Дом

      Когда Каччан советует ему прыгнуть с крыши, внутри что-то тихо ломается. На внезапную тишину в кабинете Каччан оборачивается – внезапно удивленный. Хмурится, когда видит пустой взгляд, устремленный в пол. Внутри него по горлу и сердцу разливается едким ядом чувство вины.       Когда один из прихвостней начинает что-то говорить, он быстро затыкает его, возобновляя тишину. Когда Деку так и остаётся стоять на месте, Бакуго нерешительно уходит, поглядывая через плечо – внезапно чувствуя волнение. Мало ли, что этот чудик подумал теперь, мог ведь и всерьёз совет принять. А он упертый, как баран: решит что-то и хрен остановишь.       Лямку школьной сумки рука сжимает сильнее, чем надо, и шаг становится быстрее, когда он устремляется к выходу из здания. Медля, останавливается у ворот. Оглядывается за плечо, смотря вверх. На крыше никого.       Вокруг него толпой проходят другие ученики, спеша домой или по своим делам. Кацуки все так же хмурится, когда шагает за порог учебного заведения тоже.

***

      Изуку... чувствует, как внутри него происходит что-то и ничего одновременно. Потрясение окутывает его настолько, что даже думать после услышанного получается с трудом. Точно выцепляет из вороха ощущений боль и грусть, остальное так и лежит внутри непонятным месивом.       Нападение грязевого злодея приводит его в чувство: когда, уже оклемавшись после покушения, он видит над собой буквально своего кумира, в голове остается лишь один вопрос.       Он догоняет героя, умоляет задержаться на секунду, и, когда тот разворачивается, выпаливает:       – Как вы думаете, могу ли я стать героем без причуды?!       Сердце колотится от волнения слишком быстро, и когда он видит помрачневшее лицо Всемогущего, кровь от лица отливает.       На самом деле он уже знал ответ. Каччан сегодня вдолбил его ему.       Всемогущий разворачивается окончательно, делает пару шагов к нему, которых хватило, чтобы он уже стоял лицом к лицу с учеником. Он слабо похлопывает Деку по плечу, даже не улыбаясь – лицо слишком серьёзное, непривычно для него. Он уже знает ответ.       – Мальчик, без причуды лезть в герои равно самоубийству. В первой же драке ты попадешь с тяжёлыми ранами в больницу, если повезёт. Лучше иди в полицию, или в больницы, обслуживающий персонал.       Деку опускает голову еще ниже, глядя на замызганные красные ботинки. Он знал ответ. А теперь этот ответ ему объяснил и сам его кумир. От этого... было даже тяжелее.       Всемогущий хмурится.       – Я понимаю тебя, но это безрассудно. Ты действительно всегда будешь под риском погибнуть. Пожалей себя.       От слабых объятий он уворачивается, и игнорируя героя, молча забирает рюкзак и уходит. Тетрадь с автографом на асфальте валяется один на один со Всемогущим. Он неуверенно поднимает ее, закрывает, кладет в карман – может, если еще раз пересекутся, он отдаст ее школьнику.       Уходить, зная, что ты победил злодея, хорошо. Зная, что ты растоптал мечту – тяжело.       Он разочарованно смотрит вслед деку, а затем устремляется ввысь, дальше патрулируя город.

***

      Дом встречает Изуку холодно. Всё такое же, как и раньше, но он заставляет себя взглянуть на квартиру под новым углом.       Немного мебели, которая расставлена со вкусом, чтобы привнести уют в полупустую квартиру – Мицуки-сан помогла, думает он.       На свою комнату смотреть теперь неприятно. Как-то больно. Всё так... пестрит в глазах. Улыбка на постерах, фигурках, постельном белье – разве что не на ковре, потому что топтаться по Символу мира кажется сомнительной затеей – выглядит теперь вынужденной и какой-то издевательской. Как утешительный приз для него – ты бесполезен там, какую тему изучаешь вдоль и поперёк, пойди туда, где ты не помрешь за первые пять секунд.       Шторы он сдергивает, не думая. На душе будто становится полегче, и он продолжает. В яркую кучу летит постельное белье, фигурки он беспорядочно складывает в ящики и запихивает их в шкаф с мыслью, что их он продаст на ярмарке. По-хорошему, он бы хотел продать и значки, и пенал, но ярмарка будет только на выходных, так что придётся походить так.       С полупустой головой он заправляет новое постельное белье – однотонное. Своё прошлое можно тоже продать, думает он. Вырученные деньги отдать матери, чтобы улучшить их материальное состояние. Он не глупый, хоть мать и пыталась это не показывать: видел ее мешки под глазами, а график, когда она перерабатывала и возвращалась поздно ночью, быстренько помогал всё понять.       Белье летит в стирку. Значки тоже снимает с рюкзака – они летят в ящик. Постеры на стенах, мятые и разорванные, летят в мусорку – на улыбающееся лицо смотреть теперь противно.       Когда Инко возвращается, Изуку встречает её непривычно спокойный. Слишком спокойный для доброго, нежного мальчика – взгляд кажется пустым и расстроенным.       – Изуку, всё хорошо? – она хмурится.       – Всё в порядке, мам. Не переживай.       Он улыбается. Она видит через открытую дверь комнату Изуку, теперь выглядящую слишком контрастно по сравнению с тем, что было. Улыбается для приличия, но на следующий же день пишет Мицуки с приглашением попить чай и просит выслушать ее.

***

      Инко нервно топчется в коридоре, что-то постоянно поправляя и пытаясь прибраться в уже чистом месте: перед приходом подруги она всегда старалась сделать квартиру более уютной и доброй, если так вообще можно выразиться в отношении квартиры. Каждый раз у нее, причем, получалось. Как Бакуго ни зайдут, всегда делают комплимент, что квартира кажется им очень родной, будто её стен они и не покидали вовсе.       Слышно привычные недовольные вопли и ворчание, какую-то перепалку и попытки Масару угомонить двух эмоциональных блондинов. Слышно какой-то приглушенный звук – подзатыльник, что ли? –, становится подозрительно тихо, а затем раздаётся звонок в дверь. Инко тут же открывает, и в дверном проёме показывается тепло улыбающаяся Мицуки, недовольная морда Каччана и Масару, все еще смущенный их мелкой дракой. Изуку стоит, оперевшись на косяк двери, ведущей в его комнату. Выглядит усталым – Мицуки это сразу бросается в глаза. Если обычно мальчик был расторопным, волновался, бормотал, то теперь отвечал, только когда обращались именно к нему. И то, давал односложные ответы. Даже голос казался тише, а темп – медленнее.       – Ох, а вот и Изуку-кун!       – Здравствуйте, Мицуки-сан, Масару-сан, – он добро улыбается, кланяясь, и женщина смущается:       – Да ну, чего ты так формально-то каждый раз! Мы живем в соседних квартирах, ты на моих глазах вырос! – она хмыкает, потрепав зеленую шевелюру, и между делом глаза выцепляют кусок комнаты Изуку. Да, действительно, Инко была права: комната кажется пустой, будто ее прошлый жилец вот-вот переедет и осталось упаковать ещё немного вещей.       – Ну, я же должен показывать уважение к вам, все равно? – хмыкает Изуку.       – Уже показал. На "-сан" ведь меня называешь, – она улыбается. – Не кланяйся нам, ладно?       Кацуки стоит хмуро – в генкане разве что снял ботинки и теперь стоял в коридоре, замерев и лениво разглядывая квартиру. Для него тут ничего не менялось: Инко-сан разве что немного меняла пару предметов каждый раз, но карга всё равно её хвалила, чтоб женщине не было стыдно, что у нее почти нет ни времени, ни сил на что-то большее.       Когда смотрит на Деку, хмурится. Он выглядит устало даже для себя: под глазами залегли мешки, осунулся, но меньше горбился. В тетушке крайне легко угадывается волнение, которое она скрывает исключительно перед Деку, и в голове сразу складывается пазл: карга здесь не просто так.       Ну а его-то зачем затащили сюда?       Пока карга помогает накрыть стол, Кацуки продолжает наблюдать из коридора. Довольно быстро мать на него рявкает, и он уже с по-прежнему недовольным лицом помогает разлить по кружкам чай и расставить угощения – в основном, от его матери, хоть тетушка и старалась внести свой вклад тоже: на одной из тарелок аккуратно ютилось печенье.       Он взял одно, быстро закидывая его в рот. Видно было, что тетушка старалась, хоть и не могла позволить тратить много денег на такие посиделки. Они все всё понимали, хоть никто ничего и не говорил открыто. Мать разве что утешала подругу, что её сложный период жизни вот-вот закончится, и всё будет хорошо.       – Изуку-кун, иди пить чай с нами! – позвала карга.       Он нахмурился, когда Деку вышел. Сел рядом, вяло улыбаясь, и изредка пил свой чай. К еде практически не притронулся – будто тоже знал, что если не поест сейчас, то угощений им хватит дня на два минимум.       Мать о чем-то болтала с тетушкой, время от времени вовлекая в разговор Масару, и эта уютная атмосфера продлилась до момента, когда Изуку встал из-за стола, поблагодарил гостей за угощения и уполз в свою комнату.       – Кацуки, может, посидите вместе тогда? – предложила мать неожиданно.       Она знала, что у них с Деку напряженные отношения. Он старался не показывать, но один раз оговорился, назвав его по кличке, и мать это запомнила и позже задала ему нехилую трёпку. Сейчас, значит, чего-то хотела. Намекала. Лицо у нее было более серьёзное.       Он лишь пожал плечами, уходя вслед за Деку. Если честно, идти сюда не хотел, вот вообще. Но как бы он ни отрицал, он волновался за задрота после той ситуации в классе.       Спасибо хоть, что живой остался, мрачно подумал он, стуча в дверь. Комната поприветствовала его нахмуренным Деку, склонившимся над своей тетрадью перед компьютером.       Вид... заставил его явно замереть на месте, растерянно оглядывая всё. Волнение явно отразилось на его лице, потому что Деку нахмурился сильнее, разворачиваясь к нему.       Как-то неловко вторгаться в комнату к человеку, которому ты вчера посоветовал с крыши прыгнуть. Оба это понимали. Но, блин, как-то это не вязалось – почему тогда пропало почти всё, связанное со Всемогущим?       – Каччан, – он вернул его в реальность, тихо позвав со своего места. – Мицуки-сан попросила?       Он слабо кивнул, и Деку устало вздохнул. Главное, хрен спросишь, что случилось. Потому что знаешь. Наверное.       – Насчет вчерашнего... Ляпнул, не подумав, – пробормотал Кацуки, сделав пару шагов внутрь.       Деку закрыл тетрадь. Он продолжил.       – По-хорошему я вообще не имел права такое говорить, знаю, – он отвел взгляд.       – Я не говорил маме про эту ситуацию, – нахмурился Деку.       – Я карге тоже не говорил, – кивнул Кацуки на дверь.       Значит, это не Мицуки-сан его заставила извиняться, подумал Деку. Для Каччана такое поведение крайне непривычно. Он настолько комнаты что ли испугался?       – Просто... не знаю, – прошептал он. – Боялся из школы выйти после этой херни, которую сказал.       В комнате повисла тишина, и Деку вздохнул еще раз.       – Всё нормально, Каччан. Не волнуйся так. Насчет слов про геройство ты на самом деле был прав, – сказал он тихо. – Я там буду бесполезен.       Что-то внутри сжалось. Деку будто не свои слова говорил. Он упертый, как баран – сам бы до таких мыслей не докатился. Или докатился бы? А почему убрал весь мерч Всемогущего?       – Ты из-за меня... ну, – он рукой обвел комнату, – вот это всё сделал?       – Нет, – Деку грустно улыбнулся, качая головой. – Честно, нет, Каччан. Не волнуйся. Я в порядке.       Он не в порядке, по-любому. Кацуки нахмурился, разглядывая Деку. Понимал, что вести себя сейчас надо осторожно – задрот был как пугливый кролик, одно неправильное действие, и он удерёт. Или будет реветь.       Хотя лучше бы уж ревел, чем... Выглядел так мрачно. Когда ревёт, хоть понятно, что у него на уме, в крайнем случае и успокоить можно. А сейчас ему что делать?       Он сделал еще пару шагов, присаживаясь на кровать, и Деку уставился в пол, где-то рядом с ногами Кацуки.       – Ты точно в порядке? – не выдержал он, серьёзно глядя на Деку.       – Ага.       Кацуки приблизился к нему, присаживаясь на корточки перед стулом, где он сидел.       Разглядывал пустые глаза. На лице точно чувствовалось разочарование. Что бы там ни происходило, Деку был расстроен, но говорить об этом не хотел. Ни с матерью, ни с ним. При этом говорил, что Кацуки в этом не виноват, что странно.       Он разочарованно вздохнул, поднимаясь, и, помедлив, опустил руку в кудрявые волосы, в жесте поддержки неуклюже поерошив их. Деку даже не дернулся – не боялся его, это хорошо. Даже очень хорошо в этой ситуации.       – Ты это... Если что, пиши. В школе постараюсь, чтоб тебя не дёргали.       Деку слабо кивнул, вяло улыбаясь, и он вышел из комнаты, не оглядываясь.       Ну, это было хотя бы что-то. Мать и тетушка встретили его напряжёнными взглядами, готовые выслушать, что он разведал.