Часть 7

*** Сидней постепенно и одновременно осознает свое тело и музыку. Сначала он чувствует это в своих ногах, его вес лениво перемещается по ним. Он понимает, что он не в своих туфлях, а в легких сапогах. Его сапоги ощущаются как якоря, тяжелые и обнадеживает, но в них он чувствует себя более незащищенно. Затем он чувствует его на своей щеке. Его лицо повернуто в сторону, он отдыхает, давление на его плечо партнером по танцу удобно опускается прямо под кость. Он расслаблен — или он осознает, что был расслаблен. Он хочет задержаться с этим чувством, даже когда оно начинает отступать. Затем он чувствует его в своих руках. Его левая рука держится за что-то мягкое, но затвердевшее снизу; правая сжата в свободный кулак над сердцем. Его костяшки пальцев упираются в грудь партнера по танцу. Когда ощущение сознания достигает его правой руки, он раскрывает ладонь и поворачивает ее, намереваясь приподняться и посмотреть на своего партнера. Но есть момент, когда его рука лежит на груди партнера по танцу, прежде чем он поднимет голову, прежде чем его глаза откроются, и он сначала погружается в своего партнера через ощущение биения сердца на его ладони. Его рука знает это сердце. Сидней танцует с Джейми Ньютон. Их бедра покачиваются вместе, медленно, когда играет оркестр. Сидней понимает: неужели он прижался щекой к плечу девушки и задремал? Если так, то только на секунду. Когда ощущение сознания заполняет все остальное тело (руки расслаблены, легкие прохладные и полные, желудок мягкий и теплый, колени слабые, о нет), Сидней поднимает голову и ищет глаза Джейми, пытаясь воссоединиться с реальностью. Джейми безмятежно смотрит на него, на ее лице мягкое выражение. Она улыбается, и Сидней чувствует, как в его животе разгорается тепло. Он крепче сжимает бицепс гения и отклоняется, понимая, что на его лице выражение беспокойства. — «Привет, Сидней», — тихо говорит Джейми, словно приветствуя его возвращение к себе. Лицо Сиднея смягчается. Он проводит большим пальцем по пуговице на рубашке девушки. Ткань ягодно-красного цвета, почти как у костюма Сиднея. Он изучает своего партнера по танцам. Черная бабочка висит незавязанной и расстегнутой у горла. Каштановая копна ее волос обрамляет ее уши и плечи, но ее лицо обрамляет и маска. Карнавальная маска с черным атомом… «Обними нормально», — шепчет Джейми, притягивая парня ближе к себе, Сидней чувствует, как его желудок переворачивается, жар в его желудке превращается в румянец на щеках. Джейми скользит рукой по пояснице Сиднея, кружа вокруг него. Другая ее рука легко лежит на бедре Сиднея. Он поднимает руку и держит девушку за плечо. Держать ее в руках — это как… ну, как дом. Но что-то еще кажется… неправильным. Сидней смотрит мимо нее. Они танцуют вместе на краю танцпола. Большинство других танцоров находятся дальше, в большом открытом зале и ближе к оркестру. На расстоянии Сидней наблюдает, как певица поднимает руки вверх, слегка касаясь стойки микрофона. Пока она это делает, Сидней делает глубокий вдох, медленно, и хотя это всего лишь вдох, кажется, что на это уходит целый час. Джейми убирает руку с бедра Сиднея и мягко кладет ее на его щеку, наклоняя голову, чтобы снова сосредоточиться на ней Тихим голосом Джейми говорит: «Не бойся, мальчик». «Джейми», — говорит Сидней голосом, неожиданно насыщенным эмоциями. Он не может найти следующие слова, которые хочет сказать. Это чувство слишком обширно, чтобы его можно было назвать. Его грудь и горло сжимаются, когда он смотрит в глаза гения (красные как стоп-сигнал). Он чувствует, как его брови падают и начинают хмуриться, когда он видит, что в выражении ее лица отсутствует то, что Сидней так привык видеть в каждом ее лице. На этот раз, на этот раз Джейми смотрит на него без ожидания. В этот момент он чувствует себя под такой защитой, такой скованный руками и бедрами Джейми (как глоток кислорода), но в то же время он также чувствует, что может разлететься во всех направлениях — просто раствориться в молекулах. Сидней был почти истощен тем, что на него все так долго рассчитывали. Родители, учителя, друзья, группа… Но выражение лица Джейми не вызывает нужды. Улыбка ее игриво темнеет, и она наклоняется к Сиднею. Взгляд пуст (ты мне не нужен), но полон желания. Они целуются. Глаза Сиднея закрываются, но кажется, что они закатываются аж в его голове, как будто удовольствие ослепляет. Джейми медленно целует его, и это похоже на первый поцелуй, головокружение Сиднея усиливается ровным шеститактным ритмом группы. Его хватка на бицепсе Ньютон ослабевает, и его рука немного скользит вниз по рукаву Джейми. Ткань ее пиджака темно-красного цвета. Это безошибочный цвет прежней Джейми. И это так сбивает с толку! Либо она внутри этой Джейми, либо… Когда они расстаются, Сидней открывает глаза, смотрит вниз и пытается подавить ухмылку. Он опускает другую руку с плеча Ньютон, разглаживая лацкан между большим и остальными пальцами. Сидней снова ищет, что сказать. Он слышит, как голос певицы эхом разносится по танцполу, но теперь женщина поет на языке, которого Сидней не понимает. Чувство, что что-то не так, возвращается к нему, но теперь он также чувствует, что не может вспомнить, почему. Сидней снова смотрит мимо девушки на певицу, которая, кажется, оглядывается на него. «Что она говорит?» Голос Сиднея звучит недоверчиво, с беспокойством, и Джейми неглубоко вздыхает, но затем ее голова немного поворачивается, чтобы прислушаться. Джейми переводит текст для Сиднея: «Я видела в твоих глазах… я видела… звезды». Голос ее дрожит в конце перевода, это слабый след паники. Кровь Сиднея стынет в жилах. Он смотрит в лицо в поисках какого-то знака, но Джейми теперь тоже смотрит на него. Сидней опускает руки, но Джейми ловит правую его ладонь левой и жестко держит ее. Сидней поворачивается и выходит из открытого зала на балкон. Он не видит страстного взгляда в спину, твердого чувства надежды, что на этот раз, на этот раз Сидней не оставит ее позади. Сидней целеустремленно выходит вперед, но все же держит девушку за руку, таща ее за собой. У балюстрады они вместе смотрят на ночное небо, чернильно-черное и почти багровое, словно израненное. Но небо тоже в огне. Без единой звезды. Пылающее небо не похоже ни на что, что они когда-либо видели. Сидней чувствует себя ошеломленно. Это зрелище заставляет его сердце колотиться, и он смотрит, приоткрывая рот и тяжело выдыхая, как будто из него выбили воздух. Звезды прекрасны, но красота их ужасна, подавляюща. Сидней отрывает взгляд и смотрит на девушку, которая уже смотрит на него и его брови нахмурены от страха. Их соединенные руки успокаивают, но недостаточно, чтобы вернуть чувство принадлежности к этому месту, в этот момент. Это похоже на воспоминание, но как-то не так. Такое ощущение, что время вышло из строя. И в подавляющем большинстве случаев это так грустно, как будто Сидней что-то теряет… что-то, что он уже потерял или никогда не имел. Голос певицы парит. «Пера чернила не смыть слезами»… Джейми качает головой, выдавая отрицание, отказ от этого разрыва. «Что ты сделала? …» Голос Сиднея пронизанный неуверенностью. Он крепко закрывает глаза от дезориентации. — «Поконкретнее, блондинчик», — настойчиво послышался голос. Что-то смещается, темнеет. Сидней открывает глаза. «Нет звезд». Певица нежно повторяет строчку. «Что ты натворила, идиотка, спрашиваю!» Небо снова потемнело, лишь тускло освещенное луной. Сидней поворачивается к большому залу и певице, поднимая левую руку на плечо Джейми как будто желая ее стеречь. На танцполе темно, и все, все ушли, кроме певицы. Даже группа — но каким-то образом музыка продолжает играть, пока она поет: « И никаких звезд вокруг…» Сидней наполняется чувством, что что-то не так, и знакомой убежденностью, что он должен это исправить. Он переносит свой вес, чтобы начать двигаться к певице, но когда Джейми не двигается с места, это останавливает его. — «МегалоДжейми, я должен…» — «Ты ничего не можешь сделать». Сидней переводит взгляд с певицы на лицо Ньютон, пытаясь прочесть выражение ее лица. Его левая рука лежит на руке девушки; его правая рука держит ее руку. Волна решимости накрывает его. — «Но где они? Где… все?» Чувство неуверенности только усиливает его решимость действовать, но не то чтобы он понятия не имел, что делать. Ему нужно попасть в лабораторию и всё будет конечно. Джейми закрывает глаза, морщась. Она крепче сжимает руку Сиднея. — «Ты придурок? Здесь некого спасать». Его глаза открываются, и Джейми снова встречает взгляд Сиднея. «Только я. Я здесь одна. А мне твоя помощь уж точно не сдалась». Джейми звучит грустно, что Сидней не понимает, и это заставляет его встать на паузу. «Но группа. Другие гости, танцы…» Когда его мысли умолкают, Сидней расслабляется, его охватывает покалывание, когда он согласовывает это в своем уме. «Звезды, Джейми!» Настойчивость в его голосе опрокидывается сама собой, когда он видит спокойствие на лице Ньютон. Сидней чувствует внезапный приступ горя. Чувства мира и безопасности, которые у него были минуту назад, рухнули, даже не подорванные, а просто аннулированные. «Ничего из этого не реально». Это не вопрос; это описание, которым он рискует, как будто знает, что Джейми не может его отрицать. Джейми видит это, боль, которую чувствует Сидней. Хотя это не похоже на боль. Когда это чувство носит Сидней, он выглядит упрямым, почти обиженным, даже — возможно — сожалеющим. «Не реально.» Предложение выходит из уст девушки без споров. Противоречие, но не противоречие. Джейми выдерживает взгляд Сиднея. Она притягивает тело парня к себе, обхватывая его рукой свою спину и кладя ее туда. Джейми чувствует холод на балконе. Сквозь куртку она также чувствует тепло ладони Сиднея. Она проводит ногтями по руке Сиднея, а затем хватает за обнаженное плечо. Лицо гения наполнено напряженностью, которая удивляет его своей знакомостью. — «Это реально, Сидней». Ее рука скользит от плеча Сиднея к затылку. Вортекс смутно чувствует ногти, когда ее рука скользит вверх, чтобы убаюкать голову Сиднея. Сидней сжимает рукой поясницу, а затем его левая рука оставляет плечо девушки и перемещается на щеку Джейми. Его пальцы находят челюсть, и он немного вздрагивает, перенося свой вес, но прижимая Ньютон к себе. Затем музыка останавливается. И Сидней останавливается. Он смотрит в глаза. Чувство ответственности явно выражено на его лице. Джейми это видит, и теперь она знает: на этот раз все так и будет. — «Она… она должна быть здесь. Сидней выпаливает слова, немного паникуя, не совсем понимая, кого он имеет в виду. — Я… она мне нужна». Затем с большей ясностью: «Мне нужен доступ в лабораторию. Пойдем», — говорит он, его голос, полный решимости, взяв Джейми за руку и шагнув к певице, молча и тревожно стоящей у микрофона в луже сценического света. — «В этом нет никакого смысла!» Сопротивление Ньютон нарастает. «Эй ты!» — кричит Сидней на близком расстоянии. Его крик полон уверенности, которой он на самом деле не чувствует, и он слышит это в следующих словах: «Мне нужен доступ. И Ты мне его дашь. Не будь дурой, Мегало, ты меня рядом не удержишь». Это требование должно было звучать настойчиво, но его голос дрожит, звуча тихо и беззащитно. Певица не отвечает. Он смотрит на Джейми, но взгляд у нее задумчивый, может быть, даже жалостливый, и как раз в тот момент, когда Сидней чувствует нарастающий гнев, который может спровоцировать его на грубый разговор, Джейми дергает за руку, чтобы развернуть его спиной к таинственной певице. «Что бы это ни было — она должна быть где-то здесь, в твоем бункере или под ним, мне все равно», — настаивает Сидней, прежде чем Джейми успевает заговорить, его глаза затуманены ощущением возможной опасности. — «Я должен найти ее!» — «Блондинчик, о ком ты говоришь?» Его глаза наполняются слезами. От разочарования — он точно не знает ответа. Но потом все равно выходит из его рта. «Джейми Ньютон!» — выпаливает он. Его слезы превращаются в горе. Он знает ответ, и он знает, что ее эту часть это заденет. И Джейми задевает, но она не показывает этого. Вместо реакции она выглядит усталой, как будто они зашли в знакомый тупик, в проблему, которую нет смысла пытаться решить. «Послушай», — начинает говорить Джейми, отступая назад, поднимая руки, словно задавая вопрос, и жестикулируя по темному и пустому большому залу. Затем ее руки смиренно опускаются, она закрывает глаза и качает головой, разочарование растет. «Тебе не нужно ничего делать! Ты самый могущественный человек в своем подсознании! Ты можешь делать все, что захочешь». Сидней просто отклоняет аргумент. — «Мне нужно получить ответы, Джейми». Сидней начинает поворачиваться к певице. Джейми хватает его за плечо и сердито отворачивается. «У нее не будет ответов! Она, наверное, просто какая-то дурацкая голограмма из твоей головы! Мы даже не на выпускном вечере! Прошли годы с тех пор, как мы были… на школьном балу». Жар уходит из голоса Джейми, когда она произносит последние три слова. «Это было давно.» «Тогда где все? Что случилось со звездами? Я должен выяснить, я должен — я должен исправить это!» Он почти выплевывает последнюю фразу, звучащую одновременно возмущенно и испуганно. Гнев Ньютон поднимается алой волной, захлестывая ее. «Это так похоже на тебя, — усмехается она. — Ты… даже во сне не можешь расслабиться». Слова Ньютон поразили его, как тонна кирпичей. Джейми делает шаг вперед, почти прижимаясь к Сиднею, и сильно и неглубоко дышит. Негодование исходит от ее тела. Сидней просто наблюдает за ней, ошеломленный, уверенный, что Джейми права, и не зная, что это должно значить; больше не чувствует опасности, но и не чувствует облегчения. Это только… это ни что иное, как сон. Тогда это происходит. Джейми хватает его, не нежно, кладя одну руку на ее поясницу, а другую на шею. Это не что иное, как первое, на танцполе, которое было возвышенным; но это другое. На сей раз напряжённо, даже агрессивно. Сидней уже ошеломлен. Он очень мягко кладет руку на бедро девушки, ловя ладонью подол куртки. Черной, с испорченными атомами, а лицо - с красными глазами. Наконец, его воображение не играет с ним. Это стабилизирует, но он не расслабляется. Джейми права. Он доигрывает их последнее движение, вспоминая конец восьмого класса. А потом все кончено. Джейми отпускает, опуская руки и отступая назад, а затем резко разворачивается на каблуках. Сидней смотрит на ее спину, разглядывая детали костюма: покрой вокруг ее плеч и ее шипы (которые нетерпеливо блестят), то, как закатанные манжеты показывают, как напряглись мышцы ее предплечий, когда она сжимает руки в кулаки. Джейми уходит. Сидней смотрит на густые густые волосы и на кончики ее ушей, едва виднеющиеся за ними. Куда ты вообще пойдешь? — думает он, но не говорит, пока Джейми уходит в пустую тьму и исчезает под беззвездной ночью. Сидней стоит на месте. Время должно идти, но кажется, что это не так, как будто оно тоже стоит на месте. Вокруг него обстановка сна начинает исчезать во тьме, как будто гаснет свет. Он смотрит в темное небо, где оно поглотило силуэт злодейки, затем становится темнее. Балкон рядом, а следом пространство, где он только что танцевал с Джейми, как будто темнота просто стирает большой зал. Никакой паники он не чувствует, просто какая-то пустота. Так что, если мечта исчезнет? Когда он бросает взгляд на сцену, певицы уже нет. Темнота сгущается вокруг Сиднея, поглощая сцену, и парень смотрит на свои сапоги, которые кажутся непрочными на его ногах. Затем он садится, обхватив руками колени, полностью почувствовав, как одиноко быть оставленным позади. Не зная, чем должен закончиться такой сон, Сидней упирается лбом в колени и закрывает глаза, как только сгущается тьма. — Сидней? Знакомый голос, но не гения в атомах. Когда он поднимает голову, Сидней обнаруживает, что его перенесли, хотя он не встал со своего места. Первое, что он замечает, это его туфли на ногах, поношенные, тяжелые и обнадеживающие. Он оборачивается, когда слышит шаги, тихие, но не нерешительные. «Ньютон… Зачем вернулась?» Сидней прижимает руки к луговой траве, которая теперь лежит под ним, поднимается на ноги. Он стоит прямо, расправляя плечи, чтобы расправить пиджак. Он чувствует благоговение, но и грусть. Он только во сне. Что он может сказать сну? — Вернулась?.. Это что Ты здесь делаешь? — спрашивает девушка со стальной ноткой в голосе. Ее длинный темный хвост ниспадает на правое плечо, скрепленный зеленой резинкой от старых защитных очков. Сидней восхищается этим. Затем он смотрит в глаза. Глаза, похожие на синее открытое море. «Ничего. Неважно». — Он поднимает ладони. «Я имею в виду, что меня здесь нет, и тебя здесь нет. Это просто глупый сон, но такой болезненный». Сидней почти осторожно положил одну руку на другое предплечье, словно смущенный. Почему он должен смущаться перед сном…? Джейми делает шаг вперед. — Нет. — Это не отрицание, а контраргумент. Она вглядывается в лицо Сиднея, но без подозрения или недоверия. Ее вид заставляет Вортекса чувствовать себя уязвимо, и он благодарен за то, что вернулся в свою обычную одежду, в которой заснул. — Сидней, мы связаны. Хочешь или нет. Разве ты не знал? Сидней хмурится, пытаясь что-то добавить. Испытывая дискомфорт, он отводит взгляд от девушки и только тогда осматривается в своем новом окружении. Они на краю леса. За Ньютон густой лес, но в стороне, и по всему горизонту небо усыпано звездами. Сидней поднимает голову и смотрит, отступая так, чтобы не пошатнуться. Он бы продолжал смотреть, но Джейми делает еще один шаг ближе, как-то осторожно и уверенно. Она обеими руками берет руку Сиднея. — Я не знаю, как ты сюда попал, но я рада тебя видеть. Пусть даже так. Сидней почти морщится, желая, чтобы его приветствовали, но борясь с нерешительностью и недоверием. Слова подводят его, но не ее. — Я теперь чудовище, посмотри, что я творю с людьми и их имуществом… Не смотри на меня так, — она смущается и отводит глаза. — «И как я на тебя смотрю? Я в ужасе! Ты… ты все время сидишь здесь? Значит, я прав? Моя теория верна? Тебя действительно надо спасать?! Но почему ты ждала меня?! Почему ты сама не контролируешь ее?!» — Прогуляйся со мной. - Она поворачивается, мягко отпуская руку Сиднея, и идет вдоль линии деревьев. Не решив, парень следует за ней, делая шаг, чтобы добраться до шатенки. — Я ждала тебя? Весьма смешно. Я не ждала, что сегодня вообще кто-то появится, — говорит девушка с чем-то непостижимым для Сиднея в голосе. — Ты сделал то, чего хотел. Я — монстр. Хоть… был счастлив? Или удовлетворен на секунду… «Что… Счастлив? Удовлетворен?! Да я в шоке. Потому что я только что видел тебя и мне кажется, что это было несколько лет назад, я имею в виду, всего минуту назад — но, думаю, прямо сейчас это вообще тысячу лет назад…» Ход мыслей Сиднея ускользает от него. Ньютон смотрит на него. — Это мое последнее время здесь, Вортекс. - Теперь у Сиднея нет проблем с чтением горя и торжественности в голосе старой подруги. - Скоро последняя ночь, когда я смогу смотреть на эти звезды. - Она замедляет шаги, приближаясь к скалистому обрыву. Это место выходит на пышную речную долину. Проходит мгновение, и Сидней понимает, что узнает извилистую форму русла реки. Через реку от леса лежит — или, скорее всего, лежал однажды — их детский летний лагерь с Ньютонами. Он мог видеть это русло реки — высохшее в свое время, прибрежная жизнь угасла — с крыш, на которые он взбирался с… с Джейми. Воспоминание вот-вот заставит парня закружиться в собственной голове, когда врывается голос: — Я думала, что не смогу уснуть, но, может быть… если ты прав, может быть, мы во сне. Сидней чувствует, как шестеренки скрежещут у него в голове, но еще не в состоянии осознать последствия. Джейми поворачивается к нему и отвечает на вопрос, над которым работает Сидней. — «Я надеялась, что тебе никогда не придется идти на такие жертвы, как мне, Сидней. И если мне это удастся, возможно, тебе никогда и не придется этого делать. Сидней смотрит на воду внизу, благоговея перед отраженным звездным светом. Эта неопределенность времени — конец чего-то для Джейми Ньютон. Но для Сиднея это ночь, когда все началось. В том летнем лагере. Он молчит. Он думает о том, чтобы найти старую машину времени и обо всем, от чего ему пришлось отказаться, чтобы стать тем, кто он сейчас. Его место в мире, его взгляд на этот мир. Его начальство. Его новые друзья. Он думает о девушке перед собой, о том, как держал не ее, но все-таки ее в танце, баюкал за щеку, об экстатическом чувстве в груди Сиднея — о сне, о потерянном сне. Привязанность Сиднея, его будущее: они были уничтожены мегаломаниумом. История его жизни была переписана для него. А теперь… всего этого тоже нет. С ледяной ясностью вспоминает он. Он говорит врагине детства напротив себя: «Можешь контролировать ее или нет, ты исчезнешь. И весь мир потеряет тебя». — Я давно уже исчезла… — «Шесть лет назад. Эти шесть лет назад я потерял свое счастье, я был в таком шоке, что не знал, что мне делать. Ты даже не услышала, пока вся школа не рухнула, а я потерял сознание. Я потерял свое удовлетворение и свой покой. У меня его нет. Ясно? Я потерял себя». — Сидней не смотрит на нее, просто мрачно смотрит на звездный горизонт. Когда он все-таки оглядывается, Джейми смотрит на него широко раскрытыми глазами, но ее челюсти сжаты, как будто она слушает равного себе товарища. «И я не готов потерять тебя», — заканчивает он объяснять, осознавая, что Ньютон должна понимать безмерность этого давления так, как никто другой. Сидней поворачивается лицом к девушке, которая, похоже, сама собирается с духом. — Лучше я потеряю их, их всех, чем они... чем кто-то из вас, потеряете всё, что есть. Она чувствует, как краснеет, когда говорит это, и, хотя ее решимость стальная, слезы наполняют ее глаза. Взгляд Джейми устойчив и сострадателен. Сидней делает глубокий вдох. «Как насчет тебя самой? Не меня… Что потеряешь ты? Я заплатил многим, чем готова ты? …» — собираясь рассказать об их борьбе с мегаломаниумом, но видит тревогу и горе, которые мгновенно заполняют лицо девушки. «Джейми…» Сидней ищет повествование. И выдавливает, как он надеется, утешительную улыбку. Ньютон улыбается в ответ. Какое-то время она смотрит на парня затем тренируется смотреть ему в глаза без румянца. — Ты сильнее, чем они все себе представляли. Чем я себе представляла. Сидней молчит. Внутри его охватывает слабость, особенно сейчас. Он восхищается своей подругой за то, что она встретила удар от него себе в центр сердца и не возненавидела его, за то, что она решила принести жертву, которая защитит всех. Но… это не защитит Сиднея. — «Нет». — Нет? — «Не сильнее. Я скучаю, смертельно. И это медленно убивает меня». — О чем ты говоришь? — «Подойди сюда». Девушка быстро приближается и попадает в тиски рук. Если этот сон и плод его воображения, он слишком реально может ее коснуться. Слишком реально ощущает. Джейми улыбается и мягко убирает случайно выбившуюся слезу у глаза Сиднея, оставляя указательный палец на щеке парня. — Что ты пытаешься сделать? Вортекс мастерски кусает нижнюю губу подруги и жесткой хваткой обвивает ее рукой за спину. Но Джейми не пытается бежать, не вырывается и не объясняет ему логические истины. И постепенно его хватка немного ослабевает. Он расслабляется. — Расслабился наконец? — она опускает голову и ищет только открытые глаза своего друга, стараясь не смотреть никуда больше. — «Впервые позволил себе. Но… если ты уберешь руки с моих плеч, я не знаю, или убью тебя здесь или сам умру просто. Это… это невозможно. У меня ведь никого нет, во всем этом мире. Я так больше не выдержу», — Вортекс как мальчиком, точно так же зарывается головой в грудь, чтобы его обнимали. — Но ты должен вернуться. Они ждут тебя, — она старается убедить без давления, нажимая только кончиками пальцев на ткань поверх плеч парня. И понятия не имеет, что это знакомое действие пропускает электрические искры по всему его телу. Он уже дома. Зачем ему еще куда-то? — Я думала, что ты не хочешь меня знать, пыталась понять, что же делаю не так, — Джейми приглушенно смеется в волосы парня. — «Ты ничего не делала не так. Я дурак, хорошо?» — Нет, — она выпрямляет Сиднея и смотрит в упор. — Ты просто наивный ребенок. С зелеными глазами, который настолько верит в чудеса, что сам способен создавать их вокруг. Но ты… Почему ты не сказал мне раньше? — он тыкается вслепую и Джейми возвращает уютное для обоих положение и продолжает ласковые поглаживания на плечах и немного на спине, чувствуя, как расслабляются мышцы. Сидней перестает держать себя в обороне и его руки начинают проползать по ее талии в знакомый замочек. — «Я все ждал, что ты заметишь и… Будешь первая… Я не знаю. Так вышло, мы ничего не исправим. Просто дай мне остаться рядом сейчас». — Ты не можешь. Люди просто так не исчезают. Они испугаются за тебя. — «Я залезу на дерево, ты меня оттуда сбросишь и я навсегда…» — ПРЕКРАТИ, — она вздыхает от вида страха в глазах и поправляет руку в своей. — Идем. Ньютон снова отвлекает внимание как будто случайно, снова беря его за руки. И ведет по лесу. — «Мы прыгали оттуда», — он улыбается той мальчишеской улыбкой и указывает на высокую ветку. — Да… — «Куда ты меня ведешь?» он думает пока они не садятся на обрыве, где можно просто поболтать ногами и посмотреть на воду внизу. Озеро чистое, глубокое и голубое. Озеро Ретровилля. Сиднею не хочется грустных воспоминаний о реальности и он ложится головой на колени шатенки. Джейми методично гладит руку парня, это хорошее место, чтобы поспать. ... — Спасибо, что пришел сюда, чтобы одолжить мне свою силу. Сидней моргает, ошеломленный резким просыпанием и тем, что она так интерпретировала их общение. Джейми опускает руки вдоль бедер. — И твое общение. Она снова поворачивает лицо к звездам, и Сидней думает, как одиноко должно быть встретить каждую ночь в этом пустом мире. — «Что ты хочешь ска…» — Ньютон наклоняется и целует уголок его губ, наверное, сейчас они похожи на уютный бутерброд, он рад ответить, но вместо продолжения его в грудь резко толкают обе руки. — Иди домой, — она улыбается, машет ему рукой и на этот раз улыбка касается ее веселых глаз. «Мы еще увидимся, Джейми». Он кричит это в растворяющийся лес с полной уверенностью, настолько, что кажется, будто как-то обнадеживает. Девушка качает головой, но делает глубокий вдох и на мгновение закрывает глаза, чтобы представить это. — Мне бы хотелось. Вортекс просыпается, чувствуя себя намного меньше, чем отдохнувшим. На самом деле он чувствует себя так, как будто он вообще не спал. …был ли он в… — Его глаза открываются, но зрение затуманено от усталости. Он видит пурпур: небольшую ширму посреди студии, где прилег пару… минут, часов назад? Он снова закрывает глаза, пытаясь отдохнуть. Он в лесу. Он думает о лесе, но вместо того, чтобы вернуть его в настоящее, эта мысль наполняет его воспоминаниями: открытие Джейми разрушительного соединения перед днем рождения Лил Би. Его ссора с родителями. В первый раз он прилетел в эти леса украдкой на ракете с Джейми. А потом они оба сделали вид, что не знают местность, пока Джуд Ньютон проводил экскурсию. Лежа на спине, Сидней чувствует, как в груди собирается тупая боль, лужа горя. Одним из притоков является уход МегалоДжейми, которая повернулась спиной во сне точно так же, как она повернулась, когда Сидней умолял ее простить грубость и остановить разрушения школы. За секунду до того, как он врезался головой в кирпичи под ее ударом и раскаленным алым взглядом. Другой — просто Джейми, которая ушла еще раз, после их танца, прикосновения… их поцелуя. Это было как-то реально? Эта выдумка с нормальными глазами… Ньютон была так уверена, но… самое худшее — это все лишь принятие его самого большого желания за реальность. Он опускает голову набок и открывает глаза, ожидая, когда они сосредотачиваются на осколках синих глаз Джейми. Теперь она не Джейми. Сидней тоже потерял и ее. Горе становится тяжелее. Парень понимает, что слышит снаружи ширмы какое-то движение, люди приходят в студию и начинают заниматься делами. Через несколько минут он попытается встать со стула и рухнуть лицом вниз на пол, пересиливая решимость. Бутч войдет, чтобы проверить его и настаивает на том, чтобы положить обратно в постель уже дома. Ему приснится еще один сон, о пустых, красных и реальных глазах, исцеляющий раны сон. И часть печали отступит. Но когда он снова увидит звезды в небе, его захлестнет трепет и ужас сна (мелодия, которой сопровождался его танец между прошлым и настоящим, дергающая за край его сознания). Он постарается выкинуть это из головы, сосредоточившись на репетициях, на починке случайно сломанных старых вещей в летнем семейном домике, на том, чтобы добраться до Бритни и Бутча вовремя, увлекшись полноценным ремонтом и планированием своеобразного новоселья обновленного родительского гнезда. И этого более чем достаточно для размышлений. *** Спустя пару недель существования чата всем участникам становится ясно: невозможно предугадать, что может произойти в следующую секунду. Главным образом потому, что для Карлы поддержание беседы становится практически полноценной работой, и в чате то и дело происходит какое-то движение. Фотографии, статьи, идеи, обсуждения… Ей даже удается затащить в чат Эйприл Горлок. Джейми делает ставку на то, что на приставучую горлоканку тоже придется натравить «Губо-бота», но Эйприл решает остаться по доброй воле: наблюдать за страданиями Ньютон оказывается невероятно забавным. Mystery: *angrycat33.png* Mystery: Я нашла для Ньютон еще один шаблон ее любимых мемов MegaloJamie: … MegaloJamie: Объясню популярно: каким местом я похожа на всех этих котов?! Джейми сохраняет картинку в специальную папку «для важных переговоров». Из почти сотни картинок только парочка не содержит слов, но это и есть главный козырь: кинуть картинку куда проще и быстрее, чем набирать длиннющий текст в попытках ещё более популярно объяснить, насколько и почему ее все задолбали. Они не пересекаются с Сиднеем в разговорах, и Джейми начинает привыкать к раздражающему присутствию бесполезного чата в своей размеренной жизни, периодически проверяя трекпад в редкие моменты скуки. У них как будто возникает негласный договор: не обсуждать одну и ту же тему одновременно. Иногда у Ньютон чешутся руки что-то так крепко ответить, но она останавливает себя. Если она скажет что-то не то, у нее не получится просто выйти из чата благодаря невзламываемому боту Губбота (ох и работку он ей задал), и избежать проблем. В последнее время Губбот таскается за рыжей на репетиции, и Джейми приходится оставить надежду придушить его за создание бота. Вортекс, в свою очередь, со времен создания чата старается тщательно подбирать слова. Это непривычно, но молчать, пока все что-то обсуждают, не получается, хотя он, на самом деле, пишет в чат меньше всех. Иногда он его только читает, смеясь над забавными картинками и ситуациями, но не находит, что ответить, отзываясь только тогда, когда его специально кто-то о чем-то спросит. В один из дней, спустя несколько недель после создания чата, Сидней не пишет туда целый день. День сложился не лучшим образом: все вышло из-под контроля. За завтраком он пролил на себя кофе, ударился ногой, спеша вытереть лужу, а когда начал мыть посуду после ужина, случайно разбил любимую тарелку Бритни. И хотя она тут же уверяет его, что ничего страшного не произошло, Сидней знает, что Бритни дорожила этой тарелкой, это был так же сувенир на память из поездки. В довершение всего один из осколков тарелки порезал ему палец, и не какой-нибудь палец, а тот, которым он обычно перебирает струны. Не сильно, быстро заживёт, но он неприятно саднит, и о вечерней репетиции можно забыть. Какое-то время ему придется играть только с медиатором, как в те времена, когда он только-только взял в руки гитару. Бутч уговаривает его оставить уборку им, заклеивает саднящий палец веселеньким пластырем и отправляет Вортекса отдыхать. Но как-то после такого не отдыхается. Сидя у окна, одинокий и в плохом настроении, он чувствует, как одна плохая мысль приходит за другой. Словно задает тон нестройный ритм капель дождя, бьющихся по подоконнику за окном. В подобные дни вспоминаются все косяки, все самые глупые ошибки, за которые неимоверно стыдно, а за ними приходят и более тяжёлые воспоминания, заставляющие ныть и скулить что-то в груди. Горло будто медленно обхватывают тисками и в глазах появляется это неприятное колючее чувство, предваряющее слёзы, когда парень включает дневные новости. Опять разрушения, теракты и прочее. А ведь… а ведь у кое-кого теперь каждый день такой. Лил Би прав. Он остался, а Вортекс — сбежал. Ну и что? Хочется спросить себя. Далеко убежал? Примет он тебя теперь? Даже в глаза не хочет видеть… Накрывающую волну негатива прерывает сигнал на телефоне. Сидней встряхивает головой и мгновенно хватается за эту возможность отвлечься, как за спасительную соломинку. Чат? Нет… В официальный аккаунт их группы пришло личное сообщение: «Добрый день! Простите за беспокойство, но я просто хотела сказать БОЛЬШОЕ СПАСИБО вам за песню Я снова живу*! Когда мне плохо, когда кажется, что всё, что я делаю ужасно и напрасно и у меня совсем нет сил вытащить себя из этого состояния, я слушаю её и мне становится легче. Становится лучше. Она будто создана для таких моментов. Спасибо ♥». Сидней прижимает телефон к груди и чувствует, как так долго сдерживаемые, непролитые горячие капли скатываются по щекам, когда он закрывает глаза. Всё так. Он вспоминает свой самый чёрный день, когда его встреча с ребятами была ещё совсем свежей и он боялся, что они тоже уйдут по его примеру, если узнают его хоть немного ближе. Но в какой-то момент его эмоции просто вырвались наружу и он открылся им. Рассказал о своей, как он всегда считал, никчёмной жизни, обо всех ошибках, что он делал, умалчивая лишь о Джейми, потому что говорить о ней было все еще слишком больно. И даже просто думать. Он буквально вывернул им душу наизнанку, совершенно не представляя, что им с этим делать. Но в глазах Бритни он увидел сочувствие, а тепло ее рук, обнимающих за плечи, оказалось сродни спасительному кругу. Бутч сказал, что все в порядке, но, когда понял, что это не очень помогло, он вдруг взял его гитару, проверил настроена ли она, и начал играть. Он придумал музыку и слова песни прямо на ходу, используя то, что Си рассказал. Уловив мотив, ему начинала подпевать Бритни, а потом и сам Сидней. Когда песня закончилась, он почувствовал неимоверную лёгкость. Почувствовал, как снова может улыбаться и увидел улыбки своих друзей. Которые не оставили его, узнав о его тёмной стороне, которые приняли его таким, как он есть. Которые сказали ему, что это нормально. Ты не монстр, ты просто человек Который немного ошибся. Может, однажды ты это исправишь. Мы все такие. Позже, они все вместе немного подправили текст и музыку и записали эту песню одной из первых. Она никогда не была хитом, но, видимо, для кого-то она оказалась таким же лучиком света, как и для него самого когда-то. В тот момент Сидней почувствовал, что они сделали что-то действительно важное. Выныривая из воспоминаний, Сидней понимает, что нужно ответить. «Спасибо Тебе! Она тоже мне всегда помогает и сегодня как раз такой день, пойду послушаю!» Он включает песню на телефоне, и чувствует, как узел в груди медленно развязывается. Капли дождя за окном уже не кажутся такими унылыми, а на лицо наползает мечтательная улыбка. Телефон вибрирует, и Сиднею впервые за день хочется что-то написать в чат, но вместо этого он едва не падает с подоконника, вовремя уцепившись за ручку окна. REDLAMA: завтра в баре Сэма Мельника Waste Land пройдет закрытый концерт для блогеров и журналистов. Губбот пробил для нас два места, там по слухам соберутся все лидеры мнений. Mystery: лол вас не пригласили заранее? я знала об этом еще месяц назад. Увидимся завтра тогда, наверное REDLAMA: сбор в 17:30, надо подтвердить участие до 23:59 Mystery: Твой парень явно имеет влияние REDLAMA: Губбот вовремя узнал информацию… Эйприл? Он вообще-то, не мой парень, мы партнеры по службе Mystery: как скажешь, Уизер. Служебная ты наша. Карла вбрасывает это ровно в десять вечера. В десять ноль одну Сидней врывается в квартиру напротив, сталкиваясь с такими же удивленными взглядами друзей. — Мы… — говорит Бутч, перечитывая сообщения. — Я думаю… — произносит Бритни, пытаясь сделать невозмутимый вид. — Нужно играть, — говорит Сидней с мягкой улыбкой. — И я даже знаю, какая песня подойдет лучше всего. *** Ньютон снова хочет выбросить трекпад в окно. Раз в тридцатый за прошедшую неделю. Она слышала об этом заведении и об этом концерте. Там будут присутствовать и критики и поклонники. Но простых идиотов будет еще больше. «Лидеры мнений», знающие о музыке ровно ноль целых ноль десятых. Таким людям проще засунуть микрофон в глотку, чем что-то доказать. Ей приходится брать Астронавта на руки, чтобы встать с кровати. Кот недовольно мурчит, но не хочет слезать с рук, тычась мокрым носом в шею, а Джейми стучит ногой в дверь Шины. Эстевес открывает секундой позже. — Привет?.. — говорит она, уже прекрасно понимая, что скажет Джейми. Астронавт издает протяжное «мроу» и прыгает на руки к брюнетке. Джейми потирает виски. — Напомни мне придушить рыжую… — выдыхает она, опуская голову чуть ниже. — Твое мнение? Шина хлопает глазами. Какая неожиданность. Или постойте… Она спрашивает про завтра? Тогда понятно. — Ох, насчет концерта. Мы можем отрепетировать «Закрой глаза» завтра утром. Я хорошо запомнила все… — Шина искренне улыбается и это заставляет шатенку сменить выражение лица с «я всех хочу убить» на «всех кроме тебя». — Но встать придется рано. — Это можно пережить… — вздыхает Джейми, протягивая руки к Астронавту. Кот радостно прыгает на руки к хозяйке. — Тогда увидимся утром. В шесть. Эстевес кивает, и Джейми захлопывает за собой дверь. Спросить, не хочет ли подруга посидеть за кофе у нее опять не поворачивается язык. Встать в шесть утра не проблема для них обеих. Только Эстевес привыкла вставать в шесть, чтобы позавтракать и пробежаться, а вот Джейми… Джейми привыкла спать. И то, что она привыкла спать написано у нее на лице в пять сорок утра, когда звенит третий из пяти будильников. Если бы Шина увидела ее, она бы еще разок подумала, а стоит ли этот концерт таких проблем. Но Джейми с тихим рычанием смотрит на останки будильника, на молоток в своей руке, снова на осколки и махнув рукой в их сторону, зашвыривает молоток куда-то за плечо, думая, что заставит потом поползать и найти его ту ржавую робокошку. Если ее батареи заряжены. Кто вообще должен заниматься их зарядкой? И откуда у Джейми взялось что-то такое бесполезное как «Кюри?» в каком состоянии или сотрясении она была, чтобы дать такое имя? Злыдня же гораздо лучше. Опять красные вспышки и голова болит. Поэтому девушка зажмуривается, кутаясь в одеяло. Еще десять минут. Десять минут и… Эстевес стучит в дверь за минуту до последнего целого будильника, и Джейми хочется одновременно швырнуть в нее гитарой и сказать «спасибо». Не факт, что пятый будильник помог бы, а пропускать концерт, на который их протащил Губбот, не хотелось. Губбот редко напрягался из-за пустяков, и если уж сподобился пошевелить пальцем ради них, значит, дело стоящее. Не говоря уже о том, что идиоты из WorldLords дали согласие тоже приехать, а Эйприл, мать ее зеленую, (зелено-фиолетовую, уточняет для себя Джейми) горлоканка ни за что не заткнется, если я не появлюсь. — Я подумала, может быть тебе сделать кофе заранее? — раздается из-за двери. — Сделай, — коротко отвечает Джейми, с невероятными усилиями заставляя себя оторвать голову от подушки. Астронавт все еще спит у нее в ногах. Обычно он спит совсем рядом, но в эту ночь Джейми долго не могла уснуть и часто вертелась от красного зарева в голове и боли, и коту пришлось занять более безопасную позицию. Джейми сонно гладит его по макушке. — Правильно сделал, что переполз в ноги, — зевает она. — Я тоже так когда-то сде… Она замирает на полуслове, вылезая из кровати и потирая глаза, недовольно ворча. Что это она сморозила? Когда Джейми Ньютон спала у кого-то на ногах? В глазах летит ночная картинка, где-то, предположительно, чуть не за северным полярным кругом, судя по холодине вокруг, на земле лежит… парень с инеем на волосах, а шатенка согревает его ноги и мелко дрожит вместе с его рукой на своей голове. - Бррр! — Астронавт подскакивает вместе с девушкой. Джейми греет свои плечи обеими руками крест накрест и почти подтанцовывает на месте голыми ногами, но по ней ведь и правда, пробегает леденящий холод. Ньютон упрямо рычит и смахивает рукой в красных глазах раскаленное алое зарево, словно это движение уберет боль из ее головы. — Какой бред, — и с этими словами странный холод покидает ее тело, будто не было. Гений с радостью откидывает ненавистный розовый свитер (подарок Уизер) на мяукнувшего кота и бормочет, залезая в тапки: — Мне нужен кофе. *** Кофе помогает плохо, и Джейми все чаще поглядывает на стоящие возле Кевина банки с энергетическими напитками. Как Эстевес не запретили их покупать на вселенском уровне — не понятно. Джейми кажется, что на каждой банке нужно клеить ее фото с припиской «не продавать ей, опасно для жизни планеты». Ньютон поражает эта мысль. Гениально! Почему она не подумала об этом раньше?! Эстевес же сама по себе будто на атомных батарейках, а под действием кофе или энергетиков это что-то невозможное! О Боже, где ее трекпад, когда он так нужен для гениальных планов по разрушению Вселенной? — Джейми, Джейми, Джейми! О головааа! С добрым, чтоб их, утром. — Я ПОДУМАЛА, ЧТО МОЖНО ДОБАВИТЬ НЕМНОГО ЗВУКА В… — Для начала… — Джейми трет переносицу, делая долгий выдох. — Убавь немного звука у себя, иначе выступать нам сегодня придется трио. Шина улыбается ей так широко и радостно, что Джейми еще раз смотрит на часы, проверяя, правда ли сейчас восемь утра. — Репетируем как обычно, — твердо говорит она, хмуря брови. — Никакого «давай». У нас нет времени на эксперименты. Репетируем так, как было в прошлый раз. Я хочу успеть поспать хотя бы час перед концертом, и вам советую. — ХОРОШО! Шина приносит стакан кофе из кафе через дорогу, и Джейми выпивает его едва ли не залпом. День будет долгим. *** Сиднею кажется, что идея концерта, перед которым у них было всего пара часов репетиций, не такая уж и хорошая. С другой стороны, Бутч и Бритни выглядят счастливыми и взволнованными, и Сидней не хочет портить себе возможность выступить в знаменитом баре. Сам он мог только мечтать о его посещении, и дело даже не в дорогом меню. Чтобы попасть в новый магазин Сэма на Waste Land, нужно было кем-то быть. Чтобы охрана знала тебя в лицо, чтобы ты не разглагольствовал перед ними о том, в какой дыре можно найти свою страницу в Википедии, которую ты сам же и создал час назад. До сих пор они были никем, но, может быть, сегодня появится шанс? Он перебирает струны гитары медиатором. Интересно, о чем сейчас думает злой гений?.. Они придут на концерт, это их продюсер выделил им места. Итак, мне придется увидеть ее снова, и… — Давайте прогоним еще пару раз, и мы остановимся, — говорит Бутч, протягивая Сиднею бутылку воды. Бутч встал раньше всех и каким-то чудесным образом сумел быть бодрым без кофе и других волшебных веществ, помогающих не заснуть посреди комнаты. — Думаю, мы отлично справимся. Сидней сонно улыбается ему. Джейми, вероятно, думает о кофе. *** — Я заеду за вами, когда мероприятие закончится, — с улыбкой говорит миссис Джонс, наблюдая за Бритни и рыжим. Они достают инструменты из багажника. — Обязательно напишите мне, и не оставайтесь на after-party — в таких местах точно… Бутч умоляюще смотрит на Бритни, которая уже открыла рот, чтобы не согласиться с матерью, и блондинка с большим трудом сжимает зубы в ответ. — …собирается не самый приличный контингент… Сидней кладет руку на плечо Бритни, и девушка глубоко вздыхает. -…так что я подожду! Успеха вам, — заканчивает миссис Джонс и, отрегулировав зеркало заднего вида и проверив ручник, заводит машину. Бритни смотрит вслед уезжающей матери и благодарит Бога и друзей за то, что они удержали ее от того, чтобы взорваться в ответ на долгую лекцию о том, кто собирается в барах. В других обстоятельствах Бритни бы отнеслась к этому спокойно, но она знает: мать в ее возрасте была той еще оторвой, и где только не была. — Она просто за тебя переживает, — хлопает ее по спине Сидней, перекидывая через плечо чехол с гитарой. — За всех нас. — Знаю, знаю… — Бритни вздыхает, прекрасно понимая, что Сидней прав. — Ладно. Пора идти. Охрана пропускает их после предъявления пропусков на телефонах. Карла отправила всем QR-код, и когда охранник поднес сканер к телефону, у Сиднея замерло сердце. Что, если это всего лишь очередная выходка Ньютон? Или Ламы, Короли Науки просто решили подшутить? Или… — Проходите, — кивает охранник и Сидней чувствует, как накатывают эмоции. Waste Land встречает его темными коридорами с неоновыми полосками на стенах и на полу. По указателям они доходят до гримерки, и Бутч издает звук, напоминающий сдавленный писк: гримерка просторная, чистая, с большими зеркалами и множеством мест, где можно сесть. Большинство баров и клубов где они выступали, были как «Портал», и лишь изредка попадались места, где можно было свободно передвигаться, не мешая другим, но гримерка в Waste Land просто кричала о том, насколько тут любят и уважают гостей. — Вы все-таки пришли, — удивленно раздается с одного из кресел. — Я думала, вы струсите. — Ха-ха, — с серьезным выражением лица говорит Бутч, и Эйприл ухмыляется еще шире. С безупречным макияжем и в бирюзовом брючном костюме она выглядит бесподобно даже в свете обычных ламп гримерки. При ярком неоновом освещении на сцене она наверняка будет еще красивее, и Сидней на секунду жалеет, что будет наблюдать из-за кулис, а не из зала. — Мы? — фыркает Сидней, снимая с плеча гитару и стараясь выглядеть как можно круче. — Мы хорошо отрепетировали и уверены в себе! — Да! — вторит ему Бутч, поднимая вверх укулеле и на секунду пугаясь: в других местах он уже ударил бы инструмент об потолок. — Там обычные слушатели, чего нам пугаться? В глазах горлоканки блестит странный огонек — Сидней едва успевает уловить изменения на ее лице. — Только у большинства этих слушателей есть видеоблоги с миллионами подписчиков… — наигранно спокойным тоном говорит Эйприл, разглядывая безупречный маникюр. — Или текстовые блоги… И везде не меньше полумиллиона подписчиков. Бояться тут нечего, но и расслабляться нельзя. Не струсишь, бледная немочь? Сиднею кажется, будто кто-то сжал ему горло мелкими пальцами без ногтей и перчаток, но с браслетом регулятора давления, чтобы специально добивать жертву. Стоп, сейчас не об этом. Но… Миллионы?.. Он вспоминает официальный сайт группы, где набралось всего четыре тысячи подписчиков. И уже среди этих четырех тысяч нашлись… Не самые приятные личности, которые советовали им выкинуть инструменты и никогда ничего больше не играть. Бутч банил их сразу же, Бритни иногда встревала с ними в спор, но для Сиднея любой такой комментарий был очень болезненным. От каждого негативного комментария хотелось выбросить гитару в окно. Сидней понимает, насколько это тупо, и что… …Джейми наплевала бы на всех и вся… …нужно игнорировать идиотов. Но желудок сводит узлом, а пальцы сжимают гриф гитары слишком сильно, и… — Плевать на эту толпу придурков. Сидней резко разворачивается. Джейми стоит в дверях, сунув руки в карманы, с Лил Би и Шиной за спиной и Карлой сбоку, и выглядит так, будто ей совершенно начхать на все вокруг. Потертая кожаная куртка, гитара на плече и широкая ухмылка. Джейми. — Подписчики — просто немобилизованное стадо, что следует за фигурой, — безразлично бросает Джейми, опуская гитару в чехле на пустое кресло. — Нужно только впечатлить крысолова, и все крысы пойдут за ним. В гримерке воцаряется тишина. Концерт уже начался, многие пошли за кулисы, и в гримерке остаются только участники чата. Точнее, все, кроме участников чата, поспешили покинуть гримерку, почуяв нарастающее напряжение. Эйприл расплывается в широкой улыбке. — Смелое высказывание, MegaloJamie. Надеюсь, вы сможете держаться также хорошо на сцене, — говорит она, удаляясь за кулисы. Бритни ругается себе под нос. Услышав такие выражения, миссис Джонс разразилась бы гневной тирадой часа на четыре минимум, но ее здесь нет, поэтому Бритни не сдерживается, и даже Бутч ее не останавливает. Сидней бросает мимолетный взгляд на шатенку, быстро переводя его на Бритни. Джейми смотрит только в зеркало, а не на блондинку. Выспалась ли она? Эта белобрысая идиотка точно не спала. Организаторы по громкой связи объявляют получасовую готовность.