Часть 9

      3.2. Внешняя картина порождается сердцем.       - Хватит на сегодня, - Ли Ляньхуа отклонился в сторону и убрал меч в ножны.       - Ты даже ещё ни разу не сбил дыхание, могли бы продолжить, - Ди Фэйшэн, тем не менее, тоже зачехлил меч. – Переживаешь о том, что нет вестей от мальчишки, или что сегодня должен выйти из медитации настоятель?       - Наверное и то, и другое. Пойдем, прогуляемся к пагодам.       Ди Фэйшэн молча кивнул, и они неторопливо двинулись к выходу из монастыря. Несколько дней назад погода вдруг изменилась, снег стаял, а солнце уже ощутимо стало пригревать. Хотя была ещё середина последнего лунного месяца года, но уже чувствовалось приближение весны.       - Сяобао действительно должен был уже прислать хотя бы пару слов.       - Не всё можно доверить письмам. И он не как мы с тобой, за ним вся семья Фанов, - Ди Фэйшэн говорил ровно и спокойно, как о само собой разумеющемся, хотя можно было уловить легкую грусть и в словах, и в глазах. – Единственного наследника не дадут в обиду.       Ли Ляньхуа понимающе улыбнулся:       - Когда человек одиноким остался,        То лучше б и сам он скончался давно.        Утратив отца – на кого обопрусь?        Утративши мать – на кого положусь?        Из дома иду с тоской затаенной:        Домой возвращусь – к кому прислонюсь?        - Твой черепаший панцирь уже давно был как проходной двор, - Ди Фэйшэн не поддержал лирический настрой. - И девицы одна за другой шастали. Но что-то ты никакую удержать не захотел, хотя я предлагал.       - Твои методы слишком радикальны, - приземленность Ди Фэйшэна на удивление улучшила настроение Ли Ляньхуа, и его усмешка стала легкой и лукавой. – А ты никогда не думал жениться?       - Нет. Женщины слишком… странные.       - И временами опасные, - улыбнулся Ли Ляньхуа. - Но сам-то ты не боишься стать демоном, не оставив потомства?       - Меня и так считают демоном. Чего бояться?       - И свой союз надолго оставлять без главы не боишься?       - Князья справятся, а если нет, то пожалеют об этом. Так что будут очень стараться справиться.       - Ничего-то ты не боишься, глава Ди…       - А чего боишься ты?       - Смерти боюсь.       - Ты-то?       - А чему ты удивляешься? - в усмешке Ли Ляньхуа была изрядная доля горечи. - Если бы я не боялся смерти, стал бы барахтаться ещё тогда в Восточном море, да и потом… - он замолчал, не договаривая то, что сложно выразить парой слов, но благодаря чему он всё ещё был жив.       - Я давно знаю, что на суде Янь-вана меня ничего хорошего не ждёт, так что перестал бояться, - Ди Фэйшэн говорил о том, что многих пугает, легко, как о само собой разумеющемся.       - Хочешь сказать, что я ещё на что-то надеюсь?       - А разве нет?       Ли Ляньхуа вздохнул, мягко улыбаясь, но слегка сведенные брови выдавали сомнения, а взгляд был отсутствующим, как будто он заглядывал внутрь самого себя:       - Ты стал философом, А-Фэй, - так и не ответив, отшутился Ли Ляньхуа.       - Рядом с тобой я скорее стану бодисатвой, - Ди Фэйшэн тоже свел свой же вопрос к шутке, прекращая этот слишком сложный разговор. – Зачем ты согласился взять с собой Хэ Шуан и её пацана?       - Потому что не хотел, чтобы её заставили варить курицу в котле, предназначенном для быка. Ты же видел её рисунки. Они прекрасны. А как она нас всех прочитала? Та черепаха прям вылитый ты. Ди Фэйшэн улыбнулся, соглашаясь:       - Меня больше впечатлило, что она подарила тебе Лунцзянь. Ты правда поверил, что меч тебя выбрал?       - Нет, - Ли Ляньхуа вздохнул. - Но Хэ Шуан в это искренне верила, а я пока не понимаю, что произошло. Она честна и прямолинейна, не приняла бы отказа. Кроме того, в этом мече что-то есть, что меня тянет взять его в руки. Начинаю догадываться, почему в действительности наш скрытный юный герой так опасался того, к кому Лунцзянь может попасть.       - Ещё бы, даже если я чувствую, что против этого меча не могу использовать свои техники в полную силу. Отвратительное чувство, между прочим.       Ли Ляньхуа рассмеялся:       - Тогда зачем ты каждый день заставлял меня с тобой сражаться?       - Ну не всё же время в библиотеке торчать, чаем надуваться, глазеть на монахов или слушать болтовню Гаотао. А когда ты вернешь свои внутренние силы, я должен знать, чего от тебя ждать, чтобы победить, – озорная улыбка сделала Ди Фэйшэна мягче и моложе, а слова вызвали снова смех у Ли Ляньхуа:       - Ты неисправим, глава Ди.       Они как раз дошли до пагод и некоторое время молча гуляли, рассматривая надписи.       - А-Фэй, ты хотел бы быть здесь похоронен?       - Я? Из меня такой же монах, как из тебя конфуцианский учёный.       - Почему? Здесь так спокойно. И разве с твоими навыками в Шаолине ты не рыба, попавшая в воду?       - Ты же знаешь, если что-то не по мне, я просто всех поубиваю. А у них тут столько правил, что точно что-то будет не по мне. Ну и потом, мальчишка был прав, я не проживу без мяса, - оба рассмеялись. - Идём, пора возвращаться в эти твои персиковые пущи, настоятель уже должен выйти из медитации.       3.3. В этом году из монашеской кельи выйти уж мне не дано.       В монастыре их встретила необычная картина. Большая группа монахов и послушников разных возрастов толпилась у входа, о чём-то возбужденно переговариваясь.       - Что случилось, брат? – спросил Ли Ляньхуа у монаха в оранжевых одеждах, выглядящего самым зрелым и спокойным.       - Настоятель не вышел из пещеры для медитации в должное время. Брат Гаотао пошёл за ним и тоже до сих пор не вернулся. Братья волнуются, но не решаются пока пойти следом.       - Далеко эта пещера?       - Нет, меньше ли, вон в той горе, - монах показал кивком головы налево и вверх.       - Прогуляемся ещё, Лао Ди?       Ди Фэйшэн не возражал. После небольшого подъема, действительно, показался невысокий вход в пещеру, из которой не раздавалось ни звука, но мерцал свет. Чтобы войти внутрь, пришлось наклониться, а дальше своды почти сразу шли вверх. Распрямившись, они увидели брата Гаотао, обходящего с зажжённой свечой небольшую пещеру, как будто в поисках чего-то на полу. По стенам в углублениях стояли не использованные свечи чуть больше одной чи высотой. У одной из таких ниш головой ко входу неподвижно лежал монах преклонных лет со слегка задранными одеждами. Поза явно была не для медитации, но и на спящего он не походил. Судя по всему, настоятель был мёртв. Брат Гаотао обернулся на звук шагов и осветил вошедших свечой. Нахмурившись и вздохнув, он, пропустив обычное приветствие, остановил Ли Ляньхуа и Ди Фэйшэна:       - Не двигайтесь пока.       Обойдя вдоль всех стен, он, наконец, подошёл к нежданным гостям, и без всякого предисловия сообщил то, что они отчасти уже поняли:       - Настоятель мертв. Думаю, его укусила змея, - Гаотао говорил спокойно, как это делает посторонний человек, занимающийся своей работой. Только чрезмерная бледность указывала, что он всё же взволнован. – Я пока не понимаю, как это могло произойти, но скорее всего гадюка или кобра.       - Почему вы так решили?       - Губы синие.       - Мы можем подойти поближе?       - Да, я всё уже осмотрел. Никаких посторонних следов.       Все трое приблизились к телу. Теперь стали видны места укусов на лодыжке и у основания шеи. Ли Ляньхуа наклонился и аккуратно приподнял запястье, осматривая руку. Ногти, как и губы, тоже отливали синевой, как бывает, когда прекращается доступ кислорода в кровь. Рука была мягкой.       - Он уже мёртв больше суток.       - Да, с прошлой ночи.       - Откуда вы знаете?       - Свечи, - кивнул на выступ на камне Гаотао. – Когда медитируешь в пещере, невозможно определять время иначе как по свечам. Каждая горит сутки. Настоятель брал их отсюда. Свечей было ровно девять, чтобы не запутаться. Одна осталась нетронутой. Когда его укусила змея, он, видимо, попытался взять горевшую свечу и потом упал, потушив её. Оставшийся огарок довольно большой, свеча не догорела часов 10 или около того.       - Думаю, всё было немного иначе, - Ли Ляньхуа задумчиво разглядывал огарок свечи на полу.       - Иначе? – вскинул бровь Гаотао. – В чем же?       - Скорее всего свечу уронила змея, и это её напугало. Настоятель прервал медитацию из-за шума и совершил какое-то движение, так что змея напала на него, укусив сначала в ногу, а когда он в темноте наклонился, чтобы перекрыть меридианы, ведущие от ноги, то второй раз в шею. При первом укусе в ногу она не выпускала яд, и он весь пришёлся на шею, так что настоятель не успел остановить распространение яда с помощью духовной энергии, потеряв способность двигаться.       Гаотао наклонился и внимательно ещё раз осмотрел ранки на лодыжке, слегка надавливая вокруг них.       - Вероятно, вы правы. Признаков яда не видно. Я ещё не успел как следует осмотреть укусы и сделал поспешные выводы. Но всё равно мне не понятно, почему здесь оказалась змея.       - Разве они не водятся в этих пещерах?       - Водятся, но мы добавляем в свечи специальные пряности, запах которых они не любят.       Ди Фэйшэн, стоявший рядом с огарком упавшей свечи, поднял его и понюхал. От него ясно чувствовался легкий пряный аромат. Он кивнул Ли Ляньхуа, подтверждая, что запах, действительно есть.       - Мне нужно возвращаться. Братья, уверен, волнуются. Я не хотел бы, чтобы они явились сюда все вместе.       - Мы можем чем-то помочь? – не мог не предложить Ли Ляньхуа.       Гаотао вздохнул:       - Побудьте, пожалуйста, здесь, пока я не вернусь, чтобы подобающе вынести тело и начать подготовку к похоронам. Меня всё ещё беспокоит, откуда взялась змея. Если это, вдруг, чей-то злой умысел, то его мотивы не понятны, поэтому я не хочу оставлять тело настоятеля без присмотра.       - Конечно, - с готовностью откликнулся Ли Ляньхуа. - Мы потом осмотрим окрестности, возможно, найдём подсказки.       - Спасибо, но не стоит. Поведение этой змеи странное. Я бы не хотел, чтобы вы тоже пострадали.       - Я позабочусь о любой змее, - спокойно возразил Ди Фэйшэн. Видя задумчивость Ли Ляньхуа, он не сомневался, что тот всё равно не оставит эту загадку неразгаданной.       Гаотао кивнул и, больше не возражая, вышел.       3.4. Невинность мыши может сдвинуть слона.       Небольшая площадка, окружённая кустарником, на которую они наткнулись спустя примерно половину большого часа хождения по холмам вокруг пещеры для медитации, хранила явные следы пиршества и борьбы. Их появление спугнуло метровую гадюку, темной лентой скользящую по редкой траве. Напасть змея не пыталась, а только с легким предупреждающим шипением уползла в ближайшие кусты. Хулизцин, которую взяли с собой, с лаем бросилась вперед, прогоняя рептилию ещё дальше. Собаке явно здесь не очень нравилось: перестав лаять, она то и дело тихонько порыкивала, а хвост был воинственно задран. Ли Ляньхуа подошёл к Хулизцин и успокаивающе погладил:       - Мне тоже это место кажется нехорошим. Давай посмотрим повнимательнее.       Он исследовал помятую и местами как будто выбитую из земли траву и темные мазки на ней. Ди Фэйшэн в это время зорко наблюдал за окружающими их кустами и камнями.       - Сюда кто-то приманивал змей, - констатировал, закончив осмотр, Ли Ляньхуа. – Скорее всего, это кровь лягушек или мышей. А вот тут похоже была установлена клетка, – он показал на место, где просматривались четыре отверстия, расположенные как будто по углам квадрата. - Трава выбита, вероятно, в местах, где пойманные змеи пытались вырваться и ударяли своим хвостом. Сбежавшая от нас гадюка тоже приползла на запах крови.       - Думаешь, это сделали специально, чтобы убить настоятеля?       Ли Ляньхуа пожал плечами:       - Не обязательно. Змеиный яд применяется в разных лекарствах и мазях. Его могли собирать, кстати, и монахи Шаолиня. Давай ещё осмотрим вон тот холм, остальные мы уже обошли, а потом поговорим с Гаотао.       Уже начинало смеркаться, когда они вернулись в монастырь и нашли брата Гаотао. Тот сразу понял, о чём речь, и вызвал одного из послушников.       - Да, брат, как вы и велели, я дождался, когда немного потеплеет и тогда начал пополнять запасы яда, - уже не юный мужчина говорил спокойно, смотрел открыто, не испытывая ни малейших признаков волнения.       - Почему ты выбрал западный, а не восточный склон? – уточнил Гаотао.       - Там мало деревьев, площадка всё время освещается солнцем и быстро прогревается, рядом небольшие пещеры, куда людям не пройти, а змеи там зимуют. Сейчас ещё холодно, змеи ленивы и выманить их сложно.       - Было ли что-то необычное в поведении змей два дня назад?       - Да я бы не сказал… - послушник задумался. – Это не было необычным, скорее небольшая неприятность. Я уже отловил и сцедил несколько гадюк, но кобры всё не попадались. Видимо, для них ещё слишком холодно. Но из яда кобр получается отличная мазь от ушибов, а она у нас больше всего в ходу. Так что я оставил клетку с мышью на ночь, подумав, пусть пищит и привлекает больше внимания, но когда вернулся утром, то обнаружил, что клетка перевернута. Скорее всего мышь разбудила королевскую кобру. Она здоровая гадина и просто вышибла клетку из земли. После этого я решил, что вернусь снова уже когда будет потеплее.       - Спасибо, ты можешь идти.       Послушник с поклоном удалился, так и не проявив за весь разговор даже капли беспокойства.       - Вы не говорили братьям о причине смерти настоятеля? - спросил Ли Ляньхуа.       - Нет. Я объявил, что настоятель ушёл, достигнув во время медитации просветления и освобождения.       - Разве это правильно?       - Платье небожителей не должно иметь швов, и я уже говорил, что честность не всегда уместна, - Гаотао со вздохом поджал губы. – Настоятель последние несколько лет постоянно совершенствовался. Эта девятидневная медитация без пищи и воды должна была вывести его на новый уровень, и, возможно, он действительно достиг бы просветления, а может быть и в самом деле достиг, а змея была лишь посланным ему способом уйти дальше. Как я могу сказать братьям и всему миру, что настоятель Шаолиня умер от досадной случайности, укушенный коброй, погнавшейся за мышью?       Он замолчал, посмотрев Ли Ляньхуа прямо в глаза, не столько ожидая ответа на свой вопрос, сколько желая убедиться, что его поняли. Несколько мгновений прошли в молчании, потом Ли Ляньхуа перевел взгляд на Ди Фэйшэна, который только вскинул бровь, но ничего не сказал.       - Мы сочувствуем вашей утрате, - наконец произнес Ли Ляньхуа. – И оставим все эти подробности на ваше усмотрение. В конце концов, не нам с господином Ди решать, достоин ли был уважаемый настоятель Юаньхуа увидеть Жулая.       - Спасибо, - кивнул Гаотао и потер глаза, а потом сжал переносицу, справляясь с напряжением, в котором, видимо, пребывал во время этого непростого разговора.       - Завтра мы пошлем записку Хэ Шуан, что готовы ехать.       - Вы можете не торопиться, - вскинул руку Гаотао. – Если дело только в вашем обещании проводить госпожу Хэ, то я могу отправить с ней несколько монахов из лучших бойцов. Вы ожидали настоятеля, чтобы он проверил ваши меридианы, теперь это невозможно. Но если вы останетесь, я через некоторое время смогу найти нужные книги и людей, знакомых с приемами шаманов севера, и попробовать снова. Подумайте, господин Ли, может быть вам в самом деле остаться в Шаолине? Я за эту неделю увидел, как вы прекрасно ладите с нашими маленькими послушниками, а они в восторге от вас и вашей собаки. Чтобы заниматься с ними, вам не нужны духовные силы. А мальчики не дадут вам заскучать, - губы Гаотао тронула едва заметная улыбка. – Господину Ди я не предлагаю остаться только потому, что он связан обязательствами, но такому воину, как он, тоже всегда найдётся достойное занятие в Шаолине.       Ли Ляньхуа и Ди Фэйшэн удивленно переглянулись. Это было неожиданное предложение.       - Вы боитесь, что, выехав за пределы монастыря, мы можем проговориться… - Ли Ляньхуа не стал продолжать и так было всем понятно, о чём речь.       - Нет-нет, - брат Гаотао замахал руками и его глаза сначала широко распахнулись, а потом прикрылись, когда он нахмурился, как будто был поражен такому предположению. – Моё предложение остаться в Шаолине никак не связано с уходом настоятеля. Даже если бы он был жив, я намеревался предложить вам то же самое. Господин Ли, мне известно, что вы уже усмирили гордыню, научились прощать других, вам осталось только простить себя и оставить все остальные заботы этого мира, чтобы ваше сердце и разум успокоились. Я уверен, вам не составит труда, в отличие от господина Ди, соблюдать правила Шаолиня, и вы сможете найти удовольствие в нашей размеренной жизни, наполненной, вместе с тем, такими знакомыми и близкими вам занятиями мира боевых искусств.       - Ли Ляньхуа, ты не захотел позволить Хэ Шуан варить курицу в котле, предназначенном для быка, так не вздумай купиться на рыбьи глаза, - вдруг хмуро произнес Ди Фэйшэн.       Брови Ли Ляньхуа удивленно поползли вверх, а Гаотао вздохнул, неодобрительно качая головой.       - Лао Ди… - не находя слов Ли Ляньхуа прикрыл глаза. Ди Фэйшэн иногда был прямолинеен до грубости. – Простите моего друга, брат Гаотао, он не желал вас оскорбить. Шаолинь – заслуживающее всякого уважения и восхищения место, и возможно когда-нибудь я воспользуюсь вашим предложением, но сейчас мои мысли и сердце заняты другим, и пока я чувствую, что мой путь лежит в ином направлении.       Ди Фэйшэн усмехнулся:       - Просто скажи, что волнуешься за мальчишку и торопишься уехать как можно скорей. Простите, брат Гаотао, за резкость, но Ли Ляньхуа не тот, кого я позволю запереть в монастыре. У меня на него свои планы.       Ли Ляньхуа оставалось только снова прикрыть глаза пальцами и покачать головой. Ну хотя бы извинился…       Гаотао окинул Ди Фэйшэйна долгим взглядом, в котором, впрочем, не было обиды или гнева, скорее толика изумления, даже восхищения, и интерес, с каким смотрят на диковинные вещи.       - Что ж, не буду пытаться разделить высокие горы и текущую воду, - наконец произнес Гаотао. – Мне время читать молитвы, а вам собираться в дорогу. Если что-то понадобится, обратитесь к брату Чжаойюю. Я буду у настоятеля всю ночь.       Утром следующего дня Ли Ляньхуа и Ди Фэйшэн зашли в храм, где лежало тело настоятеля, чтобы отдать ему дань уважения. Брата Гаотао не было, он ещё отдыхал, чтобы после обеда снова вернуться к молитвам. К обеду приехала Хэ Шуан с сыном. Обстоятельства были печальные, но мальчику с собакой было трудно ими проникнуться, так что они довольно весело провели время, пока взрослые заканчивали приготовления к отъезду.       Хэ Шуан подошла к делу основательно. Крытая повозка была, конечно, не такой большой как домик Ли Ляньхуа, но достаточно вместительной, чтобы там спокойно можно было установить багаж и рассадить не только четверых, но и больше человек, и даже поспать. Три запряженные в неё лошади были крепкими на вид и явно могли справиться с большим грузом.       Однако Ли Ляньхуа и Ди Фэйшэн предпочли забрать также своих верховых лошадей. Багажа же у них никакого не было.       В час коня они двинулись в путь. Хэ Шуан с сыном в повозке, а Ди Фэйшэн и Ли Ляньхуа верхом. Брат Гаотао к этому моменту уже вернулся к поминальным молитвам, отдав распоряжения собрать разной снеди в дорогу. Перед этим он тепло попрощался с Хуоцзинем, который был к нему явно привязан, и пожелал всем хорошей дороги, напомнив, что его предложение остается в силе, а также пообещал, что, если узнает что-то новое про техники шаманов, то обязательно сообщит.       До столицы было несколько дней пути, но по дороге они планировали обязательно заехать в городок, где таинственным образом исчез юный герой. Хэ Шуан никуда не торопилась и была не против их планов. Несмотря на все печальные обстоятельства, которые предшествовали этому путешествию, в путь все отправлялись в бодром расположении духа, даже Ди Фэйшэн выглядел не так сурово, как обычно. Ну, а уж Хулизцин - та откровенно радовалась жизни, весело виляя хвостом и принюхиваясь к запахам приближающейся весны.