Под землей

      Поспевать за гномом оказалось задачей не из легких. По какой-то причине Фили шел куда быстрее и стремительнее обычного и потому шарканье тяжелого сапога отдавалось с двойным усилием, от чего Филомена запуталась окончательно: ведь если их не увидят, то наверняка услышат. Мужчина же никак не стремился объясняться, а на всевозможные вопросы издавал хриплое ворочание и будто бы вжимал в себя плечи. И единственное, что оставалось Филомене — следовать за сгорбленной фигурой. Широкие коридоры постепенно сужались, а аккуратно вымощенная дорога сбивалась острыми камнями, пока, наконец, своды не оборвались окончательно и провожатый не остановился перед бугристым ущельем.       — Полезешь за мной. Если станет нечем дышать, то не ерзай и не паникуй, я тебя вытащу.       Гном впервые обернулся на девушку и ей от чего-то показалось, что новоиспеченный жених смотрит на нее так, будто ни рук, ни ног у неё не было.       — Я справлюсь, — кивнула девушка и одернула короткие рукава бордовой рубахи.       Фили принес ей мужскую одежду, пропахшую пылью и горечью, однако Филомена приняла её без возражений, хоть и штанины также оказались коротковаты, а от грубой ткани чесалась кожа. Исподнего, как выразился гном, не нашлось. Или находиться не хотелось по причине личного и весьма интимного.        — Проход узкий, — пояснил гном, а после протиснулся в темнеющую щель меж каменных стен. Филомена сглотнула. — Ну же.       Из черноты выглянула огромная ладонь и весьма нетерпеливо попыталась ухватить замершую девушку. Она же шагнула сама и почти с облегчением отдалась крепкому и резкому захвату: мужская ладонь едва различала разницу между металлом и чем-то живым.       — Я ничего не вижу, — зачем-то прошептала она, с опаской ставя ногу на нервный выступ: мягкая обувь, к удивлению, пришлась ей по размеру.       — И не нужно, — выдохнуло ей прямо в шею. — Разветвлений здесь нет, но будет очень узко. Совсем недолго, а в конце я подтяну тебя наверх.       Филомена кивнула и мазнула губами по жестким волосам: те же резко отдалились, ровно как и сжимаемая её руку ладонь, оставив после себя влажный холодный след.       — Фили.       Мужчина ничего не ответил и ей пришлось протиснуться следом. Проход, действительно, стал еще уже, а после и вовсе словно исчез, оставляя вместо себя глухую холодную стену. Однако девушка не успела и одернуть от нее тонких пальцев, как горячие коснулись ее лица откуда-то сверху. Филомена машинально подняла голову: она силилась рассмотреть гнома, пыталась понять, действительно ли он так раздражен, как пытался показывать это, но всё, что отвечало ей в ответ — это беспроглядная и ненавистная темнота.       — Ухватись за мои руки.       Она зачем-то кивнула и поднялась на цыпочках, неторопливо цепляясь пальцами за широкие предплечья: напрягшиеся мускулы отдавали жаром сквозь одежду. Ровно такой же обжигающий выдох прошелся по ее плечу, когда мужчина подтянул ее вверх.       — Стой здесь, я зажгу свечи, — послышалось сбоку, а после шаркающий звук раздался совсем отдаленно.       Неровное и крохотное пламя свечи прошлось тенями по глубокой пещере — Фили неспешно переходил от одного края самодельной комнаты к другому, делая ту теплее и будто бы шире. Каменный пол был устлан шкурами каких-то животных и Филомена не смогла устоять перед невиданной сказкой: в своей жизни ей посчастливилось гладить лишь лысого сморщенного кота, который умер вскоре после того, как вся семья спряталась в бункере.       — Здесь есть вяленое мясо и несколько сухарей, Кили принесет немного горячей еды и… Что ты делаешь?       — Извини, — она поднялась с колен и убрала руки за спину: по коже до сих пор вибрировало странное и непонятное чувство. — Это важе убежище?       — Можно сказать и так, — гном потер шею и кивнул на смятый настил, служивший кроватью. — Отдохни.       Филомена не без наслаждения уселась на сухую солому, укрытую сероватой тканью, и с интересом стала разглядывать диковинное и явно тайно оберегаемое пристанище. Вдоль стены пылились небольшие бутылки, рядом с которыми неровным столбом возвышалась башенка из книг, увенчанная толстоногим бокалом. Неподалеку, на сколоченной уверенной рукой полке покоились лук и стрелы, рядом же на торчащем крюке висела шкурка пестрой лисы. И, судя по слабому кисло-сладкому запаху, животное было добыто совсем недавно. Филомена перевела взгляд на гнома — тот как раз доставал из мешка сверток пожирневшей бумаги с мясом.       — Ты охотишься?       Мужчина покачал головой и подошел к ней, замерев на пару секунд, словно размышляя, стоит ли присесть рядом или продолжать терпеть неудобства: Филомена явно видела, как больная нога мешала Фили даже попросту стоять.       — Мой брат охотник, — пояснил он, протягивая жесткий кусок. — Я не был на поверхности уже очень давно.       — Я тоже, — она поднесла к губам солоноватое мясо и облизнула его, слегка поморщившись.       Хриплый надрывный смех разнесся в стороны и исчез в мертвых стенах камня. Филомена подняла желтоватое в свете свечей лицо и неодобрительно взглянула на гнома, который в защиту выставил широкую ладонь вперед.       — Извини меня, конечно, но ты буквально свалилась с небес несколько дней назад. — он поднес кулак ко рту и кашлянул в него.       — Это не совсем то, — девушка опустила взгляд на свои ноги, пытаясь поддеть носком краешек чьей-то шкуры. — Точнее это совсем не то.       Фили приоткрыл рот, но так ничего и не сказал. Его тучные тревожные глаза спрятались под светлыми бровями, а потом мужчина и вовсе отвернулся от неё.       — Там на верху, где я провела несколько столетий, — её голос слегка зашелестел, а после надрывный кашель заставил Филомену замолчать.       Она слышала, как гном где-то рыскал, роняя стеклянные бутылки и отшвыривая какие-то камни, а после Фили ткнул ей в лицо старым пропахшим пылью и потом бурдюком.       — Пей.       Девушка мотнула головой и кашель прорвался с новой силой. Она почувствовала жесткую ладонь на своей шее, которая приподняла её, как котенка, и хорошенько встряхнула. Мозолистые пальцы с силой надавили на её щеки, а после отвратное пойло зажгло во рту. Филомена хотела было выплюнуть эту гадость, но все та же шершавая рука прижималась к её губам, заставляя проглотить все целиком.       — Сам гнал, — пояснил Фили, когда девушка, наконец, ровно задышала. — На вкус не очень, признаю, но дрянь из тебя выведет.       Филомена теперь стояла, оперевшись о неровную стену: тонкие пальцы буквально впились в неподатливый камень, а её плечи вздымались, как у разъяренного животного. От выпитого или же от обиды в глазах застоялись слезы, но девушка быстро взяла себя в руки — всё же стресс для астронавтов должен быть лишь легким фоном.       — Так что там? — Фили потыкал указательным пальцем в воздухе, указывая над собой. Второй рукой он снова протянул ей самодельный алкоголь.       Она протянула ладонь и взяла смявшийся кусок кожи — повторения не очень то и хотелось.       — Ничего, — мягкие подушечки пальцев обвели края горлышка и смахнули пару капель вниз: те моментально впитались в ворох шерсти. — Бескрайняя пустота и тьма.       Филомена зажмурилась и через силу сделала еще пару маленьких глотков, почти залпом. Ей вдруг показалось, что если она забудется на пару часов, то станет легче. Но, к несчастью, эффект произошел ровным счетом наоборот: небывалый прилив сил и желание разговаривать растеклись по телу, обжигая всё на своем пути.       — Ты летишь в бесконечности и не знаешь, увидишь ли хоть одну живую душу, — Филомена сделала шаг навстречу своему жениху, который оборонительно скрестил руки на широкой груди. Край его бороды зажался у самой кисти, прятавшейся под подмышкой. — Ни света, ни звука, ни тепла. Просто нескончаемый холод и страх.       — И зачем же ты забралась в такую даль?       — Человечество вымирало. Нам нечего было есть. — она потянулась к нему и аккуратно вытащила жесткие волосы, слегка прихлопнув бороду ладонью.       Фили дернулся от неё как от огня. Тело его будто пробил разряд электричества и всего его вдруг скосило так, что гном рухнул, воя нечеловеческим голосом. Филомена села рядом и накрыла ладонью лоб в испарине.       — Отойди от меня, — проворчал гном и сам отполз к противоположной стене. Он оперся о нее спиной и запрокинул голову назад, тяжело дыша. — Гаргантюа.       — Что ты сказал? — девушка хотела подойти к нему, но остановилась в центре пещеры. Тень от её руки слабо колыхнулась у самых ног Фили.       — Сколько я был там?       — Прошло пару секунд. — Филомена опустилась на иссиня черную шкуру и подобрала под себя ноги.       — Не может быть. — мужчина замотал головой и облизнул губы. С виду могло казаться, что того бросило в жар и начинало лихорадить.       — Может. — девушка швырнула в его сторону бурдюк. Подойти к нему сейчас она не решалась. — В Черной дыре время течет по другому, твоё сознание…       — Проклятый корабль. — Выплюнул гном. Дрожащей рукой он схватил питье и жадно, словно воду, осушил мешок. — Моя голова сейчас взорвется. Твои слова… Слова твоего народа слишком сложные.       — Нам нужно вернуться на корабль и закончить.        — Нет. — Фили, наконец, открыл глаза.       Отчаянная боль хлестнула её, обозначая упрямость подземных жителей. Гном буквально трясся от злобы и боли, что копилась в нем годами и нашла выход сейчас, когда места для любви в нем больше не осталось. Теперь вся ненависть обратилась прямиком к Филомене. По крайней мере, ей так казалось.       — Если бы не ты, ничего бы не было. — мужчина попытался встать, но нездоровая нога даже не пожелала сгибаться.       — Меня что-то притянуло сюда. — начала оправдываться девушка. — Кротовая нора выбросила меня слишком близко к гаргантюа и потом я отключилась. Очнулась я уже над вашей планетой. И она…       Сверху раздался тихий шорох, за которым повалился шквал мелких камней и пыли откуда-то сверху. Филомена даже не подозревала, что сверху есть какой-то лаз, пока из темноты не высунулись чьи-то ноги, а после низкорослый мужчина прыгнул вниз.       — Фили, ты знаешь, а… Фили! — незнакомец опустился рядом с гномом и несильно потряс его за плечи.— Тебе снова плохо? Тауриэль как раз просила передать тебе… погоди.       Вновь прибывший мужчина метнулся к небольшому углублению в стене. Раздался чиркающий звук и пара искр прыгнуло в сухие веточки, брошенные здесь на всякий случай. Филомена ожидала, что дым сделает лишь хуже, но тонкая белесая струйка поползла вверх, ведомая тягой — воздух в пещере лишь стал чуточку теплее.       — Раздави вот это в ступке, — такая же широкая ладонь, как и у Фили, бросила в девушку зеленый мешочек, а после указала на самодельную полку с посудиной. — Как можно мельче.       Филомена молча кивнула и без промедления схватила тяжелое мраморное блюдце, высыпая туда всё содержимое: сушеные ягоды и коренья приятно пахли и немного расслабляли тело, в руках появилась приятная усталость. За её спиной раздалось кряхтение и краем глаза она увидела, как темноволосый гном тащит на себе Фили прямиком к настилу.       — Ты прилично зажирнел, брат мой. — причитал тот и Фили, к удивлению Филомены, хрипло хохотнул. — Высыпь в чайник и залей водой. Потом повесь над огоньком.       А это было уже ей.       — Так вот ты какой, брат Фили, — скорее для самой себя, чем для пришельца, пробормотала девушка, но тот услышал всё явно и четко.       — Самый лучший брат в мире, — отозвался мужчина и подошел к оранжевому пламени. Он с сомнением посмотрел на то, как Филомена пытается не обжечься, вешая чайничек, и, не выдержав, голой ладонью всунул тот прямо в костерок. — Кили.       Эту же руку он и протянул девушке в качестве приветствия. Глаза его искрились от тепла и пламени, а лицо казалось более румяным и даже загорелым.       — Филомена, — тонкая ладонь тут же испачкалась сажей. Девушка кивнула в сторону больного. — У него случился приступ после того, как…       — Молчи, женщина. — буркнуло в углу и желание помогать мигом ушло на второй план.       Кили цокнул и совсем по-юношески закатил глаза. Филомене же показалось странным, что такие два разных мужчины могли быть родными братьями. Уж слишком нелюдим и угрюм был первый, особенно на контрасте с пышущим жизнью вторым.       — Его нога иногда пробивает ему все мозги, не обращай внимания. — Кили отмахнулся от брата и разлил в две деревянные чашечки клубившийся ароматный чай. — Тебе тоже пригодится.       И Кили не соврал. Тепло и усталость смягчили всё тело, хотя вероятно дело было и в выпитом тяжелоградусном напитке. Тем не менее Филомена тяжело опустилась вниз и, прикрыв глаза, уткнулась виском о прогретый теперь огнем камень — о холоде мертвенных стен напоминал лишь недовольный гномий жених.       — Принеси ей одежду Тауриэль, они почти одного роста. — Фили вернул пустую чашку брату и с хрипом опустился на спину. — Мне надо поспать.

***

      Жар от стены стал невыносимым. Настолько, что Филомена ненароком стащила с плеч рубашку и стянула одеяло вниз, не до конца понимая, что находится она в горизонтальном положении и что огонек, мелькавшим перед её глазами, уже почти погас. И что стены давным давно уже поостыли, в отличие от тяжелой мужской руки и жаркой груди за её спиной.       — Фили. — девушка попыталась выползти вперед, но увесистая лапища прижала её к себе обратно, уводя имя в тихий писк.       Теплое дыхание касалось шеи, а сухие губы сзади что-то бормотали в непробиваемом сне. При последующей попытке вылезти из тисков, мозолистая рука и вовсе пробралась к её груди и грубо сжалась, все так же прижимая мягкое тело обратно.       — Фили! — крик сорвался громким, как и положено, но мужчина всё еще спал.       Тогда девушка принялась колотить его пятками, попадая как раз — и только — по больной ноге. К счастью, такой будильник сработал. Гном зашипел и откатился назад, высвобождая «пленницу». Теперь же, когда Филомена смогла сесть, она вновь испугалась, увидев обозлившийся взгляд.       — Какого балрога, женщина, ты делаешь? — его губы едва заметно зашевелились.       — Мне нечем было дышать.       Прохладный воздух коснулся её плеч и заставил поежиться. Филомена с сомнением посмотрела на примятую ею половину лежанки и застыла.       — Если не хочешь окоченеть ночью, подбрось хвороста и ложись обратно. — мужчина отвернулся к стене. — Кили принес тебе еды, если ты голодна.       Прямо под верхним лазом действительно лежал объемный узелок. Рядом же была аккуратно сложена женская одежда и небольшой сундучок. Филомена открыла его: свернутый тугой обвязкой мох и отрезанные полоски белоснежной ткани были явно уложены женской рукой. В узелке же покоились ломти мягкого хлеба и сыр; чуть подостывшая запеченная рыба мягко разваливалась в пальцах.       — Спасибо, Фили. — она обернулась к скрученной фигуре, но та лишь рвано захрапела, заглушая собой слабый треск древесины.