25. пэнси паркинсон

      Амора крепко зажмурилась, лежа на диване в гостиной Пуффендуя и прижимая к животу подушку, и время от времени на ее лице появлялась легкая гримаса. В гостиной факультета было необычно тихо, но все, что Амора хотела слышать, — это потрескивание огня неподалеку. Это согревало ее тело и душу.       — Опять заболела? — Раздался сверху голос Седрика.       Амора приоткрыла глаза, слегка нахмурившись:       — Нет. Месячные, — пробормотала она, наблюдая, как ее старший брат сразу же разволновался.       Он подошел, чтобы сесть рядом с ней, и вытащил свою волшебную палочку, взмахнув ею над подушкой, которую держала Амора. Золотистый материал внезапно нагрелся под ее пальцами, и она благодарно улыбнулась, прижимая подушку еще ближе к животу, который продолжал остро болеть. Казалось, что ее в любой момент может стошнить.       — Лучше? — Мягко спросил Седрик.       — Мгм, — пробормотала Амора, слегка приподнявшись и положив голову ему на плечо. — Спасибо, Седрик.        — Конечно.       На несколько мгновений между ними повисла тишина, прежде чем Седрик поднял руку и обнял Амору, притягивая ее еще ближе. Он мог бы заговорить о том, что все выходные с ней было что-то не так, начиная с вечера четверга, когда она ворвалась в гостиную и, отказываясь даже смотреть на него, направилась прямиком в свою спальню. Однако Седрик не хотел давить на нее — он знал, какой раздражительной девушка становилась, когда люди пытались заставить ее заговорить о том, о чем она была не готова говорить.       Несмотря на их игривые отношения, как у любых двоюродных братьев и сестер, у них были свои взлеты и падения. Обычно Амора злилась на Седрика по какой-либо причине, а он редко сердился на нее. На самом деле она никогда не делала ничего, что могло бы его разозлить, это он всегда начинал то, что иногда заходило слишком далеко.       — У тебя все в порядке, если не считать… проблем с менструацией? — Неловко поинтересовался Седрик.       Амора сделала небольшой вдох через нос, уголки ее губ слегка приподнялись.       — Я… — Она на мгновение задумалась. — Я в порядке, Седрик.       Даже если бы они с Драко официально закончили то, что было между ними, это не помешало бы ее кузену и друзьями разозлиться, если бы они когда-нибудь узнали, что это вообще произошло. Особенно учитывая, что она все еще была так сильно привязана к нему. Даже после того, как наговорил ей все это в тот четверг вечером.       К утру понедельника Амора планировала быть как новенькая. Она хотела проснуться пораньше, принять душ и уложить волосы, разгладить все складочки на школьной мантии и отправиться в Большой зал, чтобы показать Драко, насколько она по нему не скучает. Даже если это было самой большой ложью на свете.       — Уверена? — Все еще пытался выведать Седрик. — Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной о чем угодно, верно? Я знаю, что немного отдалился из-за Турнира Трех Волшебников и прочим… но я всегда рядом, если понадоблюсь тебе.       Амора почувствовала, как ее сердце пропустило удар, когда она схватила кузена за руку и легонько сжала ее.       — Спасибо, — прошептала она.       — Таааак… Ты расскажешь мне о том, что не дает покоя твоему большому мозгу? — Седрик дразняще ткнул ее в плечо. — Или мне подождать, пока не проболтается Леон?       Амора слегка улыбнулась:              — Вжился в драму четверокурсников, м, Седрик?       — Четвертый курс — самый важный. Это последний год перед С.О.В, а на шестом курсе мы только и делаем, что готовимся к Ж.А.Б.А. — Монотонно Седрик продолжал. — Поверь, сейчас самое время наслаждаться жизнью без стресса.       Амора могла бы посмеяться над его словами. Ее жизнь определенно была наполнена стрессом.       — А теперь выкладывай, — пробормотал Седрик. — Пока не начался ужин и я не оставил тебя здесь, чтобы набить свой живот.       Брюнетка вздохнула, серьезно обдумывая, не рассказать ли ему. Она доверяла Седрику, действительно доверяла. Она верила, что он выслушает ее, прежде чем выносить какие-либо суждения. Ее сердце бешено колотилось о грудную клетку, кожа горела, когда она сделала глубокий вдох.       — Мне кое-кто нравится, — выпалила Амора, удивленная звуку собственного голоса.       — Ах, так вот в чем дело? — Промурлыкал он. — У Аморы первая настоящая влюбленность, а?       Драко не был ее первой влюбленностью, но он определенно был… чем-то особенным. Что бы она ни чувствовала к нему, это определенно было больше, чем то, что она испытывала к Блейзу. Хотя это было само собой разумеющимся, учитывая тот факт, что она никогда по-настоящему не общалась с Забини до этого года.       — Седрик, — прошептала она тихим предостерегающим шепотом, давая ему понять, что она совершенно серьезна.       Брюнет нахмурился, его челюсть дернулась, когда он взглянул на свою сестру, которая теперь казалась смущенной и обеспокоенной. Они никогда по-настоящему не говорили друг с другом на серьезные темы, во всяком случае, на темы, касающиеся чувств.       — Ладно, тебе кое-кто нравится, — повторил Седрик и слегка кивнул. — И в чем проблема? Ты не нравишься в ответ?       — Думаю, нравлюсь, — Амора прикусила губу. — Он подает все эти противоречивые сигналы. Но он… плохо выражает свои эмоции и, кажется, злится всякий раз, когда чувствует себя уязвимым. Он еще не готов во многом признаться и… я не знаю. Мне кажется, что он мне не подходит.       — Звучит так, будто не подходит, — фыркнул Седрик, отчего у нее немного сжалось сердце.       Возможно, все, что ей нужно было, чтобы кто-то сказал, что она накрутила себя из-за всей этой ситуации, и тогда она бы отбросила все мысли, пошла бы к Драко и спросила, как им наладить их паршивые… ну, даже не отношения, по мнению Драко. В глубине души она знала, что Седрик прав, и даже была рада, что он это сказал. Это помогало ей не вставать с дивана.       — Это зашло слишком далеко, — пробормотала Амора, перебирая пальцами на коленях. — Я не могу перестать думать о нем.       — Кто он? — Седрик задал тот самый страшный вопрос.       — Я не могу тебе сказать, — ответила брюнетка.       — Почему нет? — Спросил Седрик, нахмурившись. — Он что, сильно старше? Это ведь не тот подонок Монтегю, правда? Я думал, что достаточно сильно надрал ему задницу, чтобы он не пытался…       — Седрик! — Смущенно захныкала Амора. — Ты не мог этого сделать.       — Что? — Воскликнул Седрик, защищаясь. — Ему не следовало приглашать четверокурсницу на Святочный бал и злиться, когда ему отказали. Пара слизеринцев сказали мне, что он кое-что говорил… не слишком вежливые высказывания о тебе в их Общей комнате. Я просто наставил его на путь истинный.       Амора удивилась, как это она не услышала о том, что Монтегю избили, но, с другой стороны, слизеринец, скорее всего, был слишком горд, чтобы сообщать кому-либо, что это вообще случилось. В любом случае, тактика Седрика явно доказала свою эффективность. С тех пор он даже не взглянул на нее, и Амора сама ни разу о нем не вспомнила.       — Так почему ты не можешь мне сказать?       — Потому что даже мои друзья не знают, — Амора понизила голос. — Ни Леон, ни Кэти, ни Гермиона. Вы все будете меня осуждать.       — О, Мерлин, — лицо Седрика сморщилось. — Он ведь не слишком уродливый, правда?       Амора даже не смогла заставить себя рассмеяться шутке Седрика. Вся ситуация обрушилась на нее, и, учитывая сильные спазмы в животе и это, шутка, по ее мнению, была не совсем уместна.       Седрик заметил это и вздохнул:       — Послушай, этот парень делает тебя счастливой, Амора?       Она на секунду задумалась:       — Иногда.       — Иногда — недостаточно, — наконец ответил Седрик, перестав шутить. — Я не знаю, кто он, но если он не делает тебя счастливой большую часть времени, значит, он недостаточно хорош для тебя. Он только потянет тебя на дно, Амора.       Брюнетка вздохнула, крепче прижимая к животу подушку с магическим подогревом, когда ее пронзила особенно резкая волна боли. Она оторвала голову от плеча Седрика и уставилась в камин перед собой.       Слова Седрика были не тем, что она хотела услышать. Однако, возможно, это было именно то, что ей нужно было услышать.

***

      Амора сдержала свое обещание и на следующее утро явилась в Большой зал в самом лучшем виде, на какой была способна. Она приняла душ, сделала укладку, на лице не было ни единого прыщика, все недостатки скрывал полупрозрачный увлажняющий крем. Амора чувствовала себя просто сияющей.       Ее темные глаза ни на секунду не отрывались от стола Пуффендуйцев, не обращая внимания на змеиный факультет. Она просто сосредоточилась на своих друзьях и каше с медом, смеясь над рассказом Джастина. Она была рада, что ее однокурсники могли так отвлечь ее.       В глубине души она надеялась, что он наблюдает за ней. Надеялась, что Драко заметил, как мало повлияли на нее его слова — даже если это было все, о чем она думала на выходных. Но Амора отказывалась чувствовать себя неловко перед Драко и не позволяла ему чувствовать свое превосходство над ней. Она возвращала себе чувство собственного достоинства без тени сочувствия.       Пэнси, наверное, гордилась бы.       Она не разговаривала с черноволосой слизеринкой с того вечера в четверг, но это было потому, что Амора почти не выходила из своего общежития и даже из спальни. К счастью, она смогла списать все на боль в животе, и поэтому ее заботливые соседки по комнате приносили ей что-нибудь на обед и ужин.       Амора пока не стала бы называть Пэнси подругой, но она определенно не могла заставить себя испытывать к ней неприязнь. Она была уверена, что девушка чувствовала то же самое.       Завтрак пролетел довольно быстро, и Амора отправилась на первый в этот день урок — гадание с Трелони. В то время как Гермионе это настолько не нравилось, что она пропустила его, Амора была в полном восторге от всего этого, хотя и относилась к некоторым моментам скептически.       Она сидела на своем пуфе рядом с Леоном, Роном и Гарри, и все четверо записывали точное расположение звезд в те ночи, когда они родились. В целом, уроки Трелони были довольно расслабляющими, когда она не предсказывала смерть Гарри и свирепо не смотрела на Рона за его грубые комментарии.       Амора сидела молча, зарисовывая звезды в ночь своего рождения, слушая, как Лаванда Браун отвлекает профессора Трелони, задавая вопрос за вопросом. В комнате стоял густой аромат и полумрак, от которого Амору клонило в сон.       — Этот урок такой скучный, что даже Мора вот-вот задремлет, — фыркнул Рон. — Взгляни на нее.       Амора ничего не сказала, но смущенно улыбнулась, поймав себя на том, что действительно хочет закрыть глаза. Она оторвала щеку от ладони, а локоть от стола и повертела запястьем.       — Плохо спала ночью, Амора? — Спросил Гарри.       — Да, — пробормотала Амора. — Тебе лучше этого не знать.       Все трое парней в замешательстве нахмурились, а Гарри слегка выпятил грудь, выпрямляясь, как будто пытался что-то доказать сонной брюнетке.       — Конечно, мы хотим знать, — искренне сказал Гарри.       Амора скептически приподняла бровь, прежде чем ухмыльнуться.       — В таком случае, у меня были самые сильные месячные в моей жизни. Такие болючие, что даже зелья мадам Помфри совсем не помогали…       — Какого хрена, Амора? — Испуганно спросил Рон.       — Вы сами спросили, — усмехнулась она.       — Ну, по крайней мере, теперь все кончено, — Леон слегка улыбнулся ей.       — Что, прости? — Лицо Аморы сморщилось.       — Твои… ну, месячные, — пробормотал Леон, понизив голос. — Они же закончились. Теперь можно спокойно жить до следующего месяца.       Кареглазая девушка несколько секунд пристально смотрела на него.       — Леон, скажи мне, как долго длятся месячные?       — Один день в месяц, — самодовольно произнес он.       — Да, — Рон кивнул в знак согласия.       Амора чуть не потеряла веру во всех мальчиков-подростков прямо в этот момент. Возможно, она могла бы простить незнание Гарри и Леона, у которых не было ни сестер, ни матерей, но Рон озадачил ее — у него были и мать и сестра!       — Рон, ради всего святого, у тебя же сестра! — Фыркнула Амора. — Месячные длятся неделю каждый месяц.       — Чего? — Выпалил Леон и Рон одновременно, в то время как Гарри выглядел испуганным.       — Знание вас подвело, мальчики, — она усмехнулась, глядя на них всех.       — Не важно, — пробормотал Рон, беря перо и возвращаясь к учебе. — Это, черт возьми, урок гадания, а не изучение женского тела.       Амора весело покачала головой, легкая улыбка появилась на ее лице. Почувствовав щекотку на щеке, брюнетка повернула голову и тут же встретилась взглядом с серебристыми глазами. Драко смотрел на нее в упор, и она едва не вздрогнула, едва не развернулась, чтобы снова уставиться на друзей, но если Амора хотела обрести эту новую уверенность в себе, то ей пришлось смотреть на него в ответ.       Драко сидел с Блейзом, Пэнси и Тео, остальные трое занимались своим заданием. Возможно, их смех привлек внимание Драко, но он не отвел взгляда, его губы скривились, когда он уставился на них. Амора нахмурила брови, чтобы бросить на него короткий взгляд, но прежде чем их игра в гляделки стала смешной, она закатила глаза и отвернулась.       — Что это было? — Гарри удивленно приподнял брови. — Малфой к тебе пристает?       — Ага, — отрезала Амора, раздраженно сжимая перо. — Он просто ведет себя, как обычно, по-свински. Ничего нового.       — Прости, Амора, — Гарри озабоченно нахмурился. — Но я могу поговорить с ним, если хочешь?       Прости, Амора. Гарри определенно все еще верил, что Драко признал ее существование только потому, что она была связана с ним. Он винил себя в том, что Драко приставал к Аморе, хотя на самом деле это не имело никакого отношения к Гарри Поттеру. На этот раз Амора не рассердилась на его намек.       — Нет, не трать на него свое время, Гарри, — мягко сказала Амора. — Малфой просто жалок.       Ее удивило, насколько горькими были эти слова на вкус — как будто она все еще лгала. Это безмерно расстроило ее. Прошло всего несколько дней, но Амора уже была готова снова возненавидеть его. Казалось, ее сердце этого совсем не хотело.       Идя по коридорам на свой следующий урок, Амора была погружена в свои мысли. Впервые за эти выходные, не из-за Драко, а из-за всей домашней работы по подготовке к С.О.В. Амора в любом случае не думала, что хочет продолжать заниматься гаданием, так что, вероятно, именно этим предметом она бы пожертвовала, чтобы добиться лучших результатов в других.       — Ты молодец, — на бледном лице Пэнси играла ухмылка, когда она появилась рядом с Аморой, и они вдвоем пошли по коридору, до кроев заполненному студентами. — Малфой слышал все, что ты сказала. Он разозлился из-за этого. Особенно из-за того, что ты сказала это именно Поттеру! На самом деле, Бакли, это просто гениально.       Амора слегка нахмурилась. На самом деле она не планировала, что Драко услышит то, что она говорила о нем.       — И что он сказал? — Спросила Амора, слегка обеспокоенная.       — Он начал ворчать о том, насколько бесполезный урок, и о том, что Поттер проиграет следующее задание, — фыркнула Пэнси. — Типичный Малфой. Только он так крепко сжимал перо, пока ты разговаривала с Гарри, что нужно было быть полным идиотом, чтобы не понять, что он ревнует. Конечно, Забини и Нотт — идиоты, поэтому и не заметили.       Амора была искренне удивлена, что Пэнси пытается ей помочь. Она начала беспокоиться, что за кажущими добрыми поступками Пэнси стояли другие мотивы, и нахмурилась.       — И что теперь? — Пэнси закатила глаза, увидев выражение лица брюнетки. — Ты же не чувствуешь себя виноватой, правда? Да ладно, он же заслужил это после того, что я услышала.       — Нет, я не. — Призналась Амора.       — Умничка девочка, — Пэнси улыбнулась, обнажив зубы, и похлопала Амору по спине. — Так в чем дело?       — Я… — Амора слегка покраснела. — Не пойми неправильно, Пэнси, но почему ты мне помогаешь? Я всегда думала, что ты… ну, знаешь, влюблена в Драко.       — Нет, — Пэнси поморщилась. — Мои родители хотят, чтобы мы были вместе, потому что он чистокровный и, конечно, Малфой, но мне не очень нравятся люди, похожие на Малфоя, если ты понимаешь.       — Тебе не нравятся слизеринцы? — Амора в замешательстве нахмурилась.       — Нет, тупица, — нахмурилась девушка. — Мне не нравятся люди с членами.       — Люди с… — Глаза Аморы расширились, когда она осознала это, румянец залил ее щеки. — Ой! О, прости, я просто предположила, Пэнси.       — Неважно, — хмыкнула девушка. — Многие так думают.       Что-то поселилось в сердце девушки пониже ростом. Услышав признание Пэнси, она почувствовала себя странно. Она никогда не думала, что будет находиться в таких отношениях с Паркинсон, что услышит то, о чем, по мнению Аморы, знали немногие. Кроме того, Пэнси тоже знала самый большой секрет Аморы. Теперь, идя рядом с девушкой, она чувствовала себя более комфортно, осознавая, что помощь Пэнси на самом деле искренняя.       — Спасибо, Пэнси, — тихо сказала Амора, кога они приблизились к следующему классу. — Ты… совсем не такая, как я представляла.       — Потому что мне нравятся девушки? — Поморщилась Пэнси.       — Нет, ты просто… Не знаю, добра ко мне.       — Да, да, не болтай только об этом, Пуффендуйка. Я все еще могу разболтать всей школе о твоих свиданиях с Малфоем, — с горечью ответила девушка.       Что-то подсказывало Аморе, что Пэнси этого не сделает. Ее губы изогнулись в легкой улыбке, к большому разочарованию Пэнси, поскольку она хотела казаться угрожающей, и Амора слегка кивнула ей, прежде чем отправиться на урок Чар.