, кто возьмёт на руки малышку.       Подойдя к холодильнику, Лиза решила приготовить ужин к приходу младших. На плиту поставила кастрюлю с водой, для макарон. Рядом поставила сковородку, на которую выложила несколько сосисок. Всё на кухне издавало звуки, кипело и шкваркало, да так громко, что Лизка не сразу услышала звонок. Кто-то настойчиво пытался дозвониться до них.       Девушка подошла к телефонному аппарату, вытирая руки о полотенце.       — Слушаю.       — Твои брат и дочка у меня. Если хочешь забрать их в целости и сохранности, приходи ко мне на квартиру. Надеюсь, адрес не надо напоминать? — и скинул трубку.       Лизка стояла в немом шоке несколько секунд. Затем ей хотелось упасть на колени и разрыдаться. Она знала, что всё будет именно так. Знала, что если он узнает о Леночке, о её возвращении, то точно ввяжет во что-то опасное. Во всём виновата она, именно Лиза подвергла младших такой опасности. Ей и разбираться с этим.       Девушка быстро собралась и отправилась по знакомому маршруту. Ещё когда они встречались, Никита успел поменять старую родительскую однушку на хорошенькую двушку. Она была только-только после ремонта и Лизке нравилось представлять, как после свадьбы она будет готовить на просторной кухне. Как они будут валяться в кровати, в светлой спальне, как будут принимать гостей, как будут по-вечерам смотреть телевизор в гостинной, которая когда-нибудь станет детской. Мечтам не было суждено сбыться. Наверное?       Пальцы сами набрали нужный код от домофона, который она не забыла спустя пять лет. Она никогда не хотела забывать, хотя не признается в этом. Всегда надеялась, что ей пригодится это. Пригодилось.       Быстро дойдя до нужного этажа её уже ждала распахнутая дверь. Она зашла во внутрь и почувствовала знакомый аромат. Одеколон Никиты. Тот самый, который Лиза подарила ему на его день рождения. Он до сих пор им пользуется и поэтому вся квартира пропахла этим терпким ароматом?       Никита не встречал её на пороге. Свет горел на кухне. Девушка разулась, но пальто не снимала. Ей хотелось быстро разобраться со всем и уйти, но и грязь разводить не хотелось. Никита сидел рядом с открытой форточкой и курил, поставив одну ногу на стул. Он медленно повернул голову на гостью и улыбнулся, вглядываясь в её глаза.       — Где дети?       — Да не кипишуй ты, в порядке всё с ними. — Никита вытянулся во весь рост, но не отходил от форточки. — Или ты правда решила, что я наврежу своей дочери? — парень хищно щурился, выжидая реакции. Девушка ничего не говорила.       — Где дети?       — Представляешь, как вышло: их тут и не было. Они в качалке, может, Леночка уже десятый сон видит. Я их оставил в каморке, даже поиграл с мелкой немного.       Девушка резко развернулся и хотела выбежать из квартиры, что не сменила свой облик за столько лет. Никита перегородил ей дорогу, вставая между дверью и девушкой. Он схватил её за плечи, отстраняя от выхода и запер дверь на ключи.       — Вот теперь, ты никуда не сбежишь и мы поговорим. — Никита легко поднял девушку на руки и они вновь отправились на кухню, где мужчина посадил Лизку за стул и сам сел рядом. — Просто признай, что это моя дочь.       Девушка молчала как партизан, даже не смотрела на парня. Она разглядывала кухню: белые тумбочки, белый стол — ничего не изменилось, только стулья новые, дорогие. Лизка вспомнила, как сидела здесь с Никитой, когда он только-только получил эту квартиру. Они пили чай и смеялись с какой-то ерунды, а потом Лиза долго-долго обнимала парня. Девушка помотала головой.       Никита аккуратно взял девушку за подбородок, чтобы повернуть её к себе. Он не мог быть грубым рядом с ней, даже если очень хотел. Кащеев рассматривал девушку так, словно видел в первый раз. Она всё также красива, подростковая припухлость ушла, её заменили нежные черты лица. Он обратил своё внимание на волосы девушки, которые видимо не раз окрашивались, ведь тёмные корни контрастировали со светлыми прядями у лица. Даже так, она была самой красивой. Хоть в мешок из-под картошки нарядить девушку и лицо измазать в золе, всё равно, для него она самая красивая.       — Почему ты так поступаешь со мной? — всматриваясь в её синие глаза спросил Никита. — Всё же могло быть так хорошо, а ты…       — А как ты поступил со мной? — вспылила девушка, одёргивая её руку от своего лица. — Я же просила тебя завязать с алкоголем! А ты что? Ты как обычно не послушал меня, вот и посадили тебя за это!       — Но ты не написали мне ни одного письма! Слово попользовалась и выкинула! Как только трудно стало, сразу забыла!       — Да что ты знаешь? Не смей так говорить! — крикнула Лиза и ударила Никиту по щеке. — Если бы я написала тебе, никакой бы твой дочки не было! Родители поклялись, что если я с тобой водиться не перестану, они на аборт меня отправят! А ты…       Девушка села на своё место и зарыдала. Она не плакала так с тех пор, как переехала в Ленинград. Когда поняла, что больше не увидит своего Никиту, своих друзей, свою прошлую весёлую жизнь.       — Знаешь как мне тяжело было, пока ты тут развлекался! А знаешь как больно было, когда я поняла, что Леночка — твоя точная копия! Мне смотреть на неё больно было, сразу твоя морда перед лицом всплывала! — сквозь слёзы кричала Лиза.       — Это я-то развлекался? — Кащей стукнул по столу. — Да я в тюрьме гнил, всё ждал, пока моя ненаглядная напишет мне! Знаешь как я обрадовался, когда Адидас сказал мне, что ты кинула всех и уехала чёрти-куда!       Парочка замолчала. Каждый размышлял над словами другого. И никто не хотел признавать свою неправоту. Лизе и Никите было стыдно друг перед другом, но они молчали. Весь мир, что они строили эти пять лет рушился в одну секунду. Все мысли оказались глупыми догадками, которые даже на часть не были правдой.       — Так значит, это из-за родителей ты переехала? — девушка кивнула головой. — Жаль я не видел лица твоего отца, когда он узнал о твоей беременности. Уверен, старик вышел из себя.       — Сейчас ты как никогда прав. — Лизка слегка усмехнулась. В голове проплывали воспоминания о том, как отец и Никита конфликтовали, как её нерадивый папаша даже пытался дома запирать, лишь бы девушка честь семье не позорила, гуляя с парнем. — Он чуть ли не волосы на голове рвал.       Никита улыбнулся и они встретились взглядами. Спустя столько лет, в отражении чужих зрачков они видела друг друга. Уже взрослыми, со своими взрослыми проблемами, но не менее любимыми.       — Почему «Лена»? Неужели?..       — Да, в честь твоей мамы. Я помнила наш разговор и решила, что хотя бы так, смогу искупить вину перед тобой.       Девушка лежала на оголённой груди парня. Она водила пальчиком по его торсу, прислушиваясь к биению чужого сердца, такого родного. Никита обнимал девушку за талию, прижимая к себе настолько близко, как это было возможно. Он бы хотел полностью раствориться в ней, чтобы они стали одним целом раз и навсегда.       Лизка подняла свои синие глаза на парня и улыбнулась так, как умела только она. Её рука потянулась к кудрям на голове парня и провела по ним. Никита чуть ли не мурчал от такого жеста. Растворяясь в ласках Лизы, он легко подхватил её и усадил на себя. Теперь тело девушки не скрывало одеяло, парень мог насладиться видом любимой. Она была нагой, не голой, а именно нагой. Такие грубые выражения язык не поворачивался применить к девушке. Лиза была из другого мира, но это не мешало ей рушить мир Кащея, чтобы вместе они построили свой. Свой островок счастья.       Девушка улыбалась и смеялась, когда Никита начал рвано целовать её тело. Он хотел запомнить губами каждый миллиметр её тела, чтобы никогда не забыть. Девушка подхватила лицо парня и поцеловала его. Руки парня спустились на талию Лизы, а сам он приподнялся, чтобы быть ближе к девушке. Они были на грани страсти и нежности, которую никто не переходил. Парень знал, когда можно было заходить дальше, а когда стоило остановиться. Сейчас, в эту ночь, они хотели быть рядом. Просто рядом, без пошлости и грязи, просто чтобы их души соединились в одну.       Девушка отстранилась от парня, всматриваясь в его глаза. Ей всегда они нравились, особенно его чёрные и длинные ресницы. Она смотрела на них.       — Если у нас будет дочь, я бы хотела, чтобы она была похожей на тебя. Чтобы ей достались твои ресницы.       — Что значит «если»? У нас будет дочь. У нас и сын будет. У нас будет всё, что ты только захочешь. — девушка посмеялась на слова парня. Никита улыбнулся и поцеловал её руку.       — Как бы ты назвал нашу дочь? — Никита думал недолго.       — Лена, как маму, я с детства думал об этом. Ведь хотел бы, чтобы наша дочь, была такой же сильной, как она.       — Прекрасное имя.       Они смотрели друг на друга. Никита поверить не мог в услышанное. Он приблизился к девушке и начал его целовать нежно и аккуратно, боялся разрушить всё то, что только что восстановил. Лиза не отстранилась, наоборот, активно отвечала на поцелуи и пропускала кудри парня сквозь свои пальцы. Никита почувствовал, как щёки девушки стали мокрыми и посмотрел на неё. Она плакала и смешно шмыгала носом. Парень тепло улыбнулся и обнял девушку.       — Прости меня, Лиз.

***

      Они зашли в качалку вместе, чем удивили всех присутствующих. Особенно Адидаса, который с самого вечера сидел на нервах, как только увидел картину: мужчина только собирался зайти в качалку, как наткнулся на Кащея, рядом с которым стоял брат Лизы. Кащей не курил, он сидел на корточках, перед лицом Леночки и гладил её по кудрявой макушке.       Адидас вышел из тени и подошёл к родственничкам. Он положил свою руку на плечо Кащея.       — Если в твоей голове есть мысль сделать больно этим детям, даже не думай, что я спущу это с твоих рук. — серьёзно начал Вова, сильнее сжимая плечо друга.       — Ну что ты что ты, Адидас, — усмехнулся Никита своим хриплым голосом. — Как я могу сделать больно своему же ребёнку. — Вова расширил глаза. — А что ты думал? Что я не узнаю про собственную дочь у себя под носом? Смешной ты, Вова. А теперь Ренат, у меня к тебе просьба будет.       — Какая?       — Посидишь с Леночкой в качалке? Я с сестрой твой хоть поговорю.       — Ты ей ничего не сделаешь?       — Не сделаю, слово пацана. — честно пообещал Никита и повернулся к Вове. — А с тобой мы ещё поговорим, Адидас.       И теперь Адидас смотрел на них, на Лизу и Никиту, которые выглядели так, словно вернулись на пять лет назад. Девушка легко улыбалась, когда её проводили к каморке, где спала её дочь. Ренат живо подбежал к сестре и обнял её, начал тараторить по поводу того, что с Леночкой всё хорошо и она спокойно уснула. Кащей стоял у двери и смотрела на девушку, улыбался.       Лиза подхватила на руки дочь, та не просыпалась и прошла обратно к двери.       — Спасибо парни, что охраняли её сон. — обратилась девушка к Зиме и Турбо, которые сидели рядом с девочкой, пока та спала.       Девушка вышла, а за ней и Ренат с Кащеем, что всех заставило удивиться. Турбо подошёл к Вове и тихо прошептал:       — Они типо помирились?       — Да хуй его знает…