Глава 1

«Семьи разрушаются не из-за правды. Чаще всего их разрушает долгое притворство» — Джон Стейнбек

1998 год, Хогвартс

— Салазар… — простонал Скорпиус, судорожно хватаясь за голову. Мир вокруг качнулся. Его мутило так, словно кто-то одновременно попытался провернуть ему внутренности, выбить воздух из лёгких и расколоть череп. Это напоминало аппарацию — только в сотни раз хуже. Скорпиус резко втянул воздух сквозь зубы, когда пальцы коснулись виска. Мокро. Он медленно отнял руку — и увидел кровь. При падении он, кажется, въехал головой в каменный пол. Тонкая алая струйка стекала по щеке прямо на воротник рубашки. Скорпиус нахмурился и резко опустил взгляд. Маховика времени не было. Что-то внутри неприятно ёкнуло. Он быстро провёл ладонью по груди, по карманам пиджака — ничего. Цепочка не порвалась. Артефакт просто исчез. — Мы что… в Хогвартсе? — простонал рядом Каспиан. — Какого чёрта? Скорп, ты что, думал о Хогвартсе? Забини лежал неподалёку, недовольно щурясь и пытаясь приподняться на локтях. Его взгляд медленно скользнул по тёмным каменным стенам, низкому сводчатому потолку, узким окнам подземелий. Остальные тоже постепенно приходили в себя. — Это так не работает, идиот, — прошипел Скорпиус. Он одновременно злился и испытывал глухое облегчение: судя по всему, никто серьёзно не пострадал. Хотя именно ему, конечно, повезло впечататься в камень. — Что-то пошло не так, — процедил он, пытаясь подняться. — Может, это вообще был не маховик. Какой-нибудь старый портключ, например. — Думаешь, у твоего отца где-то припрятан портключ в Хогвартс? — фыркнул Джеймс, цепляясь за выступающие камни, чтобы встать на ноги. — Сильно сомневаюсь. Малфои сюда возвращаются строго раз в год — оплатить попечительский взнос. — Мерлин, моё платье! Все обернулись. Скарлетт сидела на полу, расправив на коленях тяжёлый шёлк, и смотрела на длинный разрез у самого подола так, словно увидела покойника. — Оно порвано! — Кар, это сейчас буквально наименьшая из наших проблем, — простонала Кэсси, закрывая лицо ладонями. — Родители скоро поймут, что нас нет в мэноре. Отец наверняка уже почувствовал, — она резко выдохнула. — Вот мы получим… — и тут её взгляд остановился на брате. — Скорпиус… что с тобой? Светлые волосы Малфоя медленно окрашивались алым. Кэсси мгновенно подползла к нему на коленях и схватила его за голову, заставляя поднять лицо. — Ай! — зашипел Скорпиус. — Больно же! Но сестра уже не слушала. Её пальцы осторожно коснулись рассечённого виска, а губы быстро зашевелились, произнося лечебное заклинание. Кэсси всегда была лучшей в целительских чарах. Пока остальные мечтали о квиддиче, аврорате или семейном бизнесе, она с десяти лет говорила только о Святом Мунго. Через несколько секунд рана затянулась, кровь высохла и осыпалась тёмными чешуйками. Даже головокружение стало слабее — будто ничего и не было. Скорпиус осторожно коснулся виска и облегчённо выдохнул. — Напомни больше никогда тебя не злить, — пробормотал он. — Поздно, — буркнула Кэсси, но в её голосе уже не было злости. Только сейчас до них начала доходить вся серьёзность происходящего. Ещё несколько минут назад всё это казалось безобидной авантюрой. Двадцать минут. Небольшая шалость. История, над которой они потом будут смеяться. А теперь… Прямо сейчас в Малфой-мэноре продолжался благотворительный вечер, с которого они исчезли без следа. Родители наверняка уже подняли на ноги весь дом. Бабушка Цисси, скорее всего, рвала и метала: именно им, как будущим выпускникам, поручили завершать приём и провожать гостей. И если взрослые до сих пор их не нашли… значит, всё действительно очень плохо. — Нет… что-то не так, — прошептала Вивиан, резко оглядываясь по сторонам. — Это же Хогвартс. — И что? — нахмурился Джеймс, помогая Каспиану подняться с пола. Скорпиус, уже чувствуя себя гораздо лучше после заклинания сестры, протянул руки Кэсси и Скарлетт и помог им встать. — Вы не понимаете! — голос Вивиан сорвался почти на панику. — Это Хогвартс. В замок нельзя аппарировать. Из него — тоже. Ни один портключ не работает внутри школьных границ. Никто, кроме директора, не может обойти защиту, — она судорожно втянула воздух. — И неважно, насколько древний этот ваш маховик. Магия Хогвартса старше любого артефакта в этой комнате. Что-то здесь точно… — Так. Без паники, — перебил её Джеймс, осторожно поднимая девушку за локти. — Разберёмся. Ты в порядке? — Д-да… наверное… Они замолчали, настороженно осматриваясь. Подземелья выглядели точно так же, как они помнили: те же сырые каменные стены, редкие факелы, узкие окна под самым потолком, выходящие на тёмные воды Чёрного озера. Здесь всегда было невозможно понять, день сейчас или ночь. Но что-то всё равно было не так. Слишком тихо. И воздух пах иначе — не привычной школьной пылью и зельями, а чем-то острым, влажным, как после пожара, который пытались, но не смогли до конца отмыть. — Молодые люди. Женский голос, внезапно раздавшийся в тишине, заставил всех вздрогнуть. — Что вы делаете в замке? И как сюда попали? Хогвартс ожидает студентов только завтра. Они синхронно обернулись. Профессор Макгонагалл. Нет — директор Макгонагалл. У Скорпиуса что-то внутри неприятно сжалось. Что она тут делает? Она же должна быть на приёме у бабушки Цисси. Вот и всё. Сейчас она расскажет родителям. И тогда им точно конец. — Директор, простите! — Вивиан успела заговорить первой, прежде чем остальные вообще пришли в себя. — Мы правда не понимаем, что случилось. Ещё пару минут назад мы были в Малфой-мэноре, а потом… Макгонагалл медленно подняла палочку. — О чём вы говорите? Её голос звучал жёстко и холодно. И впервые в жизни они не увидели в её глазах ни капли привычного тепла. Только настороженность — и какую-то острую, незнакомую им резкость. Так смотрят на чужих, на потенциальную угрозу. Они растерянно переглянулись. Этого не могло быть. Это была их Макгонагалл, та самая, которая однажды вытащила Кэсси из вспышки чужой магии в одиннадцать лет во время глупой ссоры, та самая, которая на каждый Хэллоуин подсовывала Скорпиусу имбирное печенье под видом «ненужного» в ее кабинете, та самая, которая называла Джеймса «мистер Поттер» с такой интонацией, что становилось ясно: предыдущего мистера Поттера она помнит гораздо лучше, чем хотела бы. А эта Макгонагалл смотрела сквозь них. — Сдайте ваши палочки. Пожалуйста, — в её голосе не осталось ни намёка на мягкость. Это была не просьба и уж тем более не предложение. — Вы отправитесь со мной в кабинет директора. А там я решу, что с вами делать, — она сделала короткую паузу, внимательно наблюдая за их реакцией. — И советую вам отвечать на мои вопросы максимально точно и правдиво. Если, конечно, не хотите оказаться на допросе у авроров. Эти слова неприятно резанули даже её саму. Минерва никогда не любила подобные методы. В отличие от Северуса, который всегда обходился сывороткой правды, давил на студентов одним взглядом и порой придумывал наказания с пугающей изобретательностью, она всегда считала, что страх — худший способ добиться доверия. Но война закончилась всего несколько месяцев назад. Хогвартс ещё не оправился. Часть башен только восстанавливали, а некоторые коридоры до сих пор хранили следы проклятий и пожаров. И теперь посреди подземелий внезапно появлялись шестеро незнакомых подростков — в бальных нарядах, в Мерлин знает каком виде, — и смотрели на неё с таким выражением, словно она только что обвинила их в чем-то страшном. Это было опасно, подозрительно и неправильно. Минерва не могла позволить себе рисковать. Даже если уже сейчас понимала: что бы ни случилось, она сделает всё возможное, чтобы не причинить вреда этим детям. Им об этом знать пока не следовало. И, что было самым странным, они явно знали её. — Это обязательно? — нахмурился Скорпиус. Прежде чем кто-либо успел его остановить, он сделал шаг вперёд. Джеймс и Каспиан почти одновременно сдвинулись рядом, плечом к плечу, привычно прикрывая девушек собой. Никто из них даже не заметил, что делают это на автомате. — Да, молодые люди. Обязательно, — повторила Макгонагалл. Она внимательно наблюдала, как подростки напряжённо переглянулись, а потом всё же медленно достали палочки, спрятанные в складках бальных платьев и под пиджаками. Минерва по одной их забрала. И снова это странное чувство. Будто она уже видела эти лица раньше. Не одно — все шесть. Палочки исчезли во внутреннем кармане её мантии. — Проходите вперёд. Вы ведь знаете, где находится мой кабинет, не так ли? Все шестеро на секунду замерли — а потом молча кивнули. Это Макгонагалл тоже заметила. Слишком быстро. Слишком уверенно. И ориентировались эти подростки в замке, как будто провели здесь много лет. Она мысленно нахмурилась, пытаясь сопоставить пазлы. В этом году в книге зачисления их точно не было. Да и на двенадцатилетних детей они не походили. Но внешность… Мерлин. Они двинулись по коридору первыми, Минерва шла следом, не сводя с них внимательного взгляда. Кэсси мельком посмотрела на Скорпиуса, и её серые глаза на мгновение вспыхнули ярко-зелёным. Блеск тут же отразился в глазах брата. Ты понимаешь, что происходит? Догадываюсь. Может, тогда поделишься, гений? Это точно был маховик. Нас забросило в прошлое. Не знаю, насколько далеко, но Макгонагалл нас не знает. И — раз уж тебя так интересует — я никогда не видел, чтобы она смотрела на нас так. Кэсси нервно сглотнула. Только не могу понять, почему именно в Хогвартс. Не знаю. Скорпиус. Мы вообще не должны с ней разговаривать. Если это прошлое, мы можем изменить будущее. А что ты предлагаешь? Засесть в подземельях и тихо там ждать, пока кто-нибудь не догадается, что мы здесь? Кэсси раздражённо замолчала. Скорпиус тихо хмыкнул, и этот звук гулко отскочил от каменных стен. Остальные тут же покосились на близнецов. Понимание мгновенно мелькнуло на их лицах. Снова разговаривают у себя в головах. Этот талант близнецов всегда раздражал окружающих. Полезно? Безусловно. Они могли общаться во время экзаменов, квиддичных матчей, семейных приёмов и даже молча спорить через весь класс. Друзья этим тоже пользовались: Скорпиус и Кэсси были своеобразным телефоном, через который вся компания могла переговариваться на расстоянии. Но сейчас это бесило уже и их самих, потому что участвовать в разговоре никто другой не мог. А за спиной у них шла подозрительно молчаливая директриса Хогвартса. У нас нет выбора, — наконец сказал Скорпиус. — Даже если это прошлое, Макгонагалл может помочь. Я потерял маховик. Ты что сделал?! Скорпиус болезненно поморщился. Голос сестры в голове буквально оглушил его. Салазар, вот бы существовал способ отключать Кэсси хотя бы иногда. Он её любил, но порой её было слишком много. — Присаживайтесь, — произнесла директриса, открывая дверь кабинета. Она взмахнула палочкой, и небольшое кресло напротив стола мгновенно вытянулось, превращаясь в широкий диван. Явно тесный для шестерых подростков, но всё-таки лучше, чем заставлять их стоять. Минерва жестом указала на него. Подростки молча расселись плечом к плечу, почти автоматически прижимаясь друг к другу, будто это помогало им сохранять спокойствие. Сама Макгонагалл опустилась в кресло за столом и медленно скрестила руки. В кабинете повисла тяжёлая тишина. Пока студенты старательно пытались скрыть тревогу, Минерва с удивлением поймала себя на том, что занимается ровно тем же самым. Она внимательно рассматривала их одного за другим. И чем дольше смотрела, тем сильнее внутри поднималось странное, почти абсурдное чувство. Наверное, это всё-таки сон. Сейчас она проснётся прямо здесь, в кабинете, обнаружит, что уснула за бумагами, и поймёт, что её измученное сознание наконец решило окончательно над ней поиздеваться. Последнюю неделю Минерва только и думала о предстоящем учебном году. О том, какой хаос ждёт Хогвартс. О том, как в один замок снова вернутся дети тех, кто ещё совсем недавно воевал друг против друга. Герои войны и бывшие сторонники Тёмного Лорда. Слизеринцы и гриффиндорцы. Семьи, потерявшие близких, и семьи, чьи фамилии до сих пор шёпотом обсуждали по всей Британии. И среди них — Драко Малфой. Парнишка, чья мать соврала Волан-де-Морту в Запретном лесу и спасла Гарри Поттера. Парнишка, которого едва не отправили в Азкабан. Парнишка, которого Минерва не была уверена, что сможет защитить от собственных коллег. Слишком много она об этом думала. Слишком много. Потому что сейчас перед ней сидело что-то совершенно невозможное — будто кто-то взял самых известных её студентов, перемешал их между собой и собрал заново. Светлые волосы Малфоев, гриффиндорская веснушчатая дерзость Уизли, нечитаемый поттеровский взгляд, странная серьга в ухе у мальчишки-метиса, которую она в жизни видела только у одной ученицы — Луны Лавгуд… Манеры, интонации, жесты. Нет. Такого просто не могло быть. Это усталость. Это последствия войны. Это бессонная неделя. — Пожалуйста, представьтесь, — наконец спокойно произнесла она. Шестеро подростков мгновенно напряглись. — И я повторю ещё раз: мне важно, чтобы вы отвечали честно. — Её голос оставался ровным, но взгляд — предельно внимательным. — Я могу сохранить всё произошедшее в тайне. Но только если вы будете сотрудничать со мной. И чем быстрее мы разберёмся, что происходит, тем быстрее сможем понять, что делать дальше. — Минерва выдержала короткую паузу, смягчилась и посмотрела каждому в глаза. — Хорошо? — Меня зовут Скорпиус Гиперион Малфой, — спокойно произнёс Скорпиус. Он говорил медленно, с той самой растянутой, почти ленивой интонацией, которая поколениями считалась отличительной чертой Малфоев. — А это моя сестра — Кассиопея Джин Малфой, — он поочерёдно указал рукой на остальных. — Джеймс Сириус Поттер. Каспиан Аурелиус Забини. Вивиан Сапфира Нотт. Скарлетт Минерва Уизли. Минерва почувствовала, как внутри всё неприятно холодеет. Нет. Этого просто не может быть. Она медленно откинулась на спинку кресла и устало прижала пальцы к вискам. Наверное, она всё-таки сошла с ума. Это объяснение звучало куда логичнее всего, что только что прозвучало. — Так, — медленно произнесла Макгонагалл после тяжёлой паузы. — Это всё… крайне интересно. — Она внимательно посмотрела на подростков поверх очков. — Но, кажется, мы с вами договорились говорить только правду. Никто не ответил. — Завтра Хогвартс встречает студентов, — продолжила Минерва. — И нам невероятно повезло, что никто из преподавателей не заметил, как мы шли по коридорам. — Её голос стал жёстче. — Если это какая-то шутка, то пора заканчивать её прямо сейчас. — Это не шутка! — возмущённо выпалила Скарлетт, резко подскакивая на диване. Джеймс и Каспиан одновременно болезненно зашипели: локти Уизли весьма ощутимо врезались им в рёбра. — Меня правда зовут Скарлетт Минерва Уизли! — продолжила девушка. — Между прочим, в вашу честь! А мой отец — Рон Уизли, а мама — Пэнси… — Стоп. Стоп-стоп-стоп. — Макгонагалл резко подняла обе руки. Скарлетт мгновенно замолчала. Минерва медленно сняла очки и прикрыла глаза. — С вашего позволения… — устало произнесла она, — я сначала налью себе чего-нибудь покрепче, — в кабинете повисла тишина. — Потому что пережить это в трезвом состоянии, боюсь, выше моих возможностей.

***

А потом они рассказали ей всё. Про то, как Нарцисса Малфой несколько недель готовила благотворительный вечер. Как взрослые собирались в мэноре. Как сама Макгонагалл пришла туда вместе с бывшими и нынешними преподавателями Хогвартса, чтобы встретиться со старыми учениками и выступить в конце приёма. Как они сбежали. Как пробрались в северное крыло. Как нашли старый маховик среди забытых вещей. И как хотели всего лишь вернуться на двадцать минут назад. Всего на двадцать минут! — Какой, говорите, сейчас у вас год? Минерва произнесла это медленно, внимательно наблюдая за их лицами. Всё происходящее до сих пор казалось ей каким-то абсурдным сном. Но за последний час она успела проверить подростков всеми известными способами: невербальные диагностические заклинания, проверка на чары гламура, на оборотное зелье, на ментальное вмешательство. Ничего. И самое главное — филин у окна молчал. Минерва совсем недавно придумала этот маленький фокус: специально обучила птицу реагировать на ложь тихим недовольным уханьем. Студенты об этом, разумеется, не знали. А филин за весь час не издал ни звука. Они говорили правду. Все шестеро. — Две тысячи восемнадцатый, — ответили подростки почти хором. Теперь, когда первоначальный шок немного улёгся, они стали заметно спокойнее. Перед каждым уже стояла чашка чая, которую Макгонагалл молча наколдовала несколько минут назад. Они всё ещё выглядели напряжёнными — взгляды то и дело нервно скользили по кабинету, — но хотя бы перестали напоминать загнанных в угол животных. — Боюсь, у меня для вас плохие новости, — медленно произнесла Минерва. Шестеро мгновенно подобрались. — Подозреваю, что вы переместились не на двадцать минут назад, — она выдержала короткую паузу. — А на двадцать лет. В кабинете повисла мёртвая тишина. Кэсси чувствовала, как воздух застрял у неё в груди и никак не идёт обратно. Скорпиус не моргал. Скарлетт побелевшими пальцами вцепилась в подлокотник дивана. Каспиан смотрел в свою чашку так, будто пытался утопиться в её содержимом. Джеймс выдохнул, произнося вслух ошарашенное «чёрт». Только Вивиан почему-то не выглядела раздавленной. На её лице вспыхнула что-то, напоминающее радость. — Сейчас тысяча девятьсот девяносто восьмой год, — тихо закончила Макгонагалл. — Ваши родители ещё не окончили Хогвартс. И, если я всё правильно понимаю… уже завтра они вернутся сюда. Вивиан резко подалась вперёд, едва не расплескав чай. — Так это же замечательно! — Остальные удивлённо уставились на неё. — Они помогут нам вернуться домой! Да, они нас не помнят, но у них всегда получалось работать вместе. Дядя Драко и тётя Гермиона обязательно что-нибудь придумают, и мы… — Скажите, — неожиданно перебила её Макгонагалл. — Насколько хорошо всё в вашем будущем? Вивиан осеклась. Подростки одновременно нахмурились. — В смысле? — осторожно спросил Джеймс. Минерва медленно поставила чашку на стол. — В моём времени война закончилась всего несколько месяцев назад, — тихо сказала она. — Половина магической Британии лежит в руинах. Люди потеряли семьи. Министерство едва держится. — Она внимательно посмотрела на них. — Но вы сидите здесь и называете мне фамилии Малфой, Поттер, Уизли, Забини, Лавгуд, Паркинсон и Нотт так, будто между ними никогда не было войны. Её голос стал почти осторожным. — Вы рассказываете мне об их общем будущем. О дружбе. О семьях. О детях, выросших вместе. — Минерва слабо выдохнула. — Поэтому я спрашиваю ещё раз. Всё действительно настолько хорошо в вашем будущем? Подростки переглянулись. Скорпиус заговорил первым, и Кэсси на секунду почти физически ощутила, как брат подбирает слова, словно складывает их из тонкого стекла. — Мы знаем, что в школьные годы наши родители не были особенно дружны, — осторожно начал он. Голос звучал спокойно, но пальцы, лежащие на подлокотнике, едва заметно напряглись. — Они никогда не рассказывали нам об этом напрямую. Но… думаю, вы и сами понимаете, как всё устроено. Особенно в светском обществе. — Он слабо усмехнулся. — Люди постоянно шепчутся. Передают друг другу сплетни. И каждая новая история становится безумнее предыдущей. Остальные молча слушали. — Мы знаем про войну. Про вражду факультетов. Про то, что наши родители были по разные стороны. Что у них были… разные взгляды. — Скорпиус нахмурился. — Но я всё равно не понимаю, что именно вы пытаетесь нам сказать. Минерва смотрела на сидящих перед ней подростков и чувствовала странную смесь тревоги и чего-то ещё. Гордости. Несмотря ни на что, её ученики всё-таки сумели вырастить хороших детей. Это было видно сразу. По тому, как они держались друг за друга, как защищали друг друга, как говорили о своих семьях. Судя по всему, они выросли в любви. Даже старая вражда между факультетами наконец-то ослабла. Минерва когда-то думала, что не застанет этого при жизни. И одновременно её не покидало другое чувство — куда более тяжёлое. Потому что родители явно почти ничего не рассказывали детям о собственном прошлом. И если всё, что они знают, — это старые слухи, обрывки разговоров и статьи из газет… Тогда столкновение с реальностью окажется для них очень болезненным. — Возможно… — медленно начала Макгонагалл, тщательно подбирая слова. — В нашем времени всё выглядит немного иначе, чем в вашем, — подростки сразу напряглись. — На то, чтобы вернуть вас домой, может уйти далеко не один день. И даже не одна неделя. И за это время вы можете столкнуться с вещами, которые покажутся вам… мягко говоря, непривычными. Поэтому вы должны запомнить главное правило, — твёрдо сказала Минерва. — Не разговаривайте ни с кем в этой школе. — Её взгляд стал серьёзнее. — Особенно со своими родителями. Они не смогут вам помочь, — тихо добавила она. — Как бы сильно вам этого ни хотелось. Кэсси первой нарушила молчание. — И что нам тогда делать? Макгонагалл устало выдохнула. — Я уже распорядилась подготовить для вас отдельную башню. Она находится рядом с башней старост. Вас проводят туда домовые эльфы. — Отдельную башню? — переспросил Каспиан. — В нынешних обстоятельствах это безопаснее для всех, — коротко ответила Минерва и поднялась из-за стола. — Я изучу всё, что смогу найти о маховиках времени, и свяжусь с несколькими людьми, которые могут помочь разобраться в происходящем. А пока вы останетесь там и будете ждать моего письма. Я пришлю сову, как только появится хоть какая-то информация. — Её голос стал тише. — Боюсь, сейчас я действительно не могу сказать вам ничего большего. В напряжённой тишине Минерва вернула подросткам палочки. Шестеро молодых волшебников молча покинули кабинет, чувствуя спиной её тяжёлый взгляд. В коридоре их уже ждал один из домовых эльфов Хогвартса. Маленькое существо заинтересованно разглядывало незнакомцев огромными глазами-бусинами, которые от удивления, казалось, стали ещё больше. Но, к счастью, эльф ничего не спрашивал. Только молча повёл их по замку. Они долго поднимались по лестницам, сворачивали в пустые переходы и проходили мимо тёмных окон, пока наконец не оказались перед узкой деревянной дверью. Эльф тихо назвал пароль — и дверь открылась. — Директор Макгонагалл просила молодых волшебников не покидать башню без разрешения, — пропищал он, а затем исчез с тихим хлопком. Только оказавшись внутри гостиной и убедившись, что вокруг никого нет, они наконец позволили себе заговорить. Потому что все прекрасно знали: у стен есть уши. Особенно у таких древних стен, как Хогвартс. — Это какой-то бред, — первым не выдержал Каспиан, хватаясь за голову. — Маховики не могут перебрасывать людей настолько далеко в прошлое. Это невозможно! — Он нервно заходил по комнате. — И что вообще имела в виду Макгонагалл? Да будь проклят тот, кто предложил эту авантюру. — Вообще-то это был ты, — протянула Скарлетт, издевательски приподняв бровь. В этот момент она настолько сильно напоминала Пэнси, что Джеймсу на секунду стало по-настоящему не по себе. — Не я, — нахмурился Забини. Он резко остановился. — Хотя… Если честно… я не очень хорошо помню, что вообще происходило. — Что? — одновременно произнесли Джеймс и Скорпиус. Каспиан поморщился и провёл рукой по лицу. — Всё как в тумане. Будто… будто часть вечера просто выпала из головы. Джеймс резко выпрямился. — Кэсси, в лечебной магии есть что-нибудь, что может проверить разум? На постороннее вмешательство? Он быстро заговорил, явно пытаясь собрать мысли в кучу. — На приёме была куча народу. Кто-то мог подлить тебе что-нибудь в бокал. Или использовать заклинание. Либо это… либо ты очень сильно ударился головой, дружище. — Да. Секунду. Кэсси почти подлетела к Каспиану и подняла палочку. Тихий шёпот заклинания наполнил комнату. Кэсси водила палочкой над его головой, внимательно следя за едва заметным свечением магии. Парни были значительно выше девушек, поэтому ей пришлось подняться на носочки. Несколько секунд ничего не происходило, а потом её лицо медленно побледнело. — Я… я не знаю, что именно это такое, — тихо сказала она. Голос дрогнул. — Но кто-то точно вмешивался в твой разум, Каспиан. И не как-то незаметно, в духе лёгкого внушения. Это… это совсем другое. Я такого раньше не видела. Она испуганно отступила назад и почти сразу врезалась спиной в грудь Скорпиуса. Тот машинально положил руку ей на плечо. В комнате стало холодно. По-настоящему холодно. Потому что в этот момент одна и та же мысль одновременно проскользнула в головах каждого из них. Маховик не был случайной находкой. Их сюда кто-то отправил. Вопрос был только в одном: кто? И зачем?