Глава 8

«Но собственных милицейских сил не хватало. Нужна была помощь»

(из передачи «Следствие вели»).

Вот только не вышло ничего из этой затеи-то. Не клюнул наш дорогой друг на приманку в лице Джуро, зря только последний вообще согласился ею стать... Я вздохнул и перевернулся на спину, уставившись в потолок. Ну, слава Богу, хоть Джуро теперь на свободе, хоть это радует. Слава Богу, никто из бывших в тот день в «Баре» не отказался засвидетельствовать, что Джуро в этот день был именно там, а амулет — подброшен. Спасибо хоть и на этом, судьба... Я снова вздохнул. Эх, вот ещё бы с Самариным дело хоть немного подвинулось.. Но, видно, как сказали бы у нас в Одессе, это я уже «хорошо хочу»... И тут я услышал скрип открывающейся двери и голос Картинки, приветствующей кого-то. Интересно, кого это ещё там принесло?..  — Привет, — произнёс в ответ голос Кроли. — Я принесла платье.  Я покачал головой. Да, вот он, великий прекрасный совок-то... Женщины платья должны у портних заказывать, даже одеться им не во что... А потом «товарищи» ещё удивляются, за что Картинка советскую власть не любит...  — Да заходи, что стоишь как неродная, — тем временем пригласила гостю наша маруха. Но та, похоже, заходить явно не спешила.  — А он?.. — начала было она и замолкла.  — Он спит. Да ты заходи, не бойся.  — Нет, всё равно боюсь, — ответила гостья и замолчала вновь.  — А что насчёт для Куколки платья? — решила сменить тему Картинка. — Она ведь тоже ждёт! — Скоро будет готово, — ответила Кроля. — Слушай, а как ты с ним живёшь-то только вообще? Трудно же небось? «Да было бы трудно, не жила бы», как резонно заметил Соломон как-то на контрольном замере...  — Да с ним небось только трахаться из-за веса трудно, — послышался голос моего брата Лиса. — Так-то чего... Меня подбросило на кровати так, будто и не было никакого упомянутого «веса». Да он что там, вообще последние мозги в себе убил?!  — Да ты что, охренел, наркоман сраный?! — возмутился я, вылетая в коридор. — Какие ты слова при святой невинности употребляешь, твою мать?!  — Мать мою не трожь, цыганская морда! — возмутился в ответ Лис, в то время как за испуганной моим появлением «святой невинностью» уже захлопнулась дверь. — Она — порядочная женщина!  — Да ты что! — невинным тоном поинтересовался я. — А почему же тогда у тебя в паспорте написано «Алексей Кобзарев»?! Я вот всегда думал, это потому что женщинам с-с-с... пониженной социальной ответственностью не положено добиваться фамилии!  — А У ТЕБЯ почему тогда фамилия «Ланчай», а не «Зильберминц»? — ледяным голосом тут же парировал мой брат.  — Ну, «Алеко Зильберминц».. Не находишь, что это как-то... — начал было я, но он меня перебил.  — А «Алексей Зильберминц» — ЭТО не «как-то»?  — Да, тоже так себе. Тут ты прав, пхрала, — решил пойти на мировую я.  — Ладно, чёрт с ним, — махнул Лис рукой. — Слушай, а на танцы ты, значит, всё-таки не пойдёшь? Я покачал головой. Нет, ну он вообще хоть о чём-нибудь, кроме марафета и танцев, думать может? Какие мне, на хрен, танцы сейчас?  — Да ну, куда я с такой горой сала, смеяться же будут, — я хлопнул себя по животу. — Хотя сплясать и сейчас могу, если что.  — А ну валяй, — усмехнулся Лис. Я сердито зыркнул я на него. Да сваляю, куда там твоим стилягам! Благо что не всё ещё забыл... Я одним рывком поднял себя с кресла и тут же запел, с вызовом глядя в глаза Картинке: — Кэ шурьяки, кэ шурьяки, ай кэ ромнякирэ пшала мэ загэём! Бут бравинта, бут бравинта, ай, бут бравинта шурьякэнца выпиём!  — Лэ-ка, Макся, лэ-ка, Макся, ай, лэка, и ё гитара дро васта, — единым духом выпалила та, принимая вызов, — ту и збага, ту и збага, ай, тэ шунэн ту яда збага мануша! И мы закружились по комнате, выпевая рефрен «Тай-та-ра-та-ра-дай, тай-та-ра-та-ра-дай», причём она трясла плечами (так, что куда там и нашим чяя с Рома), а я бил пятками по полу, от чего сотрясался чуть ли не весь дом.  — Со явэла, со явэла, ай, со явэла э Максяса драда бэрш.. — начал было снова я, но в этот раз дойти до рефрена мы не успели. Потому что внезапно дверь снова открылась, и в прихожей появился Каратов.  — Это что у вас тут? — вместо приветствия поинтересовался он. — Танцы в честь освобождения Джуро?  — И тебе поздорову, начальник — без ручки чайник, — буркнул в ответ Лис.  — А ты что, уже что-то принял сегодня, Алексей? — пристально взглянул на него Каратов.  — Так, я не понял, — перебил я его, — ты по делу пришёл, или выяснять, кто что принял?  — По делу. Чекист хочет, чтобы ты оказал милиции помощь в одном деле.  — А БОЛЬШЕ он ничего не хочет?! — вытаращился в ответ я. — Например, пойти куда-нибудь. адрес я подскажу!  — Алексей, ты сначала выслушай, а потом язви. Я придумал новый план, как выманить нашего подозреваемого из его укромного места. И в этот раз план сработает, можешь мне поверить.  — Что-о-о?! — зарычал я в ответ так, как и сам упомянутый Чекист бы не смог. А ведь Каратов прав, похоже, я это чувствовал и без всякого дара. В этот раз же точно сработает... Ну-у, с-с-сука, да я же тебя за Джуро... Ну, теперь дай Бог только увидеться...  — Только ты смотри не сожри его там, — с некоторым страхом глянул на меня бывший приятель.  — Да он уже пятнадцать тарелок каши съел, — усмехнулся Лис. — Хотя он же всегда голоден, так что лично я не ручаюсь. Я вновь недовольно зыркнул на него. А вот ДРУГОЙ темы для разговора не нашлось?! Но, усилием воли погасив голодный блеск в глазах, я всё же заверил Каратова:  — Да я об эту мразь даже рук марать не хочу, не то что... Но замарать всё же придётся, ибо нам ЕСТЬ о чём поговорить.   — А Чекист тебе позволит, ты думаешь? — коротко осведомился Каратов. И я тут же сник. Да хрен там. Не позволит Чекист состояться долгожданной приватной беседе, это верно. Не любит он выпускать жертву или отдавать кому-нибудь другому...  — Да не даст он, — подхватил и Лис, точно в лад с моими мыслями. — Не любит нас милиция!  — Скажи, Алексей, — тут же обернулся к нему Каратов. — Вот ты — наркоман, грабитель и убийца. Так за что же тебя любить, не расскажешь?  — Да уж, — вдруг заржал Лис, согнувшись пополам, — ничего у нас семейка выходит! Старший брат — пьяница, средний — наркоман, младший — обжора!  — По-твоему, это смешно? — холодно осведомился я, тоже обернувшись к нему.  — Так он что, прав насчёт «пятнадцати тарелок»? — с интересом взглянул на меня Каратов. И я мысленно выругался. Нет, ну у них ДРУГИЕ темы для разговора вообще есть?!  — Правда, — недовольно отрезал я в ответ. — И я собирался ещё сегодня пообедать, а потом сразу после этого поужинать и лечь спать, но ради Джуро откажусь от этого. На этом допрос закончен, я надеюсь? Или тебе ещё рассказать, как я смог плясать после оных тарелок?  — Да ты вообще лучшим танцором у вас в таборе когда-то бы, я помню, — усмехнулся Лис. — Мастерство, как видно, не проешь.  — А ты тоже, помнится, когда-то наркоманом не был, — тут же отбрил я.  — Да, — вмешалась в разговор Картинка, — когда-то вы были замечательными парнями, я же помню. И что только с вами случилось?.. Мне тут же захотелось поинтересоваться, а когда это вообще Лис был «замечательным», и почему это я сам такого не помню, даром что почти четыреста лет прожил рядом с ним. Но я не успел, потому что теперь вмешался уже Каратов:  — Нет, Алексей, боюсь, что не закончен, потому что есть ещё один вопрос. А ты уверен, что справишься? Там же понадобится вся твоя фронтовая выдержка, а ты же только что, при мне, зверя выпустил...  — Не волнуйся, — твёрдо ответил я. — Может, я и не всегда властен над своим аппетитом, но уж над зверем властен всегда.Так что можешь передать, что я готов. Я мысленно улыбнулся. И ещё как готов. И если Чекист только позволит, то и без всякого зверя нашего друга встречу так, что на всю жизнь запомнит...