ГЛАВА 14

      В начале пасхальных каникул старосты раздали второкурсникам бланки с перечнем новых предметов на следующий год. А помогать им в этом нелёгком деле вызвались Фред и Джордж Уизли.       — А что насчёт прорицаний? — поинтересовалась у них Панси.       Они расположились в центре гостиной у столика, усевшись вокруг на подушках. Из второкурсников здесь кроме самого Драко и Панси, сидели Блейз, Грег и Винс. Близнецы вальяжно расположись друг напротив друга.       — Если вам по душе тащиться в другую часть замка к Северной башне, где вы будете всё занятие слушать о том, что кто-то из вас умрёт, — бурчал, наверное, Фред. — А ещё от вас будет вонять благовониями весь оставшийся день. Вас это восхитило? Тогда это для вас.       — А мне понравилось, — потягиваясь, зевнул, видимо, Джордж. — Тепло, можно прямо в кабинете пить чай или кофе, к ним даже прилагаются печеньки. Да и Трелони приятная тётка, только слегка сумасшедшая.       Драко сидел по правую руку от Джорджа, поэтому, когда Фред бросил в брата конфеткой, поспешил увернуться. А близнец наоборот поймал ртом снаряд и начал с довольным видом его жевать, посмеиваясь.       — Не слушайте его, — указал на брата Фордж, — ему просто повезло. Вечно попадал на темы по гаданию на чайных листьях и кофейной гуще.       Драко взглянул на свой бланк и пока решил оставить клеточку возле «Прорицаний» пустой, а потом взглянул на серьёзно настроенную Пэнси, которая водила кончиком пера у себя по губам.       — Эти предметы можно пропускать? — Блейз поднял голову на горе-помощников.       — Нельзя, — усмехаясь, покачал головой Дред, — просто нам стало интересно, а дабы себя не перегружать, Фред записался на Прорицания, а я на Маггловедение. Чтобы не вызывать подозрения, в эти дни мы надевали свитера нашей мамы, только наоборот, а расписание позволяло меняться.       Сбоку от него Грегори и Винсент одобрительно захмыкали. Драко попытался разглядеть их бланки и увидел, что те уже полностью заполнены, причём оба записались на Уход за магическими существами, Нумерологию и Руны. Хотя Драко и понимал, что это самый адекватный выбор из всего предложенного, но в нём всё равно присутствовало сомнение. Например, зачем ему Нумерология?       — А маггловедение? — так и не прикоснувшись пером к пергаменту, продолжала спрашивать Пэнси.       Подруга, видимо, сомневалась не меньше его. Им же на эти предметы потом до шестого курса ходить!       — Тоже бесполезный предмет, — махнул рукой Фред. — Наш папа и то больше знает, а я очень в этом сомневался когда-то.       Для того, чтобы понять степень проблемы, хватало нескольких историй про мистера Уизли. Джинни рассказывала им много историй про отца, благодаря чему Винс стал его настоящим поклонником.       — Всё настолько плохо? — вмешался Драко.       — Нууу… — протянул Джордж. — Раньше этот предмет вёл Квирелл, говорят, он был неплох. Я же застал Арифа Сикандера, полукровка, который слышал о быте магглов только по рассказам кого-то из родственников. Нам он показывал какие-то странные игрушки и предметы, мы с ними возились почти всё время. Потом он откуда-то достал маггловскую технику, пытался продемонстрировать её работу, только у него не получалось. Она же на электричестве работает, а при сильном воздействии магического поля техника бесполезна. Наш папа это знает, поэтому чарует предметы.       — А при мне он как-то взорвал тостер, — засмеялся Фред.       — По итогу мы отказались от обоих предметов, — заключил Джордж.       Пэнси и Блейз печально вздохнули, глядя на бланки, а Грег и Винс дали друг другу пятюню.       — Как хорошо, что я и не собирался их брать.       — Согласен.       — А Уход за магическими существами? — несколько обречённо поинтересовалась Пэнси.       Близнацы сразу взбодрились, готовясь поведать им о чём-то крутом.       — Советую.       — Однозначно.       — Его ведёт крутой старикашка Сивантус Кеттлберн…       — Он работает на этой должности уже почти семьдесят лет…       — У него вместо правой руки протез похожий на клешню и нет одной ноги по колено…       — Он каждый год обещает уйти в отставку, но всё равно остаётся работать…       Драко всегда поражался их синхронности, особенно когда дело доходило до каких-то историй. Их мысли как будто были связаны или они настолько хорошо знали друг друга, что один мог продолжать мысль за другим.       — Говорят, — наклонился к ним Фред, делая громкость голоса ниже, — что он рассказал какой-то студентке, как незамеченной пробраться в Запретный лес, после чего в школе расцвёл чёрный рынок редких ингредиентов…       — А ещё он разрешает студентам работать с любыми тварями и существами, — заговорщически подмигивая им, сказал Джордж. — Ему вообще наплевать на технику безопасности.       Этот рассказ скорее подвергал в шок, чем вдохновлял поставить галочку. Драко хотелось изучать животных, любовь к ним привил ему ещё дед, но тот всегда присматривал за внуком, чтобы тому кто-то чего-нибудь не откусил. Да и сам Абраксас обладал всеми конечностями, максимум имел пару шрамов, которые сразу же сводил.       — Перед зимними каникулами в прошлом году мы «одолжили», — Фред продемонстрировал кавычки пальцами. — И накормили ещё фейерверками и хлопушками.       — Стащили из класса, — пояснил Джордж. — Её пропажу он заметил только на следующий день. И то только потому, что она сама вернулась к нему, отплёвываясь искрами.       Близнецы начали громко смеяться, вспоминая собственную шутку. Видимо, только они считали её остроумной. Винс и Грег смотрели на них хмуро и несколько осуждающе, Драко всё ещё не отошёл от оторванных конечностей преподавателя.       — Да вы живодёры! — возмутилась Пэнси, хлопая ладонью по столу и поднимаясь на ноги.       Её за руку взял Блейз и потянул обратно, пыхтящая от недовольства Паркинсон плюхнулась обратно на подушку.       — Надеюсь, вас наказали, — сцепив руки на груди, она посмотрела на обоих близнецов по очереди.       — Неа, — вызывающе заулыбался Фред. — Так никто и не узнал чьих это рук дело.       — Значит, скоро узнают, — прошипела Пэнси ему в ответ.       Драко понял, что самое время менять тему. А ещё у него в голове всплыло воспоминание, как он в прошлом году перед зимними каникулами читал одну книжку про магических тварей, подаренную ему Абраксасом на его последнее Рождество. Он устроился в одном из кресел у камина, где его и нашли близнецы. И один из вопросов, который прозвучал в его сторону касался саламандр и их желудка. Тогда-то Драко лично заверил их, что пищеварительная система этих животных устроена так, что их можно хоть бомбами кормить, переварят всё.       — Кеттлберн ещё при моём деде начинал работать! — воскликнул он, привлекая к себе внимание. — Уже тогда он отличался излишним энтузиазмом.       Блейз повернулся к нему, одна его бровь была вопросительно поднята. Драко лишь выпучил глаза и пожал плечами, но этого хватило, чтобы Забини понял задумку.       — А если он и правда уйдёт в отставку? — подхватил однокурсник.       — И его заменят Хагридом! — выкрикнул он первое, что пришло ему в голову.       Да, это помогло, потому что Пэнси теперь возмущённо смотрела на него.       — Не каркай, Дракоша! — погрозила она ему пальцем, но затем смягчилась. — Я хочу ходить на этот предмет.       — Эй, — ткнул Драко под ребро Джордж. — Хагрид не так плох.       — С ним может быть даже веселее, — потирая руки, говорил Фред. — чем с Кеттлберном…       — Если этот предмет будет вести Хагрид, то я съем свой учебник! — пообещал Блейз.       — Если его будет вести Хагрид, то я заставлю съесть учебник нашу Драконеллу, — Пэнси показала ему язык. — Чтобы не каркал!       Его оглушило от взорвавшегося вокруг хохота, но он продолжал сверлить взглядом Пэнси, она лишь нагло ему улыбалась. Вот и отвлекай её потом. Вот и помогай потом друзьям.       — Если Уход за магическими существами будет преподавать Хагрид…       — То это скорее учебник попытается съесть вас!       И эти два клоуна опять залились звонкими смехом. Драко представил такую сцену и тоже засмеялся. Оставалось только надеяться, что такого точно не произойдёт.       — Я выберу Уход, Прорицания и Руны, — через несколько минут объявил Драко.       — Аналогично, — делая последние взмахи пером, произнесла Пэнси.       — Угу, — пробормотал Блэйз.       И собрав всё в одну стопку, однокурсница отнесла бланки Джемме, которая сидела у камина. Драко проводил её взглядом, что-то ему подсказывало, что следующий год обещает стать весёлым.

***

      Мадам Помфри попросила Драко на каникулах сварить несколько унций Крововосполняющего зелья, запасы колдоведьмы подходили к концу, а случиться могло всякое. В основном оно уходило на того же Кеттлберна, которого даже потеря конечностей не научила пользоваться экипировкой, а опасения, что он может слишком увлечься в свободное от занятий время, увеличивались в геометрической прогрессии. Правда студенты тоже могли прийти в Больничное крыло с множеством царапин от всяких тварей, да и квиддич считался далеко не самым безопасным видом спорта.       Поэтому Драко, когда половина каникул уже прошла, отправился в лабораторию заниматься своим любимым делом, так как бездельничать ему уже надоело. Он чувствовал себя раздражительным, а зелья помогали ему концентрироваться. Нарезка, взвешивание, добавление ингредиентов в котёл, помешивание: всё это приводило к обретению гармонии и спокойствия. Его личная медитация.       Которая дала сбой именно сегодня. Как тогда, на Рождество.       — Да что со мной происходит?! Что со мной не так?!       И в сердцах испарил блёкло-оранжевое варево.       Он даже не стал утруждать себя уборкой и отправился к единственному человеку, который смог бы сказать, что с ним происходит. Драко долго откладывал этот разговор. Злость на Северуса никуда не ушла, да и сам крёстный всё никак не шёл на перемирие. За последнее время они стали видеться только на Зельеварении, ведь Драко перестал ходить на уроки по боевой магии, так как тренировался самостоятельно. Или просил кого-то составить ему пару в спарринге, сначала он звал только Джинни, но потом чаще приглашал уже Грега или Маркуса. Подруга могла переходить на открытую агрессию, он подхватывал этот поток эмоций, а тренировка становилась настоящей дуэлью. От увечий или смерти их спасало только то, что на действительно опасные проклятья у них не хватало сил, мастерства, а многих из них они просто не знали.       А вот с ребятами таких проблем не случалось, они не задавали вопросов, им просто нравилось отрабатывать приёмы.       В кабинете, как и в аудитории, Драко никого не нашёл. И отправился в апартаменты мастера зельеварения, надеясь, что тот остался в замке. Большинство из преподавателей жили в школе, им отводились помещения на первом этаже в восточном крыле замка, равноудаленное от всех важнейших локаций. И пока он стремительно бежал туда, его ярость и негодование закипали в нём всё больше и больше. Поэтому дверь он открывал уже пинком ноги с воплем: «Что, мантикора в зад, со мной творится!»       На него удивлённо смотрел Северус, который явно не ожидал гостей, но после быстро вернул себе спокойное выражение лица. Он расположился в своём огромном кресле в клеточку, в помещении пахло кофе, а на столике стояла чашка, от которой исходил пар. В руках крёстный держал книгу, на ней большими буквами было напечатано имя Т. К. Честертон. Драко понятия не имел кто это, как и кто эти четверо неподвижных мужчин на футболке. Они явно были безграмотными, так как в слове «жуки» допустили ну слишком глупую ошибку. В остальном он выглядел также, как и на Рождественских каникулах, только на футболку накинул серый кардиган и убрал назад в хвост только передние пряди.       — Надо начать запираться, — пробормотал он, захлопывая книгу и убирая её на столик. — Что-то случилось, Драко?       Непривычный и выбивающийся из повседневности вид крёстного немного притупил его, но от невозмутимой реакции взрослого, снова разыгрался. Он прошёл внутрь, громко хлопая за собой дверью.       — Да, случилось!       — А подробнее?       — У меня не получилось Кровосполняющее!       Он подошёл ближе к крёстному и топнул ногой от возмущения, взгляд опаловых глаз всё ещё оставался непроницаемым. Поэтому он, как обычно в таких ситуациях, начал шагать по комнате и махать руками.       — Что-то ещё?       — Да! — заорал он. — Я думал, что если помогу Джинни стать Блэком, то меня обойдёт эта участь, но мне только хуже! Я уже не знаю кто я! Зачем я?! И почему я?!       Эти вопросы мучили его уже много месяцев и он впервые произнёс их вслух, но легче не стало.       А Северус всё оставался всё таким же каменным. — Драко, присядь.       — Я не хочу сидеть! Я хочу знать ответы и что мне с этим делать! — он вновь подошёл к крёстному, но в этот раз почти вплотную, его голос как будто исходил из самой глубины его лёгких. — Ты можешь мне сказать, что со мной происходит?!       — Могу.       Как же его это бесило! Ведь можно проявить хоть капельку эмоций! Почему он даже не пытался с ним поговорить раньше? Ему наверняка плевать на него, Драко знал это, чувствовал. С Джинни он добрый, а с ним… С Джинни он точно общался всё это время, занимался, наставлял, поддерживал… А зачем ему Драко? Он же такой сложный, такой плаксивый, вечно чем-то недоволен.       Его, Драко, все бросили.       К горлу накатывал ком.       — Тогда выкладывай!       И ударил кулаком по столику. Что вылилось в небольшой магический выброс. Чашка разлетелась на куски, коричневая жидкость разбрызгалась, книга улетела куда-то вверх, на него с крёстным посыпались желтоватые листы.       — После того как ты сосчитаешь до десяти и присядешь, — уже мягче и вкрадчиво произнёс Северус.       И пока крёстный трансфигурировал для него мягкое и удобное кресло напротив своего и убирал последствия его взрыва, Драко сделал то, о чём его просили. Он сам не ожидал от себя такого. Кофе обожгло его ладонь, но он только спрятал её в рукав. Эта боль его отрезвляла.       — Как ты можешь описать то, что с тобой происходит? — начал издалека Северус.       Этот вопрос погрузил его в раздумья, он никогда не пытался полностью описать и систематизировать то, что с ним творится. Он просто на подкорке сознания знал, что что-то не так. В голове всплывали воспоминания, мысли и заметки. Он попытался выложить их более внятно, но всё равно получилась каша.       — Я стал очень вспыльчивым, агрессивным. Вспышками не получаются зелья. Лечебные зелья. Иногда мне кажется, что мои волосы начинают виться. Да и волосы вообще начинают появляться во всяких там местах…       Тут его накрыла волна смущения, но раз уж начал рассказывать, то нужно идти до конца. Драко потупил взгляд, разглядывая деревянную поверхность столика, при этом он намеренно тёр обожжённую ладонь шерстяной тканью мантии от чего её нещадно жгло.       — Я могу впасть в ступор из-за простейших действий. В моей голове как будто присутствует две личности. Они доказывают друг другу что мне нужно делать. Кто я. И что я. Как мне следует поступать. А ещё я начал много потеть! Он меня пахнет! И голос иногда то низкий, то слишком высокий! Как вот сейчас!       Сломавшийся на мгновение голос заставил его прыгнуть на ноги, но увидевь сочувствующую улыбку крёстного, плюхнулся обратно. Сил злиться уже не было.       — Жизнь явно решила испытать тебя на прочность, — также мягко ухмыльнулся он Драко.       — Это я уже понял, — буркнул Малфой-младший в ответ.       Крёстный как-то грустно вздохнул, закинул одну ногу на другую и заправил выбивающиеся пряди за уши. А затем беспалочковым и невербальным заклинанием призвал себе в руку какую-то монетку, скорее всего маггловскую. Сейчас Северус показывал ему сторону с какой-то старой женщиной, наверно, это их королева. Волшебники тоже ей подчиняются, но уже не так как в старые-добрые времена.       — С одной стороны, у тебя начался пубертат. В этом состоянии твой организм и тело перестраиваются. Ты готовишься стать мужчиной. И как говорят магглы: «В тебе бушуют гормоны». Из-за этого ты много потеешь, растут волосы, случаются сильные перепады настроения и ломается голос. Когда организм перестроится полностью, всё придёт в норму, но это случится к годам так к пятнадцати.       Он впился взглядом в монетку, а под действием голоса крёстного, он чувствовал себя загипнотизированным. Число пятнадцать выбило его из этого состояния. К пятнадцати годам… долго…       Но не навсегда, уже хорошо.       — И я смогу снова варить зелья как раньше? — с придыханием и надеждой прошептал он.       Северус громко выдохнул и сжал губы, его взгляд был полон сожаления.       — А за это отвечает другая сторона, — и перевернул монетку. — Ты Берсерк.       У Драко вырвался нервный смешок.       — А ещё я Малфой, — уверенно, но всё равно наигранно, сказал он.       Северус никуда не спешил, он выжидающе смотрел на крестника, а затем подкинул монетку в воздух. Выпала решка, и он показал это ему.       — К сожалению нет, Драко.       На что ему оставалось только фыркнуть. Какой бред, за него не может решать дурацкая монетка с дурацкой маггловской королевой.       — Мне не нужен Берсерк, — чётко и ровно отвечал он, складывая руки на груди. — Я им быть не хочу.       — Наследие — это как волшебная палочка. Не тебе его выбирать.       Драко фыркнул. Какой абсурд. Он понимал, что когда тебе такое затирает седой старикан с безумными прозрачными глазами, это ещё можно вынести. Ведь от постоянного нахождения среди этих деревяшек и не такое начнёшь нести.       — Да? — дразнился Драко. — И что мне такого будет, если я откажусь?       — Ты умрёшь.       Эти слова пронзили всё его тело и пространство вокруг, наподобие приговора суда о смертной казни. Да и Северус произнёс их не менее беспощадно и неумолимо.       — Ты брешешь! — отмер Драко. — Запугать меня хочешь.       — Берсерк либо побеждает, либо умирает.       Ему уже надоедал этот разговор. Он ему не нравился с самого начала. И с чего он взял, что это человек ему поможет? Да, Северус многое знает про магию, но он полукровка. То, что он владеет даром зельеварения, чистое везение. Он даже не воспитывался в традициях чистокровных, узнавал всё потом по «методичкам», а вот Драко нет. Поэтому он лучше знает что к чему.       — Наследие окончательно формируется к семнадцати годам, — не сдавался Драко, произнося это несколько поучительно. — А мне ещё только двенадцать. У меня ещё куча времени.       Но Северус только улыбнулся. Нет, усмехнулся. Противно так, желая показать своё превосходство.       — Я тоже так думал, — и положил злосчастную монетку на стол решкой вверх. — Но в твоём случае случилось одно непредвиденное обстоятельство.       — И какое же?       Драко уставился на крёстного с выражением лица: «ну давай, попробуй меня удивить».       — Джинни Уизли, — коротко пояснил тот всё с той же противной усмешкой.       Ладно, это его удивило. Причём он разрывался между желанием защитить её от не подкреплённых обвинений Северуса (именно так он это воспринимал в этот момент) и отчасти согласиться (её воздействие на него, Драко давно заметил, но придавал этому такого значения). Победило любопытство.       — А она тут причём? — хмуро буркнул он.       — Она стала катализатором, ускорила реакцию, — спокойно ответил Северус. — Я надеялся, что это разговор состоится между нами, когда тебе будет лет пятнадцать-шестнадцать. Чтобы ты воспринял эту информацию более обдуманно и осознанно. Я думал… Я надеялся, что смогу тебя подготовить.       Видимо он хотел приободрить Драко объятием или похлопыванием, но он только дернулся, отстраняясь. Северус не стал настаивать и отстранённо продолжил.       — Но вот тебе двенадцать и мы говорим об этом. До этого Берсерк в тебе спал, а Джинни его пробудила. Он теперь как медведь-шатун, злой и яростный, готов разорвать всё на своём пути. Плюс твой пубертат… И как бы это прискорбно не звучало, но первой жертвой станешь ты сам, если не сумеешь успокоиться, принять это и примирить с ним.       Драко это не убедило.       — Но я единственный наследник Малфоев! — воскликнул он, цепляясь за это утверждение как за последнюю соломинку.       — Да, поэтому Люциусу тоже трудно с этим смириться…       Северус многозначительно замолчал, соединяя тёмные брови и глядя в пустоту, мальчик ждал ответа, но тишина затягивалась и давила на него. Ему жизненно важно стало узнать всю правду.       — Когда это стало известно? — прочистив горло, хрипло спросил Драко.       Крёстный встряхнул головой, фокусируя взгляд на источнике звука. А затем продолжил, уперев локти в кресло и соединяя кончики пальцев. Он так делал, когда читал лекции, но материал был настолько заучен, что Мастер Зелий мог произносить его, при этом думая о своём.       — Твои первые магические выбросы начались в три года. А когда тебе исполнилось пять… Нарцисса подметила, что они носят боевой характер. Вальбурга Блэк находилась ещё в здравии… поэтому Цисси почти сразу отправилась с тобой к ней. Берсерка она распознала в тебе практически мгновенно. Твоя мама прекрасно понимала, какие от этого будут последствия… Но всё равно единолично приняла решение, что ей нужен сильный и здоровый сын. Да, он будет Блэком, но так решила судьба. А с Родом Малфоев она разбёрётся сама.       — Отец…       Ему и не требовалась договаривать, Северус всё понял и так.       — Цисси постаралась его подготовить к этому, но узнал он всё только после традиционной проверки, когда тебе исполнилось десять.       Он любил маму, очень любил. И никогда на неё не злился, она всегда являлась для него воплощением доброты и понимания. Красивая, статная, изящная и хрупкая. Но сейчас Драко хотел закричать, что она ошибалась! Она поступила плохо! Мама не подумала о нём! Мама не подумала о том, что потом ему будет больно!       Правда он никогда и не жаловался ей, что ему больно…       — А ты? — всё ещё хрипло говорил он.       Он сдержался, ему просто нельзя было начать говорить самому. Лучше дослушать Северуса.       — Я, как и Абраксас, узнал сразу, — всё так же отстранённо, но уже глядя на крестника, говорил он. — Малфой-старший только после свадьбы сына начал понимать к чему может привести этот брак… Как он отразится на его Роде или уже даже на его внуках. Его отношение к Люцу начало меняться в лучшую сторону… но он продолжал считать его взбалмошным, избалованным и капризным. Поэтому, сразу после объявления о беременности Цисси, настоял на ритуале крещения. Его выбор с самого начала пал на меня… Люц не возражал, оказался даже рад, что таким образом закрепит своего протеже в столь ответственной роли. Да и магия благоволит тем, кто берёт под защиту дитя… Для Цисси же это означало, что крёстный вправе действовать против родителей… Если видит, что это причиняет ребёнку вред. После встречи с Вальбургой, Цисси сразу обратилась ко мне, а я настоял на участии Абраксаса. Вместе мы начали искать всё, что относится к Берсеркам. Нам очень помогла в этом деле Вальбурга… Рассказала всё что знала и допустила в семейную библиотеку… Тебе требовался наставник, тренер и проводник. Это бремя легло на мои плечи, а я всячески старался с ним справиться, чтобы не подвести тебя…       Так вот значит как… Они не только за самого Драко всё решили, но и за отца тоже. Как можно считаться с Малфоями в обществе, если самые близкие люди проворачивают такое за твоей спиной? Представления об идиллии семейных отношений родителей дали трещину в его мировоззрении. Почти всё, во что он верил, дало трещину за этот год. Разочарованию Драко не было предела. А все мечты и планы рушились прямо сейчас.       — Я никогда не стану Лордом Малфоем… — блёкло прошептал он.       — Не станешь, — подтвердил Северус, виновато пряча от него взгляд.       — А если из-за меня Род прервётся?!       Эта мысли ошпарила его разум похлеще чем кофе руку. Он с ужасом вскочил на ноги.       — Значит такова его судьба, — крёстный снова примерил на себя роль судьи. — И ты не виноват в этом, Драко. Мы не выбираем своё Наследие.       Как же его бесил этот тон. Почему он возомнил, что может выносить приговоры и быть таким категоричным? Опять строит из себя самого умного, всезнающего и благородного. Но Драко знает, что это не так. Он знает, что Северус может ошибаться.       — Отец надеется на меня, — говорил он сквозь зубы, сжимая кулаки.       — Люциусу стоит, наконец, принять на себя ответственность за свои поступки, — не выдержал Северус, его голос и взгляд стали жёстче. — Эта вся кутерьма началась из-за него. И перестать срываться на тебе.       Невольно Драко съёжился под давлением этих чёрных бездонных глаз и сел обратно, до него начали доходить отголоски сказанных крёстным слов.       — Он так поступает, потому что винит себя?       — Может быть, — донеслись до него глухие слова Северуса.       Его мысли начали заполнять картинки, а глаза начинало щипать. Он опять собирался плакать.       Он устал.       Вот какая мысль проступала сквозь весь водоворот в его голове.       А ещё…       — И он не перестанет любить меня, потому что я больше не Малфой? Когда… когда он примет… эту ответственность… отец… он же будет любить меня как раньше?       Ком в горле мешал говорить, а слова путались. Он во все глаза смотрел на крёстного, хоть пелена из слёз и мешала ему. Драко старался моргать, но влага начала проступать всё активнее. В его сознание ворвались картинки. Они были одновременно такими близкими и такими далёкими. Они представлялись такими реальными, но совершенно фантастическими.       Времена, когда Драко Люциус Малфой мог чувствовать тогда себя абсолютно счастливым…       Вот Люциус учит его летать на метле. Они вместе ловят золотой шарик, порхающий в воздухе. Он был не настоящим, игрушечным, но Драко часто ловил его быстрее отца. А потом, когда они спускались на землю, отец трепал его волосы и говорил какой он у него шустрый…       Вот Драко нашёл свою старую игрушечную метлу, которая не поднималась выше метра. Она еле выдержала его вес, но всё равно упорно левитировала над полом. Маленькому мальчику очень захотелось пролететь на ней над лестницей, выбрал он для этого, конечно же, самую крутую и высокую. Не учёл он только одного: тормозить оказалось практически невозможно. С воплем, который начался ещё на середине пути, Драко устремлялся всё ближе к полу. Вдруг из-за угла появляется отец и подхватывает его с помощью магии за мгновение до столкновения с поверхностью. Мальчик слишком шокирован, чтобы начать беспокоится о наказании. Но его и не последовало, отец подхватил его на руки, покрутил в воздухе и подкинул на руках. Для него это всё превратилось в аттракцион, он уже заливался звонким смехом…       А вот Драко с Люциусом в библиотеке, играют в прятки. Он маленький и может пролезть где угодно. Отец долго ищет его, говоря при этом всякую белиберду: «Где же спрятался этот маленький дракончик? Может он улетел? Нашёл свою груду золота и спит на ней? Или он отправился украсть себе принцессу?» А Драко не мог переставать хихикать над тем, какой его папа наивный, зачем ему какая-то глупая принцесса? А Люциус со словами: «Так он, наверное, изрыгает из себя пламя!» наклонялся к нему и притворился испуганным, а Драко начинал рычать и кидался вперёд, в тёплые объятья…       И таких сцен было множество, но они заканчивались, когда Драко исполнялось десять…       — Конечно, Драко. Каким бы ты ни был.       Это уже были слова Северуса. Реального Северуса, не из воспоминаний. Его бархатный голос вытянул его на поверхность, а руки обвили его.       Драко снова берут на руки, как раньше, в детстве. Его качают из стороны в сторону и гладят по спине. А он лишь может уткнуться в изгиб шеи крёстного и вцепиться ладонями в мягкую ткань кардигана, сминая её. Он пачкал чужую футболку своими слюнями и слезами.       — Я же… хо-хотел… п-п-просто х-хотел, — вырывалось из него, сквозь всхлипы. — ч-ч-чтобы он… он л-л-л-любил меня…       И после этого он уже не мог прекратить, он сотрясался от рыданий, а крёстный продолжал его укачивать и гладить по спине. Он ходил по комнате и говорил что-то успокаивающее.       Драко не знал, как много прошло времени, когда все его слёзы закончились. Его сознание находилось в полудрёме, он только ощутил как его уложили на что-то мягкое и чем-то укрыли. Перед тем как провалиться в сон, он услышал знакомую мелодию. Он даже узнал её, это была «Лунная соната» Клода Дебюсси. Мама включала её, когда ей становилось грустно. И Драко подумалось, что он слышал её слишком часто…

***

      Джинни знала, что Северус поговорил с Драко, но мальчику лучше от этого не стало. Даже наоборот. Он выглядел поникшим, угрюмым, от всех отстранялся и отнекивался от разговоров. Ходил один, практически не появлялся в Большом зале. Его бледная кожа немного посерела, а под глазами залегли тени.       А на Джинни он даже не смотрел, намерено её избегал. И она совершенно не понимала почему.       К маю его состояние не улучшилось. Особенно это беспокоило Маркуса, ведь на носу матч с Пуффендуем, а ловец их команды совсем расклеился, на тренировках не старается и весь такой вялый из себя. Самое неожиданное оказалось то, что сначала он решил поговорить об этом с Джинни, а не с самим Малфоем. После одной из тренировок, Маркус попросил её прогуляться вместе с ним, такое часто случалось, поэтому она не почувствовала подвоха.       — Что с Малфоем?       Флинт мог быть аккуратным и подходить к делу с предусмотрительностью, но не сегодня. Этот вопрос он задал Джинни в лоб сразу, как только они остались наедине.       — Эм, не знаю, — смутилась она, а затем решила добавить: — Он меня избегает.       — Вы поссорились?       — Ээээ, мы давно уже не ладим…       Ей хотелось убежать, эта тема являлась для неё не самой приятной. Да и узы не давали ей говорить об это честно. Только с Северусом, но он и так уже сделал всё, что мог. А Маркус, к тому же, сейчас не проявлял чего-то похожего на сочувствие или понимание.       — Это уже все заметили, — безжалостно заключил капитан, — Меня интересует почему.       — Нууу, мы… — она стала перебирать разные варианты ответа. — Эм, мы не сходимся характерами.       Маркусу такой ответ не понравился.       — Джиневра, давай обойдёмся без этих банальностей, — командным тоном обратился он к ней. — Чётко и по делу, что случилось?       Хотела бы она сама знать что случилось! И лучшей защитой, в данный момент, Джинни выбрала нападение. Ибо на такой прессинг она не могла ответить иначе.       — А почему сразу я?! — указала она на себя, повышая голос. — Почему не Грегори и Винсент? Они с ним живут! Или у других его друзей спросить? Да с тобой он в последние месяцы проводит больше времени, чем со мной!       Под конец Джинни уже начала кричать. Она остановилась, тыкнув пальцем в грудь Маркусу, хоть это было затруднительно, пришлось вставать на носочки и даже подпрыгнуть. Юноша обладал высоким ростом, а она сама доходила ему только до района диафрагмы. А затем начала грозно на него глазеть исподлобья, как это делает миссис Уизли, когда отчитывает выросших сыновей. Но на Маркуса это не произвело, ровным счётом, никакого эффекта.       — Кребб и Гойл его союзники, вассалы, — рассудительно пояснил он. — Он доверит им свою жизнь, но не душу. В этом случае шанс есть только у тебя. Он уже открывался тебе. Я видел вас на вечеринке после победы над Гриффиндором.       Она помнила тот вечер... Такой уютный и тёплый. Но то, что произошло после, омрачало всё. Тогда она была так счастлива, тогда в ней присутствовала надежда. У неё появился новый друг. И не только у неё. Присутствовал лучик света, что благодаря ей факультеты начнут сближаться и весь тот вздор, что отделял Джинни даже от семьи, скоро закончится.       Но она всё испортила. Колин Криви пострадал от её рук. Она только и умеет, что разрушать.       — С каких пор ты стал таким проницательным? — едко, складывая руки на груди, спросила она.       — Чтобы управлять командой, нужно знать своих подчинённых.       — Он сам справится, — заявила она после продолжительной паузы, отворачиваясь от Маркуса и стремительно направляясь к замку.       — Знаешь, Джиневра Уизли, — поравнялся он с ней, сделав для этого только несколько шагов, — в жизни как на войне. Когда лишаешься всех союзников, то можно проиграть даже в самом незначительном сражении, которое определит последующий ход действий. И если это не исправить, то всё приводит к катастрофе. Один в поле не воин.       Обычно Джинни нравились его военные афоризмы. Иногда они были смешными, иногда абсурдными или не в тему, но в них находилась какая-то вечная мудрость. Но сейчас она них злилась. А ещё она злилась на Маркуса, потому что у неё тоже не всё в порядке. Уже давно, но на это никто не обращает внимание! Она боялась, что её раскроют. При этом и признаться ей хотелось не меньше. Только её, мантикора всех в зад, никто про это не спрашивал! Её никто не подозревал! Хотя это становилось так очевидно, если сопоставить все её болезненные состояния и угрюмость. На неё всем наплевать. А Драко бросил её, так почему она должна беспокоиться о нём?       — У меня не получится, — отмахнулась Джинни.       — Почему ты так думаешь?       Всё внутри неё уже закипало, и она не выдержала.       — Потому что я ему не нужна! — гаркнула она и ещё сильнее ускорила шаг, практически переходя на бег.       Но Макрус догнал её и неожиданно выпрыгнул перед ней. Так как она уже не успевала затормозить, то просто врезалась в юношу. Затем он наклонился к ней, строго смотря ей в глаза. У Джинни не было возможности убежать, капитан предусмотрительно заблокировал её движения, держа её руками за плечи.       — Это он так сказал или ты вбила себе это в голову?       — Я не стану лезть к нему в душу! — шипела она, вырываясь и пытаясь ударить Маркуса ногами.       Она попала ему по коленке, его троллья рожа перекосилась от боли, но он её не отпустил. Только взгляд стал угрожающим.       — Извини, Джиневра, но если ты этого не сделаешь, то я исключу тебя из команды.       И отпустил её. Она застыла, шокировано глядя на очень серьёзного Маркуса. Джинни знала, что он не шутит. Не в его правилах — выгонять игроков без веской причины. Особенно если он столько сил вложил в него на тренировках. И она не могла поверить, что он это ей сказал. Квиддич являлся для неё последней отдушиной, возможностью отвлечься. Она не могла это потерять.       — За что? — услышала она свой поникший и недоумевающий голос. — Это не честно…       — За то, что в ситуации, когда решается судьба сборной факультета, а у тебя есть возможность помочь ей выиграть, ты идёшь на поводу у собственной слабости. Ставишь собственные проблемы выше своей команды. И для меня приоритетнее будет взять более слабого охотника, чем держать под боком эгоиста.       — Это жестоко, Маркус…       — Вытри слёзы, Джиневра! — приказал он. — Ты, гиппогриф тебя дери, боевой маг! Так действуй и добейся победы!       На самом деле Джинни не плакала, но её расстроенное лицо и дрожащая губа, которую она безжалостно жевала, наводили на эту мысль. У неё появилась возможность сбежать, поэтому она поспешно кивнула и побежала в замок.       А ей вслед смотрел Маркус, который только сейчас позволил себе выразить свои настоящие эмоции. Он не хотел так давить на неё, тут имелся большой риск. Но он был готов на него пойти.       Тем более Джинни Уизли никогда его не подводила.

***

      После тренировки ему не захотелось больше ничего делать, поэтому он переоделся, закутался в мантию и отправился на Астрономическую башню. Перед матчем Маркус решил гонять их по полю дольше, чем обычно, поэтому сейчас, наверху, Драко мог наблюдать закат. Небо окрашивалось красным заревом, это дарило ему некоторое успокоение. Это было только его мгновение.       И Сэма Ваймса, он думал, а какое у него было детство…       — Драко? — эхом от стен раздался голос позади него.       В проёме стояла Джинни, она неловко переминалась с ноги на ногу. Видимо, она чувствовала себя некомфортно, прерывая его уединение. Он обернулся на неё со скучающим видом, а потом обратил свой взор обратно на пейзаж, открывающийся перед ним. Он сидел у перил, упираясь на них локтями и сложив ноги в форме лотоса. Драко мог услышать, как она неспешно шаркает подошвами ботинок, подходя ближе.       — Как ты меня нашла?       Не то чтобы он хотел с ней разговаривать или ему стало интересно, но раз уж она пришла и не хочет уходить, даже устроилась рядом с ним, то стоит начать разговор.       — Близнецы сказали, — пробормотала Джинни.       Ему захотелось фыркнуть, но он сдержался. Эти двое всегда держат по тузу в рукаве, это не удивляло. Только вот его это забеспокоило, часть него не могла смириться с тем, что его могут так легко найти.       — А они откуда знают?       — Семейная тайна.       Может она хотела его заинтересовать этим, несколько наигранно ухмыляясь? На него это не подействовало, Драко только пожал плечами, положил руки на металлической конструкции и уткнулся в них подбородком.       — Ладно, — сказал он и уставился вдаль.       Солнце клонилось к закату, поднимался ветер, а они сидели в тишине. Драко услышал шуршание ткани и уловил боковым зрением взмах палочки. Его обдало эффектом от согревающих чар. Он поморщился, ему это не понравилось.       — Помнишь, Итан рассказывал, как они ограбили кабинет Филча, — Джинни вновь попыталась разорвать неловкость между ними.       — Ага.       — Среди хлама, что они спёрли, находился кусок пергамента, — начала она оживлённо. — Они его не выкинули, а привезли домой. Он меня заинтересовал, я предложила потыкать в него палочкой. И он ожил! Оказалось, что какие-то студенты, они называли себя Мародёрами, зачаровали его, что видеть весь Хогвартс и его обитателей, кто и где находится! Их зовут Сохатый, Бродяга, Лунатик и Хвост. Образы этих студентов тоже вплетены в неё, в карту Мародёров, Они и рассказали, как ей пользоваться. Сказали, что мы им понравились.       Драко слушал, повернув к Джинни голову. На её губах играла мягкая улыбка, но её взгляд был устремлён на руки, в которых она мяла края рукава мантии. В другое время он бы захотел продолжить эту тему, разузнать о карте, но сейчас его одолевало совсем иное настроение. Его разозлило, что у Форджей есть такой артефакт, с помощью которого они могут следить за всеми. А ещё то, что они ему про него никогда не рассказывали!       Хотя, кто он такой, чтобы делиться такими штучками…       Его желание остаться здесь одному усилилось.       — Я бы не стал доверять говорящему куску бумаги, — бросил он и отвернулся.       — Да, действительно… Не стоит.       И они вновь замолчали. Но Джинни не собиралась уходить. Её сопение давило ему на нервы и что-то медленно начало в нем шевелиться.       — Драко, — с надрывом, бормотала она, боясь на него смотреть. — Ты не хочешь со мной больше дружить? Это потому что я злая и странная?       Что-то внутри него одобрительно зарычало, довольствуясь тем, что девочка сама напросилась.       — Ты злая, вредная, вспыльчивая и непонятная. С тобой что-то происходит, но ты ничего мне не рассказываешь, — вся обида на неё полилась из него. — Ты сложная: то ты колючая как ёжик, то ласковая как жмыр. Я тоже бываю не лучше. Но от тебя мне становится хуже! Я думал, что ты будешь той, кто блокирует реакцию, но ты оказалась её катализатором!       Всё внутри него забурлило, и он не мог больше сидеть. Вскочив на ноги, он возвышался над маленькой девочкой на полу. Её плечи были опущены, а губы дрожали. Волосы убраны в косичку. Когда он поднялся, Джинни прижала ноги к себе, обнимая их руками. Она казалась такой беззащитной, что зверь внутри него ещё больше распалялся.       — Какую реакцию? Я не понимаю…       — Берсерк либо побеждает, либо умирает, — озвучил он фразу, которая крутилась у него в голове как мантра в последнее время. — Я думал, у меня есть выбор. Или выход! Да хотя бы время… Но в моей жизни появилась ты, и я всего этого лишился…       — Почему я?       — Ты Берсерк и пробудила его во мне! Он вырывается наружу, а я этого не хочу… Внутри него всё завибрировало, но это казалось неприятным, как будто этот зверь насмехается над ним самим, над тем какой он слабый и жалкий. Драко лишь начал сжимать кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Да, Драко определённо сходит с ума из-за всего этого, потому что он злился теперь и на эту тварь внутри него. Она ощущалась вполне реальной, чтобы попробовать сразиться и с ней.       — Почему ты так его боишься? — донёсся до него слабый голос Джинни.       — Да не боюсь я его! — воскликнул Драко. — Я боюсь перестать быть Малфоем. Я единственный наследник.       — Твоя мама ещё молода, она…       Джинни попыталась встать, на что он только отпрыгнул от неё подальше. Ему не нужны прикосновения или успокоительные речи, Драко хватило их от Северуса. Ему не нужна ничья жалость, он сам со всем справится.       — Она не может. Они много раз пытались завести ещё одного ребёнка, но у неё были только выкидыши.       Драко произносит это с горечью. Об это знает только ближайший круг семьи. В голове заиграла «Лунная соната». Зря крёстный её тогда поставил. В голове потом всплывали картинки из дома, когда она звучала в его жизни ранее. Эти мысли и воспоминания расстраивали Драко, только он никому об этом никогда не рассказывал. Сейчас это гневным потоком вырывалось из него. А также его переживания и истории Абраксаса.       — Потому что она Блэк? — в её голосе звучал испуг.       — Может это тоже влияет, не знаю, — махнул он. — Началось всё с исчезновения Тёмного Лорда. Она тогда была беременна. Никто не подозревал, что после ритуала в ночь на Самайн произойдёт что-то ужасное. Её один двоюродный брат пропал без вести незадолго до этого, другого после исчезновения забрали, обвиняя в убийстве и предательстве Поттеров. Беллатриса слетела с катушек и отправилась пытать всех подряд. Люциуса тоже хотели привлечь. И ей стало плохо…       Драко не помнил этого, но видел последствия, рос с ними. Хоть Нарцисса и старалась оставаться сильной, но это оставило на ней отпечаток. За него боялись, за ним присматривали. Да, он мог творить безрассудные вещи, но рядом всегда кто-то оказывался, чтобы он не свернул себе шею. Опека над ним и печальный взгляд матери часто преследовали его. В этом его иногда спасал отец, Нарцисса так и не узнала о том происшествии на лестнице.       — Эм, может…       — А вдруг она сама погибнет?! — его захватил один из образов, его мало волновало, что хотела ему сказать Джинни. — Когда мне было семь лет, у неё случился очередной выкидыш. Она две недели не вставала с постели! Северус, отец и целитель практически не отходили от неё. А если я буду Малфоем, то обязательно во всём разберусь и вылечу маму!       Тогда Драко к ней не пускали. Он плакал и просился к маме, но она сама не разрешила его впускать. С ним в те дни возился Абраксас, но в отличие от остальных не скрывал положения дел. Тогда он впервые ощутил страх перед тем, что может её потерять. И поклялся самому себе, что никогда этого не допустит. И поэтому упустил кое-что другое…       — Драко…       — Ты не понимаешь! — заорал он. — У тебя большая семья! Умирал ли кто-нибудь из твоих близких? Вряд ли. А у меня умер дедушка! Он болел, но не говорил, что это смертельно. И я был всё это время рядом с ним. Я мог его спасти!       Сейчас он не видел перед собой Джинни и открывающегося вида на половину скрывшегося за горизонт солнца…       Ему было девять, он сидел на постели в ногах у Абраксаса. До этого Драко не замечал, какой он старый, а теперь очень отчётливо проступали морщины и усталость в глазах. Тогда ему показалось, что это совершенно нормально, когда ты болеешь. Драко же не видел себя, когда болел, поэтому считал, что и он покрывается морщинами. И он читал дедушке сказки про драконов. Он заверял внука, что это наверняка поможет ему поправиться. Поэтому Драко старался и читал с выражением, громко и что-то даже изображал руками. Дедушка смеялся, а иногда ему мешал кашель…       — Перед смертью, — в его голове всплыл другой эпизод, он помнил его наиболее чётко, — он сказал, что из меня выйдет дурной Малфой. Я обиделся и ушёл играть в сад. Я не пришёл к нему и на следующий день. Меня звали домовики. Говорили, что Абраксас хочет, чтобы я пришёл. А я отправлял их обратно. А через несколько часов меня нашла мама и сказала, что его больше нет с нами.       Он шмыгнул носом, слыша свой поблекший голос. И его это снова разозлило. Хватит ему ныть! Наплакался уже.       — А если бы я был настоящим Малфоем, то понял, что с ним происходит! У меня мог случиться магический выброс, и дедушка был бы жив! Но я и не подозревал, что ему так плохо! Я бы спас его, но я дрянной Малфой! Вот он и погиб. И я больше такого не допущу!       Он прогнал пелену с глаз и топнул ногой. Драко настроился решительно.       — Ты не виноват…       — Виноват! — запротестовал он. — Виноват! Я мог его спасти! И я спасу маму. И мне нельзя быть Берсерком. У меня был шанс, был! А теперь… из-за тебя, его нет!       Её губы задрожали сильнее. Но зверь и сам Драко не хотели пощады.       — Драко…       — Уходи! Зря я всё это начал. Мне нельзя было подходить к тебе там, в магазине, — рычал он со злостью. — Попала бы на Гриффиндор, и всё было бы нормально.       — Я…       — Оставь меня. Из-за тебя всё только хуже.       И вот опять он её прогнал. Но в этот раз у него не появилось желания её догнать. Только побыть наедине с собой. А также досмотреть, как последние лучи солнца окрасят окрестности.