ГЛАВА 12

      

      В начале февраля Драко наткнулся на подарок Джинни, и её совет начал звучать новыми красками. Потому что мысль о том, что он сходит с ума или у него раздвоение личности, перестала казаться безобидной шуткой.       В его голове теперь присутствовало два мнения и эти два мнения вечно спорили между собой, как нужно поступать Драко. Даже в мелочах. Стоит ли ему укладывать волосы, в какой позе сидеть или как ходить. Может быть, ему мог помочь крёстный, только он с ним так и не поговорил.       Выбор пал на книжку.       И Драко не пожалел. История привела его в полный восторг. Прочитанная за три дня «Стража! Стража!» полностью изменила его личность. А ещё он провёл кучу аналогий между сюжетом и всем происходящим вокруг.       Моркоу Железобетонссон ему, конечно, напоминал Гарри Поттера. Прямолинейный истукан, который прёт напролом, буквально воспринимая любую шутку. С высокими моральными качествами и героическими повадками, намекающими на его благородное происхождение. Этот принц прибыл к нам, чтобы спасти мир от тирании и вселенского зла. У Поттера даже отличительный знак в виде шрама на лбу есть, а меч наверняка рядом где-то завалялся.       Верховный Наставник Волч Воунз, который жаждал власти, напоминал ему Дамблдора. Старикан тоже прислуживал Министру Магии и вполне мог тайно создать дракона, чтобы потом руками героя свергнуть тирана. И все грязные делишки связанные с Поттером сюда идеально вписывались.       А как основу себя самого Драко выбрал Сэма Ваймса. Капитан стражи, доведённый отчаянием до алкоголизма, но вовремя очнувшийся, чтобы разгрести всё дерьмо. А ещё у него присутствовали чёткие взгляды, мнение и мотивы, которые он наработал из жизненного опыта, а также их придерживался. Его очень впечатлило умение Ваймса ходить по городу с закрытыми глазами, ориентируясь по брусчатке под ногами. А если Драко захочет, то он и сам так сможет!       А Джинни он мог соотнести с Сибиллой Овнец, с бесстрашной боевой подругой, которая поможет ему спасти мир. Труднее всего было с Фредом Колоном и Шнобби Шноббсом. Драко примерял их образы и на Грега с Винсом, и на Блейза с Пэнси, даже на Фреда и Джорджа! Но по итогу решил, что это самая фантастическая парочка, каких в природе не существует. Пришлось оставить их в покое.       А вот Витинари как будто списали с его деда. Абраксас Малфой являлся идеальным воплощением правителя: мудрый, хладнокровный, беспринципный, рассудительный, беспощадный, но справедливый. Драко провёл с Абраксасом свое детство, но он умер, когда ему было девять. Дедушка во внуке души не чаял и посвящал ему всё свободное время, иногда к ним присоединялся Северус. Отец старался видеться и играть с ним, но всё равно часто пропадал на работе.       До смерти Абраксаса для Драко жизнь казалась такой беспечной и беззаботной, а после изменилась до неузнаваемости. Он многое был бы готов отдать, чтобы вернуться и предотвратить эти события. Ведь он точно знал, что смог бы! Поэтому Ваймс, который всеми силами стремился спасти патриция, представлялся ему таким родным и своим.       Остальные книги ему тоже понравились, а вот от фразы, что если ничего нельзя изменить, то не стоит и переживать, Драко перемкнуло. Он же мог всё изменить! Ему просто нужно взять себя в руки как Сэм Ваймс и уничтожить заразу. Он будет бесстрашным и хитрым капитаном стражи! У него есть боевая подруга, надёжные союзники и связи в правительстве.       Драко способен на всё!       Ему всё нипочём!       И где-то между всеми этими раздумьями у него промелькнула мысль: «А вдруг он тоже живёт в вымышленном мире какого-то маггловского писателя?» Сначала ему она показалась очень смешной, затем он призадумался и ущипнул себя. В итоге он заключил, что персонаж вряд ли бы стал задаваться такими вопросами и успокоился. Его мир реален, а глупые магглы так скучно живут, что выдумывают для развлечения что-то подобное. Всё просто.       Чуть позже он отправился к Северусу, требуя найти ему все существующие на данный момент книги Терри Пратчетта. Крёстный, видимо, решил, что Драко шутит, но после долгого и упорного упрашивания, пообещал всё достать в ближайшее время. Лишь бы отстал.       Теперь у него имелись все возможности наконец-то расслабиться. Драко Малфой чувствовал уверенность в себе и в собственных силах, ожидая порцию величайшей мудрости и открытия новых сторон своей личности.

***

      Время шло, нападения прекратились, а замок наполнился атмосферой воодушевления. И Джинни это до одури бесило. Особенно кривляния Локхарта. Преподаватель ЗоТИ всех заверял, что это благодаря ему, его отваге и смекалке всё закончилось. В такие моменты ей хотелось отправить в эту смазливую рожу жалящее проклятье, да посильнее. Оно стало её любимым, Северус показал на одной из тренировок.       Асторию заинтриговала новость о том, что Локхарт захотел поднять настроение в школе, устраивая что-то на День Всех Влюблённых. А вот Джинни передёргивало от отвращения, когда она представляла во что может превратиться замок и какие сюрпризы их могут ожидать.       Стараясь не думать о том разговоре, чтобы не находиться постоянно в состоянии взрывопотама, Джинни стала избегать всего «девчачьего». Подруга носилась с ней, всячески извинялась и подбадривала, но это только сильнее раздражало. Она не винила Асторию, второкурсниц и Дафну в частности. Она возненавидела в себе то, что родилась такой «исключительной», да и вообще, что родилась. Так ещё и выросла глупой и наивной, повелась на трёп красивого и обаятельного мальчика из говорящей книжки.

***

      Наступило утро Валентинова дня и при входе в Большой зал, Джинни убедилась в своих догадках. Он выглядел отвратительно. Всё. ВСЁ! Всё стало розовым! Как будто из всего мира выкачали этот цвет и поместили в Хогвартсе. А ещё на них с потолка падало конфетти в виде сердечек.       — Хочется так напиться, чтобы никогда это не вспоминать, — изрёк Драко, прерывая их молчаливое негодование в дверях.       — Тебе двенадцать, — закатила глаза Астория.       И двинулась к слизеринскому столу, они обречённо последовали за ней. Походка у однокурсницы, по сравнению с ними, выглядела бодрой.       — Это единственное, что меня останавливает, — пробурчал Малфой, когда они сели за стол.       — Я… хо-чу… вы-ко-лоть… се-бе… гла-за… — по слогам сказал Винсент.       — Тогда у тебя не получится выковыривать эти бумажные сердечки из каши, — тыкая ложкой в овсянку, ответил ему Грегори.       Джинни обречённо вздохнула, мальчики повторили за ней. Но не подействовало на Асторию, которая давно предвкушала этот день.       — Да ладно вам, будет весело! — воскликнула она с энтузиазмом и обвела помещение рукой. — Только посмотрите как все недоумевают, а представьте какого им будет в течение дня!       На неё смотрели с недоверием и сомнением четыре пары глаз.       — С ней всё хорошо? — обратился к Джинни Драко.       — Ты пила что-нибудь из чужих рук? — спросила у подруги Джинни.       — На тебя направляли палочку?       — Ты ударялась недавно головой?       На Грега и Винса Астория посмотрела особенно недовольно.       — Да вы даже не представляете, — с заговорщически зашептала она, наклоняясь к ним ближе, — сколько всего можно сделать сегодня и ничего за это не получить!       — Я понял в чём дело! — заявил Драко после небольшой паузы. — Это явный передоз общения с Пэнси.       Мальчики одновременно согласно закивали.       — Согласен.       — Симптомы на лицо.       — Зануды, — надулась Астория.       И тут в середину зала вышел виновник торжества: Гилдерой Локхарт, Кавалер ордена Мерлина третьей степени, почётный член Лиги защиты от тёмных сил и пятикратный победитель конкурса журнала «Ведьмин ежедневник» за самую обворожительную улыбку. В мантии самого мерзкого оттенка розового из когда-либо существовавших. Она, на пару с мальчиками, в очередной раз скривилась, а потом обратила внимание на преподавательский стол.       Вид особенно мрачного Северуса навёл её на совершенно безумную и очень забавную мысль. Преподаватель зельеварения выглядел как чёрная дыра на фоне вырвиглазных оттенков и поглядывал на сверкающего коллегу, желая испепелить взглядом. Другие преподаватели выглядели не лучше, но её занимал только один из них.       — Я в деле, — шепнула она подруге.       На что Астория начала радостно визжать, хлопать в ладоши, а затем чуть не задушила, обнимая. Джинни засмеялась, а мальчики смотрели на них с всепоглощающим ужасом. Это утвердило в ней решимость на сегодняшние планы. По сути, Гринграсс права. Локхарт наверняка создал все условия для веселья, так зачем упускать такой шанс? В следующем году такого размаха не последует, этого кривляку заменят кем-то другим, может быть, этот кто-то окажется компетентным преподавателем. Надежда умирает последней. В ней присутствовало сомнение, что ей получится перейти на второй курс. Вдруг Джинни придётся праздновать следующий День святого Валентина с любимыми дядей и тётей в Азкабане?       Сегодня она оторвётся на полную катушку, а обо всём остальном подумает завтра.       — С Днём святого Валентина! — торжественно вещал им Локхарт. — Для начала позвольте поблагодарить всех — а их сорок шесть человек — кто прислал мне к этому дню поздравительные открытки!       Астория хитро заулыбалась, и Джинни стало немного жутко. А Локхарту хотелось посоветовать поаккуратнее открывать открытки.       — Я взял на себя смелость устроить для вас этот маленький сюрприз. Но это ещё не всё!       В Большой зал вошла целая армия, состоящая из угрюмых карликов с арфами в руках и с золотыми крылышками за спинами.       — Представляю вам моих любезных купидончиков, валентинских письмоносцев! Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки. Веселье только начинается!       О, да, Джинни была полностью согласна. Эти купидончики могли стать идеальным инструментом для её плана. Она могла привнести в размеренную жизнь Хогвартса такой хаос, что даже близнецы бы обзавидовались.       — Я уверен, и мои коллеги захотят внести лепту в наш праздник! Давайте попросим профессора Снейпа, пусть он покажет нам как сварить Любовный напиток!       Они одновременно с Асторией прыснули от смеха. Этот павлин явно нарывается, Северус когда-нибудь за всё на нём отыграется.       — А профессор Флитвик в этот праздник пламенеющих сердец мог бы рассказать кое-что о Приворотных средствах. Он знает о них, старый проказник, больше любого чародея!       Преподаватель Заклинаний, наверное, разрывался между тем, чтобы провалиться сквозь землю и тем, чтобы испробовать что-нибудь особенно мучительное на Локхарте.       И тут Джинни решила озвучить свою гениальную идею.       — А что если отправить валентинку Снейпу?       — Он вас убьёт, — прокомментировал Драко.       — Уничтожит, — добавил Винсент.       — Бедный купидон, — сочувственно протянул Грегори.       Но её уже ничего не могло остановить.       — Есть пергамент? Сейчас накидаю.       Астория не заставила ждать и мгновенно предоставила Джинни всё нужное. Слова сами полились из неё.

Вы как летучая мышь, царите в своём подземелье. Среди ваших сокровищ зарыто моё обожание. Я не желаю спасенья, только Вашего умиления…

      — И как вам? — обратилась она к друзьям.       — Гениально! — похвалила её Астория.       Грегори и Винсент смотрели на неё открывая и закрывая рот, а Драко будто весь нахохлился.       — Давай ещё! — предложила брюнетка.       — Кому?       — Не знаю. Сейчас занятия начнутся, давай там придумаем!       — Отлично, сейчас только купидону отдам эту валентинку.       Она вскочила с места, но не успела добежать до карликов, как её попытался остановить Драко, хватая за руку.       — Джинни, не делай этого, — умолял он. — Не совершай этих глупостей.       — Отстань, — выдернула она свой локоть из его хватки. — Весело же!       — Я ему всё расскажу.       Они упорно сверлили друг друга взглядами. Но это только разозлило. Он лишает её этих мгновений радости!       Она ему за это отомстит… Он ещё пожалеет…       Сейчас нужно сделать так, чтобы он он не просто отвязался, так ещё и дар речи заодно потерял. И не посмел бы ябедничать!       — Не знала, что ты стал Гермионой Грейнджер, — цинично выплюнула она и развернулась на каблуках.       Больше никто не собирался её останавливать. По стечению обстоятельств или по велению судьбы, первым у них стояла История магии с Рейнквейло. По дороге в класс Джинни рассказала Астории свою задумку, которая только родилась в её голове.       — Уизли, ты дьявол. Никому не посоветую тебя злить.       О, да… И пусть мир это запомнит.       — Так сделаем это?       — Сделаем, — закусив нижнюю губу, кивнула брюнетка. — Я давно не доставала Малфоя, совсем расслабился.       Джинни ухмыльнулась подруге. Ей и не нужно было её одобрение. Она всё равно бы это сделала.       На Истории магии у них получился самый настоящий конвейер валентинок. Полумне очень понравилась их идея, только восприняла она её по своему. Из Джинни на лету вылетали любовные стишки, но её произведения требовали некоторой корректировки. Этим и занялась Луна, поразительно разбираясь в её каракулях, привнося в послания капельку абсурда. Джинни не особо заботило качество почерка, так как слова выходили из неё быстрее, чем успевало перо. А Астория затем красиво их оформляла, чтобы купидоны подарили эти валентинки своим получателям. И все они оставались анонимными.       Большая часть из посланий была отправлена уже на следующей перемене, но, к сожалению, после неё им пришлось разойтись с Полумной. Да и Флитвик не поощрял, когда на его занятиях студенты отвлекались. Воссоединение этой троицы произошло на обеде, когда Луна подсела к ним за слизеринский стол. И они начали обсуждать дальнейшие планы, идея с валентинками уже начала себя исчерпывать.       Тут-то к ним и подлетел Маркус Флинт.       — Вы даже не представляете, что произошло у меня на сдвоенном Зельеварении сегодня!       — И что же? — крайне заинтересованно спросила Джинни, наклоняясь к юноше.       — Началось всё с купидона, который начал читать послание самому Снейпу! — восторженно хохотнул Маркус. — Декан чуть бедное создание на месте не прибил. Тишина стояла гробовая. Даже пошевелиться боялись. Но сама выходка, подача и задумка заслуживают высших похвал! Тот, кто это сделал определённо сумасшедший! Снейп в конце сухо и холодно ответил: «Спасибо» и отправил купидона в полёт. И захлопнул за ним дверь.       Она вообразила эту сцену у себя в голове и всё равно осталась недовольна. Хотелось чего-то поистине фееричного. Ну ничего, она отыграется на Драко.       — А потом очередной залетел уже для меня, — поигрывая бровями, поделился с ними довольный капитан. — Мою улыбку сравнили с россыпью алмазов, которая способна ослеплять врагов.       Джинни и Астория дружно захихикали. А Полумна, блуждающая взглядом по потолку Большого зала, вдруг встрепенулась и обратилась к старшекурснику:       — Изначально было написано: «клыки разрывающие врагов». Но я подумала, что с ослепляющими алмазами будет поэтичнее.       Маркус шокировано уставился на девочку в синей мантии, открыв рот.       — А так можно? — произнёс он, после того как прочистил горло.       — Менять клыки на алмазы? — Полумна наклонила голову в бок.       — Сидеть за столом чужого факультета? — пояснил слизеринец.       Девочка огляделась вокруг, на её присутствие практически не обращали внимание. Джинни тоже осмотрела зал, действительно, никому не было дело. Удивительно, но Лавгут никто не трогал из-за дружбы со слизеринцами. Да она никогда и не жаловалась, что её обижают.       — А кто-то запрещал?       От этого вопроса Маркус ненадолго впал в ступор, смотрел на когтевранку, часто моргая. А затем отмер и заключил:       — Тоже верно.       Джинни с некоторым умилением наблюдала как грозный и беспощадный капитан сборной по квиддичу Маркус Флинт покраснел под пристальным разглядыванием серебристо-голубых глаз первокурсницы. При этом на её губах играла её обычная мечтательная улыбка, да и вся внешность была такой окрыляющей и небесной. Астория описывала её как воплощение луны в человеческом теле, но не новолуния, а полумесяца, стремящегося отправить тебя в мир грёз. Да, она определённо производила впечатление.       — Ээээ… это ты… на… написала? — запинаясь и чуть заикаясь выпалил юноша.       — Не совсем, — мелодично засмеялась Полумна. — Это всё Джинни.       Наверное это окончательно растопило сердце юного вояки, что он совсем стал пунцовым и прятал от них глаза, смотря куда-то вниз.       — Джиневра, это так неожиданно с твоей стороны…       Она с девочками захихикала, прикрывая рот ладошкой. Какие же мальчики неженки, как же мало требуется, чтобы их смутить.       — Не обольщайся, — погладила она его руку. — Я написала по валентинке для всех членов сборной.       И как мало нужно, чтобы их расстроить. Теперь Маркус всё ещё сидел покрасневший как рак, но с надутыми от недовольства губами и сложенными на груди руками. А на заднем фоне Джинни заметила Угхарта и кое-что вспомнила.       — Я забыла про Итана! — воскликнула она и принялась за работу.       И пока она делала наброски стихотворения, Маркус обернулся на идущего к столу лучшего друга и махнул на него рукой.       — Обойдётся, — бурчал старшекурсник. — У него для этого есть девушка.       — Нельзя забывать про любимого старосту, — назидательно заметила Астория, а затем невзначай спросила: — Кстати, а с кем он встречается?       — Без понятия, он даже мне не признаётся, — пожал широкими плечами Маркус. — Но от него постоянно несёт духами Фарли. Я подозреваю, что это она.       — Ууу, роман двух старост, — потирая ладошки, прошептала брюнетка. — Это интригующе.       — Можно написать, что он грациозен как оккамий, — вдруг произнесла Полумна, засмотревшись на Итана.       Джинни даже отвлеклась, чтобы посмотреть сначала на подругу, а потом на старосту. Ничего более несуразного она в жизни не слышала.       — Жизнерадостен как фестрал, — подхватил Маркус, не совсем ещё понимая манеру общения Лавгуд.       — И певуч как авгурей, — дополнила Луна, сверкая глазами.       Джинни понравилась идея с авгуреем, это как раз подходило по рифме.       — Он самый настоящий авгурей! — воскликнул, соглашаясь, Маркус. — Также пуглив, а его крики когда-нибудь доведут меня до убийства.       И пока он внутренне переваривал это открытие, Полумна решила добавить один из тех самых фактов, которые ввергают людей в шок. Или же сама подача Полумны этому способствует?       — На самом деле авгуреи предсказывают своими песнями дождь, а не смерть.       Шестерёнки в голове Флинта закрутились и завертелись, а затем он вдруг осознал одну маленькую деталь.       — А как тебя зовут, таинственная дева?       Астория и Джинни опять захихикали, а Уизли вспомнила как Маркус изображал благородного рыцаря первого сентября. Ему определённо нужно было родиться во времена короля Артура.       — Я Полумна Лавгуд, — она указала на себя, а затем на юношу. — А ты Маркус Флинт.       — Очень приятно, и спасибо. Я иногда забываю как меня зовут, часто головой ударялся, — с улыбкой и без какого яда в голосе, ответил капитан сборной по квиддичу. — И я всегда буду рад видеть тебя за нашим столом. А если кто-то будет против, скажи мне. Я всё улажу.       И они пожали друг другу руки в соглашении.       Но идиллия через мгновение закончилась, потому что к ним подлетел разъярённый Драко Люциус Малфой.       — Это вы отправили Грегу и Винсу эти дурацкие валентинки в стихах?!       — Почему сразу мы? — возмутилась Астория.       — А кто ещё мог их отправить Грегу и Винсу? — размахивая руками, визжал блондин. — И где моя дурацкая валентинка в стихах?!       На них возмущённо таращил глаза наследник благородного Рода Малфоев. Джинни не смогла удержаться, из неё вырвался очередной смешок. Блондин сейчас походил на русала, которые живут в Чёрном озере, только нескольких рядов зубьев-клыков не хватало. А позади него стояли Крэбб и Гойл, которые явно наслаждались истерикой однокурсника.       — Спасибо за поддержку, друг.       — Ты нас так ценишь.       — Во всем нас поддерживаешь.       — И веришь.       Сказали они, садясь на скамейку. Яростно сопя, Драко последовал их примеру.       — Она уже в пути, — заверила того Астория. — Скоро получишь.       — Он просто завидует, — накладывая себе еду, сказал Грег.       — Из него так себе поэт, — усмехнулся Винс.       — Вот ещё, — выплюнул Драко. — Зарифмовать «ты просчитал каждый свой шаг, чтобы поставить мне мат» каждый дурак сможет.       — Да? — взорвалась Джинни, размахивая перед носом Драко пергаментами. — А каждый дурак сможет написать минимум пятнадцать таких за занятие?       Если бы эти двое обращали внимание на окружающих, то заметили бы, что за их ссорой наблюдает почти весь факультет.       — Такие простенькие, — самодовольно кривлялся Малфой, — уж точно.       — Так сам возьми и напиши.       — А я и не дурак, — парировал он, — чтобы такое писать.       — А ты проверь! — выкрикнула она.       И начала сверлить Малфоя взглядом, он отвечал ей тем же.       — Что потом делать собираетесь? — вмешался Маркус, немного отвлекая младшекурсников от этой парочки.       — После занятий можно колдовать омелу в проходах, — немного подумав, произнесла Полумна.       — И подлавливать смущённых студентов? — предложила Астория.       — Можно позвать Итана, — хитро заулыбался Маркус. — Чтобы он снимал очки со студентов за непристойное поведение.       — А разве старостам можно таким заниматься? — поинтересовалась брюнетка.       — По сути нельзя, но его это особо не останавливает.       — Тогда встретимся в холле после ужина? — обратилась Полумна к Астории.       — Давай.       — Забились, — хлопнул в ладоши юноша. — Я ещё близнецов позову, такой кипиш устроим.       И пока продолжалась дуэль взглядов между Берсерками, все остальные принялись за еду. Но даже жуя пищу, Драко и Джинни посылали друг другу убийственные взоры.

***

      Драко был зол. Слова Джинни, особенно про заучку, звучали не как оскорбление, а как самое настоящее предательство. Он же ничего не сделал, чтобы на него так наезжать! Правда они так и не поговорили насчёт срыва Драко на Рождество, упорно делали вид, что ничего не произошло. От этого он начал ощущать нарастающую между ними пропасть. Каждый становился сам по себе. Да и ссориться стали чаще.       А эти дурацкие валентинки! Они пришли всем, кроме него! Даже Тео пришло послание, а кто в здравом уме станет отправлять любовное послание Теодору Нотту?! И все они такие по-глупому смешные и приторно-милые. Фу. Но он тоже такую хотел! Его обделяли! И это не давало ему покоя. Всем досталось, а ему нет!       И вот он, хмурый, идёт на пару, а за ним следует вся их разношёрстная компания. И вдруг перед ним в коридоре разворачивается сцена, в которой участвует нервный Поттер и настойчивый купидон. От напора карлика сумка Гриффиндорца рвётся.       — Что здесь происходит? — недоумевающе спросил Драко.       Поттер испуганно на него оборачивается, затем пытается собрать вещи обратно, но посланник роняет его на каменный пол и взбирается ему на колени, чтобы выполнить свой долг.       Ещё месяца три назад он бы многое отдал за такое представление, но сейчас ему скорее хочется испытывать сочувствие к очкарику. Это слишком позорно, вот так, на виду у всей школы, получать музыкальное послание.       А ещё Драко злился.       Потому что даже Поттер получит свою дурацкую валентинку! А если она будет в стихах, как и все те, что получили его однокурсники, он обязательно начнёт разбрасываться проклятиями.       — Ну вот, — произнёс купидон, — теперь слушай.       И в руках этого создания появился розовый листок с сердечками и цветочками, от вида которого у Драко уже дёргался глаз. А карлик запел своим писклявым и скрипучим голосом.

Его глаза хоть видят слабо, но зеленей, чем чародея жаба, а волосы его черней тоски, чернее классной грифельной доски. О, Божество, хочу, чтоб сердце мне отдал, Герой, что с Тёмным Лордом совладал!

      Драко фыркнул, Джинни определённо уже исписалась, это звучало слишком сентиментально. Но при этом его не оставляло чувство, что здесь есть какой-то подвох.       — От Д. Малфоя, — объявил купидон, отдал злополучный листочек и слез с Поттера.       Теперь все смотрели уже на Драко, а он не знал, кому сейчас больше хочется провалиться сквозь землю: ему или Поттеру.       — Что?! — обрёл он голос вновь. — Что за бред? Это не я!       Он начал пятиться назад, но наткнулся на другого купидона с этим проклятым розовым листочком!       — Музыкальное послание для Драко Малфоя, — проворчало это чудовище с крыльями.       — Нет! — заорал он. — Не смей!       Он уже подозревал, что именно будет находиться в этом послании. Он никогда не чувствовал себя настолько униженным. Даже сцена в Запретном лесу потеряла все свои краски по сравнению с этим мгновением. Драко попытался развернуться и убежать, но карлик оказался проворнее. Маленькая ножка резко сделала ему подсечку, и он с грохотом упал на холодный камень. Один его бок обожгло болью от впившихся в него учебников. Он перевернулся на спину, а существо встало на его дорогую мантию, уже и так перепачканную чернилами вместе с пылью, и противно запело.

Платина твоих волос меня ослепила. Протяжный твой голос в гипноз погрузил. О, Змей, подвергни меня искушению! И сердце отдай к примирению!

      Он никогда не смоет с себя этот позор…       Но на этом послание не заканчивалось, как и в случае с Поттером, оно имело маленькую деталь.       — От Г. Поттера, — завершил карлик.       На живот Драко легла розовая бумажка, которую он хотел сжечь в это же мгновение. Что он собственно и сделал, а потом услышал приглушённое хихиканье и повернул голову на звук. Это еле сдерживалась Астория, а Джинни с ужасом смотрела на Поттера. Нет, она так должна смотреть на него, потому что Шрамоголовый может и не отомстит, а вот уж он…       — ВЫ!!! — заревел он, указывая на подруг. — Это ВЫ сделали!       Гринграсс сразу же отреагировала, схватила Джинни за руку, и они убежали дальше по коридору. Он почти молниеносно вскочил на ноги и уже был готов отправиться на охоту, как его схватили за шкирку. Перед ним возник староста факультета Слизерин.       — Отпусти, — попытался отбиться Драко. — Мне нужно с ними разобраться!       Но его только пару раз встряхнули, поставили на землю, но не отпустили.       — Расходимся, представление закончилось! — объявил Угхарт зевакам вокруг. — А ты, Малфой, отправляйся на занятие.       А затем уже тише добавил:       — Всегда успеешь разобраться.       Драко зарычал, вырвался из захвата, но кивнул. Он и так уже привлёк себе много внимания. Поправив мантию и сумку, он подошёл к Поттеру, чтобы уточнить некоторые детали.       — Это сделал не я, — он пальцем показывал на розовое недоразумение в руках гриффиндорца.       — И не я, — закивал Поттер.       Он не смеялся над Драко, да и его дружки выглядели не менее шокированными.       — Вот и разобрались, — сухо ответил Малфой, а затем повернулся к ухмыляющимся соседям по комнате. — Пойдём на Чары.       По дороге до кабинета он чувствовал на себе чужие взгляды и улавливал их перешёптывания. Это бесило, но больше всего бесили Крэбб и Гойл.       — Сегодня лучший в день году, — гоготал Грег.       — Лучший праздник из всех существующих, — хохотнул Винс.       — Заткнитесь, придурки, — зашипел он.       Они вошли в аудиторию, Драко мрачно прошёл на задний ряд парт. Его проводили заинтересованными взглядами, но никто к нему не присоединился. Он остался один на один со своим позором и горем.

***

      В конце февраля состоялся матч Слизерин-Когтевран. Воронов собрали сильную команду, особенно они дорожили ловецом-семикурсником, но змеи всё равно их разгромили. Да и погода им выпала замечательная: солнечный и сухой день уходящей зимы.       И Драко смог, наконец-то, получить удовольствие от игры: это всё проходило в по-настоящему напряжённой атмосфере состязания. Задача охотников состояла в том, чтобы забить как можно больше очков, а у Драко — как можно дольше тянуть время. Его соперник отлично летал, соответствуя символу факультета, но это не помогло ему выиграть. Потому что, как и Сэм Ваймс определял улицу по брусчатке под ногами, так и Драко мог по вибрации воздуха определить, где снитч.       Он несколько раз сбивал когтевранца со следа, пару раз они плечо к плечу гнались за золотым мячиком, но Драко в последний момент отвлекал семикурсника. Когда же счёт Слизерина перевалил за сотню, Малфой устремился за своей добычей. Соперник даже не успел отреагировать, а Драко уже держал в руке золотой снитч.       А вечером подземелья наполнились безудержным весельем. Да и повод был достойный: Слизерин вновь занял лидирующую позицию по всем фронтам, оставив другие факультеты далеко позади. К ним даже близнецы Уизли решили присоединиться, но, к сожалению ловца, они пристали именно к нему.       — Малфой, а ты и правда умеешь летать! — воскликнул, кажется, Фред, хлопая его по плечу.       — Зря мы всем ворчали, что ты купил место в команде, — с извинением, наверно, говорил Джордж.       Драко притворился, что ему нет дела до их подколов, но на лице все равно начала проступать легкая улыбка. Это раззадорило этих клоунов, и они начали щекотать его с двух сторон, зная, как это его выводит из себя.       — Вы просто отвратительные друзья, — ворчал он, после того как восстановил дыхание, но всё равно продолжал улыбаться.       — Подобное тянется к подобному, Драконелла, — ухмыляясь, одновременно сказали Форджи.       Но он ничего не успел ответить, только закатить к глаза. К их дивану, в отдалении от основной толпы возле окна, приближались Паркинсон и Забини. Только этих кривляк ещё не хватало для его полного счастья.       — Сегодня нельзя обижать нашего ловца-победоносца, — упрекнула она близнецов.       — Сегодня он самый настоящий дракон-разрушитель! — восторженно добавил Блейз.       Они левитировали к их столику огромное количество сладостей и сливочного пива. Делали они это с величайшим мастерством, ни один мускул не дернулся, ничего не выдавало в них напряжения, только лёгкий посыл, заставляющий еду плыть в воздухе. Они также мастерски расставили всё это великолепие, и ребята накинулись на это пиршество.       — Разрушил уверенность в себе своих врагов, — жуя, добавил Джордж.       — И подпалил хвосты этим высокомерным птицам! — салютовал бутылкой Фред.       Они подхватили вслед свои, расплёскивая вокруг содержимое, но дружно чокнулись, победно скандируя: «Слизерин — чемпион!». А затем эти двое, одинаковых с лица, начали трепать по волосам своими липкими руками. Драко уже мог представить, какое гнездо у него на голове сформировалось, Поттер нервно завидует в сторонке. В этот раз он решил, что обойдётся без геля.       — Отстаньте, шуты-гороховые, — пытаясь от них увернуться, смеялся он. — Тут есть ещё куча народу к кому вы можете прилипнуть.       — Но никто из них не может похвастаться твоей лучезарностью. Правда, Фред?       — И никто и из них и в сотую часть не так могуч, Джордж!       — А вообще, — сник близнец. — После того как ты стал следить за языком, то стал очень скучным.       — Самым забавным стала валентинка, — качал головой брат. — И то это дело рук Джинни.       — Даже не наших!       — Возмутительно!       — Вы её потом целую неделю мне напевали! — возмутился Драко.       На что Уизли только переглянулись и зажали его между собой.       — Не беспокойся, Драконелла.       — Герой твоё признание слушал даже сегодня.       Они напоследок ещё раз поворошили ему причёску, а затем ушли под ругательства Драко и смех его однокурсников.       — А где Джинни? — вдруг встрепенулась Пэнси и начала осматриваться вокруг.       — Вон, в углу, — указал он на дальний угол, ближе к проходу. — Шушукается о чём-то с Асторией и Лавгуд.       — Кстати, а что она здесь делает? Она же с Рейнквейло? — пригляделся в указанном направлении Блейз.       — Маркус и Итан разрешили ей приходить в подземелье после Дня святого Валентина, — закатил глаза Драко. — Они так какие-то гениальные махинации проворачивали.       — А её не обижают свои за то, что она со слизеринцами дружит?       — Блаженных не трогают, — раздражённо ответил он.       — Драко! — запричитала Пэнси. — Не будь таким грубым.       — Он просто ревнует, — хмыкнул Забини, изображая из себя всезнайку. — Потому что его лучшая подружка променяла одно блондинистое благородие на другое.       На что Драко громко фыркнул, взял в руки пирог из патоки, громко и сосредоточено жуя. А потом очень пожалел об этом выборе, потому что после него его затошнило, настолько тот был сладкий. И при этом он упорно старался не смотреть на эту парочку.       — Что на этот раз? — услышал он серьёзный голос подруги.       — Ничего, — пробубнил с набитым ртом Драко.       — Вы вообще общаетесь? — не унималась та.       — Да, — равнодушно, припоминая, отвечал он. — Мы ходим вместе на тренировки.       — Тебе нужно передней извиниться, — заявил Блейз.       И вот тут-то он и не выдержал.       — Это не я написал дурацкую валентинку от моего имени Поттеру! — бушевал он, вскакивая на ноги и отбрасывая пирог. — Которую услышала вся школа!       Они действительно так и не разговаривали больше с того момента, были какие-то будничные вопросы и сухие ответы, но не более. Оба злились друг на друга, каждый из-за своего, но выяснять и мириться первым никто не собирался.       — А почему она так сделала? — озвучила Пэнси главный вопрос, который его мучил все эти дни.       — Откуда я знаю? — крикнул он, вскидывая руки.       — Почему не спросил?       — Потому что я обиделся!       Да, он обиделся. И впервые признался об этом вслух. На него самодовольно уставились две наглые рожи, на которых было написано: «Мы так и знали». Драко начал глубоко и громко дышать, когда его возмущение несколько улеглось, он присел обратно.       — А обязательно для этого требовалось выводить меня из себя?       Эти двое переглянулись и печально вздохнули.       — Иногда мне кажется, что до тебя по-другому не доходит, — высказалась Пэнси.       — Я не буду перед ней извиняться, — надулся он. — Я ей ничего не сделал, а она вот так.       Он сцепил руки на груди, уставился в окно, сопя от негодования, и смотрел на проплывающих рыбок. После каникул оно пугало его, но в нем появилось и что-то завораживающе-притягивающее.       Его действительно задело поведение Джинни, он не мог перебороть себя. Она предала его. Знала о его слабостях, о его отношении к Поттеру. О том, что он больше не тот Драко, который лезет с поводом и без. Она обнажила его перед всей школой, сделала ему больно. Он мог это ожидать от кого угодно, но только не от Джинни.       — Так и прекратит существовать эта неразлучная и несуразная парочка, — обронил грустно Блейз.       Но Паркинсон, видимо, не собиралась сдаваться. Диван рядом с ним прогнулся и в его плечо уткнулся подбородок однокурсницы.       — Драко, пожалуйста, — прошептала она. — Если она тебе важна, подойди и просто поговори.       — А если я важен Джинни, — ядовито выдал блондин, — то ей подходить не обязательно?       — Драко Люциус Малфой, ты мужчина или размазня?! — требовательно выпалила Пэнси, больно хлопая его по ноге. — Делать широкие жесты твоя прерогатива!       — И почему ты не подумал, что она может считать себя ненужной, — добавил Забини спокойным голосом. — Раз ты даже не соизволил подойти и спросить сам?       — Ой, да откуда вам знать, — возразил он, шипя и потирая ушиб, — если вы сами никогда не ссоритесь?       — Мы ссоримся, Драко, — хмуро подтвердила Пэнси.       — А потом миримся, — произнёс Блейз.       Эти двое продолжали упорно смотреть на него. Они не отстанут от него, пока он не даст им тот ответ, который они хотят услышать. Но Драко не собирался так быстро сдаваться.       — Я подумаю об этом, — пробормотал он и снова уставился в окно.       Через некоторое время они оставили его в полном одиночестве. Он был не против, его это, наоборот, устраивало.