Часть 4

Осень начинается для всех по-разному. Прохладный ветер дует в лицо Бритни, когда она тащит Бутча и Вортекса в парк после репетиции. В парке есть пруд, а в пруду водятся утки, и блондинка с радостью слушает лекцию Буковски о том, что уток нельзя кормить одним хлебом: нужно чередовать с овощами. Сейчас сентябрь, но уже довольно прохладно, а девушка с косичками закуталась в толстовку Сиднея, который, похоже, не против холода. Ему вообще холод нипочем. По всем канонам романов и дурацких фильмов именно рыжий должен был отказаться от одежды, а затем резко драматично замерзнуть во имя сюжета, но среди них троих именно Сиднея не волновало, какая температура была снаружи. Поэтому Сидней отдает ей ярко-зеленую толстовку и, ничуть не вздрагивая и, совсем не ежась, идет неспешным шагом рядом, рассматривая плавающих в пруду птиц. Нахальные чайки отбирали у уток хлеб, брошенный людьми, и Сидней расплылся в странной грустной ухмылке: прям как в детстве после дня сборов, дома со вторым почетным местом, когда не успел урвать что-то со стола. Потому что «это не твоё. Не заслужил. Иди занимайся. И ещё раз замечу, что ты пишешь этой Ньютон, дома на домашний арест на месяц. И никаких прогулок с Лил Би». — Да, мама… Сиднея выбрасывает из воспоминаний порыв ветра по лицу. — Как насчет зайти за мороженым? Бодрый голос Бутча окончательно выводит Вортекса из мыслей о прошлом. Мороженое звучит отлично, особенно с орехами, но Сидней делает глубокий вдох и машет перед собой руками. — Вы двое обязательно возьмите. Сейчас в кофейнях отличные предложения, я знаю. Но… Я откажусь, — он демонстративно обхватывает ладонью горло. — Не хочу потерять голос прямо перед фестивалем. Бритни и Бутч переглядываются. Ну, конечно. Будь до концерта месяц, Сидней бы быстрее всех понесся за заветным рожком, прося уместить себе как можно больше разноцветных шариков с орехами. Но выступление уже через неделю, и рисковать нельзя. — Тогда мы возьмем себе кофе с мороженым, — улыбается блондинка, толкая Вортекса и Буковски в одну из подвернувшихся по пути кофеин. — А ты возьми чего-нибудь теплого. — С шоколадной крошкой, — добавляет Бутч, и компания со смехом усаживается за предложенный официантом столик. *** Джейми едва сдерживается, чтобы не швырнуть микрофон в стенку. Её останавливает только осознание, что микрофоны — дорогостоящее оборудование, и Губбот не будет платить за убытки, когда узнает, что виной тому ее плохое настроение. Настроение ее и правда было скверным: до выступления оставались считанные дни, а песня не звучала идеально. Пересматривая видео репетиций, Джейми каждый раз замечала какие-то погрешности, которые для обычного зрителя и слушателя были неуловимы, но Джейми знала, что они есть, и это сводило ее с ума. — Еще раз, — рычит она, вытирая рукавом выступившие капли пота со лба. — Уизер, следи за ритмом во втором припеве. Диджей фигов, сними свои наушники или я тебе их с ушами оторву и не перебарщивай с усилением звука, я не хочу, чтобы все подумали, что вся наша музыка — это сплошной электрический скрежет. Карла не злится, но обидчиво надувает щеки. Кевин был для нее гораздо большим, чем электронным синтезатором: Джейми собрала ей эту установку ещё когда Ламы Короли Науки только начинали с нуля, и провела над ней без малого все месяцы лета, продолжая совершенствовать ее из года в год до сих пор. Уже не сейчас, но ведь тогда Джейми была так счастлива выступать с подругами, она сделала Карле подарок в виде Кевина, который Уизер запомнила на всю оставшуюся жизнь и умоляла их с Шиной помириться, пока в порыве они двое всё-таки не разбили все ее инструменты, но Джейми потом из починила. Кевин умеет воспроизводить тысячи звуков и тонов, подходящих к ситуации и каждый раз, когда Джейми ворчит о том, что с ним музыка становится слишком «фальшивой», Уизер хочется разразиться тирадой «почему Джейми так себя ведет». Но она знает, почему. Кроме прочего, они репетируют уже пятый час, и все, чего Уизер хочется сейчас, это какао и новый эпизод любимого ламашоу. Поэтому она только кивает. Эстевес заставляет шатенку прервать репетицию через полчаса. Джейми, естественно, упирается, скаля зубы и шипя неприличные слова, но у Шины есть козырь: сказать Джейми, что иначе все будет как в прошлый раз. Эта фраза магическим образом каждый раз охлаждала пыл Ньютон, и она шла собирать инструменты, яростно дергая плечом. В прошлый раз из-за изнурительных репетиций Джейми на добрые несколько дней потеряла голос, в результате чего группа Ламы, Короли Науки не смогла принять участие в концерте. Это было всего полгода назад, и Джейми отчетливо помнит тот ужас, который она пережила одним мартовским утром, когда, открыв рот, чтобы сказать «злого утра», она лишь издала тихий жалобный хрип. С тех пор она стала осторожнее относиться к горлу и даже приказала Шине вовремя тормозить ее, что, по меркам Ньютон уже было высшей степенью дружбы. Они обязательно продолжат репетировать завтра. Она должна звучать безупречно. И вовсе не потому, что заглянула в уже опубликованные списки участников фестиваля. *** В день фестиваля у Ньютон внезапно хорошее настроение. Джейми редко встает с той ноги, за исключением тех дней, когда она знает, что проведет часы в объятиях с Астронавтом. Но в этот раз Джейми маниакально улыбалась во весь рот, и трое переглядываются куда чаще, чем обычно. Лил Би даже проверяет криминальную сводку и птиц за окном. Но никто не поджарен до корочки на завтрак гения, и вообще на ее пижаме вручную подрисованы новые рожки, а главное — ни один банк или другое раздражающее Ньютон с утра пораньше предприятие не заминировано дистанционной бомбой, стоп-ключ от которой знает только Джейми. Она просто… счастлива? Да, эту редкость можно увековечить в бронзе. И Лил Би подтверждает — даже нужно. Шина откуда-то притаскивает в руках бронзовый куб. Мол –кто будет увековечивать? — Какое классное место! — говорит Шина, желая развеять странную атмосферу. Ньютон не замечает ее реплики, возясь с Кевином, и ее губы кривятся в улыбке. Улыбке, от которой у Фолкса мурашки пробегают по коже.Она задумала что-то по-настоящему масштабное. — Забавно, — произносит Джейми, крепче хватаясь за ремешок гитары. На входе их встречает девушка. В ее длинные светлые волосы вплетены разноцветные ленточки, а розовое платье в пол украшено цветами, и Лил Би готов поклясться, что видел ее где-то, но времени размышлять нет. Джейми тащит их в гримерку. Их номер — второй по счету, всего второй. Это волнительно и страшно. Наверняка Губбот протащил их именно на вторую строку, когда толпа наиболее разгорячена. Уизер встречается взглядом с Эстевес: Шина готова ко всему на всю тысячу процентов. И Карле немного завидно. Джейми и Шина умеют как-то не обращать внимания на публику и зал, в то время как Уизер только в зал и смотрит, анализируя выражения лиц людей. Если кто-то в передних рядах показывал недовольство, ей было тяжелее играть. Но заманчиво-дружеское предложение Джейми по поводу недовольных: «Взорвать?» она сразу аккуратно отвергает, чтобы самой не зацепить эту кнопку в руках. Ну как Джейми везде ее таскает? Ну почему ее так веселят эти бомбы? Ууух, не жалуйся, Уизер. В общем, она пыталась с этим совладать, и в итоге решила проблему довольно-таки просто: если она не может смотреть в зал, значит, она будет смотреть на шатенку. Джейми всегда поет так, будто от этого зависит ее жизнь, и рыжая может только восхищаться этим. Вряд ли она сама смогла бы делать что-то с такой самоотверженностью хоть когда-нибудь. Из мыслей ее выдергивает злое шипение, будто кому-то наступили на хвост. Карла быстро переводит взгляд туда же, куда смотрит Джейми, и замечает на стульях в гримерке три одинаковых рюкзака с принтом из аликорнов на них. Это фирменный знак группы WorldLords, тех самых ребят, с которыми они тогда разбросали охранников в клубе «Портал». И они почему-то очень не нравятся Джейми… Может, дело в аликорнах? Ньютон в детстве обожала верховую езду, но благодаря… случаю, теперь она ненавидит лошадей. — Джейми? Что-то не так? Ньютон делает глубокий вздох. Концерт, концерт, одна песня, потом выход в конце. Можно не слушать другие группы, можно отсидеться в машине. — Саундчек. Сейчас же. На саундчек давали десять минут. Групп много, а время и сцена — не резиновые, и Джейми постаралась отключить мозги и сосредоточиться на подготовке. Хотя, основную роль по-прежнему несет она. Лил Би может хоть часами копошиться в проводах, но лучше Джейми никто не настроит их инструменты. Шина лишь проверяет микрофоны. — Напрочь устарела проводка, но «Кевин» справится и с такой, — рапортует Джейми, довольно улыбаясь тому, что втихаря подлатала пару проводов. — Мне хватит пары минут перед нашей песней, чтобы подключить вас и Кевина. Лил Би кивает. Все идет хорошо. Все идет хорошо еще три секунды, когда он идет обратно за кулисы, а потом едва ли не нос к носу сталкивается с проблемой. Проблема делает шаг назад; Изумление замирает в изумрудных глазах, а губы непонятно изгибаются, словно пытаясь изобразить что-то среднее между улыбкой и испугом. — Сидней… — говорит Лил Би на выдохе и тут же ругает себя. Он произнес это вслух, и Сидней явно услышал, судя по дрогнувшим губам. Они, не шевелясь, так и стоят, смотря друг на друга, боясь дышать. Неизвестно, сколько они бы стояли еще, если бы не тронувшая плечо Фолкса Ньютон. — Ты здесь заржавел что ли?! Сколько можно жд… — Ты? — и ступор Сиднея спадает, давая ей возможность повернуться и заморгать, будто она только что очнулась от каких-то чар. — О, привет, Ньютон. Да, ну и прикидец у тебя, всех распугала или еще летучие мыши остались? Я понимаю, имидж, но зачем глаза-то красные делать? — Нет. Заткнись, — шепчет Лил Би и почему-то испуганно бросается между ними. Сидней делает неловкое движение от его метаний и случайно кладет руку на плечо Джейми. — Чего? — Сидней остается в недоумении. Рука девушки с потемневшим взглядом сбрасывает его пальцы со своего плеча как мусор, Джейми методично отряхает свои шипы на плече и только потом замечает уж слишком разговорчивую мышь. А какой-то знакомый голос… Что-то он ей напоминает… В голове проносится алая вспышка. Погодите-ка… — Оу, это что, рожки на твоих атомах? Серьезно? — Сидней искренне смеется. И снова натыкается на разъяренную рожу бывшего лучшего друга. Почему Лил Би так не рад его видеть? И пока он пытается понять… — Я же сказал тебе заткнуться! Она не та, какой была! Она тебя придушит, переступит и не вспомнит никогда, что вообще что-то сделала! — Эй, о чем ты говори… — НАСЕКОМОЕ! — Вортекс не успевает даже сделать вдох, когда его поднимает над полом белая от грима как рука мертвеца, Джейми Ньютон. — Наш саундчек через десять минут, — тут некстати появляется Карла. — Что?! Джейми! Отпусти человека! — Ты мне будешь говорить, кого я должна отпустить? — Джейми равнодушно переводит едва глаза на Уизер и снова с вожделением смотрит на свою жертву. Ее большой палец резко зажимает артерию, давя всё сильнее и сильнее. — Ты… т… с ума… — Сидней начинает задыхаться. — Блондинчик… кошка язык откусила? - МегалоДжейми! Прошу, отпусти его, пожалуйста, отпусти этого человека! Я знаю, что ты что-то вспомнила! Прошу тебя! — Вортекс из последних сил не сдается и держит глаза открытыми, он на грани и скоро потеряет сознание. Имя, вылетевшее у меломана проносится у него в голове. Как он ее назвал? — ЭТО не человек, — только спустя пару секунд теплых объятий на спине от меломана и рук Уизер прямо на ее щеках, заставляя посмотреть в глаза, Джейми реагирует. Рыком. — Это Жалкая Маленькая мышка. — Джейми, ты очень пожалеешь, если убьёшь эту маленькую мышку, — умоляет Лил Би, на глазах у него появляются слезы, когда его друг обмякает в воздухе. Он рискует схватить руку Ньютон, силой опуская сжатую на горле Сиднея. — Я сама решу о чем мне жалеть! Я не буду жалеть, убив глупую мышь! — Джейми, это не… — шепчет Уизер. — Я ПОЖАЛЕЮ! Я очень буду жалеть, слышишь? Если ты убьешь его! Это мой друг! — Твой друг? — со скукой кривит губы Джейми и случайно ослабляет пальцы. — Мой лучший друг. Пожалуйста, отпусти его. Потому что эээ… я… — у Лил Би есть единственный козырь в этой ситуации. — Я видел кота на улице! Очень голодного! Я уверен, — Лил Би бьет себя в грудь кулаком. И Сидней впервые может вдохнуть. Рука отпускает так резко, что он сваливается на задницу в пол и дезориентировано моргает, держась за горло. — Ты совсем идиот? — с еще большим удивлением поднятый, стоя в руках меломана он первым слышит рядом голос Эстевес, та так нервно накручивает провода на руку, что его внезапное удушение теперь кажется ничем. - Что… что происходит? Она чуть не задушила меня! Я ей ничего не сделал! — Вортекс с контуженным и рассеянным вниманием решительно вырывается из рук Лил Би и хрипит испуганно: — Ты! Ты назвал ее МегалоДжейми! Что это?! — Ничего не сделал? — но тут происходит уж совсем немыслимое в жизни Сиднея, когда он зарабатывает пощечину от Уизер. Она жалит как пламя. Сидней инстинктивно хватается за щеку. — Ты ничего не сделал? Это же ты кинул рюкзак в стену! Это же ты разбил флакон! — Флакон? — до Вортекса доходит такой давний случай. Ох и долго же она ждала мести. Нашла что вспомнить. — Минуточку! А — это было в конце школы! Б — я вылил на неё то, что думал, это духи, просто чтоб немножко пощипало, ничего страшного! С — она сама вдруг сошла с ума и разнесла всю школу! Я тут ни при чем! — Ты вылил на нее Мегаломаниум, — дрожащим голосом говорит за спиной Лил Би, переводя тяжелый взгляд на блондина. — МегалоДжейми — злая Джейми. Я назвал ее так, потому что прежде чем прихлопнуть тебя, это единственное на что она отвлечется хотя бы! Поблагодари, что сам не придушил! — Откуда Мегаломаниум? Там же был почти пустой флакон! Разве он еще не выветрился?! — Вортекс осознает в этом треугольнике кошмаров из трех фигур детства, что земля уходит у него из-под ног второй раз за несколько минут. Он вцепляется рукой в кулису. — Ч-что это значит? Это шутка такая?!!! Скажите, что да! — он отчаянно кидается на руки Лил Би, будто пытается остановить нападение тигра. — Какой человек вообше что-то выливает в лицо другого?! Нет, не шутка! Она… она больше не… Шина выходит вперед, бросая руку на плечо шатающегося бледного парня. — Её нельзя вывести из-под него. — Ч-что? - Концентрация был слишком высокой. У Джейми случались приступы, когда ее глаза на долю секунду становились голубыми и мигали обратно на красный, мы надеялись, но… это больше не меняется. Теперь ее самая большая каждодневная мечта — уничтожить весь наш мир и все остальные вселенные впридачу, — Эстевес нервно улыбается в сторону. И Сидней хватается за нее как за спасательный круг. — Значит, всё-таки можно? Я выведу ее из-под этой дряни! — Ооо, какой умник! — Лил Би наступал на бывшего лучшего друга с огромным сожалением и болью на лице. — У нас не получилось, а мы были с ней с самого начала, — заставляя его отступать. — А теперь ты просто взялся ниоткуда и у тебя есть решение?! — пока Сидней не воткнулся лопаткой в стену. — Знаешь, Вортекс — Не Верю. — Лилб! Да за что ты-то на меня злишься? Я идиот последний, я знаю, у вас есть право обидеться, но мне нужно было уехать из города и… да в конце концов ведь я не обязан был за ней следить! Я не отец для Ньютон! И… — он замирает, видя только разочарование на лице человека перед собой. Нет, он думал вернуть их дружбу, только ни это. Лил Би им разочарован… Единственный человек в этом глупом старом городе, который у него остался, им полностью разочарован! — Ты ее любил, чувак, и об этом знала вся наша школа. — Лил Би сдался держать эмоции в себе окончательно. — И ты ее бросил. А я не любил, но я остался. Это нас с тобой и отличает. Пока, — он быстро схватил девочек и потащил куда-то, лишь бы подальше отсюда, Сидней содрогнулся до волос на затылке, уже схватился за шею и открыл рот, на этот раз девушка с конским хвостом и красными глазами просто прошла мимо него, сутулясь: — Это был не мой, — пробурчала Джейми и издала слабый рык от объятий Фолкса, в которые врезалась. — Вот и славненько! Ты же его покормила? - Правда, голодный был… Вортекс с гордым, несломленным видом наблюдает, пока и тени и голоса не исчезнут, прежде чем опуститься на пол окончательно, жалко скульнув один раз, он чувствует руку Бритни на плече. — Всё в порядке? — Все хорошо, да… — дрожащим голосом говорит Сидней, переводя взгляд на место, где была шатенка с хвостиком, будто желая убедиться, что Джейми все еще где-то здесь и ему не почудилось от нервов.Но след на шее от пяти пальцев жжет и режет противным голосом совести Уизер: «Какой человек вообще выливает что-то в лицо другого?!» Такой, как я. Он беспомощно закрывает глаза и заставляет себя скатиться по стене костюмом обратно в стоячее положение. В глазах кипят злые слезы, в голове — каша, а у него ещё выступление. Ууух. Всё отлично. Просто очередной дерьмовый день из жизни Сиднея Вортекса. Как и тот был. ____ Шесть лет назад. В тот день выпускной класс Линберга гудел как растревоженный улей. И заблаговременно зная что кое-кто с зелеными глазами взорвется, Джейми начала готовить доску и кабинет к презентации. Она волновалась. Это был кардинально новый опыт и настоящий прорыв в науке. А еще… была другая причина. Она хотела понять, что же делает не так в последнее время, но её гениальный мозг, который столь легко решает задачи с парочкой заковырок, не может осознать, чем заслужила эту злобу и агрессию. Ведь это Сидней однажды начал ей грубить. Видимо, у него такой характер. — … что ваши заявки уже отправлены и именно вы будете отстаивать честь нашего города. Не подведите. - Да, конечно, мисс Фолл, вот, смотрите, в этом заключается основа нашего. … — Джейми поручалась за них двоих, потому что надеялась, что они с ее априори врагом смогут всё обсудить и благодаря ее гениальному мозгу выступить на все двести, не говоря про обычные сто баллов. Кивнув, учительнице в очередной раз, Ньютон с легким недоверием глянула на одноклассника, который для чего-то ногтями в парту вцарапывался, а после вовсе ничего не заметил и уставился в окно, и принялась показывать разные страницы, на которых остановила свой выбор их учительница. У мисс Фолл был просто рой вопросов, от которого у Ньютон уже кружилась голова. Джейми вздохнула и действительно с серьезным и понимающим видом принялась читать, оглядываясь на мгновение на Сиднея. Что же с ним творилось? В общем, сейчас-то ничего, Вортекс боролся с триножником, выйдя перед классом по просьбе учительницы и его некстати поддерживал на задворках Бутч… В боксерских перчатках? О Боже, Джейми предпочла больше не отвлекаться. И отвечать дальше. Сегодня у Сиднея Вортекса было особенно плохое настроение, как и всегда, впрочем, стоило ему хоть минуту побыть неподалёку от этой тупицы Джейми Ньютон, потому он решил понаблюдать за птичками, пока она справедливо мучается и проиграть в голове кое-что из сцен недавно просмотренного фильма, который ему запал в душу. Это был фильм с, на первый взгляд, обычной парой, или может, у него было романтическое настроение в пятницу, или уже сам Вортекс понимал, что голубоглазая умница в кругу его друзей вызывала в нем не только ненависть, парень даже завидовал тому, что героям фильма не приходилось бороться со всем миром, как привык это делать он сам. Сцены, проигрываемые в голове и что-то дергающий в знаках руками напротив него Лил Би, нравились Сиднею, как вдруг его прервал скрип по учительскому столу. Обернувшись, он заметил Джейми, которая уже сейчас просто растянется на полу среди пяти разных груд проводов и клем на шестах, к которым их надо правильно подключить, но она тут же молча отвела глаза. Шатенка отвлеклась, казалось, на секунду, просто хотела снова посмотреть и может, если ей повезет, увидеть по лицу, насколько готов к работе ее внезапный товарищ по проекту, но была поймана с поличным — и теперь ей страшно от одного его вида. Сидней, что только принялся успокаиваться, отгонять всю напускную злобу и ненависть, сейчас чувствовал себя очень разбито, мысли были спутаны и никак не хотели показывать здравые варианты. — Сидней, может, ты поможешь своей напарнице? Будет быстрее, — прокудахтала мисс Фолл и забила саму себя согнутыми руками в локтях по ребрам из привычки. От этого движения ее длинная юбка немного вздыбилась, и парень быстро отвел взгляд обратно на кхм, «напарницу». С натиском всего своего тела, бросив установку на половине, Ньютон обернулась и смотрела на спину парня, лишь предполагая, что у него на лице. Наверное, он думал, какую колкость сказать. Но Вортекс лишь тяжело вздохнул, и подмигнул своему лучшему другу Лил Би, вставая с места со стулом, направляясь к шатенке, и присаживаясь рядом с ней. — Только молча, идёт? — блондин был мрачнее тучи, но он не говорил ничего колкого или злобного. Он смирился с тем, что большинство своего времени в этом месяце проведёт с человеком, который ему до ненависти дорог. Как же он ненавидел эту гениальную девчонку и как же хотел вновь с ней общаться, как в начале обучения, когда не было этих слишком уж различных оценок. Хотелось сначала приложить ее об стену, а потом нежно обнимать, изредка сжимая её руки, что явно будут отталкивать. Вортекс столько раз пытался меньше думать об этом, но совместное времяпровождение подливало масло в огонь, да ещё и эта просьба учителя. Их презентация действительно была тандемом умов, а не соревнованием, в конце концов. Закончив, Ньютон устало улыбнулась, посмотрев на такого же уставшего напарника. — Ты молодец. Эм, а давно ты....? Чуть щурясь, потому что глаза щипало из-за постоянного напряжения, Вортекс хотел только завалиться на кровать и просто спать; кажется, учить теорию до поздней ночи было плохой идеей. — дней… Сидней! Ты меня вообще слушаешь?! Но хлопок папки об морд… (лицо) заставил его сотворить в голове мгновенный диссонанс и поднять глаза на девушку. Почему на него так класс смотрит? И… все оборудование установлено… Он что уже пол урока пропустил?! И она говорила его часть исследования за него?! Ой… она злится. И очень сильно. — Кого? Ты про что? — парень знатно занервничал. — Не прикидывайся. И, конечно, взорвался от едва слышного рычания с ее стороны. Ему сейчас была нужна поддержка от нее и может, мягкая подушечка, хотя он бы в этом не признался, а не это шипение и недовольство. Им вечно был кто-то недоволен, не рад видеть, да и даже слышать его голос. На днях отец вовсе ударил об сына гитару за то что тот играет «недостаточно хорошо» и вообще запретил заниматься музыкой, вчера он пропустил встречу с Лил Би, опять из-за родителей и проворонил билеты на концерт, а сегодня вовсе спит на ходу. Но разве они не добились прогресса? Вместе работая прошлый месяц с Джейми, девчонка вдруг показалась не такой невыносимой, даже пару раз накрывала его плечи одеялом в лаборатории и делала общий утренний кофе, когда засидятся за составами веществ, выискивая формулу. Где же вся ее забота сейчас? Неужели Лил Би один заметил, как ему плохо?.. - Как ты со мной разговариваешь?! — рука схватила первое, что в неё попалось. И к сожалению, это была не папка с результатами. — Сидней! Отпусти мой рюкзак! Я говорила о работ… — они оба размахнулись руками как обычно, и кто-то в классе уже организовал себе бомбоубежище за учебником, но дело было совсем не в этом. — Работа-работа-работа! Вот что я думаю о твоей работе! Гений! — Вортекс от шока и злости и какой-то горькой обиды на собственную жизнь протрезвел от сна, казалось, за долю секунды. На стене образовались следы синего состава и многие могли наблюдать забавную химическую реакцию с сходящей краской и побелкой, мисс Фолл едва успела уклониться от полета, а у их гения… Голубые глаза сузились до игл. — Неужели… Не может этого быть… — Девушка в панике оглянулась и поняла, что теряет звуки. Джейми провела рукой по своей скуле, собирая капли от разбитой склянки. — О Господи… — Но неет, тебе надо было…! - он продолжал кричать. Она беспомощно посмотрела на расплывающуюся учительницу, притихший класс, и почувствовала тошноту, головокружение, Джейми в надежде вцепилась в плечо одноклассника, но Сидней в ярости отбросил ее руку и рассмеялся, указывая какая она стала «красивая».Тошнота усилилась, Где-то сзади, как сквозь бетонный блок Ньютон услышала как будто испуганный крик ее подруги Шины. — Джейми?! А на дне желудка начали завязываться в сосущие ощущения тысячи узелков. Ньютон резко почувствовала металлическую голову уткнувшуюся ей в ногу, руки чуть онемели и затряслись. — Все. Нормально… Кюри. Все будет. . Мисс Фолл, мне надо… — глаза учительницы расширились, кажется. — Что ты сделал… Что же ты сделал. ЭТО МОЯ РАБОТА! Подышав, он разжала полностью беспомощные кулаки, сдаваясь на милость ситуации. И Джейми подняла голову с такими красными глазами… — Еще заплачь… — Сидней, Что-то не так, — Лил Би вскочил со своей парты с ужасом на лице. — Джейми, ты, — и когда в него полетел стул, побледнели все. — Сидней, Джейми, немедленно остановитесь! Дети, неудачная защита проекта по молекулярной физике — это не повод громить класс, если… Ее пошатнуло, и тут уж Вортекс обратил внимание. — Оу, это не повод, а крутая причина. Знаете, мне захотелось чего-то нового. Это запрещено? — незаметно для себя девушка уже чуть тормозила с речью и становилась менее сдержанной. — Что за…? — выдавила Никки и выплюнула даже свой леденец кому-то сидящему впереди на голову. — От вашего дорогого класса сейчас ничего не останется. ДЕТИ. — Вортекс, блокируй ее! Эта штука из колбы на нее как-то повлияла! — Что? — парень бросился в сторону и поймал в хедлок только воздух. В котором спокойно парила их одноклассница с маниакальной улыбкой на лице. В руках ее был, вылезший из жалобно глядевшей с плеча меха кошки молекулярный распылитель. — Соблюдайте порядок, и спокойно… бегите из школы! Выкрикнула мисс Фолл, дверь на выход заблокировала огромная перчатка, когда в лицо ей ударился горячий лоб девчонки и следом, в руке Ньютон раздавились очки учительницы кулаком. Джейми спокойно лизнула кровь со своей руки: — М, похоже на лимонную содовую, с уксусом. Как вкусно. А вы куда-то собрались? Веселье только начинается. — О нет, — перед ее лицом Карла Уизер закрыла себе рот обеими руками и задрожала. Рыжая попрощалась с жизнью, глядя в расширенные зрачки подруги в алой оболочке, будто из ее глаз сейчас забрызжет кровь, как вдруг Джейми что-то сбило в сторону от ее жертвы. Она ударилась боком об окно: — Не хочешь проветриться?! Выглядишь жуть! Сидней крепко сжимал почти до удушения ее шею со спины и не реагировал на удары в ребра, пока девушка не оглянулась. — Блондинчик… — она рычит, его прижимает к полу, почти вкатывает всем телом, Сидней успевал уворачиваться и улыбнулся зубами в паркет класса. — Я просто надеюсь, что школа и все в ней, включая нас самих, доживем до пересдачи завтра. Расскажем как надо и… Джейми? — но его улыбка исчезла как и появилась. — Может, уже скажешь что-нибудь?! Или я один должен отдуваться?!!! — и шатенка едва заметно вздрогнула. Никогда ранее Вортекс не произносил её имя именно с такой интонацией. Это не было сарказмом, не было пропитано желчью и злобой, да даже усмешки не ощущалось. Поэтому сама она чуть ухмыльнулась: — О, я бы на это не рассчитывала… — Чт… — СИДНЕЙ! Через два часа ученики школы Линберга вместе с испуганным директором, прикрытым папкой в руках, в одних трусах и ошметках от своего драгоценного вельветового костюма, поднялись с дорожной пыли и рваной травы и посмотрели на то, что осталось от их школы. Слово взяла Шина. — И что же теперь делать? _____ Сейчас. Джейми стоит на месте, но уже тоже освободилась от сковывающего ее тело странно сильного озлобления, а на лице появляется гримаса недовольства. Позади нее Бутч приветственно поднимает вверх руку, неловко улыбаясь. — Ох, привет, вы, наверное, нас не помните, но мы… Карла, Шина, Лил Би и… Джейми — Оххххрррр, ещё одна. Слушай, Уизер, избавь меня уже на сегодня от своих многочисленных веселых знакомых, а! Бритни переводит на нее взгляд и невольно вздрагивает, одними губами говоря следующие слова. — Черный и… красные глаза… Я думала, это имидж, но она до сих пор такая? Разве вы не хотели вернуть ее, ну, в нормальное состояние? — Не получилось, — Лил Би на первый взгляд выглядит довольно грозно: кожаная куртка с оборванными рукавами, черные джинсы вкупе с массивными щитками на руках для работы от имени мозга над его клавишными и ядовитый принт хвоста скорпиона никак не выдает в нем добрейшей души личность. — Так вот почему я нашла Сиднея на полу таким пристукнутым… — На полу? — Карла давит в себе возникшую жалость. Он никого не пожалел, когда разбил неизвестного эффекта состав об слабую девушку и не подумал. Почему теперь она должна о нем беспокоиться? — Вы тоже были там, в Портале, — вспоминает Лил Би, осознав, что блондинка не собиралась говорить ничего плохого или о чем-то им напоминать. — Точно. Привет. Э… Брит. Здорово, что теперь нам на самом деле представился шанс выступать рядом. — Да, это здорово! Вы, ребята, так здорово дрались там, будто привыкли это делать, — Бритни Джонс трет затылок и в самом деле теперь выглядит для меломана чем-то похожей на Вортекса: у Сиднея тоже вечно проблемы с начинанием разговора с людьми. — Ну вообще… — Мы не часто с кем-то деремся, — спасает друга Карла, проверяя микрофоны на всех, включая осторожное касание к груди так и сидящей где-то в своем трекпаде Ньютон, уфф, шипованными берцами на ее любимом Кевине, Уизер делает вдох и совершенно непреднамеренно выдает: — А вот у Джейми есть такой опыт, — и разводит руками на взгляд Шины, возившейся на полу с перемычкой, прежде чем крикнуть: — Эй, Бритни, как жизнь? — Крутится… — Да, отлично! У всех всё хорошо! — с нервной улыбкой на лице Лил Би спешит проводить лишнюю здесь личность: — а на него не обращай внимания, она просто подначивает Джейми, — и намекающе бьет девушку легким тычком локтя («Уходи»). Почти сразу как незапланированная тень покидает ее личное пространство, Джейми издает невнятное «угу», наблюдая за кончиками хвостов на голове блондинки и не решаясь взглянуть куда-то еще. Но на ее слегка клыкастой улыбке не выходит рык или что-то еще. В голове Карлы пронзает догадка. Джейми не убегает сейчас даже от такого почти не-контакта, почему?.. Неужели хочет поговорить с Бритни? Неужели есть крохотный, но шанс… — Диджей, — раздается от Ньютон, и это больше похоже на рычание, чем на обычную речь. — Прекрати подлизываться к кому попало. Три пары глаз удивленно обращаются к ней. — К кому попало?.. — приподнимает брови Бритни за стеной, ошеломленная этим высказыванием. — Разве мы не знакомы? Разве вы с Вортексом не знакомы? Я думала… Лил Би не знает, благодарить ему блондинку за эту фразу или прибить гитарой в гримерке. Джейми скрипит зубами. Зрачки ее сужаются до узких щелочек. — Мы не знакомы, я понятия не имею, кто такой Вортекс и ты. Выскочка, — едко говорит она, и эти слова отдают горечью на языке. Джейми сама не поняла, что сказала, и на секунду лицо ее выразило сожаление, но она тут же вернула на него привычную хмурость. Лицо Бритни, напротив, ясно отражает боль и недоумение. Она никогда не умела скрывать эмоции, и не собиралась учиться этому сейчас, и слова Ньютон вонзаются ей в сердце как самый острый в мире клинок. Не знакомы? Неужели она так и не поняла, что сделала?! С их школой, с Сиднеем, с Ними! С мисс Фолл!!! — Не знакомы? — появляясь прямо перед лицом Ньютон, спрашивает она, с ужасом осознавая, как дрожит ее голос. Не знакомы. Хах. Ей хочется рассмеяться от абсурдности происходящего. Конечно. Не знакомы. Не было всех тех лет в одном классе, не было редких, но секретов, не было долгих разговоров после них, не было… — Точно, Джейми, — произносит Бритни, и губы ее растягиваются в ухмылке. Кто-то посторонний мог бы подумать, что она собирается пошутить. — Мы с тобой не знакомы, и не жили бок о бок в одном классе каждый день девять лет подряд до того, как ты его разнесла. Как я могла вообще подумать, что все это было не просто дурным сном. — Заткнись, твой голос похож на не заточенный напильник, — шипит Джейми, сжимая ладони в кулаки. Ногти больно впиваются в кожу, и это пустяк в сравнении с теми воспоминаниями, что вспыхивают в ее мыслях, обжигая и мешая вдохнуть. — Я не собираюсь разбираться в этом спустя столько лет. — Серьезно?! — выпаливает девушка, обращая на себя взгляды только что закончившей группы. Окружающие перешептываются, осуждающе оглядывая их. — Джейми… — Ваша очередь на саундчек, — прерывает ее девушка в длинном розовом платье, что встречала их у входа. Бритни мгновенно замирает. Саундчек. Концерт. Они здесь ради этого. Она и ее друзья, которые никогда не вычеркнут никого и ничего из своей жизни. Появившись от объявления, Сидней переводит взгляд на Шину, что машет отошедшему Лил Би. О чем тут только что говорили?.. Кто знает, шепчет ему противный внутренний голос. Может быть, дело вовсе не в Джейми, а в тебе… — Уже идем! — отзывается Бутч: — О, привет, Джейми, Карла, Шина, Лил Би! — и бежит к микрофонам и проводам, даже не взглянув на развернувшуюся драму. Сидней и Бритни следуют за ним. Уставшая от шума, в котором никак не настроишь ее любимый точный лазер на выбранный городок из космоса: — Я буду в машине до начала концерта, — сухо говорит Джейми, повернувшись к Уизер. — Позовешь меня только тогда, когда начнется. Или если несчастная установка загорится. Не хочу это пропустить. Карла отвечает ей кивком. Если Джейми называет Кевина «установкой», значит трогать ее нельзя ни при каких обстоятельствах. И… скорее всего, она готовит вечерний удар со спутникового лазера по ничего не подозревающим людям, просто чтобы прогнать свою скуку… Но почему Джейми так реагирует?.. Джейми даже на Губбота так не реагирует! Сама того не замечая, рыжая начинает ходить кругами, потирая подбородок, пока ее не останавливает легкое похлопывание по плечу. Она притормаживает. Плохая привычка, плохая, говорит она себе и смотрит на подошедшую девушку. Что-то написано на висящем на шее бэйджике. «Стилист-декоратор». — П-привет? — чуть наклоняет голову Карла и суетится из-за своих габаритов. — Я мешаюсь? Девушка улыбается, чуть прикрывая рот ладонью. Уизер снова кажется, что она где-то ее видела. Но где… — Нет, что ты. Я наоборот хотела спросить, свободна ли ты? Мне нужно дооформить сцену, а все другие волонтеры куда-то разбежались… Можешь подержать лестницу? — Конечно, нет проблем! Обожаю держать лестницы! В детстве мы с Джейми и Шиной… — Карла быстро обрывает себя. Нет, не сейчас. Однако это отличный шанс отвлечься и перестать грузить себя вопросами о несчастных городках, жарившихся под лазерными лучами. И как ее жизнь только стала такой вместо фармацевтики-то… *** Концерт начинается спустя два часа, и Карла в панике носится по всем комнатам в поисках Эстевес, находя ту в буфете в окружении крохотных стаканчиков из-под эспрессо. Она надеется, что там был не эспрессо, но широченная ухмылка Шины говорит об обратном. Что ж, по крайней мере там был не кофейный ликер. К машине с Джейми Карла подходит, как к клетке со львом, но даже не успевает постучать в окно: Джейми выходит сама, потягиваясь и глубоко вдыхая, как после хорошего сна. Что творится у нее в голове рыжая не знает, но чувствует, что все куда иначе, чем пару часов назад. — Пойдем, — бросает через плечо Джейми. — Время взорвать зал. — Умпх, — Уизер давится на месте, — Ф-фигурально, надеюсь? — слыша ее глухой смех, когда Джейми убирает с глаз веселые слезы, она выдыхает. — Фигурально, трусишка. Завтра, ммм, может быть, буквально. — Можно — нет? Прошууу, я куплю Астронавту столько корма, на сколько мне хватит премии от Губбота. — Кааак же с вами скучно. Они выходят на сцену под вялые аплодисменты, но Джейми замечает в толпе несколько фанатов, что давно за ними наблюдают. Скоро, думает она, весь зал будет знать, кто мы такие. И под «скоро» она имеет в виду уже завтра. За пару секунд до того, как начать играть, Джейми смотрит за кулисы. Странно. Она никогда раньше туда не смотрела. Зачем? Чтобы увидеть хмурую рожу Губбота? Джейми смотрит за кулисы, случайно в упор встречается взглядом с Вортексом и с ухмылкой ударяет по струнам. Уизер хорошо начала, проносится у нее в голове. Отлично. И весь мир — одиночка, потерявшая сердце. То, которое ничто уже не согреет Помнишь детство, где смеялись когда-то вместе? Ты скучаешь без него, но дождь слезы смыть не смеет… Зал завороженно замирает. Он полощет строки-нервы, не меняя положений, На столе от твоих карт оставив силуэты. Но мир не слушает твои слова, и в реках отражений Каждый час молчания — огонь на пораженье. А затем взрывается восторженными криками. Джейми кажется, что она никогда не пела так. Когда выкладываешься каждой клеточкой тела, когда слышишь все: себя, свою гитару, Карлу, Шину и Лил Би, и зал. Джейми смотрит только перед собой, и для нее сейчас существует только это чувство: именно к этому она шла столько времени. Через неудачи, содранные в кровь пальцы и сорванное горло. Через «это не принадлежит тебе», через… Кто был с тобой, держал тебя Теперь тюремщик и палач. Ты проиграл внутри себя, Так отправляйся и поплачь. Смотри, думает она. Слушай. Услышь, наконец. Услышь и пойми, что я добилась всего сама. Каждый, кто сказал мне это. И мне тебя ничуть не жаль, Ты лишь дитя, что среди ночи Кричит и бьется об вуаль дождя Но выстрел точный. Джейми допевает под оглушительные аплодисменты еще один припев. Она тяжело дышит, но чувствует, что смогла бы спеть на бис прямо сейчас, жаль это не ее одиночный концерт. Ее губы растягиваются в довольной улыбке. Другим группам придется постараться, чтобы получить такой же отклик от зала. Она снова переводит взгляд за кулисы. Сидней стоит на том же месте, все так же цепляясь пальцами за ремень гитары, будто без него он не сможет выжить и секунды. Тебе придется постараться, чтобы переплюнуть такое, мальчик.