Глава седьмая

«Врач, учитель, милиционер не может иметь чёрную душу! Он должен спасать, лечить, защищать!» (из передачи «Следствие вели») «Никакой логики в его действиях не было» (оттуда же).

— Что?! — не поверил своим ушам я. — Как это «рядом»?! — А ты сам, извини, пока не догадался, хоть и скреннер? — ответил вопросом на вопрос Каратов. — Хотя жаль, конечно, что он погоны порочит... Я мысленно перебрал всех сотрудников их секретного отдела. Расстрелов, Мороз, Дозор, Требухин... Наконец, сами Каратов и Чекист... Ну не мог я, даже при всей своей нелюбви к ментам, подозревать никого из них, что хотите со мной делайте! Не такие они все (даже Расстрелов и Чекист), чтобы решиться на подобное... — Ну так что, долго ещё тянуть-то будешь? — наконец не выдержал Чекист. — И при чём тут вообще погоны? — Недолго, — ответил Каратов. — Сейчас скажу, в чём именно я уверен. Наш преступник — это хорошо знакомый вам обоим господин Листрицкий! — Это с чего ты такое взял? — в ледяных глазах Чекиста мелькнуло нечто похожее на изумление. — Ну, могу привести аргументы. А ты попытаешься их опровергнуть. Согласен? — предложил Каратов. И мой враг в ответ только кивнул без лишних слов. Да, мне вот тоже подобные предположения даже в голову не пришли. А ведь я же всё-таки скреннер, как-никак... — Ну, во-первых, он невзлюбил Сидоренко, когда тот в обход него жилплощадь получил, если ты помнишь. А во-вторых, он же всё-таки бывший сосед Джуро. Ну, и в-третьих, он был знаком с этим Менялой, если ты забыл. Ну что, контраргументы есть? — И Каратов выжидающе взглянул на коллегу. — Есть один. А Самарин-то тут при чём? И весь этот цирк с превращениями — зачем он нужен-то вообще? Не проще прийти в комнату к Джуро, напоить его и украсть амулет либо просто попросить посмотреть, вон как в зеркале было? — Ну, чтобы его не узнали, разве нет? — предположил Каратов. — А просто в маске прийти, как он к Меняле этому пришёл? — Ну, плохого же ты мнения о Джуро, Алексей, если думаешь, что он бы впустил любого проходимца в маске в дом... — покачал головой Каратов. — Хорошо, ну а Самарин-то тут всё-таки при чём? — гнул своё Чекист. — Почему именно его облик-то? Ты же не думаешь, что он просто первый попавшийся увиденный на улице облик использовал? Да, вот хороший вопрос-то, на самом деле... Почему этот гад попросил изменителя поменять себе внешность именно на Самаринскую, а не на какую-нибудь другую? Ладно, найдём — спросим... — Да, не вполне понятно... — тем временем задумчиво произнёс Каратов в ответ на вопрос коллеги. — Тоже хотел знать бы, ПОЧЕМУ он пришёл к Меняле с просьбой превратить его именно в Самарина... — Но ты по-прежнему считаешь, что это товарищ Листрицкий? — спросил Чекист. И Каратов кивнул. — Предложи другой вариант, — ответил он. — Я вот лично абсолютно уверен, что это сделал именно он. И сразу про него вспомнил, как только Алексей сказал про лампочку и «самоедов». Ибо наш бывший соратник тоже мне иногда это говорил. — А я-то ведь, — неспешно начал Чекист, глядя куда-то вдаль, — всегда был уверен, что врач, учитель либо милиционер не может быть сволочью и гадом! Профессия... — Да ты что! — перебил я его. — А не напомнишь, ЧТО это там такое Корявый с Фарфоркой делал в кабинете, когда я к нему со скреннированием пришёл? А то я почему-то вспоминаю, что это вроде классифицируется как «насильственные действия»! — Ну и что? — на каменной моройской роже появилось выражение недоумения. — Она же стиляга, а стиляжные бабы все проститутки. К тому же микрики своей внешностью советское общество позорят. Я тут же вспомнил эту сцену так отчётливо, как будто видел её только вчера. Жёлтые волосы микры, свесившиеся со стола, фарфоровая кожа, ставшая от страха ещё бледнее (хотя я до этого был уверен, что дальше уже некуда), и огромные от ужаса глаза, уставившиеся в потолок... Но вообще, а не охренел враг-то мой, интересно бы знать? Микрики его не устраивают, видишь ли, что у них внешность почти экзотическая! А сам-то на себя в зеркало давно вообще смотрел? Или морои чем-то лучше, только Я этого не понимаю? Морои, которых ночью увидишь, так заикой станешь на хрен, а?.. — А почему же тогда его после этого мигом уволили, не расскажешь? — невинным тоном спросил я. — Если ничего такого якобы не было? И почему мне тогда тоже ничего не было за нападение на него? Может, потому, что он не хотел эту историю огласке придавать, а? Поимел всё-таки совесть-то? — Ладно, коллеги, не ссорьтесь, — вклинился между нами Каратов. — Не до этого же сейчас. — Он-то с какой стати твой коллега? — недоумевающе взглянул на наянца Чекист. — Или ты наряду с ним в криминале замешан, о чём я не знаю? — Так его, пока он не свернул на кривую дорожку, тоже же в милицию с таким даром звали работать, если ты забыл, — напомнил Каратов. И Чекист тут же недовольно зыркнул на меня. — И хорошо, что отказался, — буркнул он. — Где это ты видел цыган в милиции? Да и я бы с ним никогда в жизни работать не захотел... Ой-й, тхай карик же мне деваться после такого заявления? И что делать, бедному-несчастному? На хрен если только тебя послать? Ну да ладно, с этим всегда успеется... — А же как Я бы с тобой не захотел — ты не поверишь! — в сердцах бросил я. — Но вот честно, я даже от господина Листрицкого такого не ожидал, хоть он и никогда мне не нравился, — перебил нас, покачав головой Каратов. — И ЧТО ему Джуро только сделал, спрашивается? — Ты У НАС интересуешься?.. — удивился было в ответ Чекист, но тут же осёкся, недовольно зыркнув на меня. Что, не нравится, что нас вместе объединил, а?! Ну, да-да, я же для вас, дорогих многоуважаемых погонов и порядочных членов советского общества, аврэско, сплошной преступник, антисоветчик и контрреволюционер... Ну и лешак с тобой, привыкай, раз теперь вместе по этому делу работать будем... — Но у него-то мы СПРОСИМ, когда найдём, — не обещавшим ничего хорошего тоном произнёс Чекист. — Ты найди сначала, — осадил я его. — Или, думаешь, он тебя на той же самой квартире, по соседству с Джуро-то, ждёт? А то гляньте на него, май-англал разохотился уже, быстрый какой... Спросит он, когда ещё не нашёл... Каратов тем временем снова замолчал, лишь синие его глаза задумчиво мерцали. Наконец он заговорил своим бархатным наянским баритоном, снова покачав черноволосой головой: — А ведь Алексей прав. Не думаю, что он на той же самой квартире нас дожидается. — А я, значит, не знал об этом, по-твоему, — раздражённо бросил Чекист. — А эта сраная Люстра ещё и нас, веталов, не любила, — вмешался я. — Мол, мы все — мошенники, как и якобы наши потомки-цыгане. А сам-то он втихаря вот что делает, сволочь! Это вот как, по-честному, что ли, а?! — Так вы бы сидели у себя в Индии, если вам отношение русских Других к вам, веталам, не нравится, — перебил меня Чекист. И я недовольно зыркнул на него. Ну да, ещё тебя только и не спросили... — Ну, надеюсь, наш клиент тоже долго в предвариловке не просидит, — решил я всё же сменить тему. — Надеюсь, к стенке его поставят, если это он, да и все дела! — Да я с него сам шкуру спущу, если это он, — пообещал Чекист, глядя куда-то вдаль. — Отучу гада, как погоны позорить, мигом милицейскую честь беречь научится... — Да уж дай только найти... — согласно кивнул я в ответ. — Ну, надеюсь, за этим дело не станет, — вмешался Каратов. — Я вот, например, уже придумал, как его выманить. Да и Джуро заодно освободить...