Часть 5

Когда Джейми начинает петь, Бритни едва не роняет мандолину. Бутч присвистывает и хочет сказать что-то вроде «а у нее неплохо получается», но одного взгляда на Вортекса хватает, чтобы замолчать и прикусить язык. Крепко. Сидней вцепляется в кулису и смотрит. Не в зал, как обычно, ища лица фанатов. Не на сцену, рассматривая крутые инструменты популярных групп. Блондинка видит такой взгляд впервые и не смеет хоть как-то вмешиваться. Сидней смотрит на их старую одноклассницу так, будто перед ним самый популярный исполнитель всех времен и народов, но в то же время его взгляд опустошен. Он не вслушивается в слова, слыша лишь голос. Чистый, отлично поставленный. Такой родной и чужой одновременно. Когда Джейми успела так научиться? Когда ее голос так… Изменился? Стал более уверенным, более твердым, более… Профессиональным. Когда она научилась петь и играть одновременно, не сбиваясь? Не прерываясь на «сейчас, еще раз». Сидней ловит ухмылку где-то вырванную среди софитов, и она отдается болью в груди. Меня не было рядом, когда это случилось. Я такой идиот. Я сделал всё это. Меня никогда не было рядом. Бритни не отрывает глаз от Сиднея. Взгляд его выражает так много, и она не знает, смогут ли они сегодня вообще сыграть, да и ей, на деле, не так уж это и важно. Бритни кусает губу и сжимает мандолину. Она рядом, но ничем не может помочь. Она даже не знает, нужна ли тут помощь. Сидней просто стоит, замерев, едва дыша. Блондинка вслушивается в слова песни, но они не имеют какого-то особенного смысла и значения для нее. Когда Джейми заканчивает, под оглушительные аплодисменты, Сидней ловит ее взгляд. Джейми смотрит ему прямо в глаза победно, запыхавшись от долгой песни, смотрит и улыбается, но не так, как раньше. В ее взгляде что-то иное, но прежде чем Сидней понимает, что именно, Джейми уходит со сцены, а ее группа в рекордное время собирает инструменты. В один миг сцена снова становится пустой и тихой. — Си? — тянет его за рукав Бутч, и Сидней, вздрогнув, переводит на него взгляд. — Ты как? — Я отлично! — слишком плохо врет парень, но пара, переглянувшись, покупается на эту ложь. До их выступления еще примерно полчаса, и у них будет время выяснить, стоит ли ему сегодня петь, или лучше забрать его домой и завернуть комком в одеяло с горячим какао и маршмеллоу. — Это было так круто! — Они отлично выложились, — кивает Бутч. Всю песню он пялился на диковинную установку, на которой играла Уизер, на ней правда есть забавная фигурка ламы с надписью Кевин? Но установка была необычной и воспроизводила воистину уникальные звуки, и Буковски совсем не прислушивался к тексту песни. Он слушал только установку, и она казалась ему самым прекрасным, что происходило на сцене. После Лам, Королей Науки выступает еще пара групп, не получая такого же отклика от зала, и Сидней почему-то чувствует… Гордость? Почему-то, сжимая гриф гитары, он ощущает лишь желание найти шатенку где-то в глубине кулис и сказать одно лишь слово. Молодец. Потому что других слов нет. Потому что ему больше нечего ей сказать. Джейми и правда достигла многого, и аудитория правда ее полюбила. Что он, Сидней, может тут сделать? Только порадоваться за нее. Сидней улыбается, проводя пальцами по струнам гитары. Их новая песня так подходит под все это. Текст будто специально был написан под этот вечер, а ведь они втроем придумывали его так долго. Бритни и Бутч придумали текст, а он написал музыку, и Сиднею хочется спеть эту песню, как в последний раз. Ему хочется, чтобы до мозгов Ньютон сейчас дошли слова, дошла каждая нота. Он выходит на сцену именно с этими мыслями, смотря за кулисы и не видя ни одного знакомого лица. Он смотрит в зал, но и там не видит ничего, за что мог бы зацепиться. Бутч и Бритни посылают ему одобрительные взгляды; раньше Сиднею было бы их достаточно, но сейчас… Он замечает в толпе зала чей-то конский хвост; чью-то куртку с шипами и главное — черный атом на спине с рожками, кое-как нарисованными. Бутч начинает играть. *** Джейми хочет домой. Ей плевать, что в конце всем придется выйти, как будто школьники, которым нужно показать родителям поделку на открытом уроке. Они пели. Они взорвали зал. В сети выкладывают фотографии со сцены, кто-то распространяет их выступление на социальных музыкальных порталах. Ей плевать на другие группы. Она юркает в зал, проходя между рядами и зарываясь носом в воротник косухи, что чуть ей велика. Нужно как-то убить время. — WorldLords! Встречаем! — голосит ведущий, и Джейми усмехается. Какое самоуверенное название. Им только мифических аликорнов или фениксов для полной картины на эмблеме не хватает. Она поднимает взгляд на выступающих; долбанные аликорны бросаются ей в глаза первыми, и она ухмыляется, пока не слышит голос. Всё что ты хочешь сделать, Все что ты можешь сделать, Всё и ничего — но выбор за тобой. Направо, налево пешком в центр мира. Загадка таится за каждой звездой Джейми хватает ладонью внезапно распушившийся хвост на затылке и прижимает к голове. Как давно она не слышала этого голоса? А слышала ли вообще где-то кроме как сегодня в коридоре? Были ли то слишком старые обрывки ее памяти, когда красный ореол пронзил мозг или же просто глупый сон и они никогда не встречались? Нет, слишком болит голова. Слишком, чтобы не пытаться неосознанно уловить каждую ноту. Голос Сиднея изменился лишь слегка: стал более взрослым, более уверенным, но в остальном это был все тот же голос, что… …что, Джейми? Она прикусывает губу и трясет головой. Ничего. Просто у Сиднея, видимо, всегда был талант, и ему не понять, сколько сил и труда она вложила в то, чтобы звучать так, как звучит. Камень, ножницы, бумага — Что ты выберешь сейчас? Потеряешься в овраге или пустишься в раж? Но тебе с этим жить — ненавидеть, любить! На твоем пути так дорог каждый час. На твоем пути так дорог каждый час… Джейми вслушивается в текст и не может удержаться от смешка. Не важно, что ты выберешь, ясно? Тебе все равно с этим жить. Какой прекрасный текст. Его наверняка писали в три часа ночи, выкидывая неудачные черновики в мусорное ведро рядом со столом. Ты затерялся в мире из кривых зеркал, И кажется, на линиях дождя твой свет пропал. Но время как погода, знай свою цену. В пути тебя найдет тревога — да! Но финал неизменный! Конечно. Для некоторых все уже давно решено: у тебя есть талант и делай, что хочешь, все получится. Настоящие друзья найдутся, и вся эта стереотипно сопливая чушь обязательно сбудется. Только если вы не одарены так, как от вас ожидают другие, все будет не так просто. Придется прорываться, если понадобится, по головам. А те, кто беззаботно поет о том, что нужно просто «видеть красоту и радугу рядом»… Ну это те, у кого на эмблеме аликорны в небесах, а в солистах — белокурый мальчик без мозгов. Ты побеждай любой ценой, (какой ценой?) — шепчет громко в микрофон Бритни. Но выбор за тобой! — Сидней допевает свою строчку. И ему достаточно знать, что Джейми слушает. Он потерял ее в толпе, но почему-то чувствует: Джейми дослушает песню. Сидней успокаивается и поет так, как на репетициях, спокойно, с улыбкой, и этого недостаточно, чтобы взорвать зал, как это сделали Ламы, Короли Науки, но достаточно, чтобы зал начал подпевать им на припевах. У них нет громких барабанов и хитрой установки, но когда в последний раз кто-то выходил на эту сцену с чем-то столь необычным как мандалина?.. Публика не «взорвалась»,публика была удивлена, и им понравилось то, что они услышали. Сидней надеется, что даже до злого гения дойдет смысл песни. Дойдут слова о том, что со своим выбором нужно жить, но никогда не поздно что-то поменять. До Ньютон доходит другое, и когда Сидней и его группа, попрощавшись с залом, скрывается за кулисами, Джейми делает все, чтобы они не пересеклись. Технически, она делает все, чтобы ни с кем живым, прямоходящим и дышащим вообще не пересечься. Им приходится оказаться на сцене снова спустя полтора часа, когда фест подходит к концу и участников просят выйти чтобы попрощаться. Слыша громогласные аплодисменты на момент выхода их Лам, Джейми не сдерживает широкую довольную улыбку. Ей действительно удалось этого добиться. Все ее усилия начали приносить плоды, и это только начало. Это лишь первые шаги к желаемому, и теперь оно не кажется таким уж недостижимым. Вспышки камер из зала вспышками, а Джейми даже не пытается обратить внимание на слова ведущего. Она бы с радостью спела на бис: ведь вдруг она не чувствует ни грамма усталости и раздражения, которые обычно преследуют ее после каждого выступления. Прощание с залом длится всего несколько минут, и Джейми рада, что осталась до конца, хотя это и стоило ей полтора часа скитания по залу и окрестностям. Ей почти наплевать, что за кулисами она снова оказывается слишком близко с аликорнами и их носителями: сегодня группа Сиднея не смогла ее затмить, и ему наверняка от этого плохо. Джейми нравится такой расклад, но ей больше хочется домой, чем даже злорадствовать. Дома, возможно, ей в голову придет очередная отличная идея песни. *** — Это был такой крутой фестиваль! — радостно говорит Шина, едва сдерживаясь, чтобы не подпрыгивать до потолка и не обнять гения. Джейми знает об этой привычке,что иногда оканчивалась легким параличом от препарата любого подошедшего к ней сзади бедолаги, и надеется, что восторг и у рыжей имеет границы. Хотя, что тут говорить: хвост самой Ньютон перестал пушиться на голове наконец, из-за того что она больше не в напряжении, а в таком же восторге. — Тебе кто-то понравился, Джейми? — Я не прислушивалась к другим, — с ухмылкой отвечает Джейми, пряча руки в карманы куртки. — Мне было достаточно того, что мы выложились на полную. — Ты отлично спела! Куда лучше, чем на репетициях! Точнее, я не говорю, что ты плохо пела на репетициях, ты пела отлично, просто сегодня ты звучала как-то особенно хорошо, и это помогло мне играть лучше… Кажется, даже Кевин сегодня играл иначе! Уизер неловко трет затылок, и Джейми снисходительно выдыхает. — Да, твоя игра тоже была куда лучше, чем на вчерашней репетиции. Надеюсь, так останется и в дальнейшем. Нам нужно найти Лил Би и ехать по домам, пока есть шанс не попасть в пробку. А ты знаешь, что случится, если попасть в пробку с Губи-Друби. — Ох, да, это будет катастрофа. Я поищу его. Можешь подождать в машине, я мигом! Шина бросается в разговор, а следом бросает все инструменты на рыжую и пока та всеми силами не сваливается на Джейми, Шина уже уносится прочь. От веса сразу двух крупных музыкальных изобретений и всех их проводов и микрофонов вместе с саквояжем Лил Би (на все случаи поломок) Карла всё-таки резко поворачивается; Джейми делает машинальное движение в сторону, уклоняясь от полетевшей аппаратуры и чего-то, с охами покатившегося как мяч, в девяносто девяти целых, восьми десятых процентов — Уизер, и ей плевать, кто там что себе повредил и сломал, но что-то как-то настраивать свой любимый космолазер судного дня она передумывает и отменяет запуск. Настроение что ли хорошее? А, неважно, главное — за всё поврежденное будет платить не она, а карман бывшего — вот смеху-то, короля какой-то планеты Губбота, или Губи-Друби, что он ненавидит куда больше, чем довольную физиономию Джейми. Да и за месяцы знакомства с неуклюжестью рыжей это движение уже стало отточенным. Джейми смотрит ей в спину, пока девушка валяется по полу пару секунд, после чего поворачивается на каблуках берцев и неспешно идет к машине. Даже морда Губбота сейчас не изменит ей это настроение. Эстевес находит Лил Би рядом с гримеркой, болтающего с… Бутчем. Шина спешно оглядывается назад — Ньютон за ее спиной нет, значит, никто не будет сверлить ее взглядом, если она просто немного… Задержится. — Лил Би! — окликает его Шина, и Фолкс замечает, что та чуть не подпрыгивает на месте. Это ее обычное состояние после кофе, но тот давно должен был из нее выветриться. — Эти ребята играют не только на мандолине! У них есть и калимба и мелодика, и кастаньеты и даже банджо! И они возможно будут играть на них в следующий раз! Оооох я хочу это услышать, в программе Кевина ведь нет кастаньетов? Шина понятия не имеет, но она играла на них в школе и довольно неплохо просто потому, что слово звучит круто, так что она верит меломану на слово. — У вас очень необычный выбор инструментов, Бутч, — Эстевес улыбается, и рыжий смущенно почесывает щеку. — А у вас есть целая установка, которой больше ни у кого нет, — говорит он, и Шина снова немного подпрыгивает. — Думаю, нас можно назвать уникальными на этом фестивале. — Это точно! — соглашается Фолкс. — А у вас уже есть записанные песни с другими инструментами? Я бы хотел послушать и посмотреть, сможем ли мы добавить их звучание в Кевина. Джейми, конечно, может быть… туговатой, но… А еще мы могли бы обсудить другие фесты! — Отличная идея, — кивает Буковски. — Было бы здорово иметь хоть какие-то контакты с теми, кого мы… Ну, знаем со школы что ли? За кулисами бывает скучно и страшновато, когда вокруг одни незнакомые лица. Мы были бы не против, если бы, ну… У нас были ваши номера? Не настаиваю, конечно… Лил Би протягивает ему визитку. Визитка простая, почти без информации: только имя и номер. И черные атомы по краям. — Напишите мне, я думаю, мы сможем поладить лучше, чем когда-то прежде. Прошлое прошло. Да и вы сейчас куда приятнее, чем ваша… солистка. Я думал, она прожжет нас взглядом… - гудит Бутч. — У Мега… у Джейми просто было плохое настроение… — Фолкс вздыхает, передавая Шине визитку. — Она не всегда такая. По крайней мере не каждый день. Карла с вами спишется, она отвечает за связи, окей Бутч? Нам уже пора. Губбот ведь уже вернулся? — Ох, да-да, — Шина бегом прячет визитку в карман. — Он только что написал и попросил поторопиться. Джейми действует ему на нервы, своей… — Эстевес смотрит в телефон. — «Слишком довольной рожей». — Думаю, точно пора. Пока! Увидимся! Буковски машет им рукой, и они быстрым шагом уходят к машине. Губбот барабанит пальцами по рулю, крепко в него вцепившись, а Джейми, развалившись на заднем сидении, листает новостные ленты с крайне самодовольным выражением лица, и Карла думает, Габботу нужна медаль за сдержанность. Или хотя бы значок «Я ни на кого не орал уже час». Он перестает стискивать руль только тогда, когда Лил Би садится рядом с ним, пристегивает ремень безопасности и начинает рассказывать, как прошел концерт. Черты его лица сглаживаются, а уголки губ едва заметно приподнимаются. Посторонний этого не заметит, но для тех, кто близко знает Губбота несколько месяцев, это означает: «Губбот улыбается». — Что пишут? — интересуется Карла, еще потирая ушибленные бока иногда и Джейми отрывается от трекпада. — Пишут, что мы были восхитительны. На наш новостнойт сайт за последние полтора часа подписались почти сто человек. И на мой тоже пара десятков. Куда бы их сплавить… — Джейми, не надо никого плавить! — просит меломан. — Ребят, ну это же отличное начало нашего пути к славе. — Да как хотите, — в голосе Ньютон нет ни капли раздражения, и парень надеется, что это настроение продержится у Ньютон еще хотя бы несколько дней. *** @Ламы, короли Науки_Official Открыть ссылку: Тёмная лошадка? Или коротко о фестивале в МистАйл. Комментарии к статье: Blасkky: Вы их слышали? Это просто потрясающе! N3kz: Я кажется влюбился в солистку Лам, кто-нибудь знает её почту? ↳Beauty palace to N3kz: Я заметила их ещё до этого концерта, держи ссылку [link] Inako: Это не музыка, это фантастика! Я никогда не слышал такого звучания! Tilla-Ria: Я хочу такую же стрижку, как у рыженькой барабанщицы Лам, Королей и Науки! Baklan: А кто-нибудь знает, что за странный инструмент был у WorldLords? ↳Escape to Baklan: чувак, это мандалина. ↳Baklan to Escape: А я думал на таком играют только музыку в стиле кантри! FLafy: Есть ли у кого-нибудь запись со сцены? ↳M00N-1 to FLafi: некоторые выступления я записал на телефон [link] Mrduck: Я работаю за сценой и кажется, у солистов WorldLords и Ламы, Короли Науки случился конфликт. ↳Klaria to Mrduck: Реально? ↳Mrduck to Klaria: Я не подслушивал, но, кажется, они были знакомы? Джейми выглядела такой злой, лол, я думал они не все выйдут живыми на сцену… ↳Klaria to Mrduck: Вау, мне теперь интересно… Надеюсь, мы увидим их на следующем концерте, обе группы потрясающие. [открыть еще 50 комментариев]