Новорожденный

      Когда Фили вошел в конюшню, то голоса гномов, работавших внутри, словно исчезли вовсе. Лишь пони продолжили выдавать тихое фырчание, а боевые хряки бережно водили пятаками по обнесенному крепкой деревянной стеной стойлу. Внутри на подстилке из сена и опилок вот вот должна была разродиться пятнистая свинья: порода редкая и отличающаяся небывалой стойкостью в бою.       Фили молча прошел к своему пони, но тот презрительно фыркнул в его сторону, а затем и вовсе повернулся задом, уткнув рыжую морду в порцию овса. В довесок животное брезгливо отмахнуло жирных мух хвостом, жестко хлестанув себя по заду.       Убогий конь.       Свиноматка громко завизжала и в следующий миг раздался хлопок. Фили обернулся и увидел, как кровавая вода впитывается в настил. На опилках вошкался маленький поросенок, прорываясь через прозрачный пузырь. Еще через секунду тот лопнул и пространство заполнилось сопливым визгом.       — Ваше высочество.       Фили посмотрел на старого конюха. В отличие от остальных гномов в его взгляде не было ни презрения, ни жалости. Уважительно воспитанный традициям старик держался ровно и прямо; лишь трясущиеся пальцы на ветхих ладонях выдавали его почтительный возраст. Вероятно, он был едва старше Друила — старого гнома, почившего всего несколько дней назад.       — Это для вашей жены. — сухая ладонь указала на причмокивающего у материнской груди маленького хряка. — Вам стоит подарить его ей.       — Мать будет в бешенстве. — Фили довольно улыбнулся, но тут же сморщился: предплечье неприятно тянуло. — Отличная идея, Грух.       — Ради вашей матери я прыгну в костер живьем, Ваше Высочество. Как и за любого из королевской семьи.       Пожилой гном открыл скрипучую дверь и вошел внутрь загона, где только что родившая свинья слабо посапывала, не обращая внимания на родившегося отпрыска. Хряки, что так и не отходили от окружавших новоиспеченного поросенка стен, липко причмокивали мордами. Не будь меж ними преграды, они бы тот час съели отпрыска.       Фили вдруг поймал непривычный подступ тошноты. Вероятно, что вместо поросенка он представил Филомену, а хряки…       — И ваша супруга теперь тоже часть этой семьи. — Грух присел рядом со свиньей и обтер влажной тряпкой юного хряка. Тот никак не отреагировал на него и лишь сильнее присосался. — Замечательный будет боец. Никогда не видел таких крупных.       — Я тоже. — согласился гном и замер с открытым ртом, намереваясь что-то спросить.       Но тяжелый топот ног перенял все внимание на себя.       — Ваше… Вы.. Высочество…       Гномка, что стучалась к нему ранее, остановилась слишком резко. Она уперлась ладонями в колени и тяжело задышала, не привыкшая к такой нагрузке.       — Ваше жена у Короля и… — банщица вновь шумно вздохнула и, подняв наконец раскрасневшееся юное лицо, взглянула на ненаследного принца.       Проклятье.       — И? — Фили не заметил, как начал нервозно постукивать носком больной ноги.       — Ваша матушка тоже там. Я услышала, как фрейлины говорили о каком-то наказании, когда меняла воду в хамаме… — гномка вновь потупилась, а её щеки вдруг приобрели пунцовый оттенок. — Грета сказала, её остригут за проступок.       Фили довольно грубо оттолкнул девчонку рукой и, как только мог, быстро направился в приемные покои Торина. Видит Махал, он сам острижет свою нерадивую жену, если она не может не высовываться и попросту помалкивать. Побреет походным ножом и запрет в старой кладовой, если потребуется.       Глупая невозможная девка.       В голову ударил новый приступ. Яркие вспышки и невыносимое притяжение заставили его остановиться и ухватиться за гладкие стены — до королевских комнат осталось совсем немного. Правда сознание его вновь было помещено в небольшие коморки с множеством кнопок и синим сиянием. Язык, на котором говорили образы, был ему знаком, но не до конца понятен. Это было похоже на воспоминания, размазанные по воде: только Фили хотел ухватиться за картинку, как ту смывало бурным потоком, усиливая головную боль.       Последнее, что он увидел, была Филомена, мирно спящая в какой-то капсуле. А затем очертания горного замка сменили безмятежное бледное лицо. На смену писка приборов пришло размеренные звуки молотов и далекий звон металла.       Мужчина сделал над собой последнее усилие и, буквально волоча за собой ногу, прошаркал до заветных дверей как раз вовремя: тихий лепет его жены никак не мог найти выхода за громкими обвинениями его матушки. Дис попросту не давала Филомене вставить и слова.       Фили толкнул дверь и, не смотря в сторону девушки, обратился прямиком к Торину.       — Что бы ни случилось, это недоразумение. Я готов…       Фили остановился. Торин, казалось, вовсе не слушал ни его, ни свою сестру. Скорее всего ему не было никакого дела и до невестки, которая всем своим видом старалась держать невозмутимое лицо. Лишь Дис то и дело постукивала толстыми пальцами по мраморной столешнице, буравя взглядом новую родственницу.       На сына она даже не взглянула.       — Побрейте ее, если это все. — Торин небрежно махнул рукой и встал с места, величественно смахнув накидку с колен. — И не беспокойте меня по пустякам.       — Дядя! — Фили шагнул за ним следом.       Дис намеревалась удержать его, но внезапно необходимость в этом отпала вовсе: дверь, ведущая во внутренние покои короля, открылась. В проеме показалась тучная бледная фигура — действующая королева выглядела откровенно плохо и тяжело дышала.       — Торин, моя голова…       Гномка чуть не упала, если бы Торин не ухватил ее и не довел до расшитого кресла. Женщина, не стесняясь, расставила ноги в стороны и тяжело задышала. И без того полное лицо стало еще больше; пальцы на её кистях теперь походили на обтянутые перстнями походные колбаски, нежели на женские руки; огромный живот же не скрывали даже складки платья, предназначенные для бережного времени.       — Где носит лекаря?! — взревел Торин, окончательно забыв о том, что в зале находятся не они одни.       Забыл он, правда, ровным счетом до того момента, пока Филомена уверенными, но все же осторожными шагами, не приблизилась к несчастной беременной гномке. Фили был уверен, что если бы не Торин, вставший между ними, то его жена уже бы сделала то, что озвучила земная девушка.       — Нужно снять обувь и украшения. — строго, скорее даже повелительно слетело с её губ.       — Пойди прочь Махала ради. — проворчал Торин.       Фили заметил, как на лбу дяди паршиво вздулась венка.       — Филомена..! — натужно прошипел гном. Та даже не взглянула на него, нетерпеливо махнув рукой как на бродячего пса. — Моё слово…       — У вашей супруги преэмплаксия. Повышенное давление. Ей нужно кесарево сечение. — девушка стояла на своем и даже сжала маленькие ладони в кулачки. — Счет на часы или минуты…       Торин вскочил и его рука сжалась на тонкой шее Филомены. Её бледное лицо порозовело, а из горла вышел булькающий хрип.       — Не смей колдовать, иначе я прикажу сбросить тебя с вершины горы. — король с силой бросил девчонку в сторону племянника и та совсем некрасиво распласталась по полу, жадно хватая воздух ртом. — Уведи её с глаз моих. И молись, чтобы моя жена и ребенок выжили, иначе…       — Они умрут оба, если ничего не сделать! — Филомена попыталась опереться на руки, но те, дрожа, подвели её и она обессилено легла обратно. — В моём корабле есть способ помочь и…       — Фили! Забери эту женщину или я сейчас же убью её!       — Дорогой…       Стон королевы мигом снял гнев с лица и обратил Торина в заботливого и переживающего мужа: весь его тревожный взор был обращен теперь на бедную женщину, которая не отпускала рук со своего живота.       Филомена же вновь хотела что-то сказать, но в этот раз Фили подоспел вовремя: не дав той раскрыть рта, он довольно резко поднял её на руки и потащил прочь из зала, минуя замершую мать. По её взгляду он понял, что та вовсе не забыла сказанного Торином, и если королева и ребенок выживут, то Дис не упустит шанс унизить гостью горы.       Впрочем, все это неважно, ведь велика вероятность, что…       — Тебя казнят, если сбудется все то, что ты напророчила. — буркнул Фили прямо ей в ухо. Он всё еще нес жену на руках, сжимая с такой силой, будто боялся, что та убежит обратно, если он её отпустит.       — Она умрет. Это факт, а не пророчество. — она же говорила не поднимая головы и жар от её дыхания прокатывался по его шее. — Все это легко решаемо, она даже ничего не почувствует.       Гном недовольно цокнул, минуя стражей и несколько придворных — все как один стихли и пытались уловить хоть что-нибудь из возможных сплетен.       — О чем ты? — чуть тише спросил Фили, заметив наконец, как на бледном виске синеет и возвышается ушибленное место. — Ну и приложило же тебя.       Филомена скривилась, будто бы это было совсем неважно, однако, попытавшись повернуться к мужу лицом, не удержалась и попросту уткнулась тому губами в жесткую щеку.       — Голова кружится. — выдохнула она и мазнула носом по его губам, окончательно падая в обморок .

***

      Её лицо казалось бледно-серым посреди разбросанных на подушке белых волос. Розоватые потрескавшиеся губы чуть приоткрылись и девушка замычала, жмурясь и поворачиваясь в сторону. Фили же наготове протянул медный таз, куда Филомену звучно вырвало.       — Ты как? — его грубая рука убрала несколько белоснежных прядей со взмокшего лба. — Я думаю у тебя сильный ушиб. Или сотрясение головы.       — Мозга. — прокряхтела Филомена и вновь свесилась с кровати, вцепившись руками в плечо гнома. Её снова вывернуло.       — Чего? — гном поставил таз на пол и аккуратно усадил девушку обратно в постель, подперев спину скомканным одеялом. — На, сполосни рот.       Он протянул ей стакан с водой и Филомена благодарно схватила его. Сплюнув вниз, она вновь выдохнула, показывая пальцем на свою голову.       — Там мозг, это орган внутри. — уголки её губ слабо дрогнули, когда Фили чрезмерно нахмурился. — Вы не вскрывали умерших? Ни разу?       — Запрещено законом. — мужчина задумался на несколько секунд, а потом продолжил, глядя на собственную ногу. — Бывало, конечно, во время битвы. У кого живот вспорот, у другого голова разбита. И мы, конечно, видели, как размазывалось то, что внутри. Но копаться в мертвецах запрещено.       Мужчина дернул плечами, словно сбрасывая с себя воспоминания о последней битве. Конечно, он явно помнил запах гнили, разбросанные внутренности живота и мазню, стекающую из разломленного черепа. Но чтобы изучать это все и давать название… Махал упаси…       — Как жена Торина?       Фили взглянул на свою собственную жену: бледные губы, распухший нос и до безобразия глубокий взгляд. Сейчас её участь зависела от небрежно брошенных слов, пусть даже она хотела спасти королеву и её ребенка.       — Пока о смерти никто не сообщил. Будь это так, тебя бы уже вели на казнь.       — Она не выживет, Фили.       Девушка устало прикрыла веки; те дрогнули от движения внутри а затем и вовсе покрылись морщинками. Гном несмело дотронулся до ее лба и неудовлетворительно хмыкнул в бороду. Какой толк от его речей и запретов, если Филомена в первый же день узаконенной супруги стала взбалмошной женщиной, не знающей законов.       — А что было с матерью? — Фили чуть расправил складки платья на ногах жены, будто та была неживой куклой на полке. Он почувствовал, как под его пальцами напряглись тугие мышцы. — Ты ведь дала увидеть ей то, что положено?       — Ты сказал, что не тронешь меня и пальцем. — пробубнила девушка и гном убрал руку. — Я видела кровь на простыне и меж моих ног. Твоя мать тоже всё видела.       — Я не прикасался к тебе.       Фили тут же встретился с осуждающим взглядом, над которым белой чайкой сошлись белесые брови. Вид до того странный, что ему почему-то вмиг захотелось разгладить их.       — Зачем ты врешь мне? — тонкие руки сошлись под грудью, закрываясь от него. Филомена качнула головой и тихо фыркнула. — Если так было нужно, то мы могли бы… Не обязательно было меня опаивать.       Уму не постижимо.       Фили хотел было выпалить, что если бы он не добавил в её кружку дурмана, то наверняка бы оказался у неё меж ног, а брать девушку без сознания было бы грубо и слишком уж по-варварски. Но тут Филомена резко изменилась в лице и, не успев дотянуться до несчастного таза, вывалила все то, что еще оставалось у нее в желудке, прямо на своего мужа.       — Балрог тебя раздери, женщина! — выплюнул вместо объяснений гном и широким шагом влетел в банную комнату.       Рубаха теперь никуда не годилась и Фили брезгливо сорвал её с себя и отбросил в дальний угол, отмечая напомнить прислуге убраться и в его покоях, пропахших кислятиной. Убрать следовало бы и кровавую простынь, которая все еще была натянута на супружеское ложе.       Фили с достаточным усилием умыл лицо и принялся за бороду. Пожалуй, он не мыл её так часто с Синих гор, а тут…       — Фили!       Крик жены привел его в живой ужас. Хотя вероятно дело было в звоне доспех пришлого слуги, который стоял по выправке у самого входа. Петля на двери и вовсе была оторвана.       — Какого…?!       Фили был взбешен. Не глядя на жену, он прошаркал через спальню, намереваясь выгнать стража. Еще никто не позволял себе так нагло врываться в его покои. Никто, кроме…       — Дядя? — Фили мотнул головой.       Король Под Горой бесцеремонно отодвинул слугу и буквально влетел внутрь, шаря глазами по стенам. Его ладони мелко потряхивало и Торину пришлось даже глубоко вздохнуть перед тем как с мольбой взглянуть на племянника.       — Где твоя ведьма? — его голос был тихим, но требовательным. Фили был готов схватить супругу и бежать с ней прямо сейчас, но Торин продолжил, нервно ловя ртом спертый воздух. — Пусть делает, что хотела. Только моя Эленор должна остаться в живых. Если нужно выбирать, я выбираю её, а не дитя. Слышишь меня?!       В конце он и вовсе сорвался на крик, заглядывая через плечо племянника. Фили краем глаза заметил бледное лицо своей жены, которое слишком активно закивало. Чересчур для той, которая и на ногах стоять не могла.       — Нам нужно спуститься к кораблю. — раздался её голос. — И мне понадобится источник энергии.       — Что именно? Любое сокровище горы в твоем распоряжении. — Торин нервно прикусил губу. На уставшем лице залегли глубокие морщины и гном добавил еще тише, будто не хотел, чтобы его услышали. — Абсолютно любое.       Фили же скомканно развернулся и подошел к Филомене, беря ту под руку: она как раз собиралась вставать с кровати, но неуклюжесть всё еще не покинула её. Девушка не без интереса разглядывала перебинтованное предплечье и то, как спешно гном накидывал на плечи старый плащ.       — Резанул слишком сильно. Был пьян. — гном бросил это обыденно, но та, чью руку он вложил в свою, совсем неуместно улыбнулась. — Лицо посерьезней, женушка. Не то через полколокольчика мы с дядей станемся вдовцами.

***

      Фили сидел к кораблю ближе всех: он небрежно оперся спиной о металлический короб и напрасно пытался вслушаться в то, что происходило за закрытыми дверьми. Внутри были лишь Торин с женой и Филомена. Вероятно, помогала и призрак Алекс.       Стража находилась несколько поодаль, но держала наготове оружие. Только вот Фили знал, что ничто не возьмет эту проклятую летающую штуку. Даже огонь Смауга бы не подпалил борта.       Гномья же знать и вовсе показывала лишь носы у самого входа в один из некогда забытых рудников: его стены помнили только покойный дух Друила и еле живой самого Фили. Стены все еще давили на него, возвращая в роковой день.       Прошло немало времени, прежде чем мужчина всем телом ощутил дрожь, а после двери корабля открылись, испуская страшное шипение и легкий холодный пар. Среди этого причудливого и пугающего вида стоял Торин. Его губы были сжаты в тонкую линию, так что казалось, что борода сожрала половину лица; по едва видневшимся щекам стекали слезы. Но совсем иное теперь приковывало взгляды: черные доселе волосы Дубощита покрывало белесое серебро — он попросту поседел, не оставив и следа о смольных кудрях.       — Дядя..? — Фили мигом вскочил, намереваясь нырнуть внутрь, откуда не доносилось ни звука.       Торин не ответил.       Тугое пространство подземелья разрезал громкий детский плач. Младенец, что все это время спокойным свертком лежал на руках отца, завопил во весь голос.       — Эленор? — прохрипел Фили, натыкаясь на блестящие и неверующие ничему глаза.       — Твоя ведьма спасла их обоих. Теперь я обязан ей.       После же король, более ни на кого не глядя, широким шагом направился прочь из отравленного переживаниями места. Гномьи провожатые двинулись следом, не смея проронить и шепота. Только Фили знал, что слухи поползут сразу же, как Торин скроется в своих покоях.       Ненаследный принц юркнул внутрь, кидая задиристый взгляд на пару стражников, которые все еще не решались пересечь невидимую черту. Филомена же встретила его весьма бодро и спокойным голосом выпалила так, будто ничего особенного не произошло.       — Мальчик. Поздравляю.       Румянец на её щеках добавлял вопросов. Но вскоре, заметив шприц и маячащую Алекс за спиной жены, гном ощетинился и скомкано кивнул.       — Дай руку.       Филомена держала в ладонях какой-то тюбик и мягко улыбалась. Фили же смотрел за опустившуюся стену, которая скрывала, судя по всему, разродившуюся Эленор. Девушка проследила за его взглядом и устало выдохнула; капелька пота медленно стекла по её виску и юркнула на подбородок.       — Если тебе интересно, я расскажу, но дай обработать твою рану.       Фили стоял, не двигаясь. Что-то сковало его настолько, что поднять руку казалось неимоверным усилием. Давление в голове стало переходить в ненавистный жар — скоро опять придет проклятое видение. Как не кстати, предательски заныла больная нога.       — Спасибо, что не стал так поступать со мной.       Холод её пальцев прошелся по запястью и чуть выше: тонкий надрез ножниц и грязная повязка слетела вниз, обнажая красную линию, ведущую к их настоящей брачной ночи. Мазь была такой же ледяной и приятно обволакивала четкие края ножевого саморанения.       — То, что видел Торин, называется кесарево сечение. — Филомена давно закончила обработку, но не спешила выпускать его руку из своих. Её пальцы аккуратно прогладили жесткие мазоли. — Эленор разрезали живот и достали ребенка. Алекс достала, если быть точной. Всё происходило в стерильной капсуле. И твоя королева сейчас там же и находится в долгом сне. К вечеру она очнется и ей можно будет увидеть ребенка.       Фили почувствовал, как горечь поднимается из желудка прямиком к горлу и едва сдержал рвотный позыв, мотнув головой.       — Я не хотела, чтобы он всё это видел, но Торин не отпускал жену. — её ладони вернулись на место и Фили вдруг захотелось почувствовать их мягкость на своей щеке. — Ты слышишь меня?       Он кивнул.       — Я могу вылечить твою ногу, когда Эленор придет в себя. Торин оставил мне Аркенстон на то время, пока его жена…       — Что? — Фили сильно сжал челюсть. Настолько, что будь у него во рту камень, то тот разлетелся бы на куски. — Он оставил… что?       — Это камень, который… В нем много энергии… необходима… я бы могла…       Фили не слушал. Какого балрога дядя так просто отдает ей сердце горы, ради которого они перешли через Средиземье? Ради которого он не побоялся и ринулся в самую гущу и теперь вынужден доживать свой век калекой..? Какой-то пришлой девчонке доверить самое ценное…       Орки тебя раздери, Филомена.       Он гневно взглянул на неё и, смахнув с полок все, до чего мог дотянуться, вышаркал прочь из корабля.