Удина

Смерть Шепард — дипломатическая катастрофа. Его почта завалена сообщениями-отчетами от командования Альянса, и никто ничего не знает, никто ничего не видел, нет датчиков, нет сигналов, нет аудиозаписей, а горстка выживших свидетелей — ее обезумевший от горя пилот, недоверяющая Удине азари и плывущие в вакууме обломки Нормандии. Одним ударом, шевелил губами мистер Моро. Одним ударом, согласилась с ним мисс Т’Сони. Кофе убить одним ударом не может — Удина знает, проверял. Там и тысячи будет мало, и в сложившихся обстоятельствах это, скорее, плюс. Надо заготовить много речей, организовать похороны, найти слова для общественности, для Альянса, для Совета — еще одна кучка недоумков, но Удине приходится признать, что для сохранения паритета нужны и они. Вообще-то, до недавнего времени хватало одной женщины. Самоуверенной, прямолинейной как доска и невероятно презрительной ко всей политике — увы, капитан Шепард, мрачно думает Удина, набирая ответ адмиралу Хаккету, политика ваше отношение не разделяет. За окном — очередная полуночь, уже несколько таких прошло. Поменялись только декорации. С друзьями Шепард болтает Андерсон и парочка тех, кто уверен, что громким словом и проникновенной речью можно заработать себе теплое место. Они же шипели ему в спину, обменивались остротами и упражняясь в тупоумии — не впервые. (Такие никогда не заканчивают в почете.) Стук клавиш, уведомление за уведомлением, несколько растянутых экранов — кадры места крушения, которые он пересмотрел не один раз, и ворох фотографий, отосланных Андерсеном. Большая часть из них слишком естественные — людям не нужна естественность, но адмиралу не дано понять. Удина выберет самые помпезные и торжественные, Андерсон заспорит, они вспылят, но последнее слово останется за Удиной, всегда — за ним. Забавно, он рассеянно помешивает кофе, дрожащей сухой рукой переводит слайды. Даже после смерти Шепард не перестает создавать ему проблемы.