Свадьба

      Фили открыл дверь в смежную комнату, служившую библиотекой: тысячи книг, рукописей и фолиантов были призваны отвлечь ненаследного принца от собственной неудачи, однако гном так и ни разу не раскрыл ни единой подачки. Комната была широкой и пыльной, пахло плесенью. Мужская фигура лениво прошаркала по красному ковру, оставляя за собой смятые следы больного шага.       Здесь давно никто не убирался. И в спальне, предназначенной будущей жене, тоже.       Фили толкнул тяжелую дверь и та со скрипом отворилась. Широкая кровать покрылась толстым слоем пыли и теперь больше напоминала усыпальницу. В купальне тоскливо бились капли о холодный мрамор, а голые стены выглядели нелепо и бедно .Однако будущая жизнь невесты будет заключена в этих стенах до самой смерти.       Громкий стук со стороны его покоев одернул гнома: он в принципе не может тут находиться без согласия будущей жены. Фили ещё раз посмотрел на изумрудный балдахин и резко дернул за вышитый золотой нитью узел — воздух тут же стал плотным и тошнотворным.       — Ваше Высочество, прошу!       Женский голос был ему незнаком, это явно была не мать и не одна из её фрейлин — те попросту боялись его или же относились с нескрываемым отвращением.       Упорный стук превратился в безобразное колошматящее нечто: мужчина даже оторопел от такого рвения.       — Что…       Он едва открыл заслонку, как внутрь ввалилась молодая гномка, почти что девочка — пушок на её щеках еще не ощетинился и выглядел невинно. Её огромные черные глаза же выражали ужас.       — Ваше Высочество, ваша мать устроила день хамама и та девушка… — гномка не выпускала из рук льняной фартук банщицы. Она мяла его так сильно, что казалось и вовсе порвет его.       — Я знаю, я сам проводил туда Филомену. Что-то еще?       Он хотел бы, чтобы его голос был беспристрастен, но судя по тому, с какой надеждой на него посмотрела девчонка, все было ровным счетом наоборот. Фили даже не заметил, как его ладонь жестко ухватилась за дверной косяк и тот натужно пискнул.       — Они хотят проверить, чиста ли она и ваша невеста… — щеки молодой гномки стремительно покраснели.       Неужели Филомена..?       — Ну? — он шагнул вперед, выдворяя служанку в коридор и сам вывалился следом.       В конце концов, ему не должно быть никакого дела до телесной чистоты будущей жены. Ведь не собирается же он и в самом деле жить с ней…       — Она дерется с ними и зовет вас, — выпалила, наконец, банщица и отошла в сторону.       Фили старался идти так быстро, как только мог. Он всё еще был зол на свою мать, почти так же сильно, как хотел бы злиться на Филомену. Но вместо этого его тело припомнило ночь накануне, когда это гостья жалась к нему и совсем не имела претензий. До того конечно, когда он…       Вот же дурень.       Гном потряс головой, смахивая старую пыль запретной комнаты. Попутно попытался смахнуть и привычки, приобретенные в кабаках и доме удовольствия. Правда, завидев полураздетую невесту, это едва ли получилось.       — Фили, господи, Фили!       Она выбежала из парных комнат совсем босая. Длинные мокрые волосы облепили её спину и руки словно щупальца, а тонкие пальцы едва держали над грудью белую ткань, обмотанную весьма неудобным образом.       — Фили, эта женщина, она…       — Молчи. — Гном мотнул головой и увел девушку за себя, крепко ухватив ту за предплечье как раз вовремя: королева, успевшая надеть и домашнее платье и накидку, вышла следом. Фили скривил губы: — Матушка.       Он почувствовал, как напряглось влажное горячее тело в его ладони, и сжал руку еще сильнее.       — Твой брак не примут Ауле, она грязная, как земля под ногами орков. — гномка остановилась в нескольких шагах от пары. Её острый взгляд был устремлен за спину сына. — Характер как у горного козла.       — Вы даже не коснулись меня, так что не можете говорить такое, — голос Филомены был тверд и на удивление спокоен. Гном же отлично помнил, с каким взглядом она выбежала из хамама.       Слава Ауле ей хватило ума не подпустить к себе мать настолько близко.       — Слышала, матушка? — Фили слегка ослабил хватку, но в ответ на это девушка почти прижалась к нему, от чего влага её волос стремительно впиталась в рубаху. — У меня нет причин не верить моей невесте, так оставьте древние обычаи. Она не гномка.       — Именно поэтому, сын, это важнее вдвойне. — Дис сжала увешанные перстнями ладони в кулачки. — Будь это Грета, я бы…       — Хватит. Ты вообще не должна была этого делать. — гном тяжело вздохнул. Влажный воздух, пропитанный травами, действовал на него удручающее и Фили хотел поскорее вернуться в свои покои. — Первая ночь покажет, что есть на самом деле. И если всё так, как ты говоришь, я сам отведу её на невольничий рынок.       Королева довольно кивнула. В отличие от Филомены, которая почему-то решила отступить от своего защитника. Фили повернул к ней своё лицо и еле сдержался от того, чтобы не раскрыть все карты.       Неужели думает, что гном действительно способен на такое?       — А что с её одеждой? — мать, кажется, совсем не хотела униматься. Она кивнула в сторону вороха в углу.       — А что с ней? — Фили даже не хотел думать о том, что гномки срывали одежду как какие-то варвары.       — Она носит знаки Лихолесья, это возмутительно! — женщина подошла к платьям и демонстративно приподняла бордовую ткань.       О, Фили хорошо помнил это платье. Когда Кили принес его сегодня утром, то у него не было и сомнения, что оно сядет на Филомену идеально. Не было пышных юбок, оборок и рюшек; эльфийское полотно облегало и лишь повторяло то, что сводило гнома ночью с ума. И если такие сны будут являться ему каждый раз, то он готов выкупить все шелка проклятых остроухих, лишь бы она носила их…       — Это знаки твоей снохи, матушка, — мужчина не сдержал задористого и ершистого смешка. — И твоих будущих внуков.       Женщина подняла полы платья и широким шагом направилась к выходу. Стук её каблучков прервался лишь в самом конце.       — Я должна была остановить вас в тот день, когда вы ушли в поход с моим братом. Тогда ничего бы не случилось.       — Ты должна была остановить лекарей, когда те спасали меня. — Фили буравил взглядом спину матери, плечи которой слишком резко расправились. — Тогда бы точно ничего из этого не было.       Дис не повернулась. Она даже не удосужилась закрыть за собой дверь. Тупая боль вновь пронзила ногу и гном прошел к деревянной скамье. Белые клубы пара всё еще выплывали из парилки и будто бы садились на его пыльные волосы, призывая войти внутрь.       Но Фили лишь устало откинулся назад, смотря на застывшую в центре комнатки Филомену. Та стояла словно промокший на ветру котенок: холодный воздух завывал из горных коридоров и покрывал ее светлую кожу мурашками.       — Что произошло? — гном все же заглянул внутрь парилок и присвистнул, разглядывая сломанные тазы и погнутые ковши. Вероятно, виной тому была треснувшая плитка на толстой колонне. — Ты что, решила, что силой превзойдешь гномий народ?       Девушка сомкнула губы. Стоять было, вероятно, холодно.       — Никогда больше так не делай, — Фили встал и прошаркал в сторону полок. Он взял тяжелое полотенце и протянул его невесте. — Ты слабая. Будешь высовываться, быстро умрешь. А вдовцом я становиться не планировал. Впрочем, как и жениться.       Филомена накинула на плечи теплое спасение и почти утонула в нем. Вероятно, это скорее была подстилка, нежели полотенце. Хотя едва ли это волновало мужчину так, как влажный кусок ткани, сползший прямо под девичьи ноги: теперь под накидкой снова ничего не было.       — Но почему же тогда..?       — Что тогда? — Фили все ещё смотрел на её босые ноги.       — Почему женишься?       Мужчина вернул взгляд к распаренному лицу: розоватые щеки так и не сошли с влажного лица.       — Потому что больше никто не захотел.       Она часто заморгала и приоткрыла рот. Вероятно, Филомена хотела спросить еще что-то, но вместо этого лишь кратко кивнула.       Фили застучал пальцами по краю скамьи. Впрочем, чего он ждал?       — Я укусила ту девушку, которая полезла мне меж ног. — она чуть сильнее укуталась и засеменила к скамье с платьем. Исподнего Фили почему-то не заметил.       — Зубы не сломала? — хмыкнул гном.       — Фили… — девушка осторожно села и теперь напоминала скомканный качан капусты с торчащей сверху головой. И если бы не то, что она сказала после, Фили бы действительно нашел это забавным. — Дело в том, что твоя мать сказала правду.       Ясное дело.       Фили почувствовал, как во рту неприятно завязало.       — Я уже была замужем. Там, на Земле. — она же смотрела на него с надеждой и явна ждала хоть какой-то реакции. Но гном будто врос в проклятую скамью. — Но мы развелись, если это хоть как-то облегчит новость. Просто брачная ночь, ты сказал, что…       А разве могло быть иначе?       — Это всё неважно.       Фили отмахнулся от неё, как отмахиваются от назойливого насекомого. Он прошел к входной двери и, ровно так же, как и его мать минутами ранее, застрял у самого края.       — Фили…       — Мне все равно. Увидимся вечером.       Часть его хотела действительно верить в то, что это неважно — и вообще, ему ли говорить о чистоте телеса и мысли? — но вторая упрямо пририсовывала к его голове огромные скрученные бараньи рога.

***

      Он зашел за ней за несколько минут до начала церемонии. По правде говоря, ей и вовсе необязательно было там быть, впрочем, как и ему. Только вот что-то маленькое и по-детски наивное шебуршало в груди и хотело показать гостье, на что именно она подписалась.       Фили занес руку и постучал в тяжелую дверь. Та открылась почти сразу, выпуская наружу запах розовой воды — Филомену теперь искупали согласно традициям. К счастью, мятой совсем не пахло.       — Пойдем. — он скорее буркнул и зачем-то убрал руки в карманы.       — Твоя мать сказала, ты зайдешь после церемонии, — девушка замялась, пряча свои руки за спину: золото браслетов зазвенело слишком громко. — Я бы не хотела нарушать ещё что-то, если это касается моей безопасности.       — Тогда нужно было оставаться на небесах. — Фили дернул бородой и тут же замолчал.       Взгляд её испуганных глаз застал его врасплох. Сейчас бравада Филомены и вовсе сошла на нет и гном наконец смог разглядеть в ней напуганную девушку: такой была Сигрид, когда они с отрядом появились в их доме много лет назад.       — Прости, — он провел рукой по еще влажным волосам, а после отошел от дверного проема. — Я не могу гарантировать тебе безопасность. При всем моем желании.       А желание было велико. Настолько, что Фили даже испугался этого огромного чувства, которое совсем ему не подходило: брать за кого-то ответственность он не намеревался, предпочитая спускать свою жизнь в пустое и никому не нужное. Только вот теперь, стоя бок о бок с человеком, гном понял величину своей важности.       По крайней мере для Филомены.       — Я совсем не хочу умирать. — девушка расправила невидимые складки на платье эльфийской работы. Зеленое, вышитое золотыми цветами и драгоценными камнями. Помнится, Тауриэль носила что-то подобное в свой медовый месяц.       Фили хотелось сказать, что он тоже не был бы в восторге от столь нелепой смерти, но вместо этого молча зашаркал в сторону приемных покоев. Обычно церемония проводилась глубоко в кузнях, но сейчас Торин решил ограничиться формальностью и не порочить предков неродивой невесткой. В конце концов, и этого было более чем достаточно, ведь выбор Кили гномы и вовсе отказались принимать: до сих пор среди незамужних гномов шел разговор о женитьбе младшего сына Дис на «правильной» женщине.       Фили остановился у неказистых железных дверей. Ржавый замок некрасиво заскрипел, впуская пару внутрь темной комнаты.       — Здесь пусто. — пробормотала неуверенно Филомена, но вошла следом за своим женихом.       Гном знал, что та не выносит темноты, но брать сюда свечу было бы бессмысленно, ведь они пришли подслушивать, а не признаваться друг другу в чувствах. Хотя, признаться, Фили бы выказал свою охоту немного иным способом. Однако сейчас он молча ухватил тонкую влажную кисть в свою большую и мозолистую.       Девушка, к счастью, не сопротивлялась.       Она скорее напуганно, чем покорно, встала рядом с ним и беспокойно забегала глазами по темноте. Это играло Фили на руку и, собственно, эти руки и развязывало: разглядывать её тело было занятием куда более приятным. Настолько, что низ живота окутало жарким покалыванием.       — Надолго мы здесь? — её голос, напротив, желания не выдавал. Филомене скорее хотелось уйти отсюда и вырвать свою ладонь из его лапищи. И в этом не было ничего удивительного: Фили отлично понимал, как он выглядел и что из себя представлял для человека.       — Я подумал, что ты должна услышать это сама. Чтобы потом у тебя не было вопрсов. — гном открыл защелку, высвобождая пару светлых отверстий. — Смотри свободно, на стене такая огромная картина, что никто ничего не заметит.       Ну или почти никто. Кили уж наверняка зарезает от нетерпения в самый ответственный момент бракосочетания. И хоть у брата такой церемонии не было, но тот знал что и к чему и именно поэтому…       — Твою сторону будет представлять Кили. — пояснил Фили, опираясь плечом о ту же стену, когда Филомена приросла лицом. — С моей будет мой дядя.       Потные пальцы соскользнули из его руки: девушка слишком резко и быстро обтерла их о юбку. Нервозность перешла и в тихое постукивание ногой. Гном же тяжело вздохнул, прикрывая веки. Все равно соблазнять себя не имеет никакого смысла.       За стеной послышался шум: чуть скрипнула дверь, а после тяжелые шаги заполнили пустоту. Дядя, брат и хранитель брачной книги — вот и вся процессия. Впрочем, так было даже лучше.       — Твой брат улыбнулся мне. — Филомена на мгновение отодвинулась от стены и неяркий свет начертил прямые широкие линии на её лице.       Какого балрога она улыбается в ответ?       — Ты слушай лучше. — Фили потупил взгляд, а после снова закрыл глаза. Уж не думает же он, что Филомена рада быть его женой. Она, вероятно, просто рада быть.       Девушка же молча теперь вернулась к тому, для чего гном привел её сюда: правила, обеты, обычаи и полное повиновение мужу. Одно следовало за другим как скупой монолог, и лишь в самом конце зазвучало звонкое и неуместное согласие со стороны Кили и скрипучее, с презрением подтверждение Торина.       Когда же все закончилось, Филомена выглядела задумчивой и расстроенной. Лицо её теперь было похоже на мертвый восковой слепок. И эта похоронная маска дала Фили немую пощечину, хоть он и надеялся, что будет не больно.       Но больно было.       — Твой дядя даже не смотрел в сторону Кили.       Какого..?       — Мне так жаль. — шумный вздох огорошил Фили во второй раз.       — Тебя волнует только это? — Фили одернул себя, не ожидая, что его голос будет хриплым и настолько обиженным.       — Из-за меня на тебя…       — Замолкни.       Он резко закрыл окошко и еле удержался от того, чтобы не оттащить свою законную жену прочь от этого шутовского балагана.       — Ты теперь моя собственность, понимаешь ты это?       Она его, оркская задница, жалеет.       — Моя полностью. — он буквально шипел, привстав на носочки, чтобы вглядеться в это наглое, безумно теперь красивое лицо. Балрог его за ногу. — Моё слово для тебя всё. Ты ни шагу не сделаешь, не поставив меня в известность.       — Да, я поняла. — она сглотнула и кратко кивнула. Её ладонь чуть прошарила вперед, к его камзолу и Фили с немыслимым усилием отодвинулся назад. — Фили?       Потерянная в темноте, она словно продолжала лететь в её проклятом корабле. И не смотря на то, что он стоял в шаге от девушки, та выглядела так, будто находится в полном одиночестве. И ни он, ни кто другой в Средиземье, не сможет изменить этого.       — Филомена. — процедил он, всё же ухватив ту за локоть. Неужели дрожит? —Нам пора.