Запись сорок шестая. 4 августа 2023 год.

Пятница.

Перевернувшись на бок, Шираюки ощутила слишком много пространство на двуспальной кровати. Хлопая ресницами, в попытке проснуться, память медленно, но верно подкинула ей события минувшей ночи. Зен, подорвавшись, уехал по первому зову Оби, оставляя ее в квартире одну, со словами «обязательно позвони, когда проснешься». Он был уверен в том, что к утру не вернется, а значит, случилось что-то действительно вопиющее. Впрочем, Шираюки была уверена, что именно так и будет. Сегодня все должно было пойти не так. Именно поэтому она и не хотела отмечать день своего рождения. Потянувшись, растягивая заспанные части тела, Амбервиль взглянула в окно. Солнечные лучи пробирались в комнату через щели в шторах, намереваясь коснуться ее босых стоп. Птички щебетали, донося свою трель через открытую фрамугу. Через нее же пробивался легкий ветерок, гоняя по спине приятные мурашки. Дернув штору в сторону, Шираюки позволила солнечному свету залить все пространство спальни. Утро было замечательным. Она поспала порядка десяти часов, соответственно — выспалась. Чувствовала себя в целом очень хорошо. И все бы ничего, если бы рядом был Зен. Его не хватало. Сильно не хватало. Все еще хотелось уткнуться носом в его торс и просто сидеть, наслаждаясь объятиями. Подумав об этом, Шираюки почувствовала сильный цветочный аромат, моментально оборачиваясь. У двери стояло несколько пышным корзиночек с цветами. Самыми разными. Их было настолько много, что у некоторых она даже не знала названия. По телу растеклось приятное тепло. Сердце забилось в груди от восторга. Она ощутила себя маленькой девочкой, готовая завизжать от восторга. Боже, столько цветов ей не дарил никто и никогда. А она любила их. До чертиков, как умалишенная. Наверное, именно поэтому их с Зеном недавнее свидание все никак не выходило у нее из головы. Она ведь, за это время, успела даже специальную лампу купить, чтобы посаженные семена скорее проросли. И кучу всяких специальных приспособлений. Подойдя ближе к выставленным по обе стороны от двери букетам, Шираюки опустилась на колени, замечая в каждом букете по маленькой записочке. На них были выведены текста поздравлений, с подписями внизу. Пробежавшись по ним глазами, Шираюки готова была разрыдаться. Среди кусочка цветочного поля были цветы от Брианны и Оби, от Митсухидэ, Даны, Бергаттов, (обоих между прочим!), Бевиса, Лиана, Кики и Шисамэ, даже от Рошеля стоял маленький букетик! Еще от Казуки, конечно же, самого Зена, от его матушки и отца. Развернув записочку, спрятанную в букете Зена, Шираюки готова была заживо раствориться в сладком аромате этих цветов. Острая потребность в объятиях стала почти ощутимой на физическом уровне. Будь Зен рядом, она бы повалила его на пол и до смерти (в хорошем смысле, естественно) зацеловала бы. Настолько сильным был ее тактильный порыв. Углубившись во всю сказочность этого дня, Шираюки не обратила внимания на то, как дверь спальни открылась. Амбервиль заметила это, лишь после того, как чей-то влажный нос коснулся ее щеки. — Ты, чего ревешь? — Раздался над головой знакомый голос. Подняв голову, Шираюки увидела перед собой Атори, все такого же, каким запомнила его в первую их встречу. Лукас, виляя хвостом, лез к Шираюки, желая слизать своим языком слезы радости с ее лица, пока Амбервиль, всхлипывая и смеясь одновременно, чесала его за ушками. Уж слишком она любила собак, чтобы брезговать их порывами любви. — Я не реву. — А носом шмыгаешь, от простуды? — Выдохнув, спросил Атори, опуская на пол еще один букет. — Это ты принес все эти цветы? — Поднимаясь на ноги, спросила Шираюки, поражаясь тому, как Атори, с повязкой на глазах, дотащил сюда всю эту красоту. Она, конечно слышала, что у слепых людей обостряются другие органы чувств, но чтобы настолько, никогда бы не подумала. — А кто же еще? — Саркастично спросил Атори, улыбаясь при этом. — Зен хотел сделать это сам, но долг обязал работать, поэтому я временно подрабатываю его личным курьером. Вернее, мы, подрабатываем. — Лукас громко гавкнул в качестве подтверждения. — Эти вот два букета от нас с Изаной. Если тебе интересно, то я по запаху определил. Шираюки в удивлении продолжала наблюдать за движениями Атори, поражаясь его силе и способностям в целом. — С Днем рождения. — Опомнился Атори, когда Лукас носом уткнулся ему в живот недовольно прорычав. — С-спасибо. — Несколько растерявшись, произнесла Шираюки, тут же наклонясь к Атори, чтобы помочь. — Кстати, — Наконец выпрямляясь, снова обратился к ней Атори, поправляя рукава своего лонгслива. — Ты Зену позвонила? — Ой, — Шираюки тут же завертела головой, в поисках своего мобильного. Сама она его вчера на кухне оставила, пока готовила. А куда его положил Зен она не знала. — Вот-вот, — Помотал головой Атори. — В общем, мы с Лукой, в гостиной будем. Зови, если будем нужны. — Угу, — Кивнула головой Шираюки, снимая телефон с зарядки. — Спасибо еще раз! Дверь за ее спиной хлопнула, отрезая от остального пространства квартиры. Сев на пол, среди букетов, Шираюки ощутила себя в бескрайнем поле цветов. Настолько много их было. Они занимали, по большей части, треть спальни! Если не больше. — С Днем рождения! — Стоило гудкам, доносящимся из динамиков прекратится, как Шираюки оглушило радостными мужскими возгласами. — С Днем рождения! С Днем рождения! — Спасибо большое! — Сильно смутившись, Амбервиль вжала голову в линию плеч, так, будто они все могли бы ее сейчас увидеть. — Мы, хоть люди и занятые, но пренебречь таким праздником попросту не могли! — Донесся из динамиков голос Тариги. — Все-таки, День рождения лишь раз в году бывает. — Как и любой другой праздник, умник. — Вякнул на фоне Цуруба. — Не слушай их, Шираюки. — Телефоном завладел Накамура. — Пусть ты и просила нас перенести празднование твоего дня рождения, мы все равно не смогли оставить тебя без внимания. — Рады, что в наших рядах появилась такая очаровательная особа! — Присоединился к поздравлениям Бевис. — Я тронута. — Ощущая, как щеки наливаются алым, ответила Шираюки, готовая пищать от счастья. — Правда, спасибо! Цветы невероятные! — Я же говорил, что ей понравится! — Откуда-то издалека раздался голос Лиана. — А ты, не нужно, не нужно! — Ну-ка цыц. — Шикнул на него Зен, пока что не сказавший еще не слова. — Душа моя, мои поздравления ты получишь вечером. Постараюсь освободится после обеда и приехать, часикам к пяти. — Как бы невзначай добавил он, явно намекая на что-то грандиозное. — Завидую! — Вновь послышался голос Тариги. — Мы всю ночь ни ели, ни спали, так еще и сегодня в патруле! Так между прочим и самим умереть не долго! — Заткните его уже наконец, пожалуйста. — Попросил Зен, отходя в сторону. Послышалось короткое шуршание. — Мне безмерно жаль, что я не вижу твоей улыбки сейчас, но я надеюсь, что мне доведется увидеть ее сегодня вечером. Ты же не откажешь мне в свидании? — Шутишь? — Шираюки в растерянности прижала ладонь к губам. — Ни в коем случае. — Осадил ее Зен. — Сегодня в пять за тобой заедет Изана и отвезет тебя кое-куда. Будь готова, хорошо? — С ума сошел? Я же просила те… — Это свидание. — Прервал ее Зен. — Ты просила не отмечать твой день рождения. Про свидание речи не шло. — Но это же… — Возражения не принимаются. — Заявил Зен, не давая ей предоставить каких-либо аргументов. — Люблю тебя, Ведьмушка моя. — И я тебя. — Полушепотом произнесла Шираюки, все еще не веря, что все происходящее — не сон. Не могло все идти так хорошо. Что-то обязательно должно было случиться.

***

Сидя за столом, пока Жозефина доставала из холодильника праздничный торт, с, уже вставленными свечками, а Казуки искал по всей квартире зажигалку или хотя бы спички, Шираюки продолжала отвечать на сообщения знакомых, решивших поздравить ее. Одной из таких вот персон стала Брианна, отправившая уже по меньшей мере сто различных вариаций с поздравлениями. Если бы сейчас в дверь кто-то неожиданно позвонил, то Шираюки была бы уверена, что на пороге ей доведется увидеть именно Брианну. — С Днем рож-де-ни-я, милая. — Мелодичным голосом запела Жозефина, привлекая внимание дочери. Она поставила перед Шираюки торт с уже зажженной свечой, и сложила ладошки у груди. Казуки продолжил подпевать, хлопая в такт ладонями, внимательно наблюдая за тем, как сестра, поправляя волосы, загадывает желание и жмуря глаза, счастливо улыбается. Задув свечу, Шираюки сложила ладони в молитвенном жесте и поклонилась, как всегда это делала. Взяв нож, она отрезала каждому по кусочку и пододвинула к себе блюдечко, спеша попробовать сладость, приготовленную матерью. Жозефина расплылась в поздравлениях, радостно сетуя Шираюки обо всем на свете. Она то и дело касалась рук дочери, то приобнимая ее, то просто, гладя по тыльной стороне ладони, и, в этих жестах Шираюки смогла заметить некую панику. Ее мать каждые пару минут поглядывала на экран мобильного, и, всякий раз складывала губы полоской. Однако, Шираюки отмела это замечание в сторону, отдаваясь атмосфере спокойствия и уюта. Она беседовала с братом, наверстывая все нюансы, скопленные за время разлуки; делилась своими новостями; показывала ему кадры со съемок, проведенных за последний месяц; и вообще, рассказывала обо всем, о чем кричало сознание. Они делали фотографии, на память, что стало уже их маленькой традицией, и, в ходе этого, Шираюки до чертиков в глазах захотела просмотреть их с Казу детские снимки, сделанные еще когда-то давно отцом. Жозефина, вежливо извинившись, удалилась в спальню, отвлекшись на телефонный звонок, в то время как Казуки остался убирать грязную посуду со стола. Шираюки удрала в его комнату, чтобы достать фотоальбом, неизменно хранившийся под кроватью брата. Зайдя в детские покои Казуки, она окинула их быстрым взглядом, отмечая, что в ней до сих пор ничего не изменилось. Все те же полочки с игрушечными мстителями, куча книг и старый шкаф обклеенный плакатам его любимых мультиков. Уютно и атмосферно. Бунтарская натура Казуки точно была довольна подобному. Сев на колени, Шираюки наклонилась, чтобы достать коробку с архивными папками. Решив действовать на ощупь, она нашарила пальцами что-то очень похожее на искомый предмет, вытаскивая его на свет. Стерев ладонью пыль с крышки, Шираюки подняла ее, ныряя взглядом внутрь коробки, и застыла, часто-часто заморгав. Улыбка спала с ее лица. — Юки, — Донесся голос брата с кухни. — Я переложил альбомы в шкаф, на верхнюю полку. Шираюки ничего не ответила, пропуская его слова мимо ушей из-за накатившей растерянности. В найденной коробке были не детские фотографий; не письма, оставленные отцом; не билеты в театр, которые мама покупала напрямую в кассе, желая заполучить частичку красивой афиши; не рисунки, которые они с братом рисовали родителям на праздники. Коробка была доверху заполнена пакетами с щелочью и несколькими коробочками пулями девятого калибра. Шираюки замотала головой, старательно ища объяснения подобным вещам, хранящимся в комнате брата. Отодвинув коробку, она снова залезла руками под кровать, стараясь успокоить свое сознание, начавшее работать до невозможного быстро. Сердце в груди громко ухнуло, отдаваясь волнением по телу, когда пальцы Шираюки обхватили знакомый предмет. Вытянув руку на свет, она едва ли не задохнулась от нахлынувшей паники, когда в свете лучей ее взору предстал пистолет. Заглянув под кровать, посветив фонариком, ей удалось достать еще одну коробку, доверху забитую небольшими термосами. Мир Шираюки схлопнулся, когда мысли в голове расписали ей точную картину происходящего. — Ну, что? — Раздался голос Казуки из коридора. — Нашла? У Шираюки сердце ушло в пятки. Она медленно повернулась к нему, дрожащей рукой держа пистолет, и взглянула на силуэт брата, остановившийся в дверном проеме. — Это… Твое? — Надеясь услышать отрицательный ответ, спросила Шираюки. Ей хотелось, чтобы брат как можно быстрее угомонил ее демонов, обрисовав ситуацию. Чтобы сказал, что это принадлежит его другу или знакомому. Любую ложь. — Ну, что же ты так. — Вытерев руки полотенцем, Казуки откинул его в сторону, намереваясь подойти к сестре, но Шираюки резко отползла назад, не давая дистанции между ними уменьшиться. Эмоции на лице брата никак не изменились. — Я же говорю — альбомы в шкафу, а ты… — Скажи, что это не твое! — Воскликнула Шираюки, не давая брату поменять тему. — Умоляю, скажи, что я ошибаюсь… Казуки молчал, стоя напротив нее. Его ответом стала легкая ухмылка, убившая внутри Шираюки всякую надежду. От былого счастья не осталось и следа. Шираюки забыла о поздравлениях, подаренных цветах, записках. Обо всем. — Нет смысла больше врать, Юки. — Казуки присел на корточки перед ней, пододвигая коробку к себе. Он аккуратно сжил все и накрыл ее крышкой, как будто не было в этом ничего необычного. — Ты ведь уже все поняла. — Зечем?.. — Шираюки не могла понять, какие чувства преобладали в ее организме. За секунду все ее сознание переменилось. Она испытывала невероятный ужас, сковывающий конечности. — Понимаешь, милая, — Казуки коснулся пальцами губ. — Не все в этом мире можно решить словами. Я пытался, но очень быстро понял, что ни к чему это не приведет. — Он говорил медленно, тихо, будто ничего его не смущало. — По-другому, я просто не смог бы тебе помочь избавиться от прошлого. — Ты что такое говоришь?.. — Шестеренки в голове Шираюки закрутились с неимоверной скоростью. — Неужели, это стоило им жизни? — Я убивал их не задумываясь. Точно так же, как они издевались над тобой. Просто, и без сожаления. — Они же люди! — Люди? — Взгляд Казуки изменился, становясь сумасшедшим и… чужим. Таких глаз Шираюки никогда не доводилось видеть. Ее брат всегда был милым мальчиком с модельной внешностью, пользовавшийся популярностью у девочек его возраста. Сейчас же, напротив нее сидл психопат. — Эти выродки больше походили на животных. Ничего человечного в них никогда не было. — Фыркнул Казуки. — Я делал это ради тебя, Юки. — Ради меня? — Пребывая в шоковом состоянии, Шираюки не знала, что делать. Весь ее мир разом рухнул. — Ты бы всех их в конечном итоге простила бы. — Объяснил Казуки. — Но таким гнидам место только лишь в аду. — Как ты… Как ты мог?.. — Чувствуя, как от ужаса подступают слезы, Шираюки поджала ноги, крепче сжимая пальцами пистолет. Осознание прошибло ее голову острой болью. Все таперь стало на свои места. — Поэтому ты хотел, чтобы я ушла из полиции? И поэтому ты ненавидишь Зена? — Нет, что ты. — Помотал головой Казуки. — Зен просто мудак, навешавший тебе на уши лапши. Мальчик несколько лет упивался горем, после смерти любимой, а потом просто нашел ей замену. Точно такую же. А ты повелась. Мне просто было обидно за тебя. Ты ведь так его любишь, а он… — Казуки выдержал паузу, промычав, подбирая нужное выскаывание. — Видит в тебе другую. — Это не так! — В сердцах крикнула Шираюки, чувствуя, как быстро в груди бьется сердце. — Ты ничего не знаешь! — Милая, поверь, я знаю куда больше, чем ты. — Он поднялся на ноги, смотря на сестру сверху вниз. — Правда, не хотел, чтобы ты так обо всем узнала. Портить твой день рождения не входило в мои планы. — Кто тебе помогал? — Немного отойдя от шока, мозг Шираюки возжелал узнать подробности. Как можно больше. Если у нее появилась возможность узнать, что происходит, пускай и таким, отвратительным образом, она вытянет максимум информации. — Ты один бы не смог провернуть все это. — О-о-о-о, Юки. Нас много. Так много, что я не всех знаю сам. Но мы все, все старались на благо тебя. Чтобы все, причинившие тебе боль ублюдки, были наказаны соответствующим образом. Наоки особенно был заинтересован в этом. — Что?.. — Оливковые глаза в удивлении распахнулись. Шираюки захотлось исчезнуть. Раз и навсегда. И не появляться в этом мире больше никогда. Чтобы все забыли о ней и не вспоминали. Казуки в ответ лишь развел плечами. — Не будь глупой, хорошо? Скоро все закончится, и мы снова… — Замолчи! — Крикнула Шираюки, направляя дуло пистолета прямо на брата. Она и сама не ведала в то, что делает. Тело перестало слушаться. — Ты не выстрелишь. — Победно улыбнулся Казуки. — Не сможешь. Чувство дежавю накрыло с головой. Наоми говорила так же, и оказалась права. Но, ведь с того дня прошло много времени. Шираюки сильно изменилась. Ее принципы успели поменяться. — Смогу. — Шираюки направила дуло пистолета брату в бедро, тем самым давая понять серьезность своих намерений. Убивать она его не станет, но ранить… — Не сомневайся. — И не собирался. — Снова усмехнулся Казуки, позволяя сестре обойти его со стороны. Шираюки не разу не изменила прицел, продолжая направлять оружие в ногу. — Собралась уходить? Мама расстроится. Шираюки шмыгнула носом, чувствуя, как разъедает внутренние органы от тупой боли. Казуки знал, на какие точки стоит давить, чтобы морально убить ее. Шираюки не нашла нужных слов для ответа, срываясь прочь из квартиры, с пистолетом в руках. Казуки за ней не пошел. Он проводил ее взглядом, выйдя на лестничную клетку, мысленно чертыхнувшись и вернулся обратно в квартиру захлопнув входную дверь. — Что случилось? — Вернулась из спальни Жозефина в полной растерянности, зажимая пальцами телефон. — Почему Юки кричала? — Она встревоженно посмотрела на сына. — И куда она ушла? — Ей нужно время, чтобы все осознать. — Задев мать плечом, сказал Казуки. Тросточка выпала из руки Жозефины. Она покачнулась, опираясь на стену, и посмотрела недоуменным взглядом на сына, надеясь, что он все ей объяснит. — Не трожь ее. Но было уже слишком поздно.

***

Захлопнув дверь своей старой квартиры, Шираюки рухнула на пол. Пистолет выскочил из рук, падая в глубь квартиры с громким стуком. Прижав к груди ноги, Шираюки трясущимися ладонями накрыла губы, чтобы заглушить крик отчаяния, сорвавшийся с ее уст в ту же секунду. Ее захлестнула паника. В горле встал ком. Дыхание участилось. Слезы градом покатились по щекам от боли, пронзающей сердце. Она просто не верила в то, что ее братья оказались убийцами, которых они искали порядка двух месяцев. Они просто не могли. Не могли быть извергами, жестоко издевавшимися над людьми. Шираюки знала Казуки с самого детства. Его любимые мультики и песни. Знала, что он обожает грушу и играть в карты. Что мечтал завести кота и назвать его Гульфаном, что любил фэнтези и даже когда-то хотел сам сниматься в кино. Милый мальчик, таскающий с улицы бездомных животных, просто не мог оказаться безжалостным убийцей. Это попросту не укладывалось в голове. Казуки ведь был милым, добродушным мальчиком. Представив, как он наводит на кого-то дуло пистолета, всаживая несколько пуль в плоть своих жертв, а после изувечивает их тела, жестоко и без сожалений, Шираюки стало еще хуже. Он же постоянно был рядом с ней. Как она могла не заметить этого? Его приступы агрессии, ненависть к окружающим ее людям… Все это ведь не было свойственно ему. В панике распахнув глаза, Шираюки всхлипнула, замирая. «Наоки особенно заинтересован в этом» — слова брата эхом отдались о стенки черепной коробки. Наоки… Шираюки передернуло от ужаса. Вот о ком говорила Кихал. Вот, кого она боялась. Вот, кто всегда был рядом и все слышал. Тогрул кричала об этом, но Шираюки так и не смогла понять столь простой истины. Она своими руками отдала ее на растерзание, когда Кихал умоляла спасти ее. Поэтому прикосновения Наоки казались ей противными. Почему она только не придала этому должного внимания? Ответ ведь всегда был прямо перед ней. Настолько очевидно, что Шираюки, с каждым домыслом, становилось все хуже и хуже. Выходит, она с самого начала подвергла всех опасности? Из-за нее страдала Кихал. Из-за нее погибли те люди, смерти которых они расследовали. Шираюки захлебывалась в истерике, чувствуя, как страх заполняет ее сознание. Она поднялась на ноги, чтобы попить воды, однако колено неожиданно прошибло судорогой. Амбервиль рухнула на книжный стеллаж, позволяя книгам с полки упасть на пол. Они заполнили пространство квартиры грохотом, падая в хаотичном порядке, так, что у некотрых журналом загнулись страницы. Шираюки осела на пол вместе с изувеченными книгами. Из-за нее Казуки стрелял в Зена. Своей слепотой, она подвергла опасности человека, которого любила всей душой. Он осознания этого Шираюки разрыдалась еще больше. Нет, если с Зеном что-то случится, она не переживет. Просто не сможет жить без него. Она не такая сильная, как казалось. Ей довелось пережить кучу травмирующих ситуаций, так что потерю Зена она бы не смогла принять. Скользнув замылившимся взглядом на кучу разбросанных книг, Шираюки увидела клочек бумаги с начертанными на ней буквами. Подняв его с пола, Амбервиль размернула помявшийся листок, широко распахивая глаза от кошмара, чьи пальцы впились в ее шею, душа окончательно. Твои братья Всего два написанных слова выбили из Шираюки всю дурь, заставив отчаянно закричать. Она сразу поняла, что это за записка. Кихал написала ее, когда пришла к ней домой. Она хотела все рассказать. Хотела, но не могла по-другому. Дана 14:38 С Днем рождения, дорогая! Услышав звон телефона, Шираюки взглянула на экран. Она успела забыть обо всем, будучи потрясенной происходящим. Время шло, а истерика все никак не утихала. Шираюки чувствовала вину перед всеми. Из-за нее Оби пропадал на работе, не имея возможности уделить Брианне должного внимания, Лиан и Бевис то и дело ругались из-за неопределенности, Оливер разбирался с журналистами, терроризирующими полицейское отделение, и все остальные тоже страдали из-за нее. Если бы она только была чуточку внимательнее… Никто бы не пострадал. «Им нужна ты, а не я» — Кихал постоянно твердила одно и тоже. Она предлагала ей убежать. Скрыться ото всех. Улететь в другую страну. Тогрул хотела спасти ее. А она не поняла. Подобрав с пола пистолет, растирая по лицу слезы, Шираюки сжала его пальцами. Идея, проникнувшая в ее голову, казалась безумной, но единой, истинно верной. Если она была главной целью, стало быть, ее смерть — единый путь к тому, чтобы прервать череду убийств. Взяв телефон, она открыла диалог с Казуки, обдумывая реальность. Она не сможет предать брата. Ни при каких обстоятельствах. Язык не повернется оклеветать его, даже после всего, что произошло. Цокнув пальцами по экрану телефона, она отправила смс, заходясь в шумных рыданиях. Если у нее есть шанс все исправить и спасти близких, она сделает это. Она спасет Казуки, потому что на Наоки, ей, в общем-то, плевать. Его она не простит никогда и не за что. Юки 15:10 Я перевела тебе денег. Купи билет на самолет, на ближайший рейс и улетай. Я никому ничего не скажу.

***

Припарковав машину, Зен захлопнул переднюю дверцу, собираясь на улицу. Прохладный августовский ветер бил в лицо, остужая его разгоряченную кожу. Он достаточно сильно устал, ввиду бессонной ночи и количества новых подробностей возникших в их расследовании, тем не менее, все это не могло ему помешать провести вечер в компании любимого человека, учитывая, что это, вероятнее всего, последний, относительно спокойный вечер, в ближайшее время. Все-таки, ситуация была весьма напряженной, и, затягивать с работой было нельзя. Найдя нужный арендованный домик, Зен прошел через заборчик, замечая рыжую макушку, показавшуюся со стороны крыльца. Улыбка мгновенно украсила его уста. Шираюки сидела на ступеньках, поправляя края своего белого сарафанчика с открытыми плечами, и перебирала руками пальцы, явно нервничая. Услышав его шаги, она подняла голову, встречаясь с ним глазами. Уголки ее губ дрогнули в улыбке. Она подскочила на ноги, позволяя ему обнять себя. — Давно ждешь? — Зарываясь носом в ее волосы, спросил Зен. Настроение мигом сменилось, отдаваясь в груди теплотой и заботой. Изана написал ему о том, что забрал Шираюки где-то полчаса назад, так, что Зен был уверен в том, что успеет добраться до нужного места быстрее них. Чертовы пробки. Машин на дорогах сегодня было больше обычного, будто бы все люди решили провести этот день в пределах своих авто. — Нет. Минуты три, может. — Прикину Шираюки и, голос ее показался Зену странным. Отстранившись, он заметил ее припухшие веки, хмурясь. Она выглядела невероятно, как и всегда. Сарафанчик, с пояском на талии подчеркивал ее грудь, а юбка, за счет своей длинны делала ее визуально выше и тоньше. Прямо таки куколка. Из образа выделялсь лишь покарневшие глазки. — Родная, все в порядке? — Он смахнул с ее лба челку, потирая щеку большим пальцем. Успел соскучиться за короткое время их разлуки. Хотя, чего уж там. Ему постоянно не хватало ее прикосновений. Он испытывал настоящий тактильный голод всякий раз, когда не мог скрестить пальц их рук между собой. Шираюки кивнула, стараясь скрыть свое состояние за пеленой улыбки. Патчи, снимающие отеки и умывание холодной водой должны были скрыть последствия ее истерики. Видимо, получилось плохо. Или это просто Зен был таким внимательным к ее персоне. Вистериа склонил голову на бок, всматриваясь в ее оливковые глаза, после чего нежно поцеловал в висок, тут же оказываясь в ее крепких объятиях. Она прижалась к нему всем телом, чуть ли не впиваясь в его спину ногтями, и уткнулась носом в грудь, пряча свое лицо. — Все точно в порядке? Шираюки закивала головой, потеревшись щекой о его рубашку, после чего сделала шаг назад, поправляя съехавшую на бок сумку. — Прогуляемся? — Голос ее отдался встревоженными нотками. — С удовольствием. — Без колебаний принял ее предложение Зен, пытаясь разгадать причину такого неоднозначного поведения Шираюки. С каких это пор у нее от него секреты? Зен подошел к ней, и обняв одной рукой за талию, направился в сторону леса. От того, как нежно Зен касался ее тела, Амбервиль жалостливо изогнула брови, стараясь избегать его взгляда. Он все понимает без слов. Уже ведь догадывается о том, что что-то не так. Нельзя было расколоться раньше времени. Шираюки не хотела терять его. Не хотела рушить его жизнь, так же, как уже однажды это сделала Наоми. Не хотела лишать себя мимолетного счастья. Эти чувства были дороги ей. Дороги, как и сам Зен. — Как отметила день рождение с родными? — Прервал тишину Вистериа, поворачивая голову в ее сторону. Вопрос оказался самым, что ни на есть плохим, в сложившейся ситуации. Шираюки вздрогнула, услышав его и молилась всем богам, которых только знала о том, чтоб Зен не заметил ее волнения. Вместо этого, чтобы успокоиться, она обхватила ремешок своей сумочки, крепко-крепко его сжимая. — Хорошо. Мама приготовила небольшой торт вместе с Казуки. Мы недолго посидели, а потом я ушла к себе домой, чтобы успеть к приезду твоего брата. — Эта ложь стоила ей больших усилий. — А подарки? — Заинтересованно взглянул на нее Зен. Он пытался разговорить ее, а Шираюки хотела бы просто молча идти рядом с ним. Говорить было больно. Больно и неприятно. — Я жду подробностей. — Мама подарила мне новый пленочный фотоаппарат. — Немного ослабила бдительность Шираюки. — Не знаю откуда она его достала и на какие деньги купила, но я успела посмотреть в интернете — стоит он недешево. — Она нервно усмехнулась, пытаясь рассказывать в красках детали. — А Казуки подарил пленку для него и несколько новых проявителей в лаборатории. Старые мои закончились, но теперь можно будет снова печатать снимки. Отцу бы понравилось. Он любил пленочные фото. Они несли в себе особый шарм. Зен оценивающе улыбнулся. Его глаза сверкнули нежностью и незримой любовью, и Шираюки почувствовала болезненный укол в районе груди. Не сумев выдержать этого, она сделала несколько шагов вперед, вырываясь из его объятий. Шираюки постаралась сделать это как можно проще, останавливаясь в пяти метрах от него. — Ты чего? — Спросил Зен, не совсем понимая, мотив ее действия. Сегодня она вела себя странно. — Нет, ничего. — Шираюки так и осталась стоять к нему спиной, опуская ладони вниз по ремешку сумочки. Сознание тревожно подняло флаг с надписью «сейчас или никогда», принуждая к действию. — Просто я… — Она прикусила язык, подбирая слова. Если она отложит этот разговор еще хотя бы на секунду, то и вовсе не сможет ничего сказать. — Просто хотела тебя кое о чем спросить. Заметив ее тревогу, Зен сделал несколько шагов вперед, но Шираюки отзеркалила его действия, не давая расстоянию между ними уменьшиться. — Что-то все-таки случилось? Ее состояние медленно распространялось и на него, поэтому действовать нужно было незамедлительно. — Да, но не в этом дело. — Шираюки сделала еще полшага вперед, медленно расстегивая молнию своей сумочки. Она все так же смотрела вниз, перед собой, не смея повернуться. — Шираюки я… — Зен. — Прервала его Амбервиль, говоря громче, чтобы заглушить своим тоном его голос. — Что будет, если я скажу, что убийца — это я? Конец ее предложения сорвался с губ едва ли не шепотом, поэтому Вистериа не был уверен в том, что все услышал правильно. Нервный смешок сорвался с его уст, и он снова повторил попытку подойти. Она тоже не увенчалась успехом. Шираюки сделала в точности столько же шагов, сколько и он сам. — Ни за что бы не поверил в это. — Легкая ухмылка сорвалась с его губ, но толика волнения все же проскользнула в грудную клетку. Не притаких обстоятельствах он планировал вручить ей подарок, скрытый в небольшой бархатной коробочке, лежавшей в кармане его брюк. — Знаешь, Оби ведь уже шутил о чем-то подобном. Еще тогда мне его слова показались слишком вычурными. — От чего же? — Голос Шираюки едва заметно дрогнул. Она дрожащими от страха пальцами потянулась в недра своей сумки, вытаскивая на свет пистолет, после чего развернулась к Зену лицом, переставляя по земле ноги, и замерла, вытягивая перед собой пистолет, смотря прямиком в его ультрамариновые глаза. — Если это действительно была я. Зен оторопело взглянул на нее, на секунду впадая в полный ступор. — Ты знаешь, кто убийца? — Усмехнулся он, считая эту выходку просто плохой шуткой. — Догадалась? — Убийца перед тобой. — Произнесла Шираюки, облизнув свои губы, стараясь не моргать. Все ее нутро вопило в панике. — Милая, я никогда в это не поверю. — Несмотря на внутренние волны беспокойства, успевшие зародится у ребер, Зен приподнял в улыбке уголки губ. — Розыгрыш не удался. — Я не вру. — Ладонь быстро вспотела, от чего оружие скользило в ее пальцах. — Их всех убила я. На лице Зена незамедлительно отразилось отчаяние. Он уставился на нее своими ошарашенными лазурными глазами, пытаясь найти хоть каплю вразумительно объяснения. — Родная моя, — Их убила я. — Повторила Шираюки чуть громче. — Я же уже говорила, что однажды чуть не убила Филла. Разве у тебя есть поводы, чтобы мне не верить? — Голос дрожал, но она стоически держалась, продолжая сжимать руками пистолет. — Ты была со мной во время нескольких убийств. — Зен не верил. Он слушал и не верил ни единому ее слову. Она не могла. Он знал. — Думаешь, я действовала одна? Мысли в его голове превратились в единую кашу. Он пытался сохранять спокойствие, но выходило отвратительно. Нужные доводы не приходили, и в моменте он обладал лишь ее словами, не имея возможности сконцентрироваться на общей картинке, дабы опровергнуть ее какими-либо имеющимися доводами. Голова отказывалась работать. То, что девушка, которая помогла ему выбраться из пучины мрака, собственными руками целиться в него — невероятно сильно сбивало с толку. — И что ты хочешь теперь? — Спросил он первое, что пришло ему в голову. Стоило узнать желаемый исход этого разговора. — Убить меня? Несмотря на ситуацию, голос Зена оставался мягким и спокойным, от чего Шираюки вжала голову в линию плеч. Боже, что она вообще творит. Прямо сейчас, она предает человека, которому ещё пару дней назад клялась в любви. — Нет, — Неуверенно произнесла Шираюки. — Это было бы слишком… — Глаза ее панически забегали. — Я хочу, чтобы ты убил меня. — На одном дыхании произнесла Амбервиль. — Я? — Глухо спросил Зен. Сердце в его груди измученно забилось, словно он спасался от безжалостного хищника. — Даже если приму твои слова, не смогу убить тебя. — Он надеялся вывести ее на чистую воду. Та любовь, которую он испытывал к ней и которой она делилась с ним не позволяла ему удостовериться в ее словах. Она же такая хрупкая. Да, она могла за себя постоять, временами могла быть грубой и все в таком духе, но она слишком честная для того, чтобы убить кого-то. Она знает как ценна эта жизнь, чтобы отобрать ее у кого-то. Она просто не могла этого сделать. Он видел, как она дрожала, стоя сейчас перед ним, и все это только подтверждало его домыслы. В уголках оливковых глаз собрались слезы, из-за чего ресницы то и дело подрагивали. — Если ты этого не сделаешь, — Шираюки осеклась, заметив, что Зен, стоявший напротив нее, сделал короткий шаг в ее сторону. — То я сама. — Она предпочла избежать этого вестника гибели, запинаясь на полуслове. Кончики ее пальцев, лежавшие на курке пистолета, болезненно покалывало от нервов. Амбервиль согнула руку, державшую оружие в локте, прислоняя дуло к своему виску. Вистериа оторопел. Огромный шквал информации просочившийся в воздух давил на него, от чего пульсировали виски, отдаваясь мигренью. По мере прояснения мыслей в голове, становилось тяжело дышать. Медленно, так, чтобы не спугнуть, Зен протянул руки вперед, растопырив пальцы. — Пожалуйста, — Вистериа сделал еще один короткий шаг в ее сторону, стараясь говорить как можно спокойней. Так, будто ничего не произошло. — Стой на месте! — От переизбытка эмоций хотелось кричать, потому эти слова вылетели с ее губ намного громче, чем Шираюки планировала. Девичье тело стало трясти сильнее. Казалось, еще несколько секунд, и она вовсе бесчувственно упадет на землю. Попятившись назад, Шираюки запнулась о собственную ногу, покачивая корпусом, чтобы сохранить равновесие. Что-то под ее пальцами цокнуло, и на мгновение Амбервиль показалось, что она выстрелила. Было бы намного проще, если бы это оказалось правдой. Сердце в груди зашлось галопом. Еще чуть-чуть, и оно вовсе остановится от ужаса. — Почему?.. — Лицо Зена жалостливо исказилось. Он пытался понять, как все то, что она рассказала ему, может быть реальным? Вистериа не хотел верить ни единому ее слову. Он предпочел бы закрыть уши руками давя на голову так сильно, чтобы ни единого звука не проникло внутрь его черепной коробки. Говорить с каждым разом становилось все труднее. Воздух из легких выбили точным ударом между ребер. Теперь, вместо внятных, четких слов с ее уст слетали нечленораздельные звуки, больше похожие на рыдание ребенка, у которого забрали любимую игрушку. — Давай спокойно поговорим. — Вистериа предпринял еще одну попытку закончить это ужас. Дистанция между ними сократилась на несколько сантиметров. Резкий порыв ветра всколыхнул летнюю листву, заглушая собой посторонние звуки, в виду чего, его слова так и не достигли ее слуха. — Еще один шаг, и я выстрелю! — Шираюки в отчаянии завизжала. По пухлой щеке скатилась первая слеза, утопая где-то на ее дрожащих губах. Волосы непослушными прядями лезли в лицо, доставляя большего дискомфорта, чем она вообще могла испытывать. Чувства в хрупкой женской груди смешались в единый ком. Он пожирал ее изнутри заставляя утопать в агонии. Истерика огромной волной накатывала раз за разом, душа́ ее, от чего Амбервиль часто глотала воздух, задыхаясь. К горлу подступила тошнота. Еще немного, и она упадет в обморок. — Позволь мне… — Нет! — Шираюки не хотела слушать его слова. Слишком больно было слышать голос любимого человека, которого она предала еще в самую первую их встречу. С нее ведь все началось. До ужаса противно было стоять напротив него в таком состоянии, зная, что единственный выход из сложившейся ситуации — смерть. Ее смерть. За три года работы в качестве руководителя следственного отдела, Вистериа ни разу не задумывался над тем, что однажды человек, которого он полюбит всей своей измученной душой, окажется безжалостным убийцей. Более того, даже сейчас, когда это были уже не пустые плоды несуществующего воображения, а реальная жизнь, он не верил в то, что Шираюки говорила правду. Или не хотел верить. — Это я! Я их убила! — Завопила Амбервиль, подобно сумасшедшей, словно прочитав его мысли. — И если ты не убьешь меня, я сама! Слышишь! Сама выстрелю! Ее худые стопы снова замельтешили по земле, желая увеличить расстояние, но Вистериа не позволял, нагоняя всякий раз. Каждая клеточка ее тела неприятно зудела. Хотелось снять с себя кожу. Раствориться в сырой, после короткого, грибного дождя, земле. Забыть все что было и все что будет. Просто закрыть глаза и… Шираюки предпочла не додумывать эту мысль. Сама смерть итак ее ужасно пугала. Задумайся она об это детальнее, отступилась бы на пол пути. Будучи хорошим полицейским Вистериа медленно поддавался панике, нарушая главное правило следователя — Амбервиль читала Зена как открытую книгу, еще больше ненавидя себя за то, что довела его до такого состояния своими руками. Вистериа видел сотни смертей за всю свою сравнительно короткую жизнь, начиная от алкашей, у которых останавливалось сердце, доходя до расчлененных тел, с торчавшими ребрами, кишками и прочими кусками мяса, но стоя сейчас здесь, он неожиданно осознал, что меньше всего на свете он хотел бы видеть ее труп. Даже если бы она убила его было бы проще. С этой мыслью пришла очередная волна паники. В голове словно затикали часы, отсчитывая обратный ход. Нужно было срочно что-то делать. Его лазурные глаза забегали по всему, что только было вокруг них, пока Шираюки продолжала пятиться назад. Время видимо, и вовсе остановилось, когда он сумел прочитать по ее губам последние слова «Прости меня…». Посиневшие девичьи пальцы нажали на курок. Рывок. Выстрел. Несколько пуль звуком разрезали воздух, застревая в мягкой ткани. Что-то липкое и теплое растеклось по пальцам. Секунда, и два влюбленных тела обездвижено упали на сырую землю. Тишина. Глубокая, вязкая тишина. В ушах зазвенело. Сердце ухало в груди, оглушая. Боль пронзила все тело невероятной агонией, но Зену на это было плевать. Распахнув глаза, он часто-часто заморгал, пытаясь избавить от дымки перед глазами и выцепить взглядом силуэт рыжеволосой ведьмочки, надеясь, что он успел спасти ее. Рваное дыхание раздалось у самого уха. Она задыхалась. Когда взгляд его наконец сфокусировался, Зен заметил алые ручейки у краев ее губ, из-за которых она захлебывалась, хрипло дыша. Паника охватила его тело крепко впиваясь в кожу. В попытке отстраниться от нее, чтобы оценить состояния ее тела, Зен рухнул на нее сверху, слыша оглушающий девичий крик. Шираюки впилась в его спину ногтями крепко прижимая к себе, сотрясаясь от страха. — Нет. Нет. Не уходи, умоляю… — Затараторила она ему на ухо, сжимая до боли в костях. От собственной дезориентация он оперся на руку, пронзившую мгновенной агонией. — Мне так страшно… Не отпускай, пожалуйста… Ее накрыла паническая атака. Она сковывала ее тело, протыкая острыми иглами каждую клеточку, от чего Шираюки захлебывалась рыданиями. Осознание в полной мере пришло в ее голову, пугая до изнеможения. Настолько, что она начала заикаться. — Умоляю… Т-т-только не бросай меня… — Я рядом, родная. — Он упал рядом с ней, прижимая здоровой рукой к себе, чувствуя, как приступ паники овладевает и его телом. — Тише. Все хорошо. — Они убьют меня. И Кихал. И тебя. Они убьют всех… — Затараторила Шираюки, безумным взглядом смотря в никуда. — Мне так страшно…

***

Зену потребовалось титаническое количество усилий, чтобы успокоить Шираюки и довести ее до коттеджного домика. Он усадил ее на диван, заставил выпить стакан воды и постоянно держал за руку, игнорируя свое, кровоточащее запястье, задетое выпущенной ею пулей. Черт с ним, главное, что Шираюки не покалечилась. Кровь из носа не шла в счет. Без руки уж, он как-нибудь переживет. Без Амбервиль, существовать он уже не сможет. Шираюки то и дело цеплялась за него ногтями, боясь, что если отпустит его, то он исчезнет. Раз и навсегда. Глупость, но в ее состоянии сложно было это объяснить. Он никогда не бросит ее. Даже сейчас, после того, как она направила ему дуло пистолета в голову. — Родная, — Зен присел перед ней на корточки, касаясь здоровой ладонью скулы. — Посмотри на меня. Заплаканными глазами, полными ужаса, Шираюки взглянула на его лицо, чувствуя себя не просто паршиво, а чересчур отвратительно. Она предала его, а он все равно ласков с ней. — Скажи мне, кого ты пыталась защитить? Его вопрос спровоцировал очередной приступ слез. Шираюки закрыла лицо ладонями, расплакавшись сильнее. — Тише-тише. Я с тобой, слышишь. Чтобы не случилось. — Я чуть не убила тебя… — Через всхлипы проговорила Шираюки. Кончики пальцев онемели от стресса и паники. Тошнота била у горла, а в голове зияло алым «убийца». А если бы она случайно выстрелила в него… — Но все ведь обошлось. — Зен попытался улыбнуться, касаясь ее щеки здоровой рукой. Шираюки шмыгнула носом, тут же утыкаясь лицом в мужское плечо. — Помоги мне во всем разобраться. — На ушко попросил ее Зен. — И я защищу тебя от всего мира. Слышишь? — Они предали меня. — Сцепив руки на его спине, тихо, едва различимо проговорила Шираюки, трясясь от ужаса. Она стала похожа на чертенка. Белый сарафанчик испачкался землей и брызгами крови, волосы распушились, спутываясь в колтуны, а лицоопухло от слез. — Они тоже. У меня больше никого не осталось, кроме тебя. Она всхлипнула, не в силах контролировать слезы, а Зену оказалось этого достаточно, чтобы зацепится за ниточку ее тайны. — Твой брат. — Неожиданно для самого себя произнес Зен. — О господи… — Он ощутил, как она сильнее вжалась в его тело, понимая, что попал прямо в цель. — Наоки помогал ему. Они убивали их вместе… Я все время была с ними. Я отдала им Кихал, я не смогла защитить ее, я… — Тише-тише, посмотри на меня. — Зен подался назад, снова ловя зрительный контакт. — Ты в безопасности. Все еще можно решить. Из недр сумки неожиданно послышалась тихая мелодия рингтона, сообщающая о входящем вызове. Нашарив телефон, Зен передал его Шираюки, заставляя ответить, несмотря на то, что она отказывалась. Не хотела ни с кем разговаривать. — Юки, милая, ты в порядке? — Раздался встревоженный голос Жозефины. — Ты так неожиданно ушла. Шираюки прикусила губу, не зная, что ей сказать. Зен поставил разговор на громкую связь, присаживаясь на пол, рядом с ней, скрестив с ней пальцы их рук. — Ты знала? — Не нашлась со словами Амбервиль, спрашивая первое, что пришло в голову. — Что? — Удивилась Жозефина. — Милая, что ты… — Ты знала, что он убивает их? — Голос Шираюки вмиг стал жестче. Она разозлилась, чувствуя, как кровь кипит под кожей. — Ты знала, что это он?! — Юки, я… — Жозефина растерялась. Ее дыхание оглушало через динамики. — Я… Не могла сказать об. — Ты знала? Знала и ничего не сделала? — Шираюки в отчаянии закричала. В попытке утихомирить ее, Зен крепче обнял ее, прижимая к груди. — Милая… Он мой сын, и я… — Он убивал людей! Он убивал чужих сыновей, мам! — Я не могла иначе, Юки, я… — Жозефина замолчала, подбирая слова. Она пыталась найти себе оправдание, но не могла. Все они звучали бредово. — Он тяжело болеет. Это был его осознанный выбор, прости. — В трубке послышались гудки. Мать просто сбросила звонок, оставляя Шираюки в подвешенном состоянии. Амбервиль готова была рвать на себе волосы, от этой несправедливости и ужаса. — Чем… чем он болеет? — Она взглянула на Зена, глазами полными отчаяния и безнадеги. Его взгляд стал рассеянным и испуганным. — Чем он может болеть, чтобы это стало оправданием для убийства? Я не понимаю… — Истерично произнесла Шираюки, накрывая глаза ладонями, чтобы не видеть очертания этого мира. Ее слова выбили у Зена из-под ребер воздух, напоминая о том, что Шираюки ничего не знает. Никто ей так и не рассказал. — Почему… Почему он… — У твоего брата лейкемия. — На одном дыхании произнес Зен, не зная, правильно ли он поступает в данной ситуации, или нет. В прочем, хуже ведь уже не будет, так ведь? — Что? — Стирая с лица вымокшие в слезах волосы, спросила Шираюки, поднимая на него взгляд. — Что ты… — Он должен был рассказать тебе сам. — Зен отвернулся, понимая, что не в силах вынести взгляда оливковых глаз. — Мама поставила ему диагноз, так что, ошибки быть не может. Шираюки замолчала, терясь в эмоциях. Слишком многовсего навалилось на ее плечи. Она буквально тонула в пучине всего этого, чувствуя, как тело слабеет с каждой секундой. — Как давно ты знаешь? — Спросила она, немного успокоившись чередой глубоких вдохов и выдохов. — Где-то чуть больше недели. Прости, что ничего тебе сказал. Шираюки показалось, что из-под ног ушла земля. Она истерично рассмеялась, давясь слезами. — Отвратительная из меня сестра. — Она схватилась руками за волосы, едва сдерживая остатки трезвого ума, чтобы не вырвать пряди с корнем. — Мой брат безжалостный убийца, тяжело болеющий раком, а я даже и не в курсе… — Прекрати. — Зен сел перед ней на колени, умоляя небеса, чтобы все этопрекратилось. — Ты в этом не виновата. — Он вытянул перед ней руки, тут же морщась от боли, и, только сейчас, Шираюки заметила огромное кровавое месиво у него на ладони. Шираюки рухнула корпусом на пол, складывая руки в молитвенном жесте, прижимаясь грудью к паркету. — Прости… Это все из-за меня.

***

Когда приехал Оби, Шираюки успела более менее успокоиться, умывшись несколько раз ледяной водой. Она перевязала Зену руку, поврежденную в мясо, и все оставшееся время сидела на другом конце диване, совершенно не двигаясь, боясь навредить ему своими движениями. Ей казалось, что каждый ее вдох несет в себе разрушительную силу. И Зена к себе она не подпускала, выстроив между ними расстояние. Ее возбужденное сознание вихрем будоражило мысли, выставляя дьяволом во плоти. Зен вкратце обрисовал Оби ситуацию, стараясь держать себя в руках, хотя готов был в ту же секунду свернуть Казуки шею, за то, что тот довел сестру до такого состояния. Он бы стер его в порошок, заставил захлебываться в собственной крови. — Все-то у вас, не как у людей. — Прокомментировал происходящее Накамура, приближаясь к Шираюки. Он похлопал ее по плечу, пытаясь приободрить этим жестом, хотя конечно, это ничего не изменило. — Нас всех посадят. — Безжизненным тоном произнесла Шираюки, вгоняя Оби в ступор. — Наоки, Казу, маму. Да и меня тоже. — Ты здесь не причем. — Сократил между ними расстояние Зен. В этот раз, Амбервиль осталась на месте, смиряя его взглядом полным отвращения. Отвращения к самой себе. — Никто никогда не поверит в то, что сестра убийц не была в курсе их преступлений! — Это дело расследует наш отдел. — Встрял между ними Оби, которому Зен позвонил, чтобы тот привез успокоительного. — И мы, ведущие это дело, точно знаем о твоей непричастности. Ты столько сделала, чтобы приблизится к разгадке и… — Значит, вы тоже пострадаете. Общественность не… — Да плевать нам на эту общественность. — Разводя в стакане лекарство, переданное Гаррак, вспылил Зен, не зная, как еще успокоить Шираюки. И он сам морально умирал от безнадеги, пытаясь найти выход из это пучины. Его слова ничуть не обнадежили Шираюки. Это вынудило его протянуть ей стакан с успокоительным и осушить полностью, до последней капли. — Смотри на это с другой стороны. — Оби сел рядом с Шираюки, привлекая к себе ее внимание, по-дружески толкая локтем в бок. — Мы вышли на их группировку. Поймать, уже не так сложно. А если все так, а это именно так, то скоро уже все закончится. Преступники окажутся за решеткой и здравствуй мирная счастливая жизнь. Амбервиль ничего не ответила, чувствуя, как ее медленно поглощает озноб. Тело становится ватным, а перед глазами все плывет. — Мы тебя в обиду не дадим. — Похлопал ее по колену Оби. — Не боись. Своих не босаем. Амбервиль шмыгнула носом, вновь расплакавшись. Она не достойна была всей этой заботы. Из-за нее страдали люди. Десятки людей. Она должна была понести наказание. Сев рядом с ней, Зен укрыл ее своими объятиями, словно желая напитать Амбервиль собственными силам, отчаянно надеясь, что это наконец поможет ей прийти в себя, пока Оби устанавливал связь со следственным отделом, сообщая им отягощающие подробности. Шираюки, больше ничего не сказала, обмякая своим ослабевшим телом, надеясь, что когда она откроет глаза, все уже будет хорошо, даже если и знала, что это не так.