1. Я СТОРОЖУ СОН ТАМ, ГДЕ ТЕБЯ НЕТ

Первый Раби 659 года от Хиджры. Улус Джучи.

По лазоревой степи Ходит месяц молодой С белой гривой до копыт, С позолоченной уздой. Монистовый звон Монгольских стремян Ветрами рождён И ливнями прян.

Свет догорающего костра мягко стелился по юрте. Он дарил немногочисленным вещам причудливые тени, что танцевали на гладкой звериной коже. Огонь трещал, вторя словам Камалии. Девушка напевала смутно знакомую колыбельную, которую случайно услышала среди кочевников, заботливо укрывая мехом младших братьев.

Из кувшина через край Льётся в небо молоко. Спи, мой милый, засыпай, Завтра ехать далеко…

Камалия вздохнула, подзабыв продолжение. Она грустно посмотрела на угольки костра, подумав о том, что где-то сейчас странствует её старший брат. Газиз забавно дёрнул носиком во сне и, причмокнув, перевернулся на другой бок. Камалия ласково провела рукой по его лбу, убирая отросшую чёлку. Он был совсем молодым городом и возможно будущим центром Улуса Джучи, объединяя вокруг себя кочующие народы мира. Камалия осторожно подползла к второму брату, внимательно вслушиваясь в его дыхание. Если Газиз, в силу своего маленького возраста и усталости от беготни целыми днями, засыпал быстро и беспробудно, то Данис мог не спать полночи, ловко обманывая сестру. — Данис, — едва слышно шепнула Камалия, — я слышала, Есугей вернулся. Беспроигрышная тактика, чтобы наверняка узнать, спит ли брат. Камалия на самом деле не знала, когда вернётся старший, но знала, что больше всех этого ждёт именно Данис. Ни один мускул на лице Даниса не дрогнул, дыхание не сбилось и даже веки не шелохнулись. Камалия прониклась мимолётным уважением к нему и задумчиво прищурилась. Слишком уж спокойно спит, засранец. Ну, точно притворяется! Прежде чем девушка попыталась использовать ещё какой-нибудь хитрый приём, полы войлока на входе в юрту раздвинулись в разные стороны и на пороге возникла тень высокого человека в доспехах. Сердце Камалии сжалось, и она неосознанно потянулась за серебряным клинком, спрятанным в сапоге, но человек тихо прошёл внутрь и только лицо его осветило догорающее пламя костра, как раздался восторженный писк. — Бра-а-ат! Данис вскочил с постели, откинув меха, и стрелой метнулся в сторону только что вошедшего Есугея. Камалия как знала, что он не спит! — Тише-тише, балбес, разбудишь младшего, — добродушно рассмеялся Есугей, хрипя на выдохе: опять наглотался пыли и дыма и будет долго кашлять. Есугей задержал взгляд на спящем ребёнке, улыбнувшись каким-то своим мыслям, но не высказал ни намёка на недовольство. Камалия облегчённо выдохнула. Совсем недавно были заложены первые дома нового города, и кто-то даже говорил о том, что туда будет перенесена столица Улуса Джучи. Однако нынешняя столица по этому поводу, казалось, вовсе не переживает. Данис же, не замечая никого и ничего вокруг, повис на старшем брате. — Расскажи! Расскажи о своём походе! — молил он, не отпуская Есугея. Раз Есугей вернулся, значит поход на Волжскую Булгарию обернулся ему победой и присоединением к своей армии многотысячного воинства удмуртов, мари и татар. Камалия была бы счастлива, если бы всё это произошло как можно менее кровопролитно, но упрямый Булгар не хотел даже слышать о предложении Камалии добровольно присоединиться к монголам. Вместе со своей ношей, Есугей прошёл в центр юрты, ближе к костру, сел на расшитые ковры, скрестив ноги и наконец сняв с головы шлем. — Здравствуй, Камалия, — ровным тоном произнёс он, поднимая на сестру взгляд кровавых глаз. Его голос, совсем тихий, но властный, стелился по юрте туманом, не позволяя ослушаться. — Здравствуйте, Ах — так же тихо ответила она, как когда-то учил Есугей. Старший брат усадил непоседливого Даниса подле себя и позволил ему играться со своим шлемом. — Подойди ближе, — подманил он Камалию. — Почему ты ещё не спишь? — Я ждала Вас, — честно ответила девушка, делая шаг навстречу. Есугей вскинул брови, но удивление быстро сменила тёплая улыбка. Бархат алых глаз грел, словно закатное солнце в степи. — У меня есть кое-что для тебя. Под завистливый вздох Даниса, Камалия опустилась рядом с старшим братом на колени и терпеливо ждала. Есугей вытащил из-за пазухи плотный мешочек, в котором что-то позвякивало и повернул мощный корпус к девушке. Данис наклонился вперёд через колени Есугея, пытался высмотреть, что такое принесли сестре. Шлем его уже мало волновал, но Камалия как назло долго не развязывала узелки на мешочке. — Ну-у! Покажи! — не вытерпел Данис. — Не покажу! Камалия прижала подарок к груди, словно ничего ценнее не было. Она наверняка знала, что там не оружие, как в предыдущих подарках Есугея, а это ещё больше распаляло её интерес. Однако поделиться таким секретом с Данисом было бы слишком щедро! Данис предпринял попытку самостоятельно выяснить, что в мешочке, когда перелез через ноги Есугея и протянул ручки к сестре. Под басистых хохот Есугея, он был пойман крепкими руками в захват и прижат к широкой монгольской груди. Камалия предусмотрительно отбежала в сторону, а Данис попытался вырваться из плена. Убедившись, что младший брат надёжно удерживается Есугеем, Камалия тонкими пальчиками развязала узелки. Вытряхнув на ладонь пару золотых капелек, она с непониманием уставилась на старшего. — Что это?  Камалия так и эдак повертела золото, рассматривая с каждой стороны. Тонкая резьба украшала каждую капельку, заставляя их сверкать ещё ярче. — Серьги, — просто ответил Есугей. Он потрепал Даниса по макушке, когда тот перестал брыкаться. И поднял отчего-то печальный взгляд на Камалию. — Это украшение, которое носят девушки в ушах. Камалия подняла одну серьгу и приставила ровно к ушной раковине. С сомнением она спросила: — Так? Красиво? Есугей усмехнулся, почувствовав нетерпеливое настроение сестры. — Ниже, на мочке. Камалия ещё раз осмотрела серьги. Они вызывали много вопросов: зачем их носить, как их надевать, почему бы просто не купить на это золото лошадь? С лошадью было бы проще. Решив довериться Есугею, она поднесла обе серьги к мочкам ушей и, откинув волосы за плечи, посмотрела на братьев. Девушка не видела этого, но в свете догорающих углей, её глаза сверкали звёздами над степной ночью. Золотые серьги приятно уравновешивали дикий нрав вольного народа, добавляя женственности и мягкости. Есугею показалось, что сестра в миг из заботливой няньки двоих детей, стала уверенной женщиной. — Тебе очень идёт, — искренне произнёс он. Камалия видела ласковую улыбку брата и приятное чувство разлилось по её груди. Ей никогда не дарили украшений раньше. Все подарки Есугея сводились к вещам, необходим при обороне: тонкие серебряные клинки, острая золотая монетка, чтобы резать кожу, лук со сложной резьбой и расшитый растительным орнаментом колчан для стрел. Всё было выполнено искусно, под стать интересам Камалии и чувству красоты Есугея. Но такого, чтобы носить просто так, не было никогда. — О-о, — протянул Данис, отходя от ступора, и вдруг выдал: — Теперь мне поверят, что у меня есть сестра, а не три брата. Горячий воздух юрты разорвал хохот Есугея, он откинул голову назад и чуть не повалился на спину. Онемев от возмущения, Камалия не сразу придумала, чем бы стукнуть Даниса за глупую шутку. Она, подняла ногу и стянула тяжёлый сапог, который был бо́льшего размера, чем её ножка, с каблуком и острым носом. Удерживая равновесие на одной ноге, она ловко швырнула сапог в заливисто смеющегося Даниса, который не успел увернуться. Каблук попал по лбу, и брат взвизгнул от боли. Теперь настала очередь Камалии победно смеяться. — Ха-ха! — передразнила она. В юрте стало очень шумно и полы у входа снова затрепетали. — Вы чего расшумелись? Хакан вошёл, явно обеспокоенный резкими криками, а увидел перед собой довольно забавную картину. Есугей, согнувшись, пытался восстановить дыхание после несдержанного хохота, периодически заходясь в кашле. Данис со слезами на глазах одной рукой потирал ушибленную голову, а другой отбивался от Камалии, которая пыталась вернуть сапог обратно. И только маленький Газиз, сидя на постели, в куче меха, сонно потирал глаза, тоже не понимая, что происходит. — А-ай! — Протянул Хакан, переступая через мельтешащих под ногами младших. — Посмотрите, что наделали! Разбудили братишку! Камалии наконец удалось отобрать сапог у Даниса и ещё раз хорошенько его стукнуть, что тот обиженно шипя, отполз в другой угол. Девушка обулась, спрятала серьги в потайной карман на юбке и шагнула было к Газизу, как её опередили. Хакан протянул руки к мальчику, желая, наверное, убаюкать, но тот никак на это не отреагировал. Более того, он насупился и отвернулся в другую сторону. Авторитетом Газиз признавал только Камалию, и Хакану оставалось, чуть ли не упираясь затылком в потолок, признать поражение. — Брат, оставь пустое, он не пойдёт к тебе. — Есугей, поднявшись с пола, подошёл к Хакану и сочувствующе хлопнул его по плечу, наконец отойдя от смеха и кашля. Во время замешки, Камалия нырнула под руки Хакана и, присев рядом с Газизом, заботливо прижала его к себе, чувствуя, как холодные ручки обвиваются вокруг шеи. Хакан усмехнулся, показывая острые клыки.  Если быть полностью честной с самой собой, Камалия немного боялась Хакана. Он был младше Есугея, но к его словам часто прислушивались. Люди Хакана, не сделали ничего плохого государству Есугея, но Камалия часто ощущала между ними напряжение. В любом случае пока Хакан никак не проявлял наличие злых умыслов. Он побратался с Есугеем, очень давно и даже помогал в некоторых походах. — Камалия, — позвал Есугей, видя, как сестра обнимает Газиза. В юрте тут же стало тихо, все прислушивались к неспешной речи старшего. — Ты должна помнить, что важнее семьи в жизни человека ничего не может быть. — Он прокашлялся и, набрав в лёгкие побольше воздуха, продолжил: — Ты старшая над Данисом и Газизом, и я поручаю тебе заботиться, чтобы они выросли достойными людьми. Вы – будущее Улуса Джучи. Услышав подобные слова даже Данис умолк, прекращая причитания. Кажется, все уловили в речи Есугея скрытый смысл, но каждый понял его по-своему. Камалия посильней обхватила Газиза и, исподлобья глянув на Есугея, почти обиженно прошептала: — Почему ты так говоришь? Ты покидаешь нас? Данис возмущённо засопел, пробираясь ближе к Камалии на свой страх и риск. — Да! — Воскликнул он. — Ты как будто прощаешься. Хакан цокнул языком, имея в виду что-то своё и молча покинул юрту, позволив родне разбираться в своих отношениях. — Завтра мы выступаем на Русь. — Слова вышли из Есугея как-то торжественно и вместе с тем обречённо. Данис, который не понимал всей серьёзности этого похода, вновь примолк, только вертя головой от Есугея к Камалии, надеясь, что кто-то объяснит ему всё. Камалия же была удостоена чести побывать однажды на Руси. Может тогда она была совсем маленьким поселением, насчитывающим едва ли десять тысяч татар, но помнила красоту тех мест.  Также Камалия помнила высокие стены городских острогов и суровых воинов, охраняющих входы и выходы. Неужели у Есугея есть план, как обойти всё это? Камалия хотела спросить об этом старшего брата, но встретившись с ним взглядом, поняла, что тот для себя всё уже решил. Перед мощью Улуса Джучи склонялись великие государства, а монгольских воинов боялись по всему миру. Их нынешнему хану Бату приказано от деда – Великого Чингисхана – завоёвывать новые земли. Камалия могла сотни раз восхищаться красотой русских лесов, но она всё равно не понимала, зачем они Бату, если дом монголов, татар или башкир – вольные степи под ногами и звёздное небо над головой. Зачем загонять себя в леса и города с частоколом, когда можно сесть на коня и отправиться хоть на край света? — Ты с братьями тоже едешь, — после недолгого молчания добавил Есугей. — Так мне будет спокойнее.  Камалия вздрогнула, выходя из своих мыслей. Её такая перспектива не обрадовала. А вот Данис задумку оценил, он снова повис на старшем брате, вымаливая у него то ли место по правую руку, то ли крепость, в которой с миром поселился бы его народ. Камалия не разделяла такого энтузиазма, начав серьёзно переживать. — Князья будут биться до последнего. — Камалия поудобнее перехватила Газиза на руках, стараясь говорить тише, чтобы он уснул, но огромные чёрные глаза продолжали с интересом таращиться на всех вокруг. — Мы сильнее! — Ответил вместо Есугея Данис, прыгая вокруг старшего. — У нас больше людей, — подтвердил Есугей. — Мы опаснее! — Продолжал Данис. — И бесстрашнее. — И вообще самые-самые, ведь у нас есть мой брат! Есугей по-доброму рассмеялся, потрепав по голове Даниса: — Всё так. Камалия тяжело вздохнула, глупо было рассчитывать, что в таком состоянии Есугея можно переубедить. — Будь осторожен, — взмолилась она, прикрывая уши Газиза, словно только от разговора о будущем походе его может настичь несчастье. Есугей усадил Даниса на постель под притворно гневные тирады последнего и накрыл с головой мехами, а сам опустился перед Камалией на колени. — Буду, обещаю. — Твёрдо произнёс он, заглядывая ей в глаза. — Обещаю, что завоюю для тебя самые красивые и богатые города. Камалии ответ понравился и настроение её заметно приподнялось: — Ты только всё не завоёвывай, я тоже хочу! Старший брат захохотал и Камалии стало так легко на душе. — Хорошо. Есугей наклонился ближе, приобнимая Газиза, и коснулся лбом лба Камалии. Свободной рукой он погладил её по макушке. — Мы семья, Ками. Помни это. Есугей покинул юрту, поцеловав сестру на прощанье в висок. И это был последний раз, когда Камалия видела его. Данис выбрался наконец из кучи меха и обиженно выдохнул, когда понял, что Есугей уже ушёл. Он хотел поддеть сестру тем, что девчонкам незачем воевать и править городами, но увидев сгорбленную фигуру с ребёнком на руках, передумал. — Светает, — тихо сказал он, пытаясь разрядить обстановку, но Камалия уже его не слышала. Зато ей наконец удалось вспомнить продолжение той колыбельной.