Часть 5

      Лес насторожено шумел листвой. Шуршал тысячей лапок, когтей и копыт, подглядывал тысячей глазок, глаз и глазищ, принюхивался тысячей носов, языков, антенн в общем, у кого что было.       Смеркалось.       То самое зловредное время, когда вся мыслимая и не мыслимая, человечья и нелюдьская нечисть распахивает хитрые глазёнки, потягивается, разминает мышцы и начинает строить злокозненные планы.       Кого бы сегодня съести?       Из чьих карманов вытряхнуть ценное?       Чьё гнездо разорить?       Где достать курева, пива, а то и чего посложнее?       Где выследить беззащитного перед людьми монстра, что бы навалиться на него всей нечестной толпой, как следует наподдать, мстя за все жизненные обиды?       Густые ветки колючего кустарника раздвинулись, блеснули бусинками ядовитых ягод, недовольно хрупнули надламываемыми веточками и открыли убежище притаившегося у корней монстра.       Это был палезатор. Совсем молоденький ещё. Эдакий круглый пузырь с голубой жидкостью и кучей неуклюжиж однопалых ножек. Огромными с перепугу глазёнками он уставился на обнаружившего его укрытие человека. И встреча эта явно не сулила ничего хорошего. Человек был среднего роста, но для приземистого палезатора казался гигантом. У него было бледное худое лицо и старые разношенные туфли. Большего палезатор разглядеть не успел. Тощая нога в грязной штанине отклонилась назад...       И как пнёт этим самым разношенным туфлём!       От внезапно приданного ускорнения, палезатор аж внутри вспузырился!                  Покатился синим мячиком, срывая траву и болезненно подскакивая на каждой кочке! Чёрт знает куда улетела "гордая птица", которая, как говорится, далеко не летает, пока не пнёшь! Только ветки захлопали!       – Прок, что там?       Костлявый подросток неспешно обернулся к кусту задом, к подспевающей компании из трёх подростков – передом.       – Ничего.       – Да ладно! – Усомнился вожак человечьей стайки и нехорошо навис над головой. Этот был побольше, пожалуй на голову выше, да вдвое толще, с некрасивыми белёсым шрамом на скуле. –       А чего ты там вошкался?       – Сел посрать, так ты пристал. – Невозмутимо ответил тот, кого назвали "Прок" и бровью не повёл.       Двое, пока оставшихся не у дел, басмача, заржали.       Главный оставался серьёзным и мрачным.       – И что, опять ни одного монстра?       – Как видишь! – Развел руками вопрошаемый и дебильно улыбнулся. – Тебе ж говорили, что я невезучий!       – Да ладно! А я вот одного вижу!       Взгляд только глаза в глаза.       – Да ладно?       – Снимай рубашку!       – Ух ты! – Прок оскалил левую половину зубов, давя слащавую улыбку. – А я не знал, что ты из этих!       – Снимай! – Главарь не шутил и напора не сбавлял.       – Прямо при всех будешь меня чпокать? – Улыбка стала ещё слащавее. – Может хотя бы уединимся там, где клещей нет? А то ещё укусит. Тебя. В интересное место       – Вяча, ты чего? – Подал голос один из подпевал.       Тут "Вяча" видимо решил, что затягивать ситуацию далее не стоит, бесцеремонно ухватил тощего загрудки и с силой рванул вниз. Дешевенькая рубашка от такого напора треснула и растеряла пару пуговиц. Обнажились торчащие ключицы и левое плечо.       – Вяч, ты чо?       – Хуй чрез плечо! – Резко оборвал главный и приказал. – Вот! – И указал огрызаным ногтем на чуть выглянувшее из-под одежды розовое пятно.       Впрочем, ажиотажа не вызвал, а только тупое:       – И чо это?       Следующее нападение было совершено на майку. Сдёрнутая вниз и надорванная на горловине, она наконец открыла то, что хотел показать "Вяча".       Под левой ключицей, чуть в сторону подмышечной впадины, явственно открылся шрам. Некрасивое клеймо сделанное, кажется раскалённым железом. Специальный нормер и код, который при желании легко можно было отсканировать смартфоном и получить весьма подробную информацию о своём носителе.       – Нихуя се! – Две пары любопытных глаз и прилагающиеся к ним тушки, пододвинулись поближе, что бы лучше разглядеть любопытную детальку.       Это было обязательное клеймо для монстров. Печать, без которой ни один из них не мог находится на территории города или в любом, населённом людьми здании.       Само наличие этого шрама подтвержало факт покупки-продажи, а так же сделанные прививки.       – Это чё, реально это? – Всё ещё не верил лопоухий член бнады. – Не человек что ли?       – Он – монстр! – Процедил сквозь зубы главарь. – Вот почему, когда мы охотимся с ним, мы ни одного монстра найти не можем! Эта сука как-то их предупреждает! Но когда он переодевался я заметил клеймо... – И оскаблил желтоватые зубы.       ***       Лес всё ещё шумел, но уже как-то тише, сокойнее. Словно насладился зрелищем и унялся.       Время суток сменилось, а значит какой-никакой, а порядок установился. Порядок ночи.       – А он точно живой? – Спросил тонкий, похожий на детский голос.       – Точно. По крайней мере, пока. – Ответил второй, скрипучий и размеренный.       – И нам нужно унести его в мою землянку.       – Зачем? – Удивился первый голос.       – Затем, чтобы мы могли его вылечить, конечно! – Озвучил очевидное скрипучий голос. – Здесь он точно умрёт. В лесу есть не только монстры, но и животные.       – Вот ещё! Пусть валяется! – Не унимался детский. – Он меня ударил! Это было очень больно!       – Глупый! – Наставнически мягко заскрипел второй. – Он же тебя спас! Если бы он не столкнул тебя в овраг, эти люди напали бы на тебя!       – А-аа...       – И поверь, он не в первый раз это проделывает. Поэтому и мы должны ему помочь! ***       Здесь было тихо и сыро. Они уже явно находились не в лесу. Или не прямо в лесу? Все окружавшие звуки всё ещё доносить сюда, но уже приглушённо. А здесь было сыро и тепло, витали странные запахи, а пол – плотно утоптан. Здесь явно не просто укрывались – здесь жили.       Впрочем, ему было всё равно чем пахнет. Внимание не привлекала даже синяя морда водяного монстра, висящая прямо перед глазами и застилавшая буквально весь обзор.       Морда была неотгоняемо любопытная. Она сидела рядом и вопрошала:       – Тарк, а почему он не моргает? Он же должен?       Тарк видимо был кто-то другой, тоже находящийся в пещере. И он подполз на призыв. Снизу лучше всего были видны толстые мощные отростки, на которых, шелестя и шаркая, передвигалось существо. Эдакие жирные то ли щупальца, то ли корни. Сверху на них крепился живой древесный ствол, на котором, как полагается в самых заправских сказках, располагались широкий рот с мясистыми губами, большие и серьёзные глаза, а так же пара гибких рук-веток. Венчала всё это великолепие пышная желтая шапка торчащих вверх нечёсанных "волос". Живое дерево тоже наклонилось, пригляделось.       Подросток, лежащий на импровизированной моховой подстилке и к этому монстру остался безучастным. Как принесли, как сгрузили, мясным мешком, так и лежал. Имолоченный кулаками своих недавних друзей, он теперь словно отказывался воспринимать окружающий мир и всё, что в нём происходило.       А вот этот гибкий коротенький энт, суетился вовсю! Колдовал над принесенной из леса "добычей" из всех сил! Посыпал, натирал, нашёптывал заклятия и упрямо тащил своего пациента с того света на этот.       Маленький палезатор, будучи беспомощным хоть чем-то помочь, только бестолково ползал следом и мешался под щупальцами.       Однако помогало и без него. Древомонстр – хозяин землянки явно был опытный врачеватель и имел для своего дела немалый набор баночек с мазями и наговоров. Поэтому пациент его постепенно перестал поливать убранство землянки собственной кровью, слюной и слезами, дыхание у него выровнялось, но вот к происходящему он оставаля безучастным.       Мох под ним разбух и побурел, напитавшись натёкшими телесными жидкостями.       – Не моргает, говоришь? – Для порядку уточнил осьмидуб.       – М-м! Он нас не слышит?       – Слышать – должен. Но ему очень плохо.       – До сих пор?       – До сих пор. – Подтвердил лекать и попытался объяснить депрессивное состояние своего пациента. – Грубо говоря, он не хочет тебя слышать.       – Почему?       – Настроения нет.       – Почему?       – Не "Почему", а "Что с этим делать?" – Поставил правильный вопрос доктор и пообещал: – Сейчас мы его взбодрим, может и заморгает! – И зашаркал в угол своего жилища. Взял гибкими плетями-лапами самодельный глиняный сосудик и строго посмотрел на палезатора.       – Хлю! Пообещай мне, что никогда! Никогда! Не будешь брать из этой банки!       – Да я до той полки не... – Начлал было палезатор, а потом смекнул, что от него не этого ждут, сделал серьёзную моську и выдал: – Никогда!       Врач удовлетворительно кивнул, передвинулся к больному и ловко капнул по капельке прямо в сухие глаза подростка.       Действительно заморгал.       Даже поморщился, как от сильной горечи. И всё.       А нет...       Даже голос подал. Сиплый, надломленный:       – Почему?..       – Да что ж вы заладили одно слово в две глотки? – Всплеснул псевдолапами осьмидуб. – Почему да почему?       – Почему... не дал... умереть?... – Взгляд размытый, туманный, нехороший.       Древесно-осьминожий дед укоризненно погрозил лапой:       – Ты мне это! Не дури! Видишь, это Хлю, он ещё маленький совсем и ни к чему ему такое слушать!       Пациент только тяжело вздохнул:       – Почти получилось...       Доктор кажется даже немного из себя вышел:       – И это вот всё, до чего ты в жизни додумался? Травишь себя чем попало да болтатся с людьми, которые изобьют тебя до полусмерти, едва найдя повод?       – Я... Хочу...       – Цыц! – Шикнул осьмидуб по-учительски. – Взрослый магический монстр, а такие глупости нести!       Тишина. Взгляд у парнишки был такой же безразличный. Неужели не откликнулось о магии? Странно:       – Ты не магический?       Тишина. Пустые глаза.       Доктрор впал в замешательство.       – Но... От тебя магией разит за версту... Ты правда не один из чародеев? – Доктор даже тряхнул паренька за плечо. – Ответь! Это важно!       – Нет. Отстань...       Доктор-осьминог отшатнулся, словно от горячего.       – А почему это так важно? – Маленький палезатор снова с любопытством заглядывал в глаза. – Какая разница, магический они или нет?       Осьмидуб вздохнул, помассировал то, что могло быть его висками:       – Он весь пропитан магией. – Серым голосом отозвался бородатый. – Если это не него собственная магия, то это следы заклятий других. А это значит, что, то что с ним делали, делали не только люди. Либо люди действовали не только своими руками. И то и то одинаково плохо. – И отмахнулся.– Ладно, с этим мы всё равно сейчас ничего решить не можем. Надо сначала этого дурака разъяснить.       И сонва обратился к лежавшему:       – Как тебя зовут?       Вопрос пришлось посторить раз пять, пока хозяин землянки не услышал ответа.       – Прок... Отстань...       – Нет. – Осьмидуб был строг и явно намерен расшевелить пациента. – Мне не нужна кличка, которую тебе дали люди, что бы подчеркнуть факт твоей им принадлежности. Как тебя зовут на самом деле?       Тишина. Глаза снова стали мутными.       Осьмидуб настаивал на разговоре:       – Ты ведь монстр?       – Нет...       – Что нет?       – Я не монстр.       – Очень занятно, а кто же ты? Человек?       – Нет...       – Тогда кто?       Тишина.       – На тебе печать монстра! Кто ты? – Доктор снова тряхнул пациента. Тот безнадежно тонул в чёрной гуще мыслей.       – Собственность...       Жутко.       – Вещь...       Голос слабел.       – Игрушка...       Паренёк зажмурился, будто единственным возможным способом, отгораживаясь от этих двоих. От всего этого внешнего. Пальцы левой руки рефлекторно сжались, словно хотели собраться в кулак, но не успели, столкнувшись с противоположным, выученным рефлексом вместе не собираться. Запястье дрогнуло, другой раз и третий, а потом окончательно остановилось под визжящий в голове голос хозяйки.       Это действо, конечно не укрылось от местного зельевара.       – Перкуссия... – Многозначительно выдал он. – Наш новый друг – ударник.       – Да? – Удивился малыш-палезатор.       – Да. – Сказал осьмидуб, – Только вот который?       Музыка всегда была основой культуры народа монстров. Может, если они угадают расу, их гость пойдёт на контакт?       – Ну не барабамень же? – Подумал вслух монстриный доктор и принялся перебирать: Ударнщик? Конгушка? Раковица? Цокула? Кто он?       Паренёк с клеймом нелюдя не откликался. Значит мимо. Всё мимо.       Младший член компании тоже решил поучаствовать в игре в угадайку:       – Дидж!       – Он же без ног, а этот с ногами! – Не согласился осьмидуб.       – Тогда мракастук!       – Это вообще рыба! – Возразил лакарь.       – Тогда хватень!       – Это гриб!       – Тогда пузыретта!       – Это буквально живой кусок жованой жвачки! А он, – Кивок – Не похож на жвачку!       Маленький синий монстр с смотрением изучил лежавшего и выдал:       – А по-моему похож!       – Хлю, – Осьмидуб из доктора превратился в воспитателя. – Во-первых нельзя так говорить, а во-вторых пузыретта – одногдазый монстр, а у этого два глаза!       – Ну и что? – Остался неприклонным маленький. – Может второй пластилиновый?       – Что?!       – Ну пластилиновый. – Не унимался Хлю. – Есть такая штука, её можно смять и любую форму сделать, а потом вставить...       – Куда?! Если нет второй глазвницы?       – Ну... – Замялся малыш. – Куда-нибудь...       – Пустал...       – Хлю, перестань молоть глупости! – Лекарь вскипел. – Пустал – приземислый крепкий монстр, он вдвое меня ниже, у него лапы как брёвна, три коротких пальца и глаза светятся!       Хлю смотрел широким взглядом огромных незамутнённых глаз:       – Это не я!       Оба синхронно повернулись к лежащему. Осьмидуб по-новому взглянул на тонкие, бледные руки подростка, на показавшиеся теперь непомерно длинными ноги, нос, кожу , волосы и ужаснулся:       – Небожители...       Израненный гость только тихо замычал и начал прдбираться, скручиваться в три погибели. Осьмидуб подполз поближе:       – Пустал?       Паренёк лишь ближе подтащил руки, совсем зажимаясь.       – Нет.       Осьмидуб только подобрал губы и пошлёпал ещё ближе. Он наконец понял почему "нет". Потому что УЖЕ нет. Уже не монстр и конечно не человек. И никогда им не станет. Потому что любой монстр – прежде всего монстр. Человеческая собственность. Вещь. Игрушка.       И если у синего палезатора Хлю, ещё есть пусть маленкая, но вполне реальная возможность вернутся домой – в свой мир, то у этого паренька уже никакой. Там, в глубоком подземелье, где обитают пусталы, он уже просто не выживет. Люди приложили к этому все усилия. А теперь оказалось, что ещё и монстры.       – Надо же... – Осторожно поотянул осьмидуб. – Всегда мечтал увилеть пустала без его брони... Но не думал, что это случится ТАК...       Хлю бессовестно вытаращился на гостя:       – Но разве это возможно? Он же вообще не похож!       – Ты только что утверждал, что он похож на жвачку. – Заметил осьмидуб.       – Но я же не всамделешно!       – Он весь пропитан магией, Хлю.       – И что?       – И то, что собирали его при помощи других монстров. Иначе бы он не выжил.       – Монстры не могут помогать людям уродовать других монстров! – Незыблимо возразил Хлю. Наверное не потому, что он в это прям верил, а потому, что он боялся верить в обратное.       Осьмидуб хмурился.       Гость ранено заскулил:       – Дай мне умереть! Отстань!       – Глупость! – Строго отрезал осьмидуб. – Да, люди поступили с тобой отвратительно. А наши собратья – ещё отвратительнее! – Он выровнялся, но продолжнал смотреть уверненно и строго. – Не сейчас у тебя дар, ценность кортого ты ещё не понял.       – Я не хочу быть уродом! – На полном серьёзе прошептал паренёк с симетричным правильным телом, с ладным, не смотря на побои лицом. – Я не хочу быть вещью людей! Отстань от меня!       – Нет. – Отрезал осьмыдуб. – Ты можешь быть мне очень полезен.       – Не могу!       – Можешь!       – Чужие игрушки никому не полезны!       – Это не про тебя!       – Их просто ломают и выбрасывают!       Осьмидуб вздохнул и уверенно продолжил:       – Я живу в этом лесу. Каждый день я ищу монстров, пострадавших от людей и помогаю им выжить, выздороветь и добратся домой. Но я не могу помогать тем, кто находится в городе. Я не могу выйти из леса. У меня нет клейма. В городе меня тут же поймают и используют так, как одним небожителям ведомо. Но ТЫ – другое! Ты не отличим от человека. Ты можешь говорить с людьми и они сразу тебя поймут. Ты можешь войти куда угодно и выйти оттуда невредимым. Ты хоть понимаешь, столько жизней ты смог бы спасти, если бы перестал себя травить и взглянул на ситуацию иначе? Ты можешь быть полезен. Ты можешь повернуть эту ситуацию в свою пользу. И ты действительно это можешь!       Пациент выглядывал из-под век осторожно. Ресницы его дрожали, он словно вот-вот готовился снова закрыть глаза.       – Твоё имя, перкуссионист пустал? – Власно потребовал осьмидуб, словно желал услышать слова клятвы.       Гость наконец решился открыть глаза пошире, несколько раз разомкнул и сомкнул губы, будто всё сомневался. Словно поднимал что-то с самого дна. Что-то похороненное и давно забытое.       – Нэ... Нэй...ви.       – Нэйви. – Повторил осьмидуб. – Красивое имя. – Не стоит менять его на собачье, как думаешь?       ***       В магазин вошёл подросток лет семнадцати на вид. Он был среднего роста, бледный, тощий и сильно потрёпанный. Создавалось впечатление, что у него шла кровь и он пытался смыть её болотной жижей: потому что теперь на его одежде и лице остались не только кровавые, но ещё и грязные разводы. Он сильно хромал и добравшись до стойки продавца ухватился за неё как за спасательный круг.       Девушка-продавец в аккуратно заломленной фирменной шапочке пришла в ужас:       – Боже! Вам плохо? – Впрочем это было и так очевидно и она уже выскочила из-за кассы с табуреткой в руках. – Садитесь! Я звоню в скорую!       – Нет... Пожалуйста, можно мне сначала позвонить маме? – Он аккуратно заглядывал в лицо девушки левым, не заплывшим глазом. – Телефон у меня отобрали, но номер я помню.       – Маме? – Девушка пришла к выводу, что и сама бы в первую очередь позвонила туда же. – Конечно! Я вам наберу, диктуйте!       Тревожное сбивчивое пикание, а потом гудки.       – Ма-ам?       – Боже! – Ахнули с той стороны. – Прокофьюшка, это ты?       Девушка у стойки фыркнула. Не повезло, мол, с именем!       – Да.       – Господи, где ты? Куда ты девался, мы тебя весь день ищем!       – Кафе называется "У рыжего кота", оно находится... – Он беспомощно посмотрел на девушку: увидеть название кафе можно было на входе, а вот... Девушка продиктовала адресс. – Меня избили. Заберёшь меня? – Голос жалостливый, а в глазах – холодная решимость.       – Конечно, маленький! – Заворковало из трубки. – Мама сейчас приедет! Сию секунду приедет!