Часть 8

Это была годовщина. Наверное, на годовщину положено было предаваться ностальгии, пить много вина, быть может, пускать слезу. Линвэнь не была осведомлена, что из этого делал старина Пэй, ведь предыдущие эти даты они отмечали порознь. В этом году впервые они вспоминали Ши Уду вместе. Вдвоём. Вспоминали - громко и странно сказано. Они сидели в спальне Пэй Мина и молча выпивали. Вино было из личных запасов генерала, то самое, которое любил Водяной самодур. Казалось бы, такая мелочь. Но Наньгун Цзэ прекрасно знала, насколько остра память у Мингуана. Это только когда нужно было, он прикидывался забывчивым повесой. Всё же, что касалось привычек и пристрастий его лучших друзей, Пэй Мин помнил едва ли не досконально. Даже посуду раздобыл где-то именно ту, которая так нравилась Повелителю вод. Великолепный тончайший фарфор с узорами волн, опоясывающими донце. Эти пиалы были произведением искусства, на них приятно было и просто смотреть, не то что брать в руки или пить из них. Когда несколько кувшинов с вином были опустошены, Пэй Мин достал ещё один, однако не стал его откупоривать. - Я вылью в море, - сказал он, посмотрел на Линвэнь и нервно усмехнулся, явно пытаясь скрыть свою неловкость. - Обычно я всегда так делаю. Надеюсь, самодур простит мне такое расточительство. Линвэнь подавила в груди вздох. Она никогда не была сентиментальной, ни единого мига ни в бытность свою человеком, ни тем более за время службы в Небесной столице. И всё же, прямо сейчас она могла бы признаться: да, она скучает. Совсем немного, настолько, насколько ей позволяло её бесчувственное, в общем, сердце, не способное любить. Но она скучала. Ши Уду был их семьёй, её и Мингуана. Здесь, в небесных чертогах, где отношения строились на красноречивом лицемерии, на умении и желании убедительно и сладко лгать, их неразлучная и, надо заметить, странная троица обрела неблагозвучное прозвище Три опухоли. С лёгкой ли руки Цзюнь У, или кто-то иной блеснул остроумием, так ли важно. Опухоль - она и есть опухоль. Нечто чужеродное, постоянно и отвратительно бросающееся в глаза, мешающее, ещё и свербит или гноится, не дай боги. А тут не одна опухоль, а целых три. Но самим обладателям прозвища было совершенно всё равно, кто и как их называет и относится к ним. Они трое были очень разные и вообще не должны были иметь общих интересов. А они взяли да сошлись, сдружились до такой степени, что стали не разлей вода. И как же горько было, что именно воды́ сейчас так не доставало в их союзе. Это горе невозможно было залить алкоголем, сколько ни пытайся. Линвэнь точно знала, что Пэй Мин пробовал, ведь это был простейший способ. - Он простит, - негромко сказала Наньгун Цзэ и осторожно погладила по плечу мрачного, как тяжёлая снежная туча, Мингуана. Тот молча кивнул в ответ, придвинулся ближе и крепко обнял дражайшую Цзэ. Эти объятия говорили сами за себя: старина Пэй тоже скучал. Как и Линвэнь. И сейчас, возможно, обнимал её за двоих.