Любовь.

«Лишь сейчас я вижу свет, словно ночь вдруг отступила Лишь сейчас я вижу свет, купол неба голубой Он подскажет мне ответ, сердце вдруг стрела пронзила Все вокруг вмиг переменилось Я теперь с тобой»

OST – «Я вижу свет», Рапунцель.

Она обнимала его крепко, цеплялась пальцами за широкие мужские плечи в желании не отпускать мужчину, приехавшего её провожать. - Ну же, красавица, успокойся. Осталось не так много, встретимся скоро. – ласковый голос, шепчущий на ухо успокаивающие слова остается с ней всю дорогу домой, пока она не оказывается в кольце маминых рук и лишь тогда позволяет себе впервые за все время заплакать. Она всё ещё ощущает его руки, так бережно и крепко её обнимающие; Его ласковые губы, сцеловывающие влажные дорожки с её щёк; Слышит родной голос, будто он прямо сейчас стоит за её спиной, убирает её волосы на другое плечо, опаляет теплым дыханием нежное девичье ушко, шепча ей столь трепетное «я вернусь к тебе, золушка». - Ну, красавица, что грустим? – Эва вздрагивает, чувствуя крепкие руки на плечах и поднимает голову, смотря на стоящего сзади мужчину с улыбкой. - Ну пап… Не грущу я, задумалась просто. – она невольно взгляд отводит, но улыбки нежной на губах не сдерживает. Когда отец обходит стол, за которым она сидела и садится напротив, она слегка жмётся под его пристальным взором. – Ну, что? - Да вот смотрю, как он на тебя влияет. – задумчиво говорит Рэккей, налив в прозрачный стакан воды и делает небольшой глоток, постукивая пальцами по стеклу. Эва, стоит ей погрузиться в воспоминания, отводит взгляд и на лице её появляется широкая, смущенная улыбка. Мужчина, внимательно рассматривая несколько долгих минут вновь погрузившуюся в воспоминания дочь, громко хмыкает, заставляя её вздрогнуть и вернуть к нему внимание. – Судя по твоей реакции, съездила ты очень не зря… - Ну пап! – возмущенно восклицает Эва, всплеснув руками. – Ты не можешь не подначивать, да? - А ты же мне прямо ничего не говоришь, что мне делать остается? - Пап… Ну что я сказать могу? – с тихим вздохом сдается Эва, смотря на отца утомленно. Рэккей играет бровями, делая ещё один глоток воды и Эва не сдерживает смешка, наблюдая за ним. – Не зря… Всё было… - она кусает губы, пытаясь подобрать слова, но отец воспринимает это по-своему. Хмурится, в секунду становясь абсолютно серьезным. - Плохо? - Ну какое плохо, дорогой. – в кухню, ярко освещенную солнечными лучами, с улыбкой входит Эсмида, внимательно слушающая до этого разговор дорогих ей людей. Смотрит на Рэккея и с улыбкой кивает ему на дочь. – Ты посмотри, как она светится вся, стоит ей о поездке напомнить. Не так ли, милая? – мама походит к сидящей на стуле дочери и ласково перебирает распущенные пряди, заглядывая в глаза поднявшей голову к ней Эвтиды. - Да, мам… - она улыбается женщине, голову опускает и прикрывает глаза, подаваясь назад, к нежным рукам матери, ласково ерошащие волосы. – Всё было просто… Очень хорошо. Так хорошо, как я этого не могла и представить и… - в миг улыбка с лица Эвы спадает, и она опускает голову ниже, выдохнув тяжело. – Я так по нему скучаю… Рэккей с Эсмидой переглядываются с одинаковыми ласковыми улыбками на лицах, но молчат. Отец садится перед ней на корточки, ласково взяв руки дочери и чуть сжимает их, обращая внимание Эвы на себя. - Мы прекрасно всё понимаем, дорогая. – с тихой нежностью в низком голосе обращается к ней отец, и Эва чувствует, как мать в поддерживающем жесте сжимает её плечи. – И мы счастливы, что это время ты провела не зря. Потерпи ещё немного, скоро встретитесь. - Да. – тихо подтверждает мать, склонившись и мягко целует улыбнувшуюся девушку в макушку. – Иногда нужно друг по другу соскучится. Тогда воссоединение будет ещё слаще. - Мама, боже… - Эва не может сдержать тихого смеха, так явно пропитанного смущением. – О чем ты вообще говоришь? - Ну мы же не глупые, милая. Прекрасно понимаем, чем вы там… - Ой, мамуль, папуль… - абсолютно смущенная девушка вскакивает, улыбаясь широко и целует родителей в щеки поочередно прежде, чем пулей вылететь из кухни. – Мне звонят! Тихий смех родителей ей вслед прерывает звонок телефона Эсмиды, и она, подмигнув мужу, выходит из дома на крыльцо, торопясь поскорее взять трубку. - Здравствуй. - Здравствуйте, миссис Хэллмин. Как она? - Ну Амен, прекращай, я же говорила! Просто Эсмида. – женщина улыбается, отходя подальше от входной двери в дом, чтобы дочь не услышала случайно разговора. - Простите, всё не привыкну. - Да что с тебя взять. – с тихим смешком отвечает женщина, но не сдерживает усталого вздоха. – Да как… Скучает по тебе, конечно. Стараемся её отвлечь всеми силами, но чаще всего она справляется с этим сама – порой как задумается, не достучишься. Видимо, встречу вашу вспоминает. - Да, вспомнить есть что. – она слышит улыбку в мужском голосе и сама улыбается тоже. В конце концов, в этой жизни за дочь она может быть спокойна – чего стоит одно упоминание её при мужчине, и он сразу же становится таким же летающим в облаках, как и сама Эва. Порой женщина думает, что они даже слишком влюблены. Но разве у них с Рэккеем было не так? Она не видит в этом ничего плохого. – Она не в курсе? - Не говорила, как и просил. – женщина тихо хмыкает, не сдерживая легкой ухмылки на свои мысли. Даже то, что мужчина задумал – один из достаточных показателей их любви. По крайней мере, это бы много значило для самой Эсмиды, и она знает, для Эвы тоже. – И когда ты планируешь всё провернуть? Уже три месяца прошло, как ты заикнулся об этом после её возвращения домой. - По правде, осталось немного. Полтора месяца службы, плюс неделю встретить новичков и отдать полномочия. – задумчиво раздается на той стороне трубки, и она слышит тихий шелест, словно перекладывают бумаги. - Ты уверен, что её стоит так шокировать? – слегка взволнованно спрашивает женщина, прокручивая в руках стебелек какой-то травинки, которую она сорвала, бродя по дворику. – Она до сих пор уверена, что осталось ещё минимум полтора года. - Всё будет хорошо, миссис… - Амен! - Простите. – мягкий смех заставляет Эсмиду закатить глаза, возмущенно вздохнув. - Ой, что с тебя возьмешь. - Эсмида. – резко посерьезневший голос мужчины заставляет её остановится, вперившись удивленным взглядом в землю под ногами. – Есть ещё кое-что, что я хотел бы обсудить. - Я тебя слушаю, Амен. - Когда мы были вместе, Эвтида прямым текстом сказала мне, что согласна быть со мной. – Эсмида удивленно приподнимает бровь, вслушиваясь в улыбающийся голос мужчины. – Я не собираюсь торопить события, но я давно не мальчишка, и хотел бы вас поставить в известность – мои намерения в отношении вашей дочери серьезны. И если когда-нибудь она захочет, почувствует, что любит меня столь сильно – я стану её мужем. Мне не хотелось бы грубить вам, но ваше мнение по поводу меня я спрошу не более, чем ради приличия. Если она захочет – так и будет, и ваше и мистера Хэллмина неодобрение не станет препятствием. - Ты намекаешь… - Простите, но намека здесь нет. – с тихим вздохом перебивает её мужской голос, заставляющий Эсмиду хмурится всё сильнее с каждым словом. – Я не подразумеваю ничего плохого, лишь хочу сказать, что её желание для меня важнее вашего мнения, каким бы оно ни было. И повторю то же, что сказал вашему мужу – если она захочет, я стану для неё всем, что ей необходимо. Я её обеспечу, я буду о ней заботиться, я не стану потыкать её чем-либо или относиться к ней не должным образом. Она – девушка, которую я люблю и вижу рядом с собой и сейчас, и в будущем, но все решения по поводу наших с ней отношений она примет сама. - А если она однажды разлюбит? – хмыкает женщина, внимательно выслушав блондина и задумавшись над этой небольшой речью. На деле, злится ей не на что – напротив, эти слова вызывают на её лице ностальгическую улыбку. Блондин, сам не зная того, так сильно окунает её в воспоминания о собственном муже, о его уверенных словах, в которых не кроется ничего, кроме правды, которые он говорил её родителям. - Моей любви хватит и на двоих. Но если однажды она захочет уйти... – на пару секунд в телефонном разговоре повисает молчание, и Эсмида слышит лишь слегка взволнованное дыхание мужчины. Наверное, ему неприятно допускать такие мысли. Но Эсмида хочет знать, что он будет делать, если такое все же произойдет, и не ответить он не может. – Я не стану удерживать её силой. Никогда. Если она прямо скажет мне, что разлюбила – я отпущу её. Постараюсь остаться хотя бы другом, но если она захочет – исчезну из её жизни навсегда. - Я тебя услышала, Амен. – мужчина на том конце провода выдыхает облегченно, заставляя Эсмиду тихо рассмеяться. И всё же дать ему повод расслабиться полностью. – На самом деле, я не думаю, что это возможно, она слишком уж сильно в тебя влюблена. - Я позвоню ей сейчас, если вы не возражаете. – расслабленно отвечает мужчина, и она лишь хмыкает в подтверждение, быстро с ним прощаясь. В конце концов, в этой жизни за Эвтиду ей точно переживать не стоит. Она в надежных и любящих руках.

***

Они говорят практически ежедневно, а в перерывах между звонками Эва пытается вклинится в обычную, повседневную жизнь – старается вернуться к работе, к важным домашним делам, которые теперь никогда не откладывает. Да и зачем, если за ними пролетит ещё один наполненный тоской день? Но, несмотря на то, что действительно сильно тоскует по мужчине, она находит себя счастливой. Порой прокручивая в памяти моменты проведенных до отъезда с ним дней и тех, которые они провели вместе, когда она приехала – она, удивляясь сама, чувствует невероятную для неё защищенность и уверенность в завтрашнем дне. Она замечает, что становится многим уверенней и спокойней, чем раньше. Эвтида, не подверженная больше ни насмешкам, ни эмоциональным качелям, ни какому-либо абьюзивному отношению с каждым днем расцветает, наконец чувствуя, что она – человек, а не пустая оболочка, которой многократно воспользовались. Порой она действительно может замечтаться о будущем, впервые без страха и дрожи, представлять, как все может быть и быть уверенной, что её чаяния не останутся лишь в глубине души. Впервые она так сильно уверенна в ком-то – в мужчине, в руки которого так легко и безропотно вложила свое сердце. Но разве к этому всё не шло? Мужчина, лишь одно имя которого вызывало в душе томящуюся негу, разливающуюся бальзамом по израненному сердцу смог стать ей настолько нужным, настолько родным, что будущее без него она не могла и представить. Она с усмешкой вспоминала, как врезалась в крепкую широкую грудь, и её тут же окутал такой ласковый, успокаивающий и внушающий уверенность аромат мирта, который не смогли перебить ни стоящий клубом перегар, ни сигаретный смог. Кто бы мог подумать, что случайное столкновение способно так перевернуть всю их жизнь? Она с поражающей уверенностью думала о «них», понимая, зная и чувствуя, что мужчина ощущает тоже самое. - О чем задумалась, тучка? – спрашивает ведущая девушку под руку Герса, пока они останавливаются на пешеходном переходе. Эва смотрит на идущего слегка впереди их Тизиана, на шее которого удобно устроилась малышка Алия, о чем-то весело с мужчиной переговариваясь. – У-у… Ясно. Не отвечай. – брюнетка улыбается шире, и Эва замечает, как подруга с щемящейся нежностью в глазах смотрит на мужчину со своей дочкой. - А сама-то? – с легкой усмешкой отвечает она, и смеха не сдерживает, видя, как шутливо насупилась подруга. Шутливо, легонько толкает её в бок, улыбаясь широко. – Ходишь вся такая счастливая, светишься. Трудно не заразиться. - Вот на меня не перекидывай только! – восклицает рассмеявшаяся Герса, и Эва замечает, как на её смех реагирует повернувшийся вполоборота к ним мужчина – внимательно следит за веселящейся девушкой, успевая при этом уделить внимание и маленькой дочери, и Эве кажется, когда они останавливаются и Герса подходит к Тизиану, ласково обращаясь к дочери, что мужчина смотрится невероятно правильно, словно всю жизнь был частью маленькой семьи её подруги. - Почему ты решила прогуляться именно сюда? – спрашивает Эва, когда они всей компанией устраиваются в небольшом кафе с кошками у вокзала, и малышка Алия весело бегает за пушистыми созданиями, пока взрослые расслабленно разговаривают. - Захотелось. – хитро улыбается кареглазая девушка, пожимая плечами и переводит взгляд на мужчину, подмигнув ему. Он улыбается понимающе, и, извинившись, отходит к уборным, возле которых есть незаметный с их столика черный выход, через который он и выходит на другую сторону улицы. Тизиан, получив заверение, что Герса сможет уболтать подругу, звонит ожидающему мужчине. - И все же… Ты так изменилась. – с ласковой улыбкой замечает Эва, внимательно осматривая расслабленно отпивающую из своей чашки кофе подругу. - Ты тоже, Эва. – Герса помогает дочери усесться на диванчик вместе с белоснежным котом, удобно устроившемся у девочки в руках и мурлычущего на детские поглаживания по пушистой шерстке. Эва слегка тянется, ласково почесав кота за ушком и слыша более громкое мурчание, что вызывает улыбку и у неё, и у держащей кота на коленках девочки. - Разве с ним может быть иначе? – тихо шепчет Эвтида, вернув взгляд на подругу, которая с легким прищуром смотрела на неё. – Знаешь… Мы, ну… - Переспали? - Это нельзя так назвать. – мягко улыбается, заметив, как подруга удивленно приподняла брови, во все глаза смотря на неё. Герса удивлена, и её понять можно – она как никто другой знала, что все время происходило с Эвой, и насколько она не была готова подпускать мужчин к себе. - И как всё прошло? – осторожно спрашивает брюнетка, внимательно следит за её эмоциями. Девочка, медленно поглаживающая мурлычущего кота, посматривает на черный выход, но прервать разговор мамы и её подруги не решается. - Потрясающе… - выдыхает Эвтида, с нежной улыбкой вспоминая ночь, проведенную в руках мужчины, которому так спокойно и уверенно смогла доверить себя. – Я не могла и представить, что может быть так, Герс… Он был такой… - Эва опускает смущенный взгляд в столешницу, погрузившись в воспоминания, и не замечает становящейся всё более широкой улыбку Герсы, внимательно прислушивающейся к каждому слову подруги. – Заботливый. Ласковый. Он… Совсем о себе забыл, но очень старался принести мне как можно больше удовольствия и это было так ощутимо, так очевидно… - Боже правый, да не уж то. – тихо отвечает Герса, не сдерживая тихого смеха. – Извини за такую бестактность, но если бы ваши отношения были фильмом – я бы его посмотрела. – Эва понимающе хмыкает, улыбаясь расслабленно. Герса никогда не любила смотреть фильмы, больше предпочитая читать, и Эвтида намек на подобную «жертву» от подруги оценила. - Я ему тогда сказала, что он мой. – она сама смеётся, прикрыв ладонью глаза, и слышит резкий вскрик Герсы. - Господи, серьезно? Вы наконец признались? – Эва опускает голову, тихо смеясь и кивает, но вздрагивает от неожиданности, вперив шокированный взгляд в подругу. - Да я и не скрывал. – раздается за спиной Эвтиды до боли знакомый голос и она чувствует, как теплые, крепкие ладони ласково ложатся ей на плечи. Она со страхом, что ей это просто кажется, медленно поднимает голову. - Привет, золушка. Скучала? – теплый взгляд бледно-голубых глаз сверху вниз осматривает её лицо, которое с каждой секундой становится всё более шокированным. Стоящий позади мужчины Тизиан глаза слегка закатывает, ухмыляясь и подмигивая весело смотрящей на парочку девушке, на что Герса издает тихий смешок, закатив глаза так же само. - Ущипни меня… - тихо шепчет прикрывшая ладонью рот Эва, возвратив на улыбающуюся понимающе подругу взгляд. - Ну же, красавица. – от его голоса по коже девушки мурашки бегут, и глаза наполняются влагой, когда она вскакивает, кидаясь мужчине на шею. – Ну тихо, тихо, я здесь. – она чувствует крепкие руки, надежно удерживающие её за талию; Чувствует под своими дрожащими пальцами, сжимающими его плечи, ткань военной формы, которую мужчина не менял с приезда; Не сдерживает слез, когда теплое дыхание обжигает щеку и она слышит так близко наконец не искаженный телефонной связью низкий, ласковый голос. - Амен… - блондин улыбается, мягко целует её в висок, обнимая так крепко, как может. Кивает благодарно паре, которая понятливо удаляется, забирая с собой притихшую и во все глаза смотрящую на него с Эвтидой малышку, прекрасно понимая, как мужчине и девушке необходимо побыть только вдвоем. Эва успокаивается нескоро, и слушает низкий, свой самый любимый смех, когда наконец замечает и спрашивает, куда подевались подруга с Тизианом и дочерью. Они сидят в кафе, тихо переговариваясь ни о чем прежде, чем Эва решается все же задать вопрос, который, она уверена, разрушит такую внезапную, приятную сказку. - Ты вроде говорил, что на увольнительные вам город покидать нельзя… - неуверенный голос девушки заставляет Амена мягко улыбаться, ласково поглаживая её ладонь, лежащую на столе. Он не отпускал её ни на минуту с того момента, как они разомкнули объятия, усевшись за стол напротив друг друга. Девушка грустнеет на глазах, и он прекрасно понимает почему – в конце концов, она думает, что он приехал на время. - Верно. – улыбка мужчины становится шире, когда он наконец отвечает и ловит своим взглядом непонимающий взгляд девушки. – Но я закончил службу и передал полномочия сегодня, так что… Я вернулся. Всё, что ему остается – тихо рассмеяться, словив в свои объятия вскочившую к нему девушку, которая вновь начинает плакать, не в силах сдержать эмоций. Но в этот раз Амен не стремится её успокоить как можно быстрее – в конце концов, она плачет от счастья. Когда они возвращаются в дом четы Хэллминов, их ждут теплые объятия и готовый праздничный ужин на четырех – молчаливый показатель и мужчине, и их дочери, что её выбор они приняли и в их семью блондина принять готовы.

***

Спустя два года… Мужчина приподнимается, едва солнце окрашивает просторную квартиру первыми лучами сквозь не задернутые шторами окна. Не сдерживает ласковой улыбки, потягиваясь и аккуратно смещая голову спящей на его груди девушки на подушку, аккуратно встав так, чтобы её не разбудить. Одеялом оголенные плечи укрывает бережно, целует в висок, ласково убрав упавшие на расслабленное лицо длинные пряди и тихо покидает уютную спальню. Он проходит соседнюю комнату, в которую прикрыта дверь неплотно, но внутрь не заглядывает – разбудить не хочет. Лишь старается неслышно пройти поскрипывающий порой пол у этой комнаты, что удается ему успешно. Останавливается в гостиной, возле небольшого подвесного шкафчика, в котором стоят стройным рядом сметившие солдатиков фотографии в деревянных, резных рамках. Берет в руки одну из них – одну из недавних, и проводит пальцами по яркому снимку, скрытому тонким стеклом, улыбаясь собственным воспоминаниям. Сколько они пережили? И Ливия с его помешательством, и сломившую едва ли не всю жизнь девушки ситуацию, которую Ливий ей, выкрав, устроил, и поставившего перед ними испытание временем старшего Бейкера, и едва ли не случившуюся катастрофу с его подрезанными тормозами… Амен, вспоминая каждую секунду, проведенную с девушкой, ни капли ни о чем не жалел. Даже к самым мрачным моментам в их жизни теперь относился с улыбкой и легкой в душе ностальгией – подумать трудно, но если бы не всё, что происходило, возможно, они бы сейчас жили совсем по другому. А теперь? Альбинос всматривается в снимок, на котором крепко обнимает свой смысл жизни – одной рукой он прижимает к себе обнявшую его девушку, на безымянном пальце которой блестит в лучах заходящего солнца кольцо, и он цепляет взглядом идентичное кольцо и на собственной руке. Его жена, которую он день ото дня любит лишь больше. Вторая рука мужчины покоится на худеньком плечике безумно красивой девочки, с улыбкой смотрящей на них. Далия, их юная принцесса, с которой они так быстро и легко нашли общий язык, в свои двенадцать лет обзавелась семьей – четой Риддсов, и с уверенностью заявляла им каждый раз, что они «прекрасные родители, о которых она только могла мечтать». Он не слышит, как к нему тихо подбирается любимая, и едва вздрагивает, но улыбки не сдерживает, когда она обнимает его сзади за плечи, встав на носочки и выглядывает из-за его плеча, тоже улыбнувшись, когда видит фотографию. - Помню, как мама в этот день постоянно Дали принцессой называла. – тихо шепчет Эва, ласково поглаживая плечи мужа. Он кивает, вернув фотографию на место и поворачивается к ней, ласково обнимая за талию. - Золушка, вы мои две самые любимые принцессы. Как бы не пыталась меня Дали переубедить, что Белоснежка лучше. – его жена ласково смеётся, касается одной рукой его щеки, ласково поглаживая теплую кожу. Амен берёт её ладонь в свою, ласково целует внутреннюю сторону, заставляя Эву улыбнуться шире. - А ты – не просто принц. – тихо, доверительно, словно самую сокровенную тайну открывает. Заглядывает в глаза его любяще, ловя ответную улыбку, опаляет дыханием тонкие губы, к которым прикасается в ласковом поцелуе прежде, чем продолжить говорить. – Ты и Далия мой смысл жизни. Стоящая наверху лестницы, ведущей к спальням, Далия с улыбкой отводит взгляд от родителей после бесшумно сделанного снимка. Поцелуй, запечатленный столь нежным и романтичным даже не особо разбирающейся в подобных чувствах девочке вызывает приятные эмоции, и, когда она отсылает снимок крёстным, которыми стали наконец узаконившие отношения Тизиан с Герсой, она в который раз убеждается, что живет свою лучшую жизнь. У неё самые лучшие родители, любящие безмерно и её, и друг друга, лучшие и самые веселые крёстные родители и сестра, и лучшие бабушка с дедушкой. О чем ещё можно мечтать? «Разве что выпросить у мамы её духи» - мысленно хихикает Далия, которая, как и отец, обожает этот легкий гранатовый шлейф, надолго поселяющийся в легких даже после того, как мама покидает помещение.

The end.