Образ Пугачевой.

От этих слов сердце Аллы ушло в пятки. Она чуть не поперхнулась чаем и уже готова была пожалеть, что вчера буквально исповедалась ей, и главное – разрешила себя снимать. Чувствуя нависшее напряжение в воздухе, Киркоров поспешил уточнить: - Я видел в галерее ее телефона, когда мы делали селфи. Спросил, что да как, она и ответила. – он говорил и видел, как бывшая жена меняется в лице. Становится сперва красная, как рак от внезапно подскочившего давления, а затем бледнеет. Рука с чашкой немного трясется на весу, и она спешит поставить чашечку на блюдечко, чтобы волнение не было таким явным, - Алл… - обратился Фил к ней, заметив, что женщина как-то зажалась, - что с тобой? – он ласково дотронулся ее плеча. А она никак не могла понять, смотрел ли Филипп это интервью или же нет. И, повернувшись к нему лицом, пыталась прочесть эту информацию в его взгляде, в его реакции, поведении, жестах – что-то должно было выдать. - Да нет, все нормально. – сев полубоком, она снова потянулась за чашкой и сделала несколько больших глотков, утоляя внезапно появившуюся жажду. - Можно я… тебя обниму? – вдруг шепотом спросил Фил, приблизившись к ней. Сердце Пугачевой колотилось так быстро, что готово было фактически вылететь из груди, ей казалось – еще немного, и ее точно охватит инфаркт. А Киркоров, не дожидаясь ее ответа, ласково прильнул к ней, обнимая. Почувствовав его тепло, Алла повернулась к нему лицом и тоже обняла его, сжимая бывшего мужа в крепких теплых объятиях… - Филь… - голос ее осип от какого-то дикого волнения, она немного отстранилась и смотрела в его глаза, все еще пытаясь разузнать, смотрел он интервью или нет. Но внезапно перескочила на совершенно другую тему, - спасибо, что приютил. Кстати, а где твоя кукла, что тебе подарили два года назад? – она так быстро скакала с одной темы на другую, пытаясь отвлечь и его, и себя от главного вопроса, что он не успевал за ней, - Она же вроде на тумбочке у тебя стояла. - Так она там и стоит. Кукла как кукла. Обычная. Хорошая талантливая работа. - «Аллочкой» назвал? – пошутила прима. - Да нет, она безымянная. Хотя художник пытался изобразить тебя, я не стал ее никак называть. Стоит и стоит. - Ну, значит, ты по мне не очень скучал. Я рада. - В смысле? Как кукла может заменить мне тебя? - Ну, не кукла, а образ Пугачевой. - Тем более глупость. Я всегда любил тебя, женщину - тебя. - Ты не смотрел интервью, да? – все же не выдержала прима. - Ты так спрашиваешь, что прямо сейчас хочется взять и посмотреть, - улыбнулся Фил. - Ой, только не сейчас. И вообще, я уже пожалела, что позволила Аните себя снимать. - Алл… - он снова дотронулся до ее руки, - иди ко мне, - прижал к себе, заключая в свои объятия. Алла еще раз обняла его и почувствовала такую резь в душе, что ей захотелось вскрикнуть, ком подкатывал к горлу, - не возвращайся в Латвию. Прошу. Ты же развелась, останься в России, - говорил Фил, поглаживая ее по спине, - подумай, зачем тебе нужны все эти скитания? - Дети… - тихо ответила прима, - Филя, мне надо отвоевать детей, забрать их. - Я помогу. У меня есть отличный адвокат, он все сделает. Я позабочусь о тебе, о детях. Ты будешь жить как прежде в роскоши. Дети будут учиться в хорошей школе, у них будет замечательное будущее. Ну зачем так мучить себя, Аллусь? - Я не могу понять, ты меня ненавидишь? Любишь? Это сочувствие? Жалость? – отодвинувшись от него, вдруг спросила она. - Люблю. Я всегда любил тебя, - Фил уже потянулся к ней поцелуем, но Алла остановила его, прислонив указательный палец к губам. - А как же твоя женщина? Танечка? - Ну, Алл, ну мне же надо имидж хоть какой-то поддерживать. А то всем невдомек, что я люблю всю жизнь тебя одну, начинают придумывать всякую чушь, у меня репутация портится. - Не врешь? – почти в полушутку спросила прима. - Да не было у меня ничего с ней. Кроме совместных фото. - Меня это не касается, в любом случае, - ухмыльнувшись, Алла попыталась скрыть свои эмоции и проснувшуюся откуда-то ревность, - мы давно разведены, ты волен делать, что хочешь. Филипп ничего не ответил. Он просто притянул ее к себе и продолжительно, нежно, вкладывая всю тоску и одновременно любовь, поцеловал. Они оба видели фейерверк с закрытыми глазами. Оба страшно нервничали в этом проявлении непогасшей любви. И оба вдруг почувствовали такие ее проявления, что сдержаться было уже трудно. Вкус соленых слез нисколько не портил их ласку, делая ее еще более значимой. Первым остепенился Филипп. Зная ее характер, он предположил, что она сейчас начнет ворчать и ругаться. - Извини… - прошептал он, поглаживая ее щеку, вытирая нежными пальцами следы от ее слез, - я так тебя люблю, что мне порой трудно себя сдерживать. - Не порть себе жизнь, Филипп. За связь со мной тебя могут всего лишить, ты лишишься главного – сцены и публики, без которых не можешь жить. - Прекрати. Сталинские времена давно прошли. Меня не расстреляют за любовь к тебе. - Филь… - Да и, кроме того, если ты развелась, к тебе не может быть никаких претензий. Живи себе нормально, все будет хорошо. Я тебя в обиду не дам, - Пугачева улыбнулась. Филипп продолжил, - да и знаешь, все, что я хотел – я уже сделал. Денег у меня достаточно, на жизнь хватит даже детям. След в истории оставил. Так что у меня не стоит выбор – ты или сцена. Но даже если бы и стоял, я выбрал бы тебя. - А что еще у тебя не стоит? – вдруг пошутила Пугачева, улыбаясь. - Все остальное работает, как надо! – засмеялся Филипп, оценив ее шутку. Он ни капельки не обиделся, - Я тебе сейчас докажу…