4. Сложный подход.

Я всегда скептически переживала смену обстановки. Будто на несколько дней уплывала из реальности и только потом выбрасывалась на берег в трезвом уме. В колледже дело обстояло немного иначе. Здесь все изначально показалось мне правильным. Кажется, причиной по большей части является то, что я никогда не могла устойчиво оставаться на одном месте и перебиралась из одного дома в другой. Да, видны мои отчаянные попытки почувствовать, что я еще живу. Я бы могла попросить Юки помочь мне финансово и совершить кругосветку. От жажды или голода я бы не умерла. Разве что, меня сразила бы сонливость, но это мелочь. Сегодня, однако, она была ко мне милосердна. Я выспалась и к пяти успела освежиться и поесть. Никто в это время еще не встал, на улице жутко знобило. Помню, как в детстве, Юки закрыла меня в холодильнике. Это было на спор, что я не умру даже если превращусь в ледышку. Да, физически мне хотелось согреться, но как это бывает, шесть часов проведенные в холодильнике заставили мои конечности онеметь настолько, что я не различала холода от жары. Я просто начала гореть. На договоренном месте я оказалась ровно к шести, не желая показаться непунктуальной. Однако учитель, видимо, не боялся. Я простояла около часа на утреннем морозе, прежде чем его белобрысая задница решила заявиться на урок. — Доброе утро, Цукумо. Без ответа я начала вышагивать круг у поляны. Остановилась у конца барьера, от которого поднимались волны прудиков. Виновниками этого были проклятия низшего уровня, присосавшиеся к ограждению. Очевидно им очень не терпелось попасть ко мне. — Предполагаю, за этим вы сказали ждать вас здесь? — Да, — согласился Годжо, подходя ко мне. Он следил за реакцией проклятий, параллельно за моей. — Как мило. — Отвратительно. Годжо хлопнул в ладоши, отойдя к центру поляны. — Ладно! Надеюсь, ты не слишком зла, что я заставил тебя ждать? В такой мороз в одной майке должно быть холодновато. — У меня закалка. Мне не холодно. — Хорошо, — он устремил небесный взгляд в высь. — Ты предпочитаешь бегать от меня или кончим по-быстрому? Я не против поиграть, дабы не топтаться и не мёрзнуть тут. — Зависит от того, какими способами вы планируете проверить мою неуязвимость. — Ты чувствуешь боль? — Разумеется, — хмурюсь я, — я такая же плоть, как и вы. — Когда людей собираются ранить, сперва их охватывает страх. Организм включает защитную реакцию. И боль кажется ничем, до тех пор, пока ты ее не заметишь. — Это не выглядит защитной реакцией. — То, что он не дает тебе истечь кровью? — Нет, это не зависит от него. — Это глупо. — Я знаю лучше, как работает мое тело, — огрызнулась в конец я. — Мы можем болтать и дальше, но если вы позвали меня сюда только для этого, то давайте возвращаться. — Я резко взмахнула рукой к барьеру, где все так же лизались проклятия. — Они действуют мне на нервы! Сатору кивнул, и кажется я на секунду заметила издевательскую ухмылку. — Негативные эмоции — основополагающие наших способностей как мага… — О, нет, — заткнула я его. — Не стоит говорить от том, чего я уже и так знаю от Юки. — Тогда почему бы тебе не поучиться у нее? — почти невинно вопросил Сатору. — Полагаю, у тебя с этим проблемы, иначе бы сейчас мы здесь с тобой не стояли. Я замолкла. Спорить с правдой не за чем. — Итак, Идзанами. Более действенный вариант, попытаться пронзить тебя проклятой энергией. Если твое тело под ее воздействием, то это не так уж и сложно, для такого сильного мага как я. Я сделала вид, что не обратила внимания на его наигранное самолюбия. — Мы можем покидать меня из стороны в сторону, — прикинула я, оглядывая возвышающиеся деревья недалеко от нас. На пару мгновений я представила, как врезаюсь в каждое дерево поочерёдно и мои кости раздрабливаются от силы удара. — Но даже с проклятой энергией мое тело не почувствует урона. — О, но мне жаль тратить на демонстрацию расширение территории. — Как смею просить, учитель Годжо, — фыркнула я, подавив желание показательно поклониться. — Под воздействием энергии мою душу тоже не удалось деформировать. Дело не только в одном. Не подвластна душа — не подвластно и тело. — Как же у тебя получилось деформировать душу? Я отвела взгляд на проклятия у барьера, будто стеснялась ответить. На самом деле, я не знала, какую придумать отмазку. Не стану же я говорить, что этим промышлял Махито? Или сознаться?.. — Не получилось, а попыталась. С помощью проклятой энергией, как же иначе? Вы, как опытный маг, должны понимать, что проклятая энергия многогранна. Годжо помолчал, а я начала проваливаться в паническую пропасть. Я испустила еле слышный вздох, когда он засмеялся. — Да, верно! — Почему ты никогда не убивала проклятия? Годжо и я решили больше не оставаться на поляне. Наш урок, по совместительству — прогулка — перешел в лес. Мы просто заворачивали круги, потому что это дерево с больной и сгнившей корой я вижу уже 3 раз. — У меня не получается. — Из-за недостатка опыта? — Нет. Мне… тяжело убивать их. — А, моральная этика Идзанами? Ты впрямь целомудренна для мага. — Он остановился. Вынуждая встать напротив. — Но не беспокойся, скоро мы это исправим. В голове всплыл образ белокурой девушки, которая босая и нагая выбегала из комнаты Годжо. — Не нужно ничего исправлять, — сердито отмахнулась я, продолжив путь. — Моральная этика Идзанами мне все еще нравится. Он просвистел, нагнав меня. — О, не сомневаюсь. Бывают и добродушные маги, убивающие проклятия. — Нас всех питает в какой-то степени ненависть и злоба. Даже у добродушности есть предел, как бы ни был хорош маг. — Тебе это рассказала Юки? — Нет. Лишь мои наблюдения. Годжо все еще косится на меня, несмотря на то, что меня это дико бесит. — Вы сделаете что-нибудь со мной? — О, я уже сделал. — Что? Я не успеваю обернуться к нему, как вдруг оказываюсь прижата к влажной и промозглой земле. Руки тотчас напряглись, но атаковать смелости нет. Мне на секунду стало не по себе. Я ведь не умею драться. Я привыкла просто получать урон, никак не препятствуя судьбе. Окончательно действовать меня заставил обломок коры, что вонзился мне в живот. Я поморщилась и рефлекторно врезала Годжо по физиономии. Он придерживал нос, отшатываясь от меня. Кровь окрасила его белоснежные зубы, однако улыбку с лица не содрала. — Ублюдок! — Девушки звали меня и похуже! Я оскалилась, пытаясь выдернуть из себя кусок дерева. Но с каждой попыткой мне казалось, что я загоняю его все глубже. — Точно. Где же мои манеры? — Годжо наклоняется ко мне и одним рывком вырывает кору. Я вздыхаю с облегчением, отвыкая от легкого покалывания внутри. — Ну, чего разлеглась? Вставай и раздевайся. — Что?! Я перевернулась на живот, пытаясь сообразить в позу, в которой было удобнее вернуть себе ноги. Выгнулась в спине, все-таки поднявшись на колени. — Сними майку, хочу посмотреть, как заживает твоя рана. — Ага, прям щас. — Либо ты не снимешь, либо я ее с тебя сорву. — Я не надела под ней ничего. — Постараюсь смотреть ниже твоих грудей, — ехидно ухмыльнулся он. — Хотя не вини меня, что я мельком подгляну. Я издаю раздраженное рычание, поднимаясь окончательно на ноги. Ублюдок. Самонадеянный ублюдок и только. Я сорвала с себя ошметки майки, пропуская морозную свежесть к коже. Может, в любом другой ситуации я бы не вздрагивала, но странная скованность не давала мне вставать ровно. Годжо почти сдержал обещание. Его взгляд единожны и искрометно скользнул к моим вспухшим на холоде соскам, а затем проследил за тем, как мышечная ткань, после и кожная, начали затягиваться. Вскоре чуть выше живота красовалась маленькая отметина, которая уже к вечеру обещано пропадёт бесследно. Я уже потянулась к грязной от крови, рваной и скомканной на траве майке, как вдруг Годжо укрыл меня своей ветровкой. — Ты такая же плоть, — вернул мои слова он. — И насколько бы ты не была закалена, тебе все же холодно. Особенно когда ты почти голая. Я нервозно хмурюсь, и Годжо всякий раз, как я уже поняла, любит поступать — игнорирует мое недовольство. Признаюсь, это бесит меня еще сильнее. Он плотнее укутывает меня в ветровку. — Оставь майку, ей уже ничем не помочь. — Я больше не хочу с вами заниматься. — Мы не будем, Идзанами, — парировал он. — Теперь ты будешь заниматься с Пандой. Он обучит тебя рукопашному бою. Я остаюсь при вопросах, но не задаю их, принимая в учителя Панду. Да, он в разы лучше. — Зато теорию преподавать тебе буду я. — Пиздец. — Не надо таких слов, госпожа Цукумо. — Я всеобъемлюще описываю свои эмоции. Годжо чуть задрал подбородок, схватив меня под локоть. — И пусть я тебе не нравлюсь, нам придётся подружиться. Вскоре я найду тебе учителя по контролю проклятой энергии. А пока довольствуйся имеющимся. — Пиздец. Мы дошли до комнат, где Годжо оставил меня. Как он выразился, то теперь пора учить первокурсников. Я подозреваю, что сейчас он занят чем-то другим. В голову лезут неуместные мысли, но они излишни. Сегодня у меня весь день будет свободен, так как Панды нет в колледже. Я тоже подумала, что пора выбраться отсюда, заодно навестив Махито. В город добралась я спустя сорок две минуты. Мне было так скучно ехать, что я отсчитывала каждую минуту до прибытия. Я никогда не виделась с Махито по единому звонку с телефона, без скорой смс-ки или чего-то подобного. Махито появлялся всегда сам, когда ему вздумается. И если все предыдущие разы я не ждала его, то теперь мне приходилось также протяженно коротать время на пристани. Сюда она заявляется чаще всего. Появился он ближе к четырём часам. — Я не мог тебя найти пару дней. — У меня были дела. — Какие? Махито сел на лавку рядом со мной. Казалось, сегодня он выглядел куда спокойнее и умиротвореннее, чем когда-либо. — Я теперь обучаюсь в магическом колледже. — Тебе надоели наши игры? — Они мне и не нравились. Я выдохнула, расслабилась под его пристальным взглядом. — И зачем тогда пришла? Изгнать меня? — Нет, — спокойно возражаю я. — Просто пришла предупредить, что меня не будет какое-то время. Может, очень долгое время. Махито противно рассмеялся и подавился слюной. — Будешь строить из себя мага и водить дружбу с проклятием! Как это экзотично! Я тихо усмехаюсь. — Меня научат контролировать проклятую энергию. Не знаю, будет ли толк. — Результат один, толк будет от учителя. Годжо Сатору будет заниматься твоим обучением? — Он собирался, потом передумал. Пришлют кого-то другого. — Как много внимания, Идзанами. Что думаешь? — Есть небольшие сложности. К тому же, я не зачислена ни в одну группу. Буду белой вороной, отучусь, подсяду на героин, а потом поеду в Швецию. Утоплюсь там, около 665 раз. Может на 666 раз повезет и я не всплыву и буду плавать утопленницей среди шведских рыбешек. А может я стану русалкой? Было бы круто. Сожру всех мужиков. Махито молча моргал. Я безмятежно проронила спустя минуту паузы: — Что?.. — Я лишь думаю, что колледж это излишняя мера. Маги тебя испортят. — Я рассчитываю, что я им надоем и они меня убьют. — Может. Я вернулась в колледж под ночь. В комнате все также пусто и холодно. Я не чувствую жизни в себе или в окружающих меня вещах, с этим надо мириться. Я не заснула к двум ночи, поэтому бродила среди столовой. Да, я могу не нуждаться в еде как в таковой, но сегодня ночью возникло непреодолимое желание перекусить чего-нибудь. Дверь оставили открытой, чтобы запах с кухни за ночь выветрился. Тихо идти было лишним. К чему? Все равно никого нет. За кухней остались вчерашние похлебки, ужасно холодные и безвкусные. Разогревать нельзя, звук будет приличный. Тогда я стала уминать вчерашнюю порцию, укромной сжавшись в уголок. К трем я уже вернулась сытая. Было приятно лечь в кровать, когда желудок не сжирает тебя противным урчанием. Так я дождалась следующего дня, где меня, вероятно, побьют.