Часть 8

— Этот ваш Губбот действительно имеет влияние, — ворчит Эйприл, когда Ламы, Короли Науки покидают раздевалку в первом ряду. — Играть третьими — это круто. Успеха вам или что-то в этом роде. Лил Би и Карла в один голос говорят «спасибо», а Джейми, крепче схватившись за ремень гитары, едва слышно цедит сквозь зубы «распинайся перед стенкой», и Эйприл представляет это как очередной мем, кинутый Джейми в чат. Не будь этих трех недель общения, горлоканка послала бы шатенку в ответ, и все переросло бы в старую добрую ссору, как однажды, но часы переписок с ее друзьями дали ей понять, что с Джейми нет смысла спорить, она будет стоять на своем. Поэтому Эйприл просто закатывает глаза. — Она всегда такой была? — спрашивает она, когда за группой уже закрылась дверь. Сидней подмигивает, едва улыбаясь уголками губ. — К этому можно привыкнуть, — говорит он и тоже выходит из гримерки. Его друзья провожают его взглядами, но не останавливают: никто не запрещает слушать других исполнителей. В зрительном зале темно, и из-за кулис невозможно высунуться незамеченным, чтобы понять, сколько там людей. Наверное, не так уж и много, куда меньше, чем на фестивале месяц назад, но слова Эйприл про миллионы подписчиков не дают Сиднею покоя. Он чувствует, как бешено стучит его сердце. — Мы — группа Ламы, Короли Науки! — представляет группу Джейми. Она выглядит уверенной и невозмутимой, как будто ей действительно наплевать, кто сидит в зале и какое влияние они имеют. Джейми объявляет название песни и смотрит за кулисы. Сидней на секунду думает, что Джейми ухмыляется именно ему, но это, скорее всего, всего лишь игра света. Карла ударяет по барабанам, и группа начинает свое выступление. Джейми поет и улыбается зрителям, и этот образ немного успокаивает Вортекса, сердце которого все еще быстро бьется, но уже по другой причине. Возможно, после сегодняшнего вечера он напишет в чате, что песня Лам ему понравилась, что они молодцы, что Ньютон молодец… Сидней качает головой. Нет. Это только разозлит шатенку. Все, что можно сделать сейчас, чтобы не провоцировать новые вспышки агрессии, это просто смотреть и слушать, и выкладываться на полную, так же, как выкладывается Джейми. Ньютон в последний раз ударяет по струнам и поднимает кулак с медиатором, тяжело дыша. Она пытается успокоить дыхание, но петь в помещении после шести часов сна и трех стаканов кофе оказывается не так-то просто. Сердце у нее колотится в ушах, и вместо того, чтобы смотреть в зал и слушать аплодисменты, Джейми снова бросает взгляд за кулисы, сама не зная, что хочет увидеть. То, что она там видит, не соответствует никаким ожиданиям. Глаза блондина выражают не удивление, как ожидалось, и не уважение, а настоящий ужас, словно он только что вспомнил, что оставил на плите включенный чайник. Его пальцы судорожно ощупывают карманы, и через несколько секунд Джейми теряет его из виду: Сидней скрывается в глубине кулис. Джейми дергает бровью, снова обращая внимание на публику. Зрители разражаются аплодисментами, но Ньютон не может сосредоточиться на любимом наслаждении славой. Что не так с этим идиотом? Ему петь через три минуты! Что нужно было вспомнить в последний момент?! Какое мне вообще дело? — Спасибо! — ее группа благодарит за нее зрителей, и ведущий объявляет WorldLords. За кулисами они встречают Вортекса, и ужас в глазах Сиднея превращается в отчаяние. Он прижимает пальцы к губам, и Джейми думает, что если выпустить Вортекса на сцену так, ничего хорошего из этого не получится. Она бросает вопросительный взгляд на Бритни и Бутча. Блондинка понимает вопрос без слов. — Сидней вчера повредил палец и не может играть без медиатора… Бритни отвечает, и Сидней вздрагивает от того, как это звучит. — Он забыл свой, и… может быть сегодня оно того не стоит… — И это все? Какое нелепое, пустое, глупое оправдание — отменить свое выступление перед ожидающей вас публикой. А выглядит он так, будто забыл свою бомбу в дамбе Миссисипи. — Мы таким не занимаемся! — Бритни почти вопит в ответ и замирает. — Подожди, — она в ужасе смотрит на Бутча, — она что, бомбу на дамбе забывала?! — Буковски в страхе пожимает плечами. Что ты меня спрашиваешь? — Ты режешь меня без ножа… — говорит Вортекс прежде чем что-то успевает придумать для остроумного ответа, Джейми дергает его за руку и вкладывает свой медиатор ему в ладонь, после чего, ничего не говоря, уходит в гримерку, распушив хвост на голове. Ведущий объявляет их еще раз. — Сейчас или никогда, — тихо произносит Бутч, и Сидней, сжав кулак, все ещё в шоке, делает шаг на сцену. Эмоции захлестывают с новой силой: в зале темно, толком не разглядишь, сколько человек и какие они, сердце колотится из-за переживаний, палец болит, а в горле снова ком. Но все это проходит, стоит ему удобно перехватить гитару и надеть на палец медиатор. Сидней давно такими не пользовался, но он удобный и сидит, как влитой, и он перебирает струны, мягко напевая сначала себе под нос, а затем и для всего зала. Я снова живу, я снова в порядке, Пусть в зеркале нет отраженья надежды. В глазах стынут слезы, в словах опечатки. Но в этот раз он поет скорее для себя, а не для зала. Но знаю, не поздно, не рано начать всё. Не рано забыть, повернуть и заклеить И песня дождя надо мной как одежда И гнутся все ветки в лицо, но я верю Что ждет меня рядом — чего не измерить! Я жду, так жду и верююю! И услышу я! Голос, голос, зовущий меня В даль уноси. Словно пламя огня В небе напишет имя моё. И я снова живу! И я снова с тобой! Со своей звездой в руке я не умру! Выбор делаю, срываюсь и снова встаю! И я живой и я дышу, не боюсь, свой шанс ловлю. В зеркале моём трещин века и миллионы Но каждый день, открывая глаза я новый! Сам себе незнакомый! И я жду, так жду и верююю! Вдруг услышу я! Голос, голос, зовущий меня В даль уноси. Словно пламя огня В небе напишет имя моё. И я снова живу! И я снова с тобой! Сидней чувствует, как улыбается, как успокаивается сердцебиение, как становится легче. В зале — такие же люди, как он. Со своими проблемами и страхами, со своими радостями и печалями. И кому-то из них эта песня, возможно, поможет так же, как тому подписчику их страницы. Так же, как помогла ему вчера, и помогает прямо сейчас. Когда звучит последняя нота, Сидней широко и тепло улыбается залу. Зал молчит; Сидней слышит только тихое дребезжание колонок. Затем, откуда-то с задних мест, раздаются медленные хлопки. Они плавно становятся громче, и громче, и через несколько секунд аплодирует весь зал. Это совершенно другие аплодисменты, не такие, какие были для Ньютон и Ко, Сидней чувствует это. WorldLords выстраиваются в линию и кланяются залу — это что-то вроде их маленькой традиции. Увидев счастливую и расслабленную улыбку Сиднея, когда они скрываются за кулисами, Бритни не может удержаться от того, чтобы кинуться ему на шею. — Мы сделали это! — радостно говорит она, крепко сжимая Вортекса в объятиях. — Ты молодец! — Мы все молодцы! — присоединяется к объятьям Бутч. — Хорошая работа! — Мы молодцы, — эхом повторяет Сидней. — Спасибо вам… И… Джейми! Нужно вернуть ей медиатор. Но когда они возвращаются в гримерку, Ньютон там уже нет, как и всех остальных из Лам. Эйприл готовится к выходу через несколько минут, еще несколько исполнителей тихо переговариваются в углу, но Ньютон нигде не видно. — Они ушли в зал, — бросает Эйприл, в последний раз проверяя идеально нарисованные стрелки. — Может быть еще пересечетесь. Классная песня, кстати. То, что нужно. Эйприл дарит им широкую улыбку перед тем, как выйти из гримерки, и это первая искренняя улыбка, которую Сидней от нее видит. — Эйприл! — доносится со сцены, и WorldLords в полном составе кучкуются за кулисами. Они еще не разу не слышали пения горлоканки вживую, только на записях, и ее образ, светящийся в свете люминесцентных ламп, заставляет всех троих раскрыть рты от восхищения. Он позвонит ночью, как незнакомец, Но знает свою игру. Зажег своим пламенем свет в моем доме, Я тихо искры ловлю. Сжимаю руками, опять обжигаюсь, Но я его не боюсь. К утру сон чудесный в ладонях растает С запиской в окне: «Я вернусь!» Она поет песню, благодаря которой стала известной, и, несмотря на то, что они слышали ее сотню раз на радио, весь состав WorldLords заворожено ловят каждое слово из-за кулис. Голос и подача Эйприл вживую разительно лучше, чем на записях, и все трое переглядываются с одним и тем же вопросом в глазах: как она оказалась в одном чате с ними? Я готова бежать к мудрецам Земли, Умоляя, чтобы меня спасли. Я построю в пустыне храм от ветров, Сохраняя свою любовь. — Интересно, про кого она поет? — вполголоса спрашивает Бутч, не отрывая глаза от сцены. — Наверное про своего любимого? — выдвигает предположение Бритни. — Про кого еще можно петь подобные песни? Из зала раздается громкое «Эйприл, я люблю тебя!». Сидней молча стискивает медиатор в кулаке. Пластик больно врезается в палец, и парень с тихим шипением разжимает ладонь, чтобы в следующую секунду замереть и перестать слышать прекрасные строчки из песни Эйприл. Звуки будто пропадают, когда Сидней понимает, что за медиатор он держит в руке. Простой кусок пластика, покрытый царапинами, возвращает его на много лет назад. - Держи, он поможет тебе не рвать струны! - Спасибо, Сидней! И правда очень удобно! Первый медиатор Ньютон. Сидней купил его после того, как Джейми в третий раз порвала струну, пытаясь научиться играть на гитаре. С медалью за первое место Вортекса отпускали гулять без присмотра сколько он захочет, и в одну из таких прогулок Сидней, засмотревшись на крутые гитары на прилавке магазинов, представил, как они с Джейми будут когда-нибудь вместе играть на сцене. Но Джейми еще не умела играть, постоянно срываясь, когда задевала струны не так, как надо. Там, в магазине с дорогими инструментами, единственное, что было по карману подростку — медиатор. Продавец пообещал, что он прослужит долго. Но чтобы столько лет?.. Сидней кусает губу, разглядывая закрашенный черным знак атома на поверхности пластика. Нужно вернуть его. Нужно точно вернуть его как можно скорее. Он не дожидается конца песни Эйприл, убегая в зал. Клубы всегда куда меньше концертных залов, найти шатенку будет просто, Сидней даже знает, где лучше ее искать, и его догадки его не подводят. Джейми сидит за барной стойкой, равнодушно потягивая коктейль и почти не реагируя на Уизер, что-то ей рассказывающую и активно жестикулирующую. Но стоит Сиднею приблизиться, зрачки ее сужаются до щелок. Рука в кожаной перчатке без пальцев сжимает стакан с вьющейся длинной трубочкой. — Тебе что надо? — рычит она, и Сидней на задворках сознания понимает, что это, возможно, не первый стакан коктейля. Парень протягивает ей медиатор на ладони, но Джейми отмахивается и отворачивается, резко дернув конским хвостом на голове. — Оставь себе. Мне он уже давно не нужен. — Но… Джейми посылает ему злобный взгляд, скрипя зубами и оставляя на барной стойке длинные следы от… наклеенных металлических когтей для образа. Ой, об этом он не подумал. Цепочки на ее джинсах угрожающе звякают. Уизер предусмотрительно отодвигается и отодвигает стакан чего-то полезно-овощного с оливкой на шпажке, что пила Джейми. — Я сказала, оставь себе, и оставь меня в покое. Если он тебе не нужен, выброси, и не порть мне вечер. Джейми отворачивается; рыжая посылает Сиднею сочувствующий взгляд и отворачивается тоже. Сидней возвращается за кулисы как раз к моменту, когда Эйприл возвращается в гримерку. Бутч и Бритни, кажется, не заметили его отсутствия, либо решили не задавать лишних вопросов, и Сидней убирает медиатор в карман чехла гитары. Выбросить этот медиатор он бы ни за что не смог, да и Джейми тоже, наверное, сказала это в приступе злости. Раз она хранила его сколько лет, играла с ним, даже если не помнила, откуда он, значит, это не просто старая безделушка. Сидней говорит себе, что обязательно его вернет. Просто не сегодня. — После всех выступлений будет небольшое интервью, — Голос Эйприл раздается в ушах. — Ваша единорожья компания останется? Ничего такого, просто пообщаетесь с теми, кому вы понравились. Для участников бесплатные напитки и еда. Бритни поднимает бровь, явно обдумывая вопрос. — Так что, типа афтер-пати?.. — Хммм… В программе это называется просто «вопрос-ответ», так что… — Если это не after-party, то мы остаёмся! Эйприл от удивления расширяет глаза и кладет руки на бедра. — Какая разница? Бритни кривит губы в самодовольной улыбке. Сидней знает эту улыбку. Она называется «выкуси, мам». — Отлично, мы остаемся! Глава 9 Это действительно не похоже на ту вечеринку, о которой говорила миссис Джонс, и волнение Сиднея утихает, когда он видит прилично выглядящих людей, прилично потягивающих коктейли через длинные изогнутые соломинки. Боев не предвидится, а контингент отличный. WorldLords уже несколько раз ответили на вопросы блогеров, и все желающие что-то узнать показались им адекватными и приятными людьми, а Сидней до сих пор понятия не имеет, что такого плохого в том, чтобы остаться после концерта совсем не долго. С другой стороны, он надеется, что миссис Джонс никогда не узнает о многочисленных драках, устроенных Вортексом и Джейми, когда их сначала не хотели пускать играть в клубы, а потом не хотели выпускать, пытаясь понять, как они вообще пролезли мимо охраны. То были идиотские времена, думает Сидней, потягивая какой-то коктейль, которым его угостили, но в то же время самые счастливые. Подростки, почуявшие свободу. Удирать от полиции всегда было весело, но сейчас Сидней не стал бы это повторять: Бритни и Бутч не поспеют за ним, а получать нагоняй от миссис Джонс никак не хочется, она, все же, помогает им пробиться на некоторые фестивали и концерты. Она потрясающая, и Сидней много раз говорил это Бритни, но Бритни всегда воротила нос, бурча, что «мама, как мама», а потом понимала, что это говорит Сидней, и смущалась, потирая затылок. Мама, как мама, которой у Сиднея никогда не было. У него были, вроде бы, и оба родителя, но рос он во всех этих правилах, как сорная трава на улице. Вортекс ведь домой с тренировок, библиотеки, бега в наказание, кружков спортивных, кружков музыкальных и городского хора, приходил только поспать и иногда поужинать. И редко кто его из этого спасал, зато в лаборатории Джейми быстро появился старый диван, мини холодильник и мамины пироги. Хеби Ньютон так и не смогла понять, что же Джейми столько ест, а как была жердью, так и оставалась. Миссис Джонс не была Сиднею матерью. Никто бы не был, но Сидней все равно уважает ее за многое. Вортекс вообще много кого за что уважает, особенно, если эти кто-то протягивали ему в детстве что-то перекусить или попить просто так. — Идея песни? — приподнимает брови Сидней, потягивая сладкий коктейль и улыбаясь шире обычного. — В том, чтобы дать понять всем, что они заслуживают право на ошибку. Бутч замечает эту улыбку вовремя, и отгоняет вопрошающих грозным взглядом, который скорее похож на взгляд папы кота, что пришел проведать своих котят и обнаружил рядом незнакомцев. То, как крепко Сидней держит стакан, его румянец и счастливое выражение лица говорят Бутчу только об одном: кое-кто потерял счет выпитым коктейлям. Не то, чтобы это было ужасно или катастрофически плохо. Сидней навеселе оставался тем же Вортексом, только теперь за ним нужен глаз да глаз, чтобы избежать… Неловкостей. — Ты в порядке? — тихо спрашивает Бутч, кладя Сиднею руку на спину, и Сидней показывает ему оттопыренный палец вверх, допивая коктейль из высокого стакана. Льдинки звонко стукаются друг о друга, и он разочарованно смотрит сквозь них на неоновые лампы клуба. — Я не хочу быть занудой, но… — …у тебя плохо это получается, — хмыкает Сидней, отставляя стакан на чей-то пустой столик. — Я буду в… Уф, порядке. Не переживай, мне уже не семнадцать. Я разве когда-то причинял вам неудобства в клубах?.. — Мы вообще-то впервые в таком… Сидней хмурится, медленно переваривая информацию. — В общем, не переживай, — как можно более увереннее говорит он, показывая два больших пальца. — Если мне будет нужна помощь, я тебя позову. Иди к Бритни, а то она, кажется, уже готова променять тебя на горлока. Бутч поворачивается на каблуках сразу же, ища Бритни взглядом. Она стоит там же, где он ее оставил, только теперь вместо парочки блоггеров с аппаратурой рядом с Бритни стоит какой-то парень с бокалом шампанского и еще Эйприл. Он прищуривается, чтобы лучше его разглядеть, и в следующую секунду Сидней почти слышит стук, с которым челюсть его лучшего друга встречается с полом. — Это же Сокол… — восторженно пищит Бутч, прижимая кулаки к груди. — В прошлом он пел отличные шанти, к которым сам писал музыку, а потом внезапно пропал со сцены… Я пойду поздороваюсь! Сидней, будь в порядке! Сидней поднимает в знак согласия непонятно откуда взятый новый бокал с предположительно, мохито в нем. *** Джейми ставит бокал на стойку с такой силой, что подтаявшие кубики льда звонко подпрыгивают. Рыжая давно куда-то делась, вероятно, взяв на себя обязанности отвечать на вопросы блогеров, которых Джейми с самого начала вечера совершенно невежливо послала во многие направления без указанных обратно координат. Их, к слову, такое отношение ничуть не огорчило, напротив, кажется обрадовало. Это для них сенсация — восходящая звезда сцены на самом деле грубиянка и вообще. Джейми раскусывает вовремя появившимся немного клычком кубик льда и жестом просит бармена повторить. Эх, эти красные глаза иногда бывают полезны, особенно когда у нее проглядывают очень милые и белые клыки, которые она так любит, что начищает до блеска лазерной щеткой по утрам и вечерам. Людишкам не понять, какая это красота и ну очень эффективное оружие против идиотов, пытающихся стрельнуть у нее телефон. Гений сама бы их так стрельнула, Джейми закапывает эту мысль поглубже, чтобы не забыть соорудить себе пистолет на досуге. Например… распыляющий молекула за молекулой. О, как же давно она никого не распыляла! Аж скучно. Вечер уже пошел не так, как надо. Джейми делает хватающее движение в районе груди, надеясь схватить пальцами медиатор. Держать что-то подобное в руках успокаивало, но сейчас Джейми хватает пальцами пустоту и глухо рычит, утыкаясь носом в барную стойку. Она отдала сраный медиатор блондинчику. Не то, чтобы этот медиатор имел для нее ценность. Это был кусок пластика, который идеально висел на цепочке, и за который она хваталась, когда нужно было успокоиться. И только сейчас, сквозь затуманенный алкоголем разум, Джейми понимает, что хваталась за медиатор, потому что не могла схватиться за Вортекса, как в старые добрые времена, когда их отчитывали, а она брала всю вину на себя, даже если виновата была вовсе не она. Ты поняла это спустя шесть лет, и только тогда, когда отдала его? Господи, она уже спит с открытыми глазами! Привидится же такое! Нужно держаться подальше от этого парня. Каждый раз, когда их чокнутая компания рядом, с ней происходят странные, очень болезненные вещи. Джейми почти залпом выпивает все, что подает ей бармен, не удосужившись удостовериться, что это вообще для нее. Поморщившись, она смотрит на бокал, прокручивая его в пальцах. Тонкий изящный бокал с тонной льда. Алкоголя не чувствуется, хотя он уже проник в кровь, но для этого потребовалось не меньше пяти бокалов, и Джейми наплевать, бесплатные они, или Губботу потом вышлют счет. Она хмурится, прикладывая ладонь к лицу. Зарево и какие-то картинки из прошлого, которого никогда не было, всплывают в ее памяти в совершенно неподходящее время, и Джейми делает еще одно хватательное движение, пытаясь схватить медиатор на груди, и, не найдя его, скрипя зубами уходит в гримерку. Возможно, нормальный сон поможет почувствовать себя лучше. *** Сидней не помнит, сколько разноцветных коктейлей сегодня успел попробовать. Возможно их цвета даже составили радугу. Было бы здорово. Сидней крутится на барном стуле, разглядывая происходящее в баре сквозь пустой стакан со льдом: перед глазами немного плывет, но дискомфорта нет, и он улыбается, а в следующую секунду едва не падает со стула, слишком сильно раскрутившись. Его подхватывают под локоть, немного грубовато усаживая обратно, и Сидней уже готов возмутиться, но он поднимает глаза на своего спасителя и не может вымолвить ни слова. Потому что это спасительница, одетая в униформу охраны, брюки-рубашка-галстук, но рукава рубашки подвернуты, оголяя половину предплечий и бицепсов, и у нее выбритые виски, высокий хвост и татуировки, и Сидней чуть не роняет стакан. — Осторожней, — говорит ему девушка-с-татуировками, и Сидней отрешенно кивает, переводя взгляд на бэйдж. Девушку с крутыми татуировками и еще более крутыми серьгами зовут… все расплывается в глазах, и первое, о чем думает Сидней, это «ох, я выгляжу совершенно не круто», поэтому он тут же ставит локоть на барную стойку и подпирает кулаком щеку, второй рукой зачесывая назад выбившиеся пряди светлых волос. Как там говорил Бутч? Первое впечатление очень важно, и важно улыбнуться так, чтобы твою улыбку запомнили навсегда. Сидней пытается улыбнуться так, чтобы это было круто, но из-за количества поглощенных коктейлей эта улыбка слишком широкая и глупая, а локоть соскальзывает со стойки, а вторая рука зачем-то формирует из пальцев пистолет. Если бы Бутч сейчас его видел, он бы взял все свои слова про первое впечатление обратно. Если бы его увидела Бритни, она бы поспешила схватить его за руку и увести подальше, чтобы там дать отрезвляющий пинок. Но Бутч и Бритни ушли в другой конец зала беседовать с Эйприл и птичкой… как его, Соколом, и поэтому у Сиднея есть все шансы. Пятьдесят на пятьдесят быть крутым или дурным, и пока что перевес в сторону второго, хотя Сидней этого не замечает. — Так, ты тут… Работаешь?.. — тянет он, глядя на девушку сквозь полуприкрытые веки. Та прикладывает ладонь к лицу. Опять, ох святый Боже. — Работаю, — почти рычит она, и Сидней чувствует, как пробегают по спине мурашки. Какой голос. — И мне надо вернуться к обязанностям. — Так скоро? — вырывается у Сиднея прежде чем он успевает вообще о чем-то подумать, но так даже лучше, как ему кажется. Девушка скалится, и если бы Сидней не выпил по меньшей мере пять разных коктейлей, он бы понял, что это сигнал «беги, пока есть шанс». Но шансов нет. — Да, и в моих полномочиях также выводить слишком подвыпивших личностей, и я бы не хотела делать это этим вечером. Сидней хмурится. Слишком подвыпивших личностей?.. Он смотрит по сторонам, пытаясь найти, кто же дебоширит в этот крайне спокойный и приличный вечер, и никого не видит. Но девушка выглядит так, будто реально намерена вышвырнуть кого-то из бара, и Сиднею любопытно, про кого она говорит. — У тебя такая сложная работа, — произносит Сидней почти нараспев. — Так много опасностей. Я мог бы помочь с нарушителями, я умею драться… В попытке подтвердить это, Сидней делает пару выпадов кулаками вперед, едва не ударяя неудачно подошедшего бармена в нос. Тот успевает уклониться в последний момент, и хмуро смотрит на охранницу, чья работа, вообще-то, заключается в защите персонала от подобного. Девушка посылает ему взгляд «я в процессе». — Так, мне придется тебя вывести, если это повторится, — сквозь зубы произносит та, помня наставление начальства выводить приглашенных гостей только в крайнем случае. — Понятно? Сидней не особо понимает, что должно повториться, но согласно кивает, щелкая пальцами и указывая на пустой стакан. Бармен со вздохом забирает его, начиная готовить что-то новое, и девушке ужасно хочется наорать на Вортекса и за шкирку вытащить в прохладную ночь, чтобы помочь протрезветь. Но нельзя. С приглашенными гостями нельзя, а обычных посетителей она бы уже давно вышвырнула. К счастью, долго скрипеть зубами ей не приходится. — Иди отдохни, — говорит кто-то рядом, и Сидней щурит глаза, чтобы рассмотреть. Девушка выглядит знакомой. Длинные вьющиеся светлые волосы, веснушки, цветастое платье в пол. Как же ее… — Пери, — расслабленно выдыхает девушка, и ее злобное выражение лица сменяется на мягкую улыбку. — Ты сегодня тоже тут. Пери сцепляет руки перед собой и становится между Вортексом и охранницей, будто желая оградить их друг от друга. Последняя этому очень благодарна. — Меня тоже позвали, — мягко улыбается Пери. — Тут здорово. И тебе тоже стоит расслабиться. — Расслабишься тут, — вздыхает охранница, разводя руками. Пери смотрит ей в глаза с явной просьбой, и той ничего не остается, кроме как сдаться. — Но если ты просишь… Она посылает Сиднею предупреждающий взгляд, на что Сидней только салютует двумя пальцами и радостно хватается за новый коктейль, протянутый ему барменом, а затем, взяв Пери за руку, девушка оставляет легкий поцелуй на тыльной стороне ее ладони. Пери хихикает, делая быстрый реверанс и неспешно забирая ладонь. — Увидимся, сестренка, — подмигивает она. — Ага, дома. Я мангал подготовлю? — отвечает явно ее старшая сестра и скрывается в толпе людей, направляясь к комнате для персонала. *** Уизер кажется, что сожми она стакан еще чуть сильнее, и он треснет, поэтому она скорее ставит его на длинную барную стойку, тянущуюся едва ли не через весь бар. Джейми давно ушла дрыхнуть в гримерку и (вау) еще ничего не подожгла, Лил Би завис с каким-то блогерами в дальнем углу зала, и рыжая бесцельно ходила туда-сюда, пока не заметила знакомые светлые волосы с вплетенными в них разноцветными лентами, и уже почти сделала шаг, чтобы поздороваться, как… в этот момент Пери поворачивается к ней лицом. Карла успевает затормозить, чтобы декоратор сцены не врезалась в нее, но от неожиданности сбивает своими габаритами только что поставленный на стойку стакан в сторону бармена. Бармер ловит его перед самым лицом и недовольно щурит глаза. — Вам повторить? — холодно спрашивает он, и Уизер быстро кивает, хотя и не планировала больше. — Привет, — говорит Пери. — Вы хорошо выступили. Всем очень понравилось. Рыжая неловко и смущенно чешет затылок. Бармен ставит ей новый стакан с длинной трубочкой, и та отмечает, что цвет отлично сочетается с нежно-оранжевым цветом платья Пери. — Спасибо, — улыбается она, представляя: как с этим платьем ее где-то завалявшаяся шляпка пошла бы Джейми вместо ее черного образа, и тут же отгоняет эту мысль. *** Миссис Джонс приезжает к одиннадцати вечера, и Бритни мысленно пишет завещание, отписывая все, что имеет Бутчу и Вортексу пополам, а те, в свою очередь, своим родителям, но каким-то магическим образом Сидней успевает уснуть за тридцать секунд до катастрофы. Бритни грузит инструменты в багажник, а Бутч грузит Вортекса в салон, и блондинка укладывает его голову себе на колени, и миссис Джонс верит, что он просто устал, или делает вид, что верит. Джейми провожает машины мимо ее глаз сонным взглядом. Вечер наскучил ей еще давно. В баре было скучно: никаких драк, никто не бил инструменты и не пытался их выгнать. Она набирает короткое двоичным кодом Губботу «забери нас, пока я не спалила тут все до фундамента», на что Губбот отвечает коротким «выезжаю». Через полчаса Шине приходит свое сообщение от гения «едешь домой?» «Доберусь сама, спасибо» набирает в ответ та, откладывая телефон и возвращаясь к разговору с… раз, два, три… о, Лил Би! Ты тут что делаешь? Восемь, девять… Бар работает до утра, почему бы не поболтать еще чуть-чуть. Но на сердце у гиперактивной тепло и хорошо впервые за долгое время в оживленной компании почти незнакомцев и приятно знать, что Фолкс тоже остался, чтобы довезти ее домой в целости и сохранности.