2. НЕБО ПОЛНОЕ ОГНЯ

Второй Раби 659 года от Хиджры. Великое княжество Рязанское.      

Рассвета искал —

Ушел невредим.

Меня целовал

Не ты ли один?

Русь была прекрасна. Золотые поля пшеницы, дышали вместе с тобой, а колосья приятно шуршали, задевая круп лошади. Хотелось наклониться и провести кончиками пальцев по солнечным побегам, собирать крупинки золота в руки. Камалия медленно вела свою лошадь по пшеничному полю. Осень в этих краях не торопилась вступать в свои права, но даже так девушка не переставала удивляться тому, что посевы не были прибраны. Казань осталась восхищена бескрайними полями, плавно переходящими у горизонта в небо, и великими лесами, оберегающими русские земли. Однако сколько бы леса не оберегали Русь, ей это не помогло. Есугей вместе с войском хана Бату вышли в поход почти месяц назад. За это время Камалия следила за подготовкой своих людей к ожесточённой войне, но прогадала. На днях Есугей с соколом сестры передал письмо, в котором сообщал, что русские князья в большинстве своём предпочитают сдаться на милость монголам, заплатив за жизни золотом. Как низко. Вскоре Камалия, Данис и Газиз со своими людьми выдвинулись по следу Есугея. Хакан сопроводил их через границу и сейчас вёл вглубь русских земель. Их поход длился уже две недели и за это время они не встретили никакого сопротивления, словно все земли были уже давно покинуты. К слову, Хакан мог оставить их на границе и не вести дальше: след воинов Улуса Джучи был заметен издалека: вот золото пшеницы сменилось жжёной травой и запахом гари. Раньше, чем Камалия заметила хоть что-то, воздух прорезал протяжный вой из рожка. Обернувшись на звук, она увидела Даниса, привлекающего к себе внимание подобным образом. Газиз, сидя сзади, намертво вцепился в спину брата, боясь сорваться. За прошедшее время он прибавил в росте, взрослея явно не по человеческим меркам. Данис заставлял коня крутиться на месте и всё дул в рожок. А когда убедился, что вокруг него собрались по меньшей мере все его башкиры и готовы слушать, торжественно изрёк: — Воины Великой степи, видите дым? Это мой брат огнём и силой доказывает могущество наших кланов! Под одобрительный вой толпы он говорил что-то ещё, подбадривая людей на свершения великого замысла Чингисхана, Бату или Есугея – им было уже не важно. Камалия прищурилась, глядя туда, куда уже на предельной скорости своего вороного скакал Данис, ведя за собой народ длинной вереницей. Дым шёл из-за пологого склона и не было видно, что горит, но смутные догадки всё же посетили девушку. Она дёрнула узду, намереваясь догнать братьев и идти вровень с ними, как её остановил голос за спиной. — Это горит город. Камалия, не оборачиваясь узнала собеседника. — Я догадалась, спасибо. Девушка лишь надеялась, что Хакан уловит сарказм в её голосе и отстанет, но тот продолжил: — Сколько бы людей не убил твой брат, ты будешь продолжать идти за ним? Это уже была провокация чистой воды, но Камалия считала себя умной девушкой и просто проигнорировала её. Конечно, она верила Есугею и последовала бы за ним в любое государство. Она бы воевала рядом с ним, потому что именно этому её учили всю жизнь: за свободу нужно бороться. И Камалия была готова. Мимо них проносились последние всадники, башкиры или татары – не разберёшь, а сам Данис наверняка уже был на подходе к городу. Мысль о том, что она пропускает нечто интересное из-за Хакана, огорчила Камалию, и, не сказав ни слова на прощание, она ускакала прочь. Свист ветра в ушах, мелькающие пейзажи перед глазами. Камалия обожала это пьянящее чувство. В такие моменты она ощущала крылья за спиной и была готова взлететь. Быстро поднявшись на склон, девушка словно ворвалась в новый мир. Мир этот, к сожалению, выглядел плачевно. То, что когда-то называлось городом, оставило после себя груды обгорелой древесины, ужасный запах гари, крови и жженого мяса. Стараясь не задерживаться сильно, Камалия погнала лошадь вперёд, ближе к разрушенному поселению, нагоняя своих людей. Есугей писал, что кто-то догадывался откупиться перед монгольским воинством золотом, а кому-то просто не повезло встать у них на пути. Хоть Камалия и не знала название этого города, но догадывалась, что здешний князь не пожелал платить. Ну и поделом. В любом случае перед ними склонятся все города. Пройдя городские ворота, от которых остались только столбы, Камалия притормозила лошадь и огляделась. Дикие по своей натуре степные племена разграбили и сожгли всё, что увидели. Под копытами лошади хрустел пепел, но девушка не слышала этого. Она во все глаза смотрела на город, полностью уничтоженный Есугеем, слыша размытые звуки рожков и крики где-то впереди. Тела в основном русских воинов усыпали землю. Кто-то из них сгорел заживо, кого-то зарубили, некоторых прижало чёрными брёвнами, разрушенных домов. Центральных улиц больше не было и Камалия двигалась скорее по наитию, чем опираясь на какие-то смутные знания о строении городов, и в итоге вышла к безлюдному закоулку. Ощущая тягучесть отчаянья и боли в воздухе, девушка поёжилась и не торопилась спешиться, покрепче сжав узду, чувствуя холод клинка в сапоге. Хриплый кашель разбавил плотную завесу дыма и слух уловил слабый стон. Пройдя вперёд, Камалия осторожно выглянула за угол. Прислонившись спиной к чёрной древесине какого-то дома, молодая девушка кашляла, выпуская изо рта струйки крови. Её золотые кудри были опалены тут и там, почернели и утратили былой блеск; небесно-голубые глаза подёрнулись дымкой агонии; яркий алый сарафан был разорван, обожжён и испачкан. Камалия отступила назад и бегло осмотрелась. Не увидев поблизости никого, девушка тихо спрыгнула с лошади, кое-как привязав узду к первому же бревну, имевшему более-менее надёжный вид. Она вышла из-за угла, имея намерение только поближе рассмотреть труды Бату. Русская барышня даже не подняла на неё взгляд. Будь это человек, с такими ранами она бы уже погибла. Обгорелая плоть почернела и сочилась алой кровью, медленно вытекающей на землю. Чистой кожи совсем не осталось, а та, что не была сожжена, покрылась отвратительными на вид трупными пятнами. Длинную шею уродовал грубый порез монгольской сабли, Камалии уже доводилось видеть такие. Камалия присела на корточки перед девушкой так, чтобы в любой момент успеть выхватить клинок из сапога, заглянула в голубые глаза и вздрогнула, когда взгляд напротив дёрнулся и сфокусировался на ней. — …на, — на выдохе прохрипела девушка. Камалия на свой страх и риск наклонилась ближе, задержав дыхание, то ли, чтобы лучше слышать, то ли от ужасной вони гниющей заживо плоти. — А-лё-на?... Казалось, на это простое слово девушка потратила остатки самообладания и терпения. По её некогда румяным, а теперь иссохшим и бледным щекам заструились слёзы, перемешиваясь с сажей. Она откинула голову назад, устремив взор в небо, явно не желая, чтобы кто-то видел её слабость. Даже на пороге смерти, сохранив гордость, она не хотела казаться сломленной. Опустив руки на колени и разжав кулаки, девушка замерла со смесью надежды и боли глядя вверх, в затянутый дымом небосвод. В её крохотной ладошке лежала смятая ромашка, так неестественно чисто смотрящаяся на фоне пепла и смерти.