Процесс и дальнейшая жизнь

— Осознает ли виновный тяжесть и характер своих действий? Может ли проконтролировать их последствия? — спросил адвокат у психиатра, чтобы выстроить защиту. — Он всё прекрасно понимает. Понимает, что натворил. Но контролировать действия он не мог, он ограниченно вменяем. Обвиняемый однозначно виновен, но отчасти. Преступление было совершенно в состоянии сильного аффекта. У него возможно присутствует расстройство, связанное с агрессией и самоконтролем. — ответил психиатр, поправляя стопку бумаг, — Ему дорога только в психиатрическую больницу специального назначения, он опасен для окружающих. Ему никак не получится откупиться. Приговор есть приговор

В особняке Химуры

Полиция приехала спустя несколько минут, им быстро открыли, позволяя войти в место чудовищного происшествия. Полицейских предупредили насчёт господина. Копы идут на второй этаж, держа дубинку за пазухой. Они зашли в комнату, где по словам людей, находился труп. В нос сразу шибанул запах крови и внутренних органов. Сдержав шок, полиция отправилась искать виновника содеянного. Долго ходить им не пришлось, так как он стоял прямо за углом. Заметив копов, мужчина набросился на одного из них. Коп оказал сопротивление и смог скрутить Кишо. Он атаковал бездумно, не отдавая предпочтение здравому разуму. Ему быстро надели наручники и тогда казалось, что Химура начал осознавать свои действия. — Не двигайтесь! — громко сказал коп, сильнее удерживая руки мужчины, — Вы и так пойманы с поличным! И действительно, половина одежды и лица Кишо была окровавленна, а на полу лежал кинжал, где бессомненно будут его отпечатки пальцев. Это конец.

Позже

— На каких основаниях вы совершили убийство? — спросил следователь. — Эта мразь хотела забрать мою дочь… — пробурчал Кишо, понимая, какой приговор его ждёт. — Люди, находившиеся в здании заявили, что вы ломились в комнату своей дочери. Можете это как-то прокомментировать? — Она…увидела…какой я монстр… — опустошённым взглядом, мужчина смотрел на свои руки, немного задрожав. Допрос прошёл быстро, Кишо признал вину, признал, что зашёл слишком далеко. Его поместили в одиночную камеру, где он пробудет до тех пор, пока он не пройдёт судебно-психиатрическую экспертизу и суд не будет готов выносить приговор. Он осознавал, что ему может грозить смертная казнь за убийство…

***

Адвокат Кишо подходил к психиатру, обследовавшего мужчину, с мучившим его вопросом. Встретив психиатра он задал вопрос: — Можно вас на минутку? — Конечно, есть вопросы? — Осознает ли виновный тяжесть и характер своих действий? Может ли проконтролировать их последствия? — спросил адвокат у психиатра, чтобы выстроить защиту. — Он всё прекрасно понимает. Понимает, что натворил. Но контролировать действия он не мог, он ограниченно вменяем. Обвиняемый однозначно виновен, но отчасти. Преступление было совершенно в состоянии сильного аффекта. У него возможно присутствует расстройство, связанное с агрессией и самоконтролем. — ответил психиатр, поправляя стопку бумаг, — Ему дорога только в психиатрическую больницу специального назначения, он опасен для окружающих. Ему никак не получится откупиться. Приговор есть приговор. Судебный процесс прошёл быстро, Кишо вновь признал вину, и был готов услышать приговор. Таковым стал — принудительное лечение в психиатрической больнице специального назначения, где он, вероятно, проведёт всю свою жизнь, или пока его не признают не представляющим опасность. Сацуки же, надеялась на наследство, но она его не получила. Кишо не дали подписать договор насчёт передачи наследства. Единственное, что он ей отдал — свою дорогую дочь. Она была его истинным наследием. Он так считал. Разочаровающие для Омехары обстоятельства. Саяка не смогла пообщаться с отцом, она была в глубоком шоке, чтобы хоть что-то ему сказать. И общественность была в шоке, ведь она не могла предположить, что за маской успешного человека и любящего отца, мог скрываться жестокий маньяк с психическим расстройством.

Спустя 11 лет, Саяке 17.

— Тебя переводят в другую школу. — безразлично Сацуки обратилась к падчерице, — А то с этой школой проблемы, слишком дорогая. Девушка молча приняла информацию и ушла в свою комнату, не мешая мачехе выкуривать сигарету. Она села на кровать, обняв подаренную отцом 11 лет назад игрушку. Она пришла в безэмоциональное состояние, ведь что она сейчас должна испытывать? Она спокойно приняла слова Сацуки, не смела ей перечить. Пускай, мачеха иногда бывает неправа, но в конце концов, она же её опекун, да? Но если бы признавала себя опекуном, то может дала бы свою фамилию? После того инцидента, Сацуки перестала быть такой "мягкой" к девушке, много упрекала её даже в самых мельчайших действиях. Иногда даже давала Саяке пощёчину, иногда за опоздание могла сильно отругать. Словно муж – был единственной причиной её более мягкого поведения. Саяка представляла, какого это быть новенькой. Ничего радужного и положительного она себе не представляет, хотя и прям чего-то ужасного тоже. Она не знала, чего ожидать, так что относилась к этому нейтрально. Химура молчала о многих вещах. Она боялась рассказать мачехе, что у неё странные приступы, характеризующиеся потерей контроля над действиями, и что иногда слышит какой-то второй голос. Она боролась с этими приступами начиная со школьного возраста. К счастью в последние время, они редки и не сильно её беспокоят. – Надеюсь переход в новую школу не пробудит его... – произнесла девушка, ухмыльнувшись.