26. ночной кошмар драко

      — Драко?       Серебристые глаза беловолосого парня медленно открылись, и он начал осматривать свою спальню в поисках источника звука. Было совершенно темно, ни единой фигуры не было видно, только бледные лунные лучи, проникавшие сквозь окно под потолком и отражавшиеся на темных досках пола. Его комната была огромной, возможно, больше, чем спальня, которую он делил с остальными четверокурсниками-Слизеринцами в Хогвартсе, и от этого он чувствовал себя еще более одиноким.       Теперь он проснулся. Парень понятия не имел, как этот «голос» пробудил его ото сна, ведь он звучал так тихо и отдаленно. Почти как призрак, бродящий по коридорам поместья. Драко заметно вздрогнул и натянул одеяло повыше, почти до шеи, так что были видны только его бледное лицо и широкие плечи, когда он повернулся и уставился в потолок своей дубовой кровати с балдахином.       Она была больше двуспальной, намного больше и уютнее, чем его кровать в Хогвартсе. И все же он предпочел бы остаться там, как бы сильно ни настаивал на том, что ненавидит школу.       — Д-Драко?       Снова раздался этот голос. Драко знал, что он определенно больше не звучит у него в голове. Это был мягкий женский голосок, и он слегка дрожал, наполняя парня страхом. Сначала он понятия не имел, кто бы это мог быть — уж точно не его мать, чей голос звучал глубже и громче. Потом его осенило.       Девушка говорила в точности как Амора Бакли. Он был уверен, что это не могла быть она. Что, черт возьми, она могла делать в доме его семьи без приглашения и бродить по коридорам глубокой ночью? Тем не менее, несмотря на свое замешательство, Драко выбрался из постели и схватил палочку, чувствуя, как замерзшие ноги касаются холодного пола. Он даже не надел рубашку.       — Люмос, — прошептал он, и кончик его палочки засветился, как фонарик, позволяя немного видеть перед собой.       Он осмелился толкнуть дверь и высунуть голову в коридор. Убедившись, что там пусто, Драко вышел полностью с хмурым выражением лица. Он был крайне удивлен и немного напуган. Особенно после того, как спустился по лестнице и наткнулся на фигуру, свернувшуюся калачиком у двери.       — Амора? — Испуганно прошептал Драко, сердце его готово было выпрыгнуть из груди.       Она подняла на него заплаканные карие глаза. Драко сглотнул, увидев ее покрытое синяками лицо, и его пронзила странная боль, которой он никогда раньше не испытывал. Он подошел ближе, опустился перед ней на колени и взял за руку. Она отшатнулась от него.       — Амора? — Повторил Драко. — Амора, почему ты здесь?       Она взглянула на него, всхлипывая.       — Ты хотел, чтобы я была здесь, — Амора слегка нахмурилась. — Ты просил меня прийти сюда.       Драко ничего не понял. Он снова попытался протянуть к ней руки, но она отдернула их.       — Что… Что случилось с твоим лицом? — Тихо спросил он.       — Как будто ты не знаешь, — брюнетка снова заплакала. — Ты сказал, что я им понравлюсь Драко. Сказал, что мы можем быть вместе.       — Что…       — Драко, — прервал его громкий голос отца, и Драко заметно подпрыгнул, обернувшись, чтобы увидеть, как его отец спускается по лестнице с тростью в руке, а Нарцисса следует за ним по пятам с выражением отвращения на бледном лице. — Отойди от этого.       — Этого? — В ужасе повторил Драко, выпрямляясь. — Отец, она.       — Мы знаем, кто эта несчастная девчонка, Драко, — выдохнула Нарцисса, и ее глаза наполнились слезами, когда она положила руку на плечо Люциуса. — И мы не можем поверить, что ты притащил такую… такую мразь в наш дом!       — Как ты мог, Драко? — Выплюнул Люциус, схватив Драко за руку и больно дернув его вперед. — Как ты мог привести к нам предательницу Крови и сказать, что любишь ее!       Испуганный взгляд Драко метался между тихо плачуще позади него Аморой и его родителями. Он чувствовал острую необходимость защитить девушку и пойти ради этого против всего, чему его когда-либо учили. Он обнаружил, что отталкивает от себя Люциуса, заставляя Нарциссу громко ахнуть от ужаса.       — Отец, ну и что с того, что у Аморы есть магглорожденные друзья? — Сглотнул Драко. — Она все еще чистокровная…       — А как же ее отвратная мать, Драко? — Взвыла Нарцисса.       — Профессор Бакли — это не Амора, — Драко слегка прищурился, и каждое всхлипывание брюнетки за его спиной лишь усиливало его гнев. — Точно так же, как и я — не вы.       — Что ты делаешь? — Закричал Люциус, когда Драко схватил Амору и помог ей подняться на ноги. — Драко, ты выше этой девчонки! Ты достоин гораздо лучшего…       — Нет, отец, это Амора достойна гораздо лучшего, — прошипел Драко. — И я намерен сделать для нее все, что в моих силах.       Его отец поднял трость и…       Драко резко проснулся.       Его серебристые глаза распахнулись в спальне Слизеринцев, сердце бешено заколотилось, когда он вспомнил свой сон. Драко снилось не так уж много снов, а если и снились, то они никогда не были такими связными, и он никогда не обращал на них особого внимания. Однако он знал, что это должно что-то значить. Его руки дрожали, когда он вцепился в одеяло, прислушиваясь к храпу парней вокруг.       Он начал задаваться вопросом, действительно ли он предал бы своих родителей ради Аморы? Действительно он думал, что то, что Амора была предательницей крови, не имело большого значения. И если это было так, то относилось ли это ко всем или только к брюнетке, о которой он не переставал думать с прошлой недели, когда расстроил ее?       Должно быть, так оно и есть. Она, видимо, приснилась ему просто потому, что в последнее время он часто думал о ней. Однако это не объясняло сюжет его сна. Он не мог отделаться от мысли, что его мозг пытается подсознательно что-то подсказать ему.       Драко застонал, откидываясь на подушку. Он наговорил ей в тот четверг вечером все это, чтобы защититься. Все слишком быстро стало для него слишком реальным. Все было в порядке, пока они просто болтали о ее доме на побережье или о книгах, но как только она начала пытаться его раскусить, Драко запаниковал и наговорил всего, что пришло в голову, лишь бы она оставила его в покое. Ему не нужно было, чтобы Амора указывала ему на его место и пыталась опровергнуть все, во что он когда-либо верил. Ему было комфортно там, где он был, и отец говорил ему, что это и есть вершина       Но этот сон… от него у него пересохло во рту, а мозг был полон мыслей, даже когда он шел на завтрак или на урок Чар позже, на обед или куда-либо еще. Он не мог выбросить это из головы, что казалось ему глупостью, потому что это был всего лишь чертов сон, а сны ничего не значат.       — Ты в порядке, Малфой? — Спросил Блейз, когда они ложились спать той ночью.       Драко поднял голову и понял, что ему потребовалось больше пяти минут, чтобы застегнуть пуговицы на своей шелковой пижамной рубашке. Он снова отвлекся, думая о том, как его родители говорили об Аморе в его сне, и о том, как ему стало от этого плохо.       — Как ты думаешь… — Нерешительно начал Драко. — Чистокровные, которые дружат с магглорожденными… это ведь не так уж и плохо, да? Ну. плохо… но как будто могут быть исключения? Для некоторых людей?       — Ты имеешь в виду предателей крови? — Блейз приподнял брови.       Мерлин, эта фраза и так не выходила у Драко из головы весь день. Внезапно он возненавидел эту фразу. Почему Амора просто не могла родиться в такой же семье, как у него? Драко знал, что на самом деле он этого и не хотел, потому что тогда Амора не была бы той, кем она была. Она не была бы той Аморой, которая ему нравилась.       — А что, Малфой? — Поддразнил Тео из ванной, выходя с зубной щеткой во рту. — У тебя появилась какая-то новая подружка-грязнокровка?       Лицо Драко исказилось от этого обвинения:       — Нет! Не у меня! Я просто думаю. Забини, скажи, если твоя будущая жена чистокровная…       — Конечно, — тут же согласно кивнул Блей.       — Что бы ты сделал, если бы узнал, что у нее есть магглорожденные друзья? — Драко было искренне любопытно — может быть, ответ друга подтолкнет его в правильном направлении, и он поймет, что, черт возьми, делать со сном, который крутился у него в голове.       Блейз на мгновение задумался:       — Зависит…       — От чего? — спросил Драко, заинтересованно приподняв брови.       — От того, хороша ли она собой, — ухмыльнулся Блейз, вызвав смех Тео и получив «пять» от Гойла.       — Я серьезно, — фыркнул Драко. — Вы иногда бываете до смешного тугодумными. Клянусь, порой я теряю клетки мозга, просто переступая порог этой спальни.       Блейз удивленно закатил глаза:              — Ладно. Серьезно? Я не знаю. Все зависит от обстоятельств, не так ли? Знаю, мама была бы совсем не рада, но, ничего страшного, если у нее всего парочка друзей-магглорожденных. Конечно, я бы никогда не рассказал маме, что она предательница крови.       Но, возможно, Блейз был прав. Возможно, это не имело значения, поскольку у нее была всего парочка друзей-магглорожденных. Остальные ее друзья, казалось, были чистокровными, полукровками, за исключением Гермионы Грейнджер, конечно. Так что… Так что, может быть, Драко сумеет что-нибудь придумать.       Той ночью, лежа в постели и ворочаясь с боку на бок под ужасный храп Крэбба, Драко не мог не пересмотреть многие свои прежние представления о том, что на самом деле означает быть предателем крови. Он начал злиться на своих родителей, думая, что, возможно, Амора была права и не имело значения, общалась ли она с людьми, в жилах которых текло меньше ста процентов магии.       Затем он вспомнил все, чему когда-либо учил его отец: о том, что если бы не существовало стандартов даже для чистокровных, то Малфои не считались бы такими великими.       Поэтому он начал злиться на Амору, профессора и мистера Бакли. Он ненавидел мать Аморы за то, что она проявляла интерес к этим жалким магглам, передавая свои идеалы Аморе, которая не знала ничего другого.       Да, Амора не знала ничего лучшего.       Возможно, Драко смог бы научить ее, как следует, точно так же, как его отец учил его самого.       И все же мысль о том, что Амора может стать другой, не давала Драко покоя. Ему нравился вызов, который он ощущал рядом с ней, нравилось, что она может быть такой нежной и милой, но при этом пытаться поставить его на место и решительно отстаивать свои интересы. Он не хотел, чтобы Амора менялась, он хотел принимать ее такой, какая она есть.       Возможно, Драко стоило поработать над собой.

***

      Прогуливаясь по коридорам тем субботним утром, Амора осознала, что прошло около десяти дней с момента ссоры с Драко и шесть дней с тех пор, как они устроили то состязание в гляделки на уроке профессора Трелони. Постепенно она снова начала чувствовать себя самой собой, хотя никто из ее друзей на самом деле не обратил внимание на ее слегка депрессивное состояние. Скорее, она держала это при себе, и хмурое выражение ее лица появлялось только тогда, когда она стояла под горячими струями душа или лежала в постели, прислушиваясь к тихому сопению своих друзей.       Амора чувствовала себя вполне довольной. Она знала, что не сделала ничего плохого, лишь защищала своих друзей, так что не испытывала угрызений совести из-за того, как все закончилось с Драко. К концу года все, скорее всего, вернется на круги своя. Раньше они редко разговаривали, а когда и разговаривали, то обменивались лишь насмешливыми комментариями и суровыми взглядами. Может быть, теперь, когда у них, похоже, появилась настоящая взаимная неприязнь, их комментарии станут более личными.       Ее мысли были прерваны, когда она услышала пронзительный смех, внезапно раздавшийся сбоку от нее. Взгляд Аморы скользнул к группе третьекурсников Слизерина, которые все ухмылялись ей. Тот, что был посередине, подмигнул Аморе, и дрожь отвращения пробежала по ее спине, когда она нахмурилась.       — Что смешного? — Спросила Амора, взглянув на свои туфли, чтобы убедиться, что к ним ничего не прилипло или не случилось чего-нибудь еще более неловкого.       — В тебе ничего смешного нет, Бакли, — ухмыльнулся средний, явно самый самоуверенный. — Просто интересно, что нужно, чтобы такая красотка, как ты, согласилась заглянуть к нам в спальню, а?       Лицо Аморы исказилось от отвращения.       — Что, прости? — Брюнетка была потрясена. — Вам, ребята, лет по тринадцать! Как… отвратительно!       Она быстро повернулась на каблуках и направилась в Большой зал на завтрак, когда почувствовала резкий шлепок по заднице, заставивший ее замереть от ужаса. Девушка повернулась, собираясь выхватить палочку и заколдовать хихикающих мальчишек, когда увидела профессора Снейпа, сворачивающего в коридор. Амора спрятала палочку обратно в карман и угрожающе посмотрела на них.       — Сделаете так еще раз, и это будет последнее, что вы, маленькие засранцы, сделаете в своей жизни, — прошипела Амора, наблюдая, как они отпрянули в явном удивлении от ее слов.       Амора направилась в Большой зал с горьким выражением на лице, скрестив руки на груди, желая, что не может убежать от любого, кто хотя бы на секунду взглянет на нее. Она была даже рада, что Снейп свернул за угол, иначе на следующей неделе ей, вероятно, грозило бы множество наказаний за то, что она околдовала тех третьекурсников.       — Привет, ребята, — слегка улыбнулась Амора, заметив, что Кэти сидит с Золотым Трио за Гриффиндорским столом.       С тех пор как Леон и Кэти начали встречаться, она стала проводить с ними гораздо больше времени, тогда как в прошлом году Кэти ни с кем из них не перемолвилась ни словом, кроме, конечно, Аморы и Гермионы. Она села рядом со своей подругой по факультету и попыталась забыть о том, что только что произошло в коридоре, когда взяла свою ежедневную порцию овсянки и бутылочку меда.       — Неудивительно, что ты такая сладкая, — хмыкнул Рон, наблюдая за количеством меда, которое она выдавила в тарелку. — Ты хотя бы вкус каши чувствуешь?       — Да, чувствую, — Амора изобразила на лице улыбку. — И спасибо тебе, Рон.       — Малфой такой придурок! — Рявкнул Леон, усаживаясь между Кэти и Аморой, на его лице было изображено полное бешенство.       Сердце Аморы екнуло при упоминании имени Драко:       — Что?       — Расскажи нам что-нибудь, чего мы не знаем, Леон, — парировал Гарри, заслужив одобрительный кивок Рона. — Что он натворил на этот раз?       — Я видел, как этот ублюдок заколдовал группу третьекурсников в коридоре, — Леон закатил глаза, не заметив, как слегка расширились глаза Аморы.       Он… что?       Гарри поднялся, готовый пойти и помочь «невинным» третьекурсникам, но парень из Пуффендуя покачал головой:       — Не беспокойся, Гарри. Снейп видел. Оттащил его.       — Что ж, получается, что его и не накажут, не так ли? — Гермиона фыркнула, убирая локоны с лица. — Мне так жаль, что тебе пришлось мириться с его поведением, Амора!       Сердце Аморы замерло.       — Что? — Выпалила она.       Она знает. О Мерлин, Гермиона знает. Что она творит? Почему она говорит…       — Я о том, когда вас заперли в библиотеке на ночь, — напомнила ей Гермиона.       К счастью, никто, казалось, не заметил, в какую панику впала брюнетка, ее лицо смягчилось, когда она расслабилась, осознав, что ее не поймали. Ее сердце все еще колотилось от избытка адреналина, когда она отправила овсянку в рот, заставляя себя успокоиться.       Рон закинул в рот кусочек бекона.       — Я бы тоже хотел забыть, если бы мне пришлось провести ночь взаперти в комнате с Малфоем.       — Как такое вообще могло случиться? — Гарри, похоже, был в раздражении, пока ковырял ложкой хлопья в тарелке. — Удивительно, что Малфой не пожаловался своему отцу на это, чтобы Дамблдора уволили.       — Тшшш, — Амора бросила на него взгляд, когда он повысил голос. — Он никому не рассказал, потому что не хотел, чтобы кто-то узнал, что мы были запреты вместе на ночь. Так что вам, ребята, лучше не поднимать эту тему. Если это дойдет до Малфоя, он наверняка разозлится на меня.       — Ты назвала его Малфоем, Амора, — указала Кэти. — Ты режко называешь людей по фамилиям. Даже Малфоя.       — Да, ребят, вы правы, он тот еще засранец, — проворчала кареглазая девушка.       — Ты сказала мне, что тебе было жаль его в начале года, — вспомнил Гарри, заработав удивленные взгляды своих друзей, когда она закатила глаза.       — Что ж, мнения меняются, — огрызнулась Амора, но это была ложь — она все еще сочувствовала ему. Ей было жаль его, потому что он действительно не умел справляться с эмоциями, и ему с юных лет промывали мозги, но она больше не собиралась позволять ему использовать это как предлог, чтобы причинять ей боль.       — Почему ты вообще жалела этого мерзавца? — Возразил Рон.       — Не знаю, — проворчала Амора, ее щеки пылали, когда она осмелилась взглянуть на своих друзей. — Никто таким не рождается. Очевидно, что… ему промыли мозги.       — Это не оправдывает его ужасного поведения, — заявила Гермиона. — Гарри тоже страдал, и посмотри на него.       — Я и не оправдываю, — вздохнула Амора. — Давайте просто… перестанем говорить о Малфое. Это пустая трата времени.       — Верно, — согласился Гарри. — Нам нужно поесть, чтобы быстрее выбраться на улицу. Наконец-то теплеет.       — Сегодня? — Гермиона нахмурилась, имея в виду планы компании на выходные — пойти посидеть у озера. — Я думала, это будет завтра. Сегодня я должна получить помощь профессора Бакли в написании эссе по Маггловедению.       — Ты магглорожденная, Гермиона, — нахмурилась Кэти. — Зачем тебе помощь?       — Я сказал точно так же, — сказал Рон, разламывая тост пополам и отправляя его в рот.       — Потому что это увлекательно — изучать все это с магической точки зрения! — Заявила Гермиона. — Мне просто нужна помощь в подготовке к экзамену. Твоя мама очень интересная, Амора. Она так увлечена магглами.       — Ужасно увлечена, — фыркнула Амора. — Она отказывается использовать магию для уборки в доме — у меня столько домашних дел на это Рождество!       — Попробуй пожить с отцом-магглом, — проворчал Леон. Его мать была ведьмой, но она умерла, когда Леон был совсем маленьким, так что он никогда по-настоящему не знал ее.       — Или с двумя родителями-магглами, — добавила Гермиона. — Хотя, на самом деле, я не против работы по дому.       — В любом случае, извините, но я обещал Кэти, что отведу ее на свидание в Хогсмид на этих выходных, — сказал Леон, обнимая блондинку за плечи, заставляя ее улыбнуться и прижаться к нему. — Может быть, перенесем на завтра?       Амора нахмурилась, увидев разочарованное выражение на лице Гарри. Ей было неприятно видеть его таким расстроенным. В последнее время он был в таком напряжении после Турнира Трех Волшебников.       — Ну, ты, Рон и я все еще можем потусоваться вместе, — Амора постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более взволнованно, взглянув на рыжего, который съежился. — О, у тебя тоже какие-то планы, Рон?       — Трелони вчера поймала меня, когда я передразнивал ее, — поморщился он от воспоминаний. — Эта сумасшедшая старая крыса заставила меня до двух часов убирать в ее классе. Но после этого я свободен.       — Тогда только я и ты, Гарри, — предложила Амора, мягко улыбаясь темноволосому парню. — Я постараюсь не быть слишком скучной.       — Х-хорошо, — согласился Гарри, тоже улыбаясь.       Если бы только эти двое знали, что произойдет, то ни один из них не пошел бы в то утро посидеть у озера.