Откройте шире врата Ада

— Слушайте, детишки! — начал Зуев. В этой компании он выглядел как отец непослушных детей. — А может на пикник сгоняем? У вас же велики есть, а вы на них пыль копите, — немного выругался тот. Глаза Бахметьевой засияли. Она так давно мечтала о поездке на велосипедах по полям с хорошей компанией, кучей еды, а вместо алкоголя настоящее счастье и радость. Она мечтала о беззаботном детстве и хороших прогулках, но подростки Казани больше предпочитали сидеть дома или вовсе собираться большой компанией с таким же большим количеством алкоголя. Анию это не привлекало. Алкоголь для неё это признак разлома и большей тягости жизни. Он не дарит ей радости, а наоборот погружает в пучину грусти и одиночества. Под алкоголем мир прекращает быть цветным. Всё вокруг становится серым. Она сильная девушка. Несмотря на своё неприятие лица, она любит эту жизнь. Любит людей. Любит даже тех, кто принес боль в её жизнь. Она с гордо поднятой головой может сказать, что любит своих родителей. Они, может, и не самые лучшие родители и упустили возможность правильного воспитания, но не ей судить. Она понимает, что и сама не будет лучшим родителем для своих детей. Она не уверена, что не будет вести себя также. Она прекрасно знает, что если с мамой или папой что-то случится, то она будет сильно плакать и винить во всем себя. Не простит себе их смерть. В этом они с братом абсолютно разные. Может, в силу возраста или в силу немного разного воспитания, но Амин в жизни не скажет родителям, что действительно их любит. Парень ненавидит их всей душой. Не понимает их воспитание, не понимает их жизни. Он хранит обиду за себя, за свою сестру. Бахметьев таит очень сильную обиду на них. — Я за! — сказала Ания. — Но у меня велосипеда нет, — проговорила грустно та. — У меня два есть, — быстро исправил ситуацию Хенк. Лицо девушки изменилось за считанные секунды. Улыбка снова сияла на лице, а в глазах горела искра. Довольны были все, кроме Кислова. — Да чё вы как дети малые! — он тяжело сглотнул слюну. Ания уже понимала, что парень зависит от каких-то тяжёлых наркотиков. Это вполне можно заметить по мимике, периодически испуганным глазам и рукам, которые так и тянутся к носу. А губы то напряжённо сокращаются, то расплываются в непонятную улыбку. — Какие, блять, велики? — Зуев дал парню лёгкий подзатыльник, то ли за мат в присутствии вполне культурной девушки, то ли за возражение. Кислов чуть прикрикнул, но больше недовольств слышно не было. Под напором старшего, Иван с недовольным лицом согласился на эту поездку. Ребята договорились встретиться возле дома Хенкина. Покинув пределы гаража, все разошлись в разные стороны. Лишь Ания и Боря пошли вместе.

***

На удивление девушки, все стояли счастливые, даже Кислов. Парни лихо обсуждали будущую поездку и заставляли Кису хотя бы на день убрать свою агрессию. Он периодично закатывал глаза и тяжело вздыхал. Бахметьева смотрела на него с надеждой в глазах, а Зуев на оборот. Его глаза передавали лишь злость, намекая, что если он не прекратит себя так вести, то явно окажется в цепких руках местной полиции. В начале, поездка проходила по улицам города, где они, преодолевая автомобильный поток, продолжали наслаждаться свободой и скоростью, которую предоставляли им двухколёсные друзья. Дома сменялись один за другим, открывая Ании новый вид города. Крики веселящихся детей слышались не так сильно, но всё равно заставляли девушку улыбаться. Но вскоре их путь лежал через поля, куда никто из них раньше не рисковал отправиться. Огромные поля с золотистой пшеницей приветствовали их, воздух наполнялся ароматом свежей земли. Перепуганные птицы сверкали на небе, одобрительно крича, будто поздравляя друзей с таким смелым решением. Ветер, играя в их волосах, поддерживал их движение и создавал непередаваемое чувство свободы. Зуев велел остановиться и взглянуть вдаль. Перед ними возвышались величественные горы, их вершины простирались до самого неба. Все пятеро активистов были восхищены идеей подняться на гору и полюбоваться видом с высоты. Согласившись со своими друзьями, они дали знать другим, что продолжат свой путь наверх. Тридцать минут интенсивного велосипедного подъема не показались им утомительными. Впереди открывались новые горизонты и возможности. Изображения их душевных переживаний взяли верх над физическими ограничениями. И, наконец, наступили ожидаемые минуты отдыха на вершине. Подняв головы, они увидели вид, с которым столкнуться можно только на такой высоте. Все обитатели планеты, маленькие и большие, казались им на расстоянии вытянутой руки. Тихая радость, спокойствие и осознание их невероятного достижения переполняли их сердца и души. Ания с Мелом остались фотографировать природу и обсуждать места, в которых им так хотелось бы побывать. Гена шептался о чём-то с Ваней, смотря то на Хенка, который катался с одной горы на другую, то на пару фотографов. — Кис! — крикнул Хенк. Кислов лениво обернулся на друга. — Спорим на пятак, что я съеду с этой горы! — парень лишь посмеялся и согласился. Азарт Хенка и любовь к экстриму никогда не знали границы, и это принесло ему много незабываемых моментов в жизни. Приготовившись к соревновательному спуску, Хенк ощущал подъем адреналина в своих жилах. Каждая мышца его тела была напряжена, а глаза будоражились от предстоящего вызова. С мгновением перед стартом, парень прокрутил педали и внезапно покатился вниз в гущу возбуждающей природы и скал. Ощущение скорости, смешанное с лихорадочной предельной концентрацией, заставляли его сердце биться сильнее. На него повлияла трасса, и Хенк стал поддаваться делениями и вихрям, втягиваясь в покрученное путешествие на двух колесах. Он буквально сливался с невероятной скоростью. Однако, постепенно, настал момент, когда он потерял контроль над своим велосипедом. Как будто время остановилось на этот миг, Хенк невольно понял, что сейчас случится нечто необратимое. Гравитация начала вести свое дело и, со зловещим треском, Хенк прошел через точку невозможности. Его мощный спуск обернулся мгновенным наказанием, когда он потерял равновесие и слетел с велосипеда, лихорадочно пытаясь удержаться на ногах. Визг тормозов смешался с пронзительным криком боли и треском разбиваемого воздуха, когда Хенк неуклюже упал на твердый каменный склон. В этот момент мир перестал существовать на некоторое время, словно все вокруг замерло в ожидании исхода этой драмы. Однако, когда Хенк лежал на земле, он понял, что несмотря на страшное падение и сильные ушибы, он еще жив. Кровь, вытекая из его рассеченной головы, залепила его волосы и лицо, придавая образу диковинное и мечтательное очарование. Внутри Хенка пришло осознание: прокатиться по этому каменному склону было героическим подвигом, но требовалось больше самодисциплины и координации, чтобы побеждать в этой потрясающей игре. Собрав последние силы, Хенк встал на ноги, впитывая свои уроки и взирая на гору, которая, казалось, смеялась над его падением. Сцена была полна драматизма, но Хенк не был человеком, который сдается перед трудностями. С этим опытом отрицательного преодоления своих границ, он обещал себе стать сильнее, лучше и умнее, чтобы доказать, что невозможное может стать реальностью, если у тебя есть сила и воля. Но прошел он немного. В глазах всё плыло, а ноги будто не слушались. Хенкин вовсе не успевает одуматься. — Боря! — кричит Бахметьева и бежит к уже лежавшему на склоне другу. Парни тут же спохватились и мигом оказались рядом. Гена и Киса пытались привести друга в чувства, но выходило плохо. Мел звонил в скорую, а Ания скромно стояла подальше от парней. — Сатана! Господь и отец мой! Да не оставь сына своего, несущего славу Твою! Да сокруши врагов моих, противных воле Твоей! Да придет царство Твое и закон Твой! Ибо это высшее благо и награда мне! Да будет помощь Твоя в делах моих. Да друга моего спаси. Да в руки свои не забери. Ибо дела мои — в угоду Тебе! — шептала себе под нос девушка. Она верила в дьявола. Верила, что Бог не слушает никого. Верила, что только Сатана поможет ей.

***

В холодном и пустом коридоре больницы, Ген, Ваня, Ания и Егор сидели в ожидании. Неопределенность и тревога отражаись на их лицах. Их друг, человек, который всегда был полон энергии и жизни, теперь лежал бездыханно на больничной койке, погруженный в безмолвную кому. Тяжелое состояние и стремительное ухудшение его здоровья вызвали у всех глубокую озабоченность. Гена держался спокойно, но его глаза выдавали беспокойство, скрытое за притворной силой. Его руки, обычно энергичные и неунывающие, безжизненно обхватывали край стула. Иногда он вздыхал, словно пытаясь поддержать своих друзей и доказать, что все будет хорошо. Ваня, сидящий рядом, был молчалив и задумчив. За своей серьезной внешностью он пытался сдерживать эмоции, но взгляд его глубоко проникал вглубь души. Хмурые морщины на его лбу выдавали напряжение, а сжатые кулаки говорили об остервенелой решимости. Ания сидела чуть в стороне, любезно улыбаясь всем вокруг. Но ее глаза, обычно сиявшие от счастья и оптимизма, теперь блуждали по комнате, словно ища знак надежды. Внутри нее горела тревога, она не могла найти покоя, пока не услышит новости о своем друге. Егор, сидящий на краю стула, глубоко вздыхал и пытался сосредоточиться. Его мысли собирались в одну мозаику, но ни одна из них не приносила ему успокоения. Нервозность и безысходность окутали его, и он не знал, что сказать или сделать, чтобы поддержать своих друзей, или себя. Минуты тянулись как часы. Время превратилось в зависимость, что заставило их ощущать, как каждая секунда страдания становится все более нестерпимой. Сердца их сжимались от переживаний, но они оставались вместе, объединенные своими эмоциями и надеждой на выздоровление своего друга. Внезапно доктор прошел по коридору и вошел в комнату с печальным лицом. Его наличие распространило напряжение. Каждый из друзей взглянул на него с надеждой и тревогой в глазах. Слова, которые зазвучали в этот момент, проникли в их сердца, словно ножи. Узнав, что их друг все еще находится в критическом состоянии, они обхватили друг друга руками, передавая опору и поддержку. Теперь их связь стала еще сильнее, и они решили не сдаваться. Они были готовы продолжать поддерживать и надеяться на выздоровление своего друга, несмотря на все испытания, которые им предстоят. Их дружба оказалась сильнее, чем боль и отчаяние. Она будет основой для их борьбы и надежды в этой темной и непредсказуемой главе жизни. Лишь одна Ания сидела как-то отстранено. — Дьявол, молю и прошу тебя! Даруй мне во все дни жития моего до исхода моего благодати твоей, да дай и мне терпения на пути моем. Соглашения я твои, да муки люду божиму несу! Да отступят от меня все враги, да исступления я сподоблюся великого. — Девушка почти договорила молитву, но рядом сел Зуев. — Нима! — скромно добавила та, на что получила волнительный взгляд парня. — Ты чего? — Можешь на кладбище меня отвезти! Просто, — Бахметьва замялась. Как объяснить ему? Сказать в лоб? А может и вовсе ничего не говорить? Всё-таки будет лучше потом всё рассказать. — Я больше всех тебе доверяю. Я потом всё расскажу. Быстрее! — Зуев был в смятении, но под давлением Ании пришлось сдаться. Девушка тащила его до своего дома. Она хочет провести ритуал. Вера в медицину давно её покинула. Вновь придется брать все в свои руки. Голову терзали сомнения, стоит ли снова пробовать, в прошлый раз ведь не получилось. Бахметьева судорожно кидала вещи в сумку, стараясь убрать все неприятные воспоминания с той ночи. Она боялась, что вновь оступиться. Зуев, что скромно ждал у входа в дом, не понимал всей ситуации.

***

Все вокруг кладбища замерло как будто время начало протекать в другом измерении. Ветер, когда-то носивший мимо этого места запахи цветущей природы, теперь струится молчащим дыханием, передающим малейшие шорохи и призраков старинных историй между рядами могил. Тишина на кладбище от дворцовых аллей до скрытых тропинок, где бурливые мысли об истории прошлого никогда не забываются. Отблески света, отражающиеся от непроницаемых стекол мемориальных стен, добавляют романтичности этому месту смерти. Прохожие, скрывающие свои мысли и эмоции в ландшафте покоя, ощущают мощь ночи, которая обладает этим прекрасным местом и рассказывает свою историю каждой бурной душе. Тьма хранит тайны кладбища, оживляя образы потерянных прошлых времен, фантазий. Каждая могила — это памятник, воплощающий историю жизни, ее величие, подлинную суть. Ни одна деталь не уходит незамеченной, ни один камень не пройдет не запечатлённым глазом, ни одна тень не останется не открытой. В каждом забытом углу, под каждым скромным памятником, затаилась крошечная вечность, ожидая своего воскрешения в памяти человечества. И так, летняя ночь обещает показать заколдованные и древние миры на кладбище. Уединенная, но все же живая в своей молчаливости. Эта местность уводит своих посетителей в глубины завораживающего и неизвестного, оставляя следы в душе каждого, кто рискнул забраться в ее объятия. И, когда звезды блестят на небесном своде и приглашают к обратному пути, кладбище продолжает тихо спать, обнимая своих спящих, подарив им вечный покой и неувядающую память. Пара стояла возле входа на кладбище. Можно было мало что рассмотреть из-за отсутствия фонарей, но погода радовала — ветер был не сильный. — Сейчас ты просто будешь повторять за мной! — тихо шепчет Ания. Она сама совсем недавно начала заниматься ритуалами на кладбище, но девушка, которая притянула её туда, смогла многому научить. — Запоминай. Когда мы уйдем с кладбища, от тебя не должно быть ни слова, а поворачиваться назад строго запрещено! — Зуев стоял в полном непонимании ситуации, но запоминал и соглашался на всё. Он не может понять, во что он ввязывается, но метаться уже поздно. Сам согласился ей помочь. — Готов? — парень кивнул. — Повторяй всё, но в мужском роде. — девушка выдержала паузу, чтобы дать Геннадию время прийти в себя и подготовиться к чему-то совсем неизвестному. — Какая пришла, такая и уйду! — обычным голосом проговорила та. — Какой пришел, такой и уйду! — повторил всё то же самое Зуев. Глаза его совсем скоро залезут на лоб от удивления. Девушка приложила правую руку к сердцу и чуть склонила голову. Боковым взглядом Бахметьева наблюдала, как Гена делает то же самое. — Владыка погоста, приветствую тебя. Пусти меня ради дела тёмного. Закон погостный не нарушу, мир мёртвых не потревожу. Пособи в деле моём. Что ищу, найдено будет! Что делаю, сделано будет! Нива! — спокойно и размеренно проговорила она. Ания выпрямила голову и рукой коснулась к парню, давая ему понять, что этого говорить ему не нужно. — Я с просьбой к тебе пришла, — спокойным голосом продолжала девушка. В глубине души был страх, что вовсе ничего не выйдет, но рискнуть всегда стоило. — Друга моего спасти прошу. Помочь ему нужно. Не справиться сам, — Зуев с каждым новым словом тревожно облизывал губу. Руки напряжённо сжимаются в кулаки, а мозг отказывается воспринимать эту ситуацию. Он верит, что всё это лишь сон. Парень откроет глаза и проснётся в своей квартире. С такой надеждой он моргает каждый раз, но ничего не меняется. Он до сих пор стоит на том же кладбище, наблюдая за рыжеволосой подругой, которая, кажется, действительно уверена в своих действиях. Девушка потянула Гену за руку на кладбище и остановилась чуть подальше от входа. Бахметьева вновь приложила правую руку к сердцу и слегка склонила голову, а парню снова приходится делать то же самое. Он волнуется всё больше с каждым новым действием, а от слов вовсе становится страшно. Он не верит в Бога так же, как и в Сатану. Вера для него сплошная психосоматика. Он не хотел в это погружаться. Теперь он погружается в это с головой и вовсе не от своего желания. — Поклон царствию мертвых. Уважь имею. Нива! — девушка подняла голову и глазами молила Зуева повторить её слова. Если приветствовать хозяина кладбища ему не нужно, то мертвых обязательно. Он ведь нарушает их покой. — Поклон царствию мертвых. Уважь имею. Нива! — Владыка погоста, дары тебе принесла! Прошу лишь место указать. — Зуев пытался сохранять спокойствие и не показывать свою тревогу, а девушка старалась прислушаться ко всем звукам вокруг неё и обращать внимание на ощущения своего тела. Лёгкие крики птиц издались с левой стороны от девушки. Оставив Зуева стоять возле входа, та подошла к нужному месту. Аккуратно расстилая скатерть и раскладывая подношения, она проговаривала. — Батюшка погостный, дары сии прими, что возлагаю для тебя, да дозволь колдовство совершить, чтобы дела темные с успехом завершить. Нива! — На скатерти лежали бутылка водки в чистом виде, чёрный хлеб без какой-либо упаковки и пачка сигарет без фильтра. Если бы у Зуева была возможность сбежать прямо сейчас, то он бы точно её использовал, но негоже девушку одну на кладбище оставлять и по темноте её пускать. Совесть ему такого не позволит, да и брату он обещал, что следить за ней будет и оберегать. — Владыка погоста, я пришла с просьбой! Друга моего с того света спасать нужно. Состояние у него неважное. Врачи не помогут! Помоги, пособи. Нужную могилу мне, рабу Ании, укажи. Нива! — Зуев удивлялся, как девушка всё запоминает и читает как стишок. Бахметьева вернулась к парню. Она внимательно слушала все звуки. Ноги сами начали её вести к нужной могиле, а дабы Гена не отставал, пришлось за руку его взять. Шли они недолго. Всего какие-то пару метров и перед девушкой открывается взор на безымянные могилы. Ания отпустила руку и начала ходить вдоль могил. Ей так хотелось найти могилу до сорока дней. Девушка слегка светила фонариком на таблички возле могил с датой смерти. К сожалению, ни одной такой могилы найдено не было, поэтому девушке пришлось двигаться дальше. Зуев в это время аккуратно шёл за спутницей, дабы не потерять её из виду. «Курышев Кирилл Васильевич». Дата смерти: двадцатое июля. Эта могила идеально ей подходила. Бахметьева рукой махнула парню. Она аккуратно пристроилась возле могилы и начала шептать. — Покойный Кирилл, кланяюсь тебе, тебя поминаю, дух твой выкликаю. Братушка, поднимайся. Братушка, просыпайся. Нива! — Зуев встал чуть подальше от девушки, дабы не отвлекать и не мешать своим присутствием. Ему было страшно за неё. Вдруг в неё кто-то вселиться, а что ему делать в этот момент? Он уже успел провернуть все события исхода. Тело Ании покрылось мурашками, а ощущение, что кто-то сидит с права от неё не покидало. Она легонько кивнула. Всё получается. Всё идёт слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ей было тяжело в это поверить. Первая одиночная практика после тяжелого опыта и сразу слишком удачная. Она уже надеялась, что всё закончится также. Из сумки она достала всё нужное: три чёрных свечки, целый спичечный коробок, говяжье сердце и книгу с молитвами. Девушка аккуратно зажгла свечи, расставляя их в своеобразный круг, а в середине лежала книга. Все молитвы были написаны самой Бахметьевой. Она старалась отогнать все мысли от себя. Старалась сосредоточиться на своих действиях. Старалась отогнать от себя переживания, а с Зуевым всё было с точностью наоборот. С каждой новой страницей из книги Ании ему становилось всё хуже. Мысли о плохом исходе не покидали его. Кладбище находится за городом. Они стоят в полной глуши. На его глазах происходит что-то непонятное, а объяснение будет не скоро. В голове раз за разом крутятся фразы девушки, а глазах мелькают её действия. — Во имя Сатаны — Правителя Земли и Царя Мира сего — я призываю силы тьмы поделитесь своей адской мощью со мною! Откройте шире врата Ада и выйдите из пропасти, дабы приветствовать меня, как вашу сестру и подругу! Дайте мне милости, о которых прошу! Имя твоя я взяла, как часть себя! Я живу, подобно зверям в поле, радуясь плотской жизни! Я благоволю справедливость и проклинаю гниль! Всем Богам Бездны я заклинаю все, о чем испрашиваю произойти! Выйдите же, и отзовитесь, сделав явью мои желания! Нива. — шептала Ания, держа в руках сердце. Она вполне могла отдать в подношение себя, но было бы очень рискованно и вовсе не разумно. Отдать себя, чтобы спасти другого? Отдать себя, чтобы парни радовались пробуждению друга. А что тогда будет с ней? За неё будут переживать? Знает, что будут. Может отец не показывает любви, но в глубине души у него таиться любовь к своим детям. Он суров и жесток, но это не мешает ему любить. Только Бахметьева знала, что ни он, ни мать не примут дочь сатаниску, которая творит черти что на кладбище. — Как Дьявол вечен, так Он и един. Каждый Бес, сам себе господин. От всего, Дьявол меня укрывает. Да не за то, что добротою страдает. А за то, что мое дело, да Его — верно! Кто дело так ведет, тот под крылом Его живет. Так и я живу, да колдовство свое вершу. Любо, дорого живу. Ни одна стрела, да коса в меня не попадет. Дьявол все от меня отведет! Нива! — чуть громче начала девушка. Тревога спадала, а силы появлялись. Веря в себя появлялась. Она знает и чувствует, что делает всё так. Верит, что всё получится. Верит и понимает, что помощь Борису в её руках. — Другу моему помоги! От Ада его убереги! С того света его забери, да в руки мои его приведи! Не к чему он тебе там! Молодой и глупый! Храни его, как ребенка своего. Защищай его, как мать свою. Поклоняться тебе буду! Дары тебе приносить буду. Служить тебе буду. Нива! — девушка затушила свечи и хлопнула книгу. Ания аккуратно сложила всё в сумку. — Прости, Кирилл, что сон твой потревожила! Да зла на меня не держи. За помощь тебе спасибо! — рядом с могилой девушка поставила такую же бутылку спиртного и хлеб. Ания аккуратно поднялась с колен, дабы ничего не задеть. Проверив не оставила ли она там мусор, девушка проговорила. — Прощай, Кирилл! — Бахметьева отвернулась от могилы. Она взяла Зуева за руку и увела прочь от этого места.

***

— Тебе меня не провожать, а в мягкой постели век по веку лежать. Нива! — Проговорила девушка около выхода. Она пристально смотрела на парня, а ему под давлением пришлось проговорить тоже самое.