Пролог

«Иногда в семье все делают вид, что всё нормально, и именно это разрушает ее сильнее всего». — Анна Гавальда

2018 год, Малфой-мэнор

— Ты говорил с отцом? — Мы с ним и в обычные дни-то почти не разговариваем, а сейчас — тем более, — хмыкнул Джеймс и ещё глубже развалился в кресле. — Даже мама ничего не знает. А уж от неё что-то скрыть — это почти подвиг. Сами знаете: Джинни Поттер и тайны — вещи несовместимые. По комнате прокатилась тихая волна смеха. Полчаса назад они сбежали с очередного благотворительного приёма, устроенного в честь начала учебного года, и спрятались в одной из дальних комнат северного крыла мэнора. Это было их место — заброшенное, пыльное, забытое всеми. Даже домовые эльфы сюда, кажется, давно не заглядывали: толстый слой пыли лежал на сундуках, креслах, сломанных рамах и прочем хламе, который годами свозили сюда без всякой надежды когда-нибудь разобрать. Они называли её комнатой потерянных вещей. Не такой огромной, как Выручай-комната в Хогвартсе, но всё равно слишком большой для тех, кто не привык к таким домам с детства. Бабушка Цисси устроит им настоящую взбучку, когда поймёт, что они исчезли. Несколько часов они честно продержались: улыбались, кивали, благодарили, делали вид, что не слышат чужих шёпотов за спиной. Но в какой-то момент сил больше не осталось. Особенно когда каждый второй гость считал своим долгом напомнить им, чьими детьми они родились. «Старший сын Гарри Поттера! Как он на него похож! Мальчик, передай отцу, что мне срочно нужно с ним поговорить. Он ведь пришёл на приём? Конечно, всё самое лучшее — сыну самого Гарри Поттера!» «Её мать — Пэнси Паркинсон! Та самая, которая вышла замуж за предателя крови? Ох, бедняжка… Говорят, родители до сих пор с ней не общаются. Потерять всё из-за какого-то Уизли… Ну и что, что герой войны? Сколько лет прошло — сейчас он самый обычный аврор». «Столько лет бороться за чистоту крови, а в итоге что? Нарожали целый выводок, а эти близнецы… Как Люциус вообще допустил такое? Чистокровный — и грязнокровка! Я слышала, они ещё и отправляют детей на лето к магглам. Что за воспитание?» «Луна Лавгуд? Да вы же знаете Блейза Забини — весь в мать. Я вам говорю, он изменяет ей с каждой ведьмой, которая попадается на пути. А она точно ненормальная, вы только посмотрите на их детей. У сына серьга в ухе! Наверняка подцепил эту моду от магглов. Говорят, не только старшие Малфои ездят к ним летом — они все отправляют туда детей». «Дафна заслуживала лучшего. Что этот Нотт может ей дать? Ни семьи, ни денег, одно клеймо от отца. Живут на её приданое — как не стыдно. Правильно, что Астория и её родители не хотят иметь с ними ничего общего. Там ещё неизвестно, кого они воспитывают». — Как вы думаете, хоть что-то из этого правда? — тихо спросила Вивиан. Она перебирала волосы Каспиана, чья голова лежала у неё на коленях. Забини уже почти спал: тихо посапывал, вытянувшись поперёк кровати так, что ноги свисали почти до пола. Вчетвером они каким-то чудом уместились на старой пыльной постели. Джеймс сидел в кресле, а Кэсси — на пуфике у маленького дамского столика. Впрочем, теснота их никогда не смущала. Бабушка Молли часто смеялась, что они с детства как птенцы в гнезде: всегда сбиваются в одну кучу и липнут друг к другу, даже когда вокруг полно места. Это, конечно, относилось не только к ним шестерым — дома их ждал как минимум ещё целый выводок пятилеток, который при первой возможности тоже прибивался к старшим. — Конечно нет! — вспыхнула Кэсси и от возмущения едва не подскочила с пуфа. — Они все болваны. Они не знают ни нас, ни наших родителей. Просто вдумайтесь: по их словам выходит, что мой отец ненавидит мою мать! Бред! — Нам остался последний год в Хогвартсе, и больше ни на одном из этих светских сборищ мы не появимся, — зевнул Забини, перекатываясь с коленей Вивиан на подушку. Он лениво потянулся и задел Скарлетт ногой. Уизли тут же беззлобно пнула его в ответ, даже не поднимая головы. — Мечтай дальше, — фыркнул Скорпиус. — Думаешь, после школы нас просто отпустят? Они всю жизнь твердят, что мы свободны выбирать своё будущее. А потом окажется, что старшие дети обязаны возглавить род, сохранить фамилию и продолжить семейное дело. Он усмехнулся и запрокинул голову на спинку кровати. — Уже вижу: я — несчастный руководитель семейного бизнеса, а Кэсси — маленький, злой и крайне мстительный министр магии. Вот тогда точно заживём. — Я бы не была маленькой, — тут же возмутилась Кэсси. — И, вообще-то, не злой. — Но мстительной — вполне, — невозмутимо закончил Малфой. По комнате снова пробежал смешок. — Не думаю, что к тому времени от наших семейных бизнесов вообще хоть что-то останется, — тихо произнёс Каспиан. Веселье постепенно сошло на нет. — Отец напрямую ничего не говорит, но я слышал, как они с мамой обсуждали очередной поджог виноградников на юге Италии. Кто-то явно пытается всё разрушить. Он провёл ладонью по лицу и нахмурился, будто только сейчас начал складывать всё воедино. — Просто вспомните, что произошло за последний месяц. Ограбление одного из филиалов Вредилок дяди Рона в Лондоне. Поддельные документы на лекарственные зелья дяди Нотта — его сеть аптек чуть не закрыли. Поджог бутика тёти Пэнси. Я уже молчу о том, что пишут в газетах про тётю Гермиону. В комнате стало непривычно тихо. — И всё это происходит одновременно, — мрачно закончил за него Поттер. — Слишком одновременно, чтобы быть совпадением. На несколько минут повисла тишина. Каждый молчал о своём, но думали все, в сущности, об одном и том же: почему им ничего не рассказывают? Почему от них требуют взрослой ответственности, но продолжают относиться как к детям? Учёба. Репутация семьи. Младшие братья и сёстры. Поведение на приёмах. Правильные знакомства. Правильные слова. Правильная фамилия. С этим они, разумеется, должны справляться сами. А вот объяснить, что происходит, — нет. Это почему-то считалось слишком опасным. Хотя в их возрасте их родители уже воевали с Волан-де-Мортом. Гермиона Грейнджер в семнадцать лет летала на драконе, пробиралась в Министерство и скрывалась от половины магического мира, а Кэсси, которая с одиннадцати лет рвалась в Мунго, не отпускали туда даже одну. Несправедливо. Неужели взрослые действительно считали их настолько бесполезными? И что, чёрт возьми, означала эта фраза: «Мы идём за вами»? Она была повсюду. Выжженная на виноградниках в Италии. Написанная кровью на стенах. Оставленная на витринах, письмах и даже на газетах — кто-то умудрился маггловской ручкой исписать каждый экземпляр статьи о том, что новый министр магии Гермиона Грейнджер якобы станет следующим главным коррупционером страны. После этого Пэнси, Дафна и Луна почти неделю по очереди дежурили рядом с Гермионой, лишь бы та не натворила чего-нибудь сгоряча. Хорошо ещё, что старшие Малфои в тот момент были не в Англии: Драко и Люциус срочно отправились в Италию помогать дяде Блейзу разобраться с поджогами. Только, судя по всему, это ничего не изменило. И, как обычно, обо всём этом они узнали не от родителей, а благодаря младшим. Мелкие обладали почти сверхъестественным талантом подслушивать чужие разговоры, пролезать туда, куда им не следовало, и собирать информацию быстрее любого журналиста. Особенно если их об этом просили старшие братья и сёстры. — Хм… а это ещё что такое? — пробормотала Кэсси, скорее в пустоту, чем обращаясь к кому-то конкретно. Она подняла руку выше, рассматривая маленькие часы, которые только что вытащила из груды старого хлама. В лунном свете металлический корпус странно поблёскивал, отбрасывая на стены серебристые блики. До этого комнату освещала лишь узкая полоска света из высокого окна, но теперь вокруг стало заметно ярче. Скорпиус нахмурился и поднялся с кровати. — Дай сюда. Он осторожно забрал находку из рук сестры и начал медленно крутить её между пальцами, внимательно рассматривая. — Не знаю… Никогда таких не видел. И, честно говоря, я бы не стал трогать вещи из этой комнаты. — О, началось, — фыркнула Скарлетт. — Я серьёзно, — не отрывая взгляда от часов, продолжил Малфой. — Это место забито странными артефактами. Их не просто так сюда снесли и забыли. Не удивлюсь, если половина вещей здесь незаконна, а вторая половина — смертельно опасна. — Единственное по-настоящему опасное в этой комнате — портрет вашей прабабки, — скривилась Скарлетт, бросая раздражённый взгляд на стену. С огромного старого портрета на них смотрела светловолосая женщина с безумно расширенными глазами. Её рот был открыт в яростном крике, хотя из-за наложенного заклинания в комнате стояла полная тишина. — Хорошо, что мистер Малфой когда-то догадался заглушить все портреты в мэноре. Даже интересно, что они пытаются орать уже столько лет. Может, все Малфои действительно сходят с ума к старости? — Вполне возможно, — хмыкнул Скорпиус. Он перевернул часы другой стороной и вдруг замер. — Стрелки слишком маленькие. И не идут. И вот эта песчинка внутри светится сама по себе. Его лицо резко изменилось. — Подождите. Пальцы крепче сжали цепочку. — Это не часы. Скорпиус резко поднял взгляд на остальных. — Салазар Слизерин… Да это же маховик времени! Все вскочили с мест, подняв в воздух облако пыли, и столпились вокруг Скорпиуса. — Не может быть… — выдохнула Кэсси. Даже маленькие дети знали: перемещения во времени были запрещены уже много десятилетий назад. Все маховики уничтожили ещё в прошлом веке, после нескольких катастроф, о которых предпочитали не говорить вслух. Ходили слухи, что волшебники, способные создавать такие артефакты, тоже давно исчезли. И, судя по тому, как об этом шептались взрослые, — явно не своей смертью. — Откуда у вас дома вообще мог взяться маховик времени? — нахмурился Джеймс, осторожно забирая артефакт из рук Скорпиуса. Металл оказался неожиданно холодным. Поттер медленно покрутил маховик между пальцами и передал дальше. Каждый хотел посмотреть на него сам. Прикоснуться. Убедиться, что это реально. Подобные вещи они видели только на старых колдографиях в учебниках истории. Да и то изображения всегда были размытыми, неполными, будто Министерство специально уничтожало любые детали, которые могли помочь кому-нибудь воссоздать устройство. Слишком опасно. — Мы всё-таки Малфои, — пожала плечами Кэсси, хотя в её голосе слышалось напряжение. — И мы никогда особо не разбирали эту комнату. Кто знает, сколько здесь ещё спрятано всякого кошмара. Она обвела взглядом заваленные хламом шкафы и тёмные углы. — Уверена, где-то тут лежат вещи и пострашнее. Не просто так же всё это сюда скинули и забыли. — А если попробовать? — неожиданно подал голос Каспиан. Он сказал это тихо, почти неуверенно, но в глазах уже горел знакомый опасный азарт — тот самый, что всегда появлялся у Забини перед чем-то откровенно безумным. Все резко повернулись к нему. — Ты серьёзно? — прищурилась Вивиан. — Ну а что? — Каспиан вскинул руки. — Всего двадцать минут. Никто даже ничего не заметит. Мы всё равно торчим здесь уже второй час. Вернёмся в прошлое, выйдем обратно в бальный зал… — Это ужасная идея, — перебила его Вивиан. — А если что-то пойдёт не так? — Я, вообще-то, согласен с Забини, — неожиданно сказал Джеймс. — Поттер! — Да послушайте вы, — он поднял руки в примирительном жесте. — Мы ведь знаем правила. Не встречаться с собой из прошлого. Ничего не менять. Ни во что не вмешиваться. Просто тихо постоим где-нибудь двадцать минут — и всё. — И как ты предлагаешь нам «тихо постоять»? — закатила глаза Скарлетт. — Эти снобы не дают нам молчать дольше тридцати секунд. А если поймают родители — нам конец. — Тогда не пойдём в зал, — быстро нашёлся Каспиан. — Постоим где-нибудь в коридоре. Там темно, тихо и никого нет. Он нервно усмехнулся, но в голосе уже слышалось возбуждение. — Ну серьёзно… когда ещё выпадет такой шанс? Никто ничего не узнает. Дядя Драко и тётя Гермиона даже не заходят в эту комнату. Не думаю, что они вообще знают про маховик. Скорпиус молчал дольше, чем обычно. Аккуратность боролась в нём с тем самым нытьём под рёбрами, которое преследовало их весь последний месяц, — глухим, выматывающим ощущением, что от них что-то прячут. — Ладно, — наконец сдался он, забирая маховик обратно. — Но только двадцать минут. Ни больше, ни меньше. Он старался говорить спокойно, но в голосе всё равно звучало то самое опасное сочетание страха и предвкушения, которое обычно предшествовало очень плохим идеям. Последний месяц родители почти не выпускали их дальше территории собственных домов. Постоянные разговоры об опасности, усиленная охрана, бесконечные запреты. Но что могло случиться здесь? В самом защищённом месте магической Британии, в комнате, о которой даже эльфы давно забыли. Они ведь просто немного развлекутся. Юношеская шалость. Ничего больше. Друзья взялись за руки, встав в круг. Скорпиус надел маховик на шею и потянулся к крошечному поворотному кольцу артефакта. На безымянном пальце его правой руки рядом с фамильной печаткой Малфоев тускло блеснуло второе кольцо — тонкое, платиновое, без камня и какой-либо гравировки. Никто из друзей не взглянул в его сторону: за последние месяцы они успели привыкнуть. Двадцать минут. Ни больше, ни меньше. Аккуратно. Мерлин… только бы не ошибиться. На мгновение ему показалось, что пальцы сейчас дрогнут. — Готовы? — тихо спросил он, поднимая взгляд. Все выглядели напряжёнными. Кто-то нервно улыбнулся, кто-то коротко кивнул, а Вивиан так крепко сжимала руку Каспиана, будто уже жалела обо всём происходящем. — Хорошо, — выдохнул Скорпиус. — Тогда… Он опустил руку, крепче перехватывая ладонь Вивиан, чтобы замкнуть круг, и повернул маховик. В тот же миг что-то резко дёрнуло их вперёд — словно невидимый крюк зацепил каждого прямо под рёбрами и потащил в темноту. Воздух исчез, пол ушёл из-под ног, и со всех сторон на них обрушились холод и шум — что-то бесконечно чёрное и чужое сомкнулось вокруг них, и в ушах у каждого ударил оглушительный грохот, будто северное крыло мэнора рушилось вместе с ними.

***

С тихим хлопком посреди комнаты появилась Тинки. Домовая эльфийка испуганно завертела головой, прижав длинные уши к черепу. Её маленькое тело тряслось так сильно, что старая наволочка дрожала вместе с ним. О нет. Хозяин Драко запрещал заходить сюда даже домовым эльфам. Опасно. Очень опасно. Тинки чувствовала это кожей — густая тёмная магия растекалась по комнате, пропитывая воздух, стены, старую мебель. Глупые дети. Глупые, ужасно глупые дети. Нельзя трогать вещи взрослых без разрешения. Особенно вещи, которые даже не принадлежат этой семье. Окно с треском распахнулось настежь. В комнату ворвался ледяной ветер, закружил пыль и старые бумаги. Где-то в глубине дома жалобно заскрипели двери. На стене медленно начали проступать слова, будто кто-то выводил их невидимой рукой. Кроваво-красные буквы растекались по старым обоям: «Мы идём за вами». Эльфийка подпрыгнула от ужаса. Она больше не чувствовала молодых хозяев — ни Скорпиуса, ни Кассиопеи. Их друзей — тоже. Никого. Связь между ней и близнецами, обычно тёплая и тихая, как нить под кожей, оборвалась так чисто, словно её никогда и не было. И в комнате не осталось ни единого следа, который мог бы подсказать, куда они исчезли. Только ветер выл всё громче. И что-то незримое будто шептало прямо из темноты: пора секретам выйти наружу.