Разбитое не залечишь

теперь, когда весь мир со мной в раздоре

будь самой горькой из моих потерь

но только не последней каплей горя

Спустя неделю... Герса сидит на краю расправленной постели, смотря на забравшуюся с ногами на подоконник темнокожую девушку, её лица не видно из-за распущенных волос, спадающих на лицо длинными прядями. Эва сжимает в пальцах тонкий фильтр яблочной сигареты, третьей за наступающую ночь и ждёт слов подруги, которая почему-то всё ещё молчит, лишь разглядывая её. Единственное, что нарушает тишину - её вдох на очередной затяжке и тихий выдох, когда она выталкивает дым из лёгких, чувствуя оседающее на кончике языка послевкусие. Голубые глаза устало осматривают пустую улицу - последние прохожие наверняка давно скрылись в своих домах, а мелкий снег кружит под блеклым светом фонарей, накрыв землю белым полотном, пока ещё не тронутым следами первых спешащих людей. - Мне жаль, что я не могу помочь, Эва... - тишину комнаты первым всё же нарушает голос подруги, и Эва смотрит на неё сквозь спадающие на лицо выкрашенные пряди. - И не нужно. - улыбается устало, откидываясь назад и крепче обнимает согнутые в коленях ноги. - Гер, мне хватает помощи. Амен не прекращает заботится обо мне. - И мне очень интересно знать, если честно, почему он настолько очевидно... - подруга замолкает, подбирая слова и по привычке кусает пухлые губы, на что Эва лишь молчит, ласково усмехаясь. - Влюблен. - Влюблен? - тихо переспрашивает, смотря на испанку с вопросительно приподнятой бровью. Та кивает, вызывая ласковую улыбку, едва тронувшую губы Эвы, которая отводит глаза. Слова подруги для неё - не новость, всё достаточно очевидно, да и мужчина совсем не пытается это скрывать. Сейчас забавно вспоминать, что они пережили... Что переживала она, пытаясь вспомнить его. Мужчину, чьё присутствие почему-то всегда успокаивало, заставляя её саму поражаться, насколько она чувствует себя защищенной рядом с ним. И дело было далеко не в крепком теле и сильных руках, а в парадоксальной для запамятовшей девушки желании в этих руках оказаться, уверенной, что именно он - тот, кто от всего защитит. Она так долго силилась вспомнить, почему она знает, какие на ощупь белые волосы и каков вкус его губ. Думала даже попросить его поцеловать её - вдруг бы это помогло вернуть хоть что-то из молчащей памяти? - а потом сгорала от смущения и стыда, вспомнив его. Она долго шарахалась от мужчины, словно от какой-то чумы, когда думала о его возможном причастии к случившемуся, но поражалась снова, когда прислушивалась к себе и чувствовала глубоко засевшую внутри уверенность - он непричастен к этому. Да и в этом убеждалась не раз. Смотря на мужчину и улавливая каждый его взгляд, каждое слово и вдох, она вспоминала - секунды, минуты, часы, проведенные с ним. Вспоминала хриплость его тихого, но неизменно ласкового голоса, обращенного к ней; Звук его смеха и тепло улыбок, всегда вызывающих внутренний трепет и желание эту улыбку с его тонких губ сцеловать; Тепло его рук, в кольце которых так часто оказывалась и нежный, до безумия влюбленный взгляд, которым он смотрел на неё каждый раз, когда видел в поле зрения; Ночь, разделенную на двоих... Она помнила, но не стремилась углубиться в эти воспоминания. Ей всё ещё было трудно. Последствий эти чувства, к сожалению, не отменяли. Ей всё ещё трудно и даже больно, когда её кожи касаются чужие руки, а страх повтора всего ужаса, который она едва пережила накрывает с головой, если кто-то без предупреждения подходит к ней слишком близко. Она всё ещё трёт свое тело мочалкой до кровоточащих ранок, и не все они успевают зажить до следующего приема ванны. Она всё ещё долго не спит по ночам, пялясь красными, ноющими глазами в темный потолок и слушая ветер, завывающий на пустой улице. Она стала курить многим больше, чем раньше, пытаясь хоть немного расслабить постоянно натянутые струнами нервы. А некоторые раны, ставшие на её коже шрамами, не способствуют быстрому восстановлению её психики, напоминая о произошедшем. Единственная мысль, которую она гоняет в голове по кругу бессонными ночами - за что? Она ведь искренне его любила. Боже, как же долго она мирилась с его поведением, отталкивая все лишние мысли и каждый чертов день убеждая себя, что это - лишь проявления его характера, что это со временем пройдет. Оправдывала каждый эгоистичный поступок в своей голове, каждое ею пренебрежение, выбор, очередной, не в её пользу. И сколько раз она заливала слезами подушку, надеясь, что это в последний раз? Знакомство с блондином случилось в самый темный период их отношений, когда она, измученная четырехлетним пренебрежением и постоянным нахождением себя пустым местом для парня прислушивалась к себе, к своему уже столько раз израненному сердцу, которое выравнивало когда-то сбивающися перед ним ритм. Внезапно для самой Эвы, её сердце отозвалось на ласковую улыбку в бледных глазах незнакомого мужчины, который так надежно придержал её за талию, когда она влетела в его грудь. Нелепое столкновение, которое, казалось, и должно было на этом закончится, внезапно обернулось банальным "подвезти?" и неприкрытой симпатией в глазах напротив, пока она, удивленная и смущенная, прятала лицо и тихо вдыхала запах мирта с ворота его футболки, оказавшись в его руках. Провожая серебряный вольво взглядом, она не сдерживала мягкой улыбки, вспоминая как тепло и спокойно почему-то стало, когда она решила его не отталкивать, а вместо этого потянула мужчину на себя. А забавное и милое "золушка" звучало в её ушах хриплым голосом несколько дней подряд, пока они снова случайно не столкнулись - в этот раз у её университета. Переводя взгляд с выпавшего с её рук стаканчика кофе, разлитого теперь по земле в его теплые, ласковые почему-то глаза она с тихим мысленным смехом думала, как забавны проделки судьбы, и улыбалась ему мягко на тихое "тебя подвезти?", ставшее символом случайных встреч в столь же случайных местах немалого города. Она не знает почему, но точно помнит, как удерживающие её целый день отвратительное настроение - она завалила физику и её уволили с подработки - за двадцать минут, которые они едут к её дому проходит, и из его машины она выходит веселой и громко над рассказом мужчины смеющейся. Даже мысль "почему Ливий ни разу даже не пытался поднять мне настроение?" не омрачает вечер девушки. И теперь у неё есть его телефон. Вспоминая каждое слово, тон голоса, взгляд и жест мужчины она думала, как всё же любопытно устроена судьба. Может, он был послан ей в награду после того убивающего её душу опыта? Она хотела бы, чтобы это было именно так. Но теперь омрачало прекрасные, зарождающиеся в ней чувства одно - страх повторения, прохождения вновь через ужасный опыт. Готова ли она к этому? Нет. Погрузившись в свои мысли, Эва не замечает, как проходит немалое количество времени и электронный циферблат часов на прикроватной тумбочке показывает второй час ночи. С Герсой они ещё с полчаса болтают, решая не возвращаться к изначальной теме их разговора и Эва провожает подругу к двери, раза три спросив, не вызвать ли ей такси, на что испанка лишь глаза закатывает. - Меня подвезут, дорогая, не переживай. Можно? - получив согласный кивок, Герса аккуратно обнимает её, пока не чувствует, как напряглись её плечи. Отстраняется быстро, смотря на виновато улыбающуюся Эву, пожимающую плечами в нервном жесте. - До скорого. - Эвтида, кивнув, просит подругу ей написать, как та доберётся и закрывает за ней дверь, после чего тихо бредёт в гостиную. Всё, что освещает темную комнату - попадающий внутрь свет от фонарей и луна, так удачно освещающая мужской силуэт. Она жмётся в дверном проёме, но все же медленно подходит к нему, поднимая с пола сползшее во время сна одеяло. Ей так неловко из-за того, что мужчина без сомнений отдал ей свою спальню неизвестно насколько, а сам ютился на небольшом диванчике в центре гостиной, на котором едва помещался и наверняка не мог выспаться. Она действительно благодарила судьбу за то, что она свела её с ним, с мужчиной, который всем готов был пожертвовать, лишь бы она чувствовала себя спокойно. Она смотрит, как луна серебрит белые пряди и аккуратно укрывает его, подоткнув края одеяла и натянув то на его плечи. Но у мужчины оказывается слишком чуткий сон. - Ты чего встала, золушка? - мурашки по телу бегут, когда он говорит с ней ниже, чем обычным, заспанным голосом, звучащим слегка хрипло. Она лишь смотрит в его глаза, присев у дивана на корточки и аккуратно касается дрожащими пальцами его лица, обводя так ярко выделяющуюся под лунным светом линию скул. - Не спится? - Всё хорошо. - едва слышно шепчет в ответ и смотрит, как напряженные от ожидания её ответа плечи под одеялом сразу же расслабляются и мужчина не сдерживает тихий зевок. - Пойдешь со мной? Он поднимается, спустив ноги на пол и смотрит на неё с усталой, но неизменно ласковой улыбкой, которую она видит даже с закрытым глазами. - С тобой куда угодно, красавица.