ГЛАВА 15

      После того разговора на Астрономической башне Джинни первым делом отправилась к Маркусу. Она знала, что не справилась, а значит не заслуживала оставаться в команде. Флинт даже не успел толком её расспросить после такого заявления, так как она мгновенно выбежала из его комнаты и побежала к себе. Там он не мог её достать, как и никто другой.       Теперь уже они оба ходили как в воду опущенные, и кто бы не пытался, они не могли до них достучаться. Больше всех усилий приложили близнецы: то к Джинни пристанут, то к Малфою. Тот их просто игнорировал, чаще всего уходил или сбегал, увидев их на горизонте. А её злили их шутки и жужжание над головой, поэтому Фреду и Джорджу приходилось спасаться бегством от проклятий, которые она насылала на них.       В данный момент Джинни чувствовала всёпоглощающую усталость, её не волновали чужие обиды. Слишком долго она старалась показать всем, что с ней всё нормально.       И раз Драко разглядел в ней чудовище, то и все остальные скоро это поймут. Она способна только разрушать. И сначала она разрушила их дружбу, а теперь стало понятно, что из-за этой дружбы разрушалась и его жизнь. А ещё жизни Миссис Норрис, Колина, Джастина…       Даже призраку досталось.       Она несёт только боль и страдание окружающим.       «Берсерк либо побеждает, либо умирает»       Эти слова застряли в её голове. Джинни не побеждала. Поэтому ей осталось только смириться со своей участью.       А вот Астория не собиралась сдаваться. Она не наседала, только оставалась рядом и иногда невзначай спрашивала. Но подруга продолжала отмахиваться, что приводило брюнетку в отчаяние. Ещё Джинни оставалась благодарна Полумне. Эта девочка помогала ей отвлекать соседку, переходила на другие темы. Видимо чувствовала настроение слизеринки, если она не хотела говорить, то значит и не сделает этого.       — У вас такие красивые потолки…       После ужина Полумна пошла с ними в подземелья, здесь она стала постоянным гостем. И сейчас, после того как они сделали уроки, улеглась на ковёр, наблюдая за лениво плавающими рыбками на дне озера. Хоть в комнатах держалась стабильно тёплая температура, Джинни всегда чувствовала, как от пола исходил холод, и практически автоматически бросила в Луну Согревающие чары.       — У нас в башне тоже красиво, — мечтательно продолжила блондинка. — В гостиной потолок разрисовали звёздами, как в ясную безоблачную ночь. А из окон видно озеро и Запретный лес. Окно в моей спальне выходит на опушку, где пасутся фестралы… В лунном свете их кожа сияет… А у вас всё располагает к покою, безмятежности и тайнам. А ещё к бесконечной печали и скорби.       Астория со своей кровати тихо хмыкнула.       — В последнее время их особенно много… — начала она, но Полумна продолжила рассказ.       — Моя мама говорила, что грусть — это нормально. Нельзя всё время быть весёлым. А если кто-то постоянно пытается тебя в этом переубедить, то ты просто перестаёшь грустить рядом с этим человеком. И чаще начинаешь грустить в одиночестве. А если ты много грустишь, то и чаще хочется оставаться одному.       От этих слов исходила тоска, и Джинни ощутила её на себе. А ещё эти слова казались самыми правильными и такими близкими.       — А твоя мама часто остаётся одна?       Рассеянный взгляд серебристых глаз оторвался от потолка и сфокусировался на ней. Слизеринка чувствовала, как ей заглядывают прямо под кожу, раскрывая все тревоги. Но опасности не было, только сочувствие.       — Да, и тогда она начинала экспериментировать с разными заклинаниями. Когда мне было девять…       Ненадолго умолкнув, Полумна как будто погрузилась в себя, в воспоминания. И продолжила рассказ, но уже не возвращаясь к ним обратно.       — Я проснулась как-то ночью и захотела какао. Пошла к родителям, папа спал. А мамы в спальне не было. Я спустилась и услышала шум в лаборатории. Пошла туда, спряталась в уголке. Мама колдовала и это было так красиво… я не хотела, чтобы из-за меня она отвлекалась. Она сама становилась очень красивой в такие моменты… эти движения захватывали её, потоки магии мерцали вокруг и всё походило на танец…       Лицо Полумны осветилось мягкой улыбкой. Джинни слушала её мелодичный голос, сдерживая дыхание. А потом всё померкло.       — Но с одним заклятьем случилась беда. Всё вспыхнуло, заискрилось, а мама упала. Я подождала некоторое время… вся магия рассеялась, а мама так и не двигалась. Потом я тихо подползла к ней. Мама уже не дышала…       Астория всхлипнула со своего места и прыгнула к Полумне на пол, легла рядом и обняла. Через мгновение Полумна почувствовала прикосновения и, возвращаясь к ним, улыбнулась вновь. Но уже как-то печально.       — После этого мне тоже часто бывает грустно, — закончила она, приобнимая подругу.       Джинни последовала примеру Астории и присоединилась к ним, свернувшись под боком у Луны калачиком, а та в свою очередь гладила её по голове.       — А с нами ты не грустишь, потому что не хочешь нам этого показывать? — промямлила, шмыгая носом, Астория.       — Совсем не так. После того как вы у меня появились, мне уже не так грустно. Если мне плохо, то я прихожу к вам. И мне становится намного лучше.       — Тогда хорошо, что мы есть друг у друга.       И они обнялись, крепко-крепко, и долго лежали в полной тишине. Джинни сосредоточилась на сопении Астории и стуке сердца Полумны, в эти минуты они оказались близки друг к другу как никогда до этого.       Только для Джинни это стало прощанием. Объединение, за которым последует расставание. Навсегда.       Она не заслуживала таких подруг. Ведь скоро и они узнают, что она чудовище.       Ей просто оставалось дойти до самого конца.

***

      Полумна ушла от них перед самым отбоем, после чего слизеринки начали приготовления ко сну. Джинни справилась со всем быстро, а потом, как на иголках, считала секунды до того момента, когда Астория пожелает ей доброй ночи и скроется за пологом.       Немного переждав, она на пробралась к своему сундуку и достала со дна злосчастный дневник Тома Реддла. И как раньше устроилась с ним у себя на кровати. Нужно сразу перейти к делу.       «Я знаю, что это ты управлял мной, чтобы нападать на студентов. Зачем тебе это?»       Её руки тряслись, почерк выглядел ещё более дёрганным, а чернильные капли пачкали бумагу. Но это не имело значения, потому что следов не оставалось, чернила почти сразу всасывались в пожелтевшие страницы. Только Том был этому свидетелем.       «Здравствуй, Джинни. Ты давно не навещала меня. Я скучал».       Она могла прочитать эти строчки с его интонацией, этот упрекающий тон в её голове прогнал из неё всю нервозность. Дрожь как рукой сняло, она сжала перо более решительно.       «Я знаю, что это ты. Не прикидывайся».       Дневник молчал, она не знала, сколько времени прошло, каждая секунда ощущалась вечностью.       Только Том был не из тех, кто уходил от ответа молчанием. Ему всегда хотелось оставить последнее слово за собой.       «Эх, Джинни Уизли, а я надеялся, что мы останемся друзьями. На самом деле, я думал, что ты догадаешься раньше. Это меня несколько разочаровало».       А сейчас это звучало со скучающе-высокомерной интонацией. Да и терпение её было не безграничным, Джинни уже слишком долго мучила себя вопросами.       «Что это за штука?»       «Не хочу раскрывать все секреты сразу. К тому же у меня имеются и встречные вопросы. Например, как мой дневник оказался в туалете, а потом попал к Гарри Поттеру?»       На неё начало накатывать отвращение. Он столько ей говорил про то, как нужно остерегаться Драко, какая у него скользкая и беспринципная семья, но сам оказался не лучше. Эти слова сочились лицемерием. Но у Джинни уже не было сил сопротивляться, ругаться и отворачиваться. Да и лучше утолить его капризы, иначе она не получит собственных ответов.       «Я разозлилась и выкинула дневник в туалет, а он подобрал. Позже я смогла его вернуть. Ты успел с ним что-то сделать как со мной?»       Ей стало приятно от того, что он знал, где побывал его драгоценный дневник. Как жаль, что она не смогла измельчить его на мелкие кусочки.       «К сожалению нет. Гарри Поттер не был заинтересован в общении со мной, как ты. Только один раз написал, чтобы узнать о Тайной комнате».       По её телу прокатилась волна облегчения. С Гарри всё будет нормально, он не пострадал. Конечно, быть полностью уверенной в правдивости слов Тома нельзя, но ей очень хотелось в это верить. А потом ей стало страшно, что Гарри мог так узнать и о ней. Ведь это же она открывала Тайную комнату.       «И что ты ему рассказал?»       «Я показал ему воспоминания о том, как комнату открывали в прошлый раз, когда я ещё учился в школе».       А ей он ничего про неё не говорил! Хотя она спрашивала! И даже не раз. Теперь её захлестнула ещё и обида. Она обижалась на него за то, что он ей врал, использовал и причинил много проблем. Но такая маленькая деталь ударила по ней сильнее, чем всё остальное.       «Покажи мне тоже».       «А что мне за это будет?»       Его наглость переходила уже всякие границы, но Джинни находилась в отчаянном положении. Только у Тома были все ответы. Придётся играть по его правилам.       «А что ты хочешь?»       «Я хочу завершить начатое».       Через силу она ухмыльнулась, Джинни ожидала чего-то подобного. И всё же он стал таким предсказуемым в своих амбициях, особенно когда его сущность для неё открылась.       «Убить всех грязнокровок?»       «Да, но сначала мне нужно вернуть своё тело. Мне очень жаль, но для этого придётся убить тебя».       От этой фразы из неё вырвался истеричный смешок. Она и так знала, что умирает. Но её больше удивило, что этот «человек» может чувствовать хоть что-то кроме своих желаний. Драко был прав, когда говорил, что тот, кто готов убивать детей, не имеет в себе ничего человеческого. И из-за него она сама в этом замешана.       «Тебе жаль?»       «Да, убивать ценных союзников — такое расточительство. Но я могу предложить тебе сделку».       Она фыркнула. Его самовлюблённость и самоуверенность не знали границ. Тем более ему нечего было ей предложить. Она так и так умрёт.       «Какую? Сделаешь это быстрее и без мучений?»       «В том числе. Ты продолжишь молчать и поможешь совершить ещё одно нападение. Я же, в свою очередь, в знак признательности и нашей дружбы, выставлю тебя самой главной жертвой, положенной на алтарь Салазара Слизерина в Тайной комнате. Там тебя никто не найдёт и никто не узнает о твоей роли в этих событиях. А ещё расскажу всё, что тебя интересует».       Слишком заманчиво, где же подвох…       «Почему ты думаешь, что я соглашусь?»       На самом деле Джинни очень этого хотела. Но внутри сидело желание отомстить, разорвать и отплатить за всё. Но как это сделать, чтобы больше никто не пострадал? Её семья, факультет и друзья. Если она скажет Драко, пусть сейчас они в ссоре, он сделает всё, чтобы её спасти. Она не сомневалась. Но больше ей хотелось, чтобы он не причинил этим вред себе.       «Потому что ты боишься, что все узнают. Ты боишься, что люди разочаруются в тебе. Отвернутся. Иначе бы всё давным-давно раскрылось. А ещё ты в отчаянии. Потому что у меня нет других объяснений тому, что ты пишешь мне вновь, после того как всё узнала и выкинула дневник».       Обида захлестнула её с новой силой. Да, она его изучила, но он знал Джинни не меньше. А может даже лучше, чем она его. Он влез ей под кожу как паразит и теперь собирается всё забрать. Чем она это заслужила? Да, она бывает злой, вспыльчивой и колючей, но ведь она не специально, она же любит их…       И отталкивает всех сейчас, потому что любит. От неё одни неприятности, одни беды. И Том стал тем, кто окончательно превратил её в чудовище. Намеренно и безжалостно.       «Я ненавижу тебя, Том Реддл! Ненавижу! Это всё из-за тебя!»       «Прости меня, Джинни. Мне очень жаль тебя терять. Когда я это понял, стало уже слишком поздно. Но я предлагаю тебе избавиться от этих мучений и страданий. Ты даже ничего не почувствуешь. Я сделаю всё возможное, чтобы в процессе твоё тело начало погружаться в летаргический сон, пока последние силы и магия будут покидать его».       Пока магия покинет её тело…       Магия — дар, и она не может так просто с ней расстаться! Она не намерена создать монстра, который вскормится её магией безнаказанно!       А Блэки?! Она получила Наследие этого древнего Рода не для того, чтобы так просто его отдать! Она Берсерк, а они не сдаются без боя! Драко за неё поручился!       Драко её покровитель…       «А что будет с Драко? Наши узы?»       «С ним ничего не будет. Вы заключили узы после того, как я укрепил связь с тобой. Он может чувствовать твои метания, апатию и страхи. Когда ты будешь умирать, он тоже это почувствует, но ничего не сможет сделать. После твоей смерти узы разорвутся, а Драко Малфой продолжит и дальше жить своей жизнью».       Он может их чувствовать…       Джинни перебирала в уме те случаи, когда ей становилось хуже. Он становился таким же нервным и нелюдимым вместе с ней… его страхи усиливались вместе с её страхами…       Она и правда влияла на него. Разбудила его Берсерка против его желания. И теперь он тоже мучался. Потому что она находилась рядом.       «Не нужно было тогда с тобой знакомиться… Все было бы нормально…» — пронёсся в голове голос Драко.       «А он может чувствовать мои страдания и принимать их за свои?»       «Думаю, да. Он слишком юн, чтобы разбираться в подобном. Это ещё может усугубляться некоторыми факторами. Ему могла передаваться часть Наследия Блэков. Они охотники, им нужно видеть окружение, высокий уровень эмпатии. Он чувствует, что испытываешь ты. А ты, в свою очередь, чувствуешь его. Твои собственные переживания усиливаются, и он также это отражает. Вы друг для друга как кривые зеркала. А покровительство это только усугубляет».       Берсерк внутри неё хотел биться, рвать и метать, но стремление защитить семью пересилило. После всех событий именно Драко стал для неё самым родным на свете. Ведь они так похожи…       Блэков осталось совсем немного. Она не могла продолжить Род, как она выяснила, это не совместимо с её природой.       А он мог.       А ещё он мог вырасти, стать сильным боевым магом и отомстить за неё. Он умный, Драко бы всё понял. Но он не узнает, что Джинни пришла к этому добровольно, ради него. Берсерк победит, Драко рано или поздно примет его в себе, а она этому поможет. Драко справится, она верила в это.       «Если я умру, то ему станет легче?»       «Да, ему станет легче».       Решение далось так легко.       «Тогда я согласна на твою сделку. Только ты пообещаешь, что когда вернёшь себе тело, не станешь трогать слизеринцев, мою семью, Гарри Поттера, Драко и Северуса».       «Обещаю. Я не причиню им вреда».       Она вздохнула с облегчением. Отчасти, Джинни понимала, что верить ему нельзя, но это поможет выиграть время. За неё отомстят. Они попытаются всё выяснить и отомстят. Том, который уже встал на путь Тёмного Лорда, был умён и изворотлив, но пока один. Использует маленькую и глупую девочку, но найти сторонников ему будет трудно. Мир изменился, его сторонники за десять лет достаточно осознали свои ошибки, среди молодёжи уже другие настроения, Северус очень усердно над этим работал. А Том слаб, тело, полученное тёмной магией, не получится стабильным, Винсент как-то ей об это рассказывал. Тёмная магия опасна и если её выпустить из-под контроля, то первым делом она уничтожит тебя самого. Джинни знала, что Том доиграется, ей нужно лишь запустить механизм.       «Что ты хочешь знать в первую очередь?»       Теперь у неё могли появиться преимущества. Он попросил её молчать, но Джинни была слизеринкой, так ещё и Блэком в придачу, она найдёт способ это использовать. Зловещая улыбка расцвела на её лице.       «Дневник. Что это?»        «Это крестраж. Я его создал, когда мне исполнилось шестнадцать».       Хм, Винсент про такое ей не рассказывал. Он много знал про Тёмные искусства, что уже мог бы преподавать в Хогвартсе. Семья Крэббов славилась своей любовью к этой сфере, их библиотека являлась одной из богатейших в этой сфере: самые древние манускрипты и фолианты покупались и хранились там. Отец Винса очень гордился тем, что сыну досталась предрасположенность к этому, и открыл доступ ко всему, что там имелось. С десяти лет Винсент изучил там каждый закуток, зарывался в книги, учил странные языки и руны. Для практики он ещё слишком юн, но в теме плавал как рыба в воде. Но про крестражи он мог слышать ещё только мельком. Она сделает для него подсказку, но сначала поймёт сама.       «Я не знаю, что такое крестраж».       «Это часть души, заточённая в предмете. Пока цел носитель, она в безопасности, а сам человек не может умереть. У него остаётся якорь в этом мире».       Даже при её уровне знаний, Джинни понимала, что это очень тёмная магия. Разделить и разрушить целостность самого себя…кто на такое способен? Но вот перед ней находится сам результат такой работы. Только полностью отчаявшийся или откровенный псих мог такое совершить. Что могло сподвигнуть на такое юношу в шестнадцать лет?       «Ты разрушил целостность своей души, чтобы жить вечно?»       «Да. Но я не знаю, сколько частей сделала моя версия в вашем времени. Но я планировал создать семь. Думаю, что перестарался. Он утратил связь с частями, я не могу почувствовать ни его, ни другие крестражи. Когда я верну себе тело, придётся искать ритуалы по восстановлению, чтобы исправить это».       Это хорошо. Он будет оставаться слабым ещё долго, это процесс займёт ещё очень много времени…       «Как ты восстановишь тело?»       «С помощью тебя. Весь этот год я питался твоей энергией. С начала она меня пробудила, я мог тебе писать, а потом показывать воспоминания. Постепенно я начал управлять тобой. Управлял, пока ты пребывала в бессознательном состоянии, а затем уже стал способен погружать тебя в него. Изначально получалось только использовать твоё тело, механические движения, а со временем и магию. Мне уже даже не требуется, чтобы ты писала. Я могу питаться ею пока ты просто находишься рядом. Правда, интенсивность процесса нарушилась, когда я оказался у Гарри Поттера, но когда ты вернула дневник, твои силы восстановились. Теперь я мог насытиться сполна. Меньше чем через месяц я смогу направить всё на материализацию».       Доверять говорящему куску бумаги действительно было не самой лучшей идеей. Особенно если он ещё и такой самовлюблённый. Том был в восторге от собственной догадливости. Да, ему немного подпортил картинку Тёмный Лорд в реальном мире. Только Джинни сделает всё, чтобы он заплатил по каждому пункту в её списке. Так кому стоит опасаться больше: грязнокровкам или создателю крестража?       Она уже знала ответ.       «И это не остановить?»       «Только если уничтожить крестраж. Но это практически невозможно. Часть души очень надёжно защищена. Его можно разрушить только очень сложной магией. Я читал, что один из вариантов — это Дьявольский огонь. Легко создать, но трудно контролировать. Можно уничтожить половину округи вместе с собой. Только сумасшедший на это пойдёт».       Или кто-то очень способный. Винсент говорил, что когда станет достаточно сильным и опытным магом, то сможет управлять Дьявольским огнём.       «А зачем ты его создал? Ты так боялся умереть в шестнадцать лет?»       «Я жил во время очень жестокой маггловской войны. Бомбы градом сыпались на Лондон, а мой приют разбомбили. Я еле выжил. Да и Дамблдор вечно крутился рядом. Я опасался, что он может со мной что-то сделать, эта грязнокровная тварь вечно мутит воду вокруг себя. Я видел, как он постоянно что-то нашёптывал Диппету. Это из-за него мне не разрешили остаться в школе в то лето. У меня намечались грандиозные планы, а он мог мне помешать».       Понятно, типичная слизеринская паранойя, приправленная обстоятельствами опасными для жизни. Плюс мания величия и желание покорить мир. Наверное, когда Драко говорил, что на убийство детей способен только какой-то маньяк, то Том идеально подходит под это описание.       «И тогда ты открыл Тайную комнату в первый раз?»       «Да».       «Покажи мне».       «Как пожелаете, миледи».       Джинни уже погружалась в это состояние, вокруг неё создавался Хогвартс тех времён, а цвета казались приглушенными. Перед ней стоял Том, высокий тёмноволосый юноша. Красивый, но безэмоциональный. Он застыл на лестнице, выжидая что-то. Сейчас, как никогда, Джинни отчётливо ощущала, как от него исходит опасность. А потом он резко развернулся на каблуках в направлении туалета Плаксы Миртл. Но пока он ещё не стал её туалетом, стены не обвалены от сырости, а пол не заливало с постоянной регулярностью. Юноша прошёл к дальней раковине и что-то прошипел, она отъехала вниз, и им открылся проход. Его вид не внушал Джинни доверия. Том исчез в темноте, а она последовала следом, ей даже не требовалось совершать для этого хоть какие-то действия. После долгой прогулки по тоннелям они оказались у входа в саму комнату, шипение, и им открылось огромное пространство с головой какого-то мужчины от пола до потолка. К ней вели колонны, а по бокам находились арочные своды несколько метров шириной. Но нигде не было чудовища Салазара Слизерина.       Том снова зашипел, рот головы открылся и оттуда выполз огромный змей. Король змей — василиск. Она его уже видела ранее: в кошмарах, которые перемешивались с её видениями. Джинни после них перерыла всю библиотеку, чтобы знать о василисках всё. Информация находилась противоречивая, но одно становилась понятно точно. Это самое смертоносное создание, которое живёт на земле.       Потом воспоминание переменилось, она снова стояла с Томом в туалете, только голова василиска торчала из трубы. А потом дверь кабинки открылась, девочка завизжала, что мальчишкам здесь делать нечего. Хаффлпаффка уставилась во все глаза на василиска… и вдруг сверкнула зелёная вспышка. Миртл упала, а василиск со злостью зашипел на Тома. На лице юноши читался испуг, но он смог взять в себя в руки. Змей уполз назад, а проход за ним захлопнулся.       Вновь всё расплылось, теперь Джинни находилась в круглом помещении, на стенах висели многочисленные портреты. Том стоял перед лысым старичком с болезненным видом. Прежний директор не разрешал ему оставаться на лето в Хогвартсе, в особенности из-за смерти девочки. И юноша с решительным видом отправился прочь из кабинета. Он кого-то ищет. По пути они встречают Дамблдора, в этом времени это статный мужчина с ухоженной бородой и в мантии, которая только начинает тяготеть к той старческой пёстрости, которую наблюдает Джинни в своё время. Волшебники живут дольше и сохраняют молодой вид до преклонных лет. Приход многочисленных морщин означает, что маг достиг восьмидесяти или находился под влиянием проклятия, которое медленно разрушает их организм.       Этот Дамблдор ей доверия не внушал, а тот внимательный и подозрительный взгляд, которым он проводил Тома, ей не понравился совсем. Как будто он давно приметил этого юношу, знал о каждом его шаге, но держал при себе для чего большего. А затем Том очень долго кого-то выжидал в подземельях. В слежке слизеринец оказался хорош, хотя это и не удивительно. А затем перед ней оказался молодой Хагрид, припрятавший очередную зверушку в каком-то ящике. То, как Том угрожал этому здоровенному детине, выглядело комично, но здоровяк был слишком добр и в смятении, чтобы предпринять хоть что-то кроме оправданий. Он защищал свою зверушку от нападок Тома. А потом слизеринский староста достал палочку и направил на ящик, вспышка света и оттуда выбежало что-то огромное и мохнатое, с кучей ног, глаз и угрожающе сверкающими жвалами. Только оно не причинило вреда Тому, убежало куда подальше.       Воспоминания закончились.       «Что это за дрянь была у Хагрида?»       «Я думаю, это был акромантул».       В магических существах и тварях она разбиралась плохо, она могла расспросить Тома сейчас, но решила, что и сама сможет найти эту информацию в библиотеке. Сейчас у него возник другой вопрос.       «Отвратительно. Что с ним потом сделали?»       «Отправили в Азкабан».       «На долго? Может его потом оправдали».       «Его оправдали?»       «Скорее всего, потому что он сейчас работает лесничим в Хогвартсе, периодически разводит на территории таких зверушек. Я знаю про цербера, а ещё в прошлом году он пытался вырастить Норвежского горбатого». «Точно Дамблдор постарался, раз он сейчас ещё и директор. Приютил бедолагу. Хотя это очень удобно. Хагрид полувеликан, а они очень посредственны умственно, но очень преданы. При крайней необходимости можно спустить на него всех собак».       Что ты собственно и сделал.       «Откуда ты знаешь, что он полувеликан?»       «Так это же очевидно. Обычный человек в свои тринадцать лет не может быть выше и шире чем семикурсники».       Она не могла с ним поспорить, но ей стало очень жаль Хагрида. Его также как и её использовали, вытерли ноги и выкинули. И лесничий всё равно оставался очень добрым и простодушным, правда только к своим. К Джинни он относился настороженно, но мог и на чай пригласить. Пару раз она даже забегала в его избушку. Эх, жаль, что она не познакомила его поближе с Полумной, они бы поладили. Но Том говорил, что у неё есть ещё месяц. Надо будет это исправить.       «А в случае ещё одного нападения заберут его?»       «Я удивлён, что его всё ещё не забрали. Кстати, сколько времени прошло с последнего нападения?»       «Это было в середине декабря, а сейчас начало мая. Завтра будет матч по квиддичу между Слизерином и Хаффлпаффом».       «Много, самое время вернуться. Спасибо за всё, Джинни Уизли. И спокойной ночи».       И она больше ничего не смогла ответить. Медленно на неё навалилась огромная усталость, её веки сомкнулись, а конечности налились чем-то тяжёлым. Джинни падала в темноту.

***

      Погода для матча складывалась идеальная. Ясно, солнечно и по-майскому тепло. Но Драко совсем не волновало. По большей части ему было плевать. Если бы он хотел играть, то он выиграл бы при любой погоде.       А играть он желанием не горел.       Его соперником сегодня являлся Седрик Диггори, пятикурсник и отличник, сильный и ловкий игрок. Он мог победить у Драко, но это тоже его не беспокоило. Ведь это только баллы. Слизерин и так лидировал, с большим отрывом, так зачем напрягаться?       Правда, Маркус пытался на него надавить, да только это мало подействовало. Смысл угроз, если Драко мог пожаловаться на это Северусу или отцу? Нимбусы ведь можно и забрать. Хотя он и сомневался, что сейчас отец станет потакать его капризам, но Драко может напомнить, как он умеет устраивать истерики.       И вот они выходят на поле, капитаны уже пожали друг другу руки, а Мадам Хуч почти поднесла свисток ко рту, как на поле выскочил, достаточно прытко для его телосложения, профессор Флитвик. А затем приложил к горлу кончик своей палочки и применил Сонорус.       — Матч отменяется, — громогласно раздался по полу его голос. — Всем студентам нужно немедленно вернуться в свои гостиные. Там вы получите дальнейшую информацию.       Маркус в сердцах бросил метлу на землю. Видимо, он и вправду надеялся на окончательный и оглушительный разгром под его несравненным руководством. Но судьба захотела разрушить его мечты. Триумф его капитанской деятельности придётся отложить на год и это станет уже его последним шансом.       Только Драко это не колышет, даже причина отмены матча его не интересовала. Отменили и ладно, с кем не бывает? И вот он идёт в толпе возмущённых слизеринцев, шаркая ногами и держа метлу в руке. В гостиной ему пришлось расположиться в первом ряду, так как Маркус схватил его за шкирку и потащил к остальной части сборной.       Одной из последних в помещение вбежала Джинни, которая сразу скрылась где-то в толпе. Все ждали декана. В помещении царил гул, очень напряжённый и ворчливый.       И вот Северус Снейп «вплыл» к ним сквозь тьму, встал у камина и с уставшим видом взмахнул рукой. Все сразу же замолкли.       — Произошло новое нападение, — объявил он спокойным голосом. — Теперь жертвой стали две ученицы: Гермиона Грейнджер с Гриффиндора и Пенелопа Кристалл с Рейвенкло. Их нашли у библиотеки. И директор решил постановить, что пока не найдут злоумышленника, в школе вводятся новые правила. Все ученики возвращаются в гостиные своих факультетов до шести часов вечера и больше их не покидают. На занятия будете ходить в сопровождении преподавателя. Никто не пользуется туалетной комнатой без провожатого. Все матчи и тренировки временно отменяются. Никаких передвижений по вечерам. Есть вопросы?       Пострадала Грейнджер? Неожиданно, если бы это произошло до Рождества, то Поттер и Уизли точно бы пришли к нему выяснять что к чему. А потом бы всё закончилось дракой, скорее всего даже на кулаках, и этих двоих отправили бы в Больничное крыло. А тот, кто это сделал, поступил очень умно, используя для этого время матча. И только такая заучка как Грейнджер могла засидеться до последнего в библиотеке в такой день.       — Что будет, если произойдёт ещё одно нападение? — раздался голос Итана где-то позади Драко.       — Скорее всего, школу закроют, а вас отправят по домам.       Вау, руководство школы наконец-то поняло, что вещи происходят серьёзные. Только для этого понадобилось пострадать любимице МакКошки и Дамблдора. Кстати, а как именно она пострадала?       — А Грейнджер и Кристалл также оцепенели? — подал голос Драко.       — Да.       — Есть подозреваемые?       — Меня об этом не оповестили. Жду дальнейших действий руководства.       — Почему никаких мер не было предпринято раньше?       — Дамблдор считал, что никому ничего не угрожает.       — А что изменилось сейчас?       Задал Драко свой последний вопрос, он стрелял ими в декана без малейшей возможности на паузу, эта ситуация ему уже значительно поднадоела.       А вот Северус, наоборот, был вымотан. Он сжал переносицу большим и указательным пальцем, потёр глаза и, пожимая плечами, ответил:       — Пути мысли директора неисповедимы.       — Это халатность! — воскликнул он, вскакивая со своего места. — Он подвергает жизни студентов опасности!       — С этим разбираться не вам, мистер Малфой, — сказал так, как будто желал окатить его холодной водой, у него это получилось, Драко сел обратно. — О всех событиях в школе были оповещены Министерство Магии и Попечительский комитет. Они примут меры незамедлительно. Будут ещё вопросы?       — Кубок школы по квиддичу. — теперь уже встал Маркус. — Кому он достанется?       Капитан сверлил декана взглядом, требуя, чтобы справедливость восторжествовала. А именно, чтобы кубок достался змеям.       — Я не знаю, мистер Флинт. Сейчас это не первоочередная наша проблема.       — Это важно!       Они редко выводили Северуса Снейпа из себя, поэтому каждый такой раз казался им самым зловещим моментом в их жизни. Его фигура вытягивалась, над ними начинала свисать тень, а свет вокруг начинал мерцать, это что-то сдувало огонь со свеч. Его профиль превращался в орлиный, глаза сверкали, а его голос из глубокого и бархатного становился в жёстким и ледяным. Даже Драко чутка вжался в диван, а коленки Маркуса подогнулись сами собой.       — Но не когда студенты подвергаются смертельной опасности. Хотя и сам квиддич с этим прекрасно справляется на регулярной основе. Если вопросов больше нет, я удалюсь на педсовет. Никому за пределы гостиной выходить нельзя. Завтра я подойду ровно к восьми, чтобы сопроводить вас на завтрак. После вас будут провожать преподаватели, с которыми у вас стоят занятия по расписанию.       Развернулся и стремительно направился к выходу, его мантия развевалась на лету.       И сначала все продолжали молчать, отходя от пережитого ужаса, а затем всё резко взорвалось и наполнилось шумом, гамом и криками. Драко всё это слышал приглушённо, будто сквозь толщу воды. Его уже никто не держал, поэтому он встал и отправился в свою комнату. Ему многое предстояло обдумать.

***

      После отбоя Драко не мог уснуть. Возмущение его захлёстывало. Он расхаживал по комнате, обдумывая ситуацию и свои действия. Ему хотелось вступить с кем-нибудь в словесный поединок, но соседи предусмотрительно легли спать пораньше. А ещё они мало походили на достойных соперников в этом вопросе. Его прервал возникший посреди комнаты домовой эльф в накидке с гербом Хогвартса.       — Мне нужен Драко Малфой. Это вы Драко Малфой? — невозмутимо пропищал тот.       — Эээээ, да, — смутился в свою очередь он сам. — Это я. А что?       — Профессор Снейп попросил вас сопроводить к нему.       Опа, а вот и достойный соперник. Он не закончил в гостиной, а сейчас крёстный уже отошёл, и Драко сможет снова на него насесть.       — А зачем? — на всякой случай спросил он.       — Профессор Снейп не говорил Бинки. Только сказал, что это срочно.       А может и не получится поединка. Может ещё что-то успело произойти и Драко получит новости из первых рук? А может позлить его и отказаться прийти? А вдруг он придёт за ним лично? Это лишний шум, а Драко он не нужен.       — Хм, ладно.       Эльф подошёл к нему ближе и протянул ему свою маленькую ладошку.       — Тогда дайте Бинки руку, Драко Малфой.       Пожав плечами, он сделал то, что просили. А через мгновение мир вокруг него схлопнулся, а затем возник заново. Его замутило и он схватился за живот, складываясь пополам. Но его не вырвало, он смог отдышаться и встать прямо. Он мог этим гордиться, Драко способен справится со своим желудком. А ещё это была его первая аппарация. Ему стало страшно представить, какого это будет делать самому, потому что ему говорили, что магия домовиков мягче переносит тебя в пространстве.       И сейчас он стоял в кабинете зельевара. А ещё хозяин находился здесь не один.       — Драко, как хорошо, что ты не заставил нас ждать! — слишком жизнерадостно воскликнул ему Люциус.       — Отец, что ты тут делаешь?       Его присутствие стало для Драко большой неожиданностью. Они не виделись с самого первого матча, к разговору с ним он был не готов. Ему многое хотелось сказать отцу, но ещё больше хотелось поговорить с мамой. И пока он этого не сделает, с Люциусом ему лучше не пререкаться.       — Добрый вечер, сын, — точно, Драко забыл про этикет. — Я здесь по делам Попечительского комитета. Было принято единогласное решение о снятии Дамблдора с поста директора. И я решил незамедлительно ему об этом сообщить.       Самодовольная улыбка заиграла на его лице, он сидел в кресле у камина как на троне. А рядом с ним, на соседнем, расположился явно уставший крёстный. Они оба держали по бокалу с янтарной жидкостью, и если отец старался её смаковать, то Северус явно стремился залить в себя всё сразу. И пока магия его не подводила, он трансфигурировал Драко ещё одно кресло и указал на него.       — Спасибо, — кивнул он ему, присаживаясь, а затем повернулся к отцу. — А меня тогда зачем вызвал?       Хоть он и не любил Дамблдора, но сама увлечённость отца этим делом его очень раздражала. Он пытался себя сдержать, но вопрос вырвался почти непроизвольно.       — Я не могу увидеть собственного сына? — его голос прозвучал с упрёком.       — Эм… конечно можешь, — Драко потупил глаза, признавая собственную фамильярность.       — Что-нибудь ещё известно, Люц? — вмешался Северус.       Это отвлекло отца и злило Драко, ему не хотелось признавать, что он был благодарен крёстному за это. Правда таким образом, он узнает всё, что его интересует.       — Главный подозреваемый Хагрид. Я искал Дамблдора, и меня направили к избушке лесничего, где уже находились директор и, неожиданно, Фадж. Хотя у него нет для этого полномочий, он прибыл, чтобы сопроводить того в Азкабан. Думаю, это ещё одна проделка нашего дорогого, уже экс-директора, чтобы нашлась лазейка для оправдания этого олуха.       Или Драко совершенно не понимает, что происходит, или мир сходит с ума. Дети пострадали, а они политические интриги мутят.       — Хагрид? Но почему он? Он же и мухи не обидит! А Грейнджер с Поттером и Уизли к нему вместе чай пить ходят.       Северус устало вздохнул и допил содержимое стакана, сразу наполняя его новой порцией. А отец внимательно на него посмотрел, поднимая одну бровь.       — Я удивлён твоими познаниями, Драко, — хмыкнул он. — Но тут дело обстоит иначе. Рубеус Хагрид уже привлекался и был осуждён за подобное нападение пятьдесят лет назад. Только его позже оправдали за неимением достаточного количества улик. Но палочку уже успели конфисковать и уничтожить.       Его уже осуждали… Уничтожили палочку… Лесничий ему не нравился, но с ним поступили слишком жестоко. Несправедливо! Драко не мог в это поверить и возмущение захлестнуло его. Он хотел ответов.       — Почему что-то предпринимать начали только сейчас?       — Отец Пенелопы Кристалл получил извещение от Флитвика и поднял большую шумиху в Министерстве. Больше они не могли этого замалчивать.       — Но жертвы были и ранее! — громко заявил он, стукнув кулаком по подлокотнику.       — Магглорождённые…       Конечно, на них же всем плевать. Даже тем, кто так хочет показать всем, что он их отчаянно защищает. А ведь родители тех студентов даже не могут ничего сделать! Им не к кому обратиться. Их, может быть, даже могли не оповестить.       — Они же дети! — он вскочил на ноги, крича на отца. — Почему всем на них плевать?       — Драко, — с успокаивающим жестом, обратился к нему Люциус, — тебя не должно это волновать.       Это заставило его зарычать.       — А если следующим буду я? — с горящими глазами уставился он на слегка испуганные серые глаза.       — С чего ты взял?       — Потому что этот наследник хочет уничтожить своих врагов, — с вызовом произнёс Драко. — А я против тех, кто пытается убивать детей.       — Не смей нарываться на неприятности…       — А то что?       Они сверлили друг друга взглядами, а затем Люциус с угрозой произнёс:       — Не вынуждай меня, Драко.       И тут у него снесло тот самый хлипкий предохранитель. Его уста сочились ядом.       — Тебе всегда была дороже репутация и выгода! Ты точно рад всем этим событиям! Ведь это же тебе и было нужно! Всё ведь так хорошо складывается! Но жертвами стали дети, и магия всем за это заплатит.       И пока Драко не наговорил ещё больших гадостей, он выбежал из кабинета через проход, ведущий прямо в коридор. Его никто не пытался остановить или догнать.       Где-то на середине пути перед ним возник тот самый эльф. От резкого торможения, чтобы не врезаться в маленькое существо, Драко упал на пятую точку.       — Бинки попросили отправить вас в спальню, — сказал эльф, даже не обратив внимание на его падение.       — Нет! — вскрикнул он, отряхиваясь. — Хватит с меня аппараций!       — Но Бинки…       — Просто сопроводи меня туда, — предложил он.       — Хорошо, Драко Малфой.       Мальчик кивнул, и они вместе в тишине размеренно пошли по тёмным коридорам.