Дедушка Бобби

             Бобби внимательно рассматривает свое отражение в зеркале. Бледный, худой и с синяками по всей коже. Его ребра неестественно остро торчат, натягивая тонкую кожу, живот впалый, а запястья – тонкие. Болезненный. Только так его можно было описать, глядя со стороны, но Афина радуется и этому, этой тихой возможности видеть его снова и снова, чувствовать прикосновения его холодных подушечек пальцев, ощущать его дыхание на своей шее, когда она крепко обнимает его и прижимает к себе так сильно, боится, что ее муж снова пропадет, как только она его отпустит. Он стоит так, без футболки, в длинных мешковатых спортивных штанах, скрывающих синяки и худобу ног, внимательно изучает собственное тело. Оно кажется ему новым, как будто после всего случившегося он очнулся в совершенно новом, чуждом для него теле.       Грант осторожно, боясь спугнуть, подходит ближе. Она поднимает руки чуть раньше, чем нужно, чтобы Бобби точно заметил ее и понял ее намерения до того, как она успеет сделать, а затем, оказавшись достаточно близко, чтобы почувствовать холод, исходящий от его тела, обнимает его. Афина утыкается носом в его спину, в пространство между лопаток, втягивая в легкие воздух вместе с ароматом его одеколона, ее любимого, того, что всегда вызывал у нее особое чувство спокойствия. Нэш чувствует облегчение, свободу. Тяжелое чувство внутри мгновенно улетучивается, оставляя за собой лишь приятное тепло. Его жена способна избавить его от всего плохого, неприятного и болезненного на раз, одним своим движением, коротким прикосновением и тем более такими объятиями. Стоит только оказаться в таких объятиях, и все само проходит, излечивается. И кислород в легкие поступает беспрепятственно.       Он медленно разворачивается лицом к жене, заключая ее в объятия. Афина утыкается носом в его шею и гладит по спине, успокаивает и не дает почувствовать одиночество. Она рядом. И всегда будет. Потому что для нее лучше вырвать и отдать свою душу на съедение худшим чертям ада, чем оставить Бобби одного.       - Мне страшно, - Бобби, наверное, впервые говорит что-то подобное, до этого бесстрашно, с ноткой безумия всегда творя бездумные вещи и смело идя напролом. – Я не чувствую себя в безопасности даже здесь с тобой, даже в собственном сознании. Каждый раз, закрывая глаза, молюсь, чтобы, открыв их, снова оказаться здесь, а не в той чертовой лаборатории, не в гробу и не на том свете! Только бы снова проснуться здесь с тобой…       Тело пожарного мелко подрагивает, его слова подтверждаются, ему действительно очень страшно.       - Мы дома, - Афина говорит очевидное, сжимая пальцами плечи мужчины, безмолвно прося его перестать прятать взгляд и посмотреть прямо на нее. Бобби знает, что значат ее движения и покорно поднимает взгляд. У него все еще дрожат губы. – Все закончилось.       Женщина улыбается, вновь чувствуя, как влага подступает к глазам, ласково гладит его по волосам. Они стали жесткими, немного отросли, слишком сильно на ее взгляд, но это все еще ее муж. Живой. Почти здоровый.       - Все это реально - шепчет она, не разрывая зрительного контакта. – Ты, я, этот дом… Вся наша жизнь. Она реальна. И мы в ней обязательно будем реальными вместе.       Нэш хочет что-то сказать. Он даже открывает рот и набирает полную грудь воздуха, чтобы озвучить вслух все то, что так терзало его последние несколько дней, все те дни после его неожиданного возращения домой, все то, что без остановки, вихрем крутиться в его голове ежеминутно, если еще не чаще, но его прерывает тихий стук в дверь. Афина моментально меняется в лице. Она отпускает мужа, быстро смахивает слезы со своего лица и расплывается в довольной, мягкой и теплой, улыбке.       - Надень футболку и выходи, - просит она, направляясь к выходу. – У нас для тебя есть маленький сюрприз!       Грант скрывается за поворотом раньше, чем мужчина успевает что-то спросить. Он слышит, как она почти бежит ко входной двери и, открыв его, радостным голосом здоровается и приглашает войти в дом. Только не это! Сейчас, когда вся его жизнь больше напоминала болото, из которого выбраться прежним никак не удавалось, а сам пожарный больше напоминал разбитую на сотни осколков стеклянную вазу, ему меньше всего на свете хотелось кого-то видеть, кто бы это не был, зачем бы он не пришел…       И все же Бобби покорно тянется за футболкой, оставленной на спинке стула, стоящего примерно в метре от зеркала во весь рост, и, натянув ее на себя, идет к выходу из комнаты. Он не знает о чем думает конкретно в тот промежуток времени и думает ли вообще хоть о чем-то, не хотя, волоча ноги по полу. В чем он точно уверен так это в том, что не хочет выходить из спальни, но все равно идет.       Посреди большой комнаты стоит Чимни. Он повернут спиной к той части дома, откуда выходит пожарный и не сразу замечает его появление, о чем-то разговаривая с сержантом. Грант, заметив появление мужа, останавливает их непринужденный разговор, обращая внимание парамедика на капитана.       - Я вас оставлю, - предупреждает Афина. Она проводит по его плечу рукой, проходя мимо, и целует его, а затем скрывается в спальне и плотно закрывает за собой дверь.       - Афина сказала, что у тебя плохое настроение. – произносит Чим, подходя к Бобби чуть ближе, но все еще сохраняя некоторое расстояние, чтобы не напугать друга еще больше. Он абсолютно точно не выглядит тем, кто собирается забыть о том, что случилось и просто продолжить жить как раньше, не обращая внимания на целую кучу изменений в их жизнях. Мужчина выглядит небезразличным, будто точно уверен, что сможет помочь. – Так что мы пришли попробовать поднять тебе настроение.       Услышав это, Бобби непонимающе хмурится, заставляя его сдержанно усмехнуться. Хан вытаскивает руки из карманов и, сложив их вместе, указывает в сторону кресел. Нэш слегка поворачивает голову, чтобы лучше разглядеть того, о ком говорил его друг и, как только осознание с грохотом падает на него, замирает.       В маленькой, светло зеленой, автолюльке, с милейшим до ужаса умиротворенным выражением лица, если в таком возрасте вообще можно распознать выражение лица, лежит крохотный малыш. Бобби готов поклясться, что чувствует, как в его голове начинают вращаться десятки, может быть, даже сотни, шестеренок, помогающих его мыслительному процессу разгоняться и приходить к более нормальной скорости, медленно, но верно осознавая происходящее.       - Мне кажется, я должен вас познакомить, - Хан не ждет, что его капитан так быстро заговорит с ним, ему достаточно того, что он слушает его и понимает, что именно сейчас происходит. Он быстро пересекает комнату и, подойдя к люльке, аккуратно достает из нее кроху и взглядом приглашает капитана подойти ближе.       Нэш не знает, чем именно руководствуется его разум, но он, все так же покорно, без единой мысли о том, чтобы спорить или сопротивляться, подходит ближе, машинально убирая руки за спину. Последнее, вообще вряд ли удастся объяснить хоть чем-то. Наверное, мужчина просто боится навредить такому маленькому и милому созданию, или что-то в этом роде.       - Ну что, малыш, знакомься, это дедушка Бобби, - Чим немного разворачивает свои руки, вместе с ребенком, чтобы его сын смог увидеть человека, о котором он так восторженно отзывался. – А это Роберт Нэш Хан.       Бобби судорожно вздыхает, переводя взгляд с ребенка на его отца. Моментально выступают слезы, от которых никак не удается избавиться, от которых в горле стоит ком, размером не меньше яблока или чего-то в этом роде.       - Чим…ты…       - Я хочу, чтобы он был похож на тебя, - Чим прерывает затянувшуюся паузу, кажется, сам начинает плакать, но продолжает упорно сдерживать себя, не давая волю эмоциям. – Таким же…таким же сильным и смелым, с таким же необъятным сердцем, которое способно вместить в себя весь мир, спасти каждого из нас и оставить еще немного для тех, с кем встреча еще впереди. Я хочу, чтобы ты был такой же частью его жизни, как я или Мэдди.       - Ты уверен? – Бобби до сих пор с трудом подбирает слова. Он снова отпускает взгляд и замечает, как малыш тянется к нему, начиная махать руками и улыбаться. Чимни делает еще один шаг вперед и передает парнишку в руки капитана.       - Я уверен. Ты всегда был рядом со мной, даже когда я был полным придурком, даже когда схватил арматуру в голову, когда я был невыносим, заставляя тебя делать что-то против твоей воли и заразился каким-то жутко смертельным вирусом. Этого достаточно, чтобы выбрать тебя. Всегда выбирать тебя, - мягко улыбается Хан. – Почему ты плачешь?       - Потому что это чувство взаимно, и это тоже делает меня очень счастливым и самым несчастным одновременно, потому что теперь мне придется очень сильно стараться, чтобы не умереть раньше, чем эта кроха хотя бы пойдет в школу… - смеется Нэш, наконец, улыбаясь сквозь слезы. – Кажется, не одного меня тут ломало все это время.       Мужчины смеются. Чимни вытирает выступившие слезы и тоже улыбается, глядя с какой невероятной заботой и осторожностью капитан держит на руках его сына, как он смотрим на Роберта Нэша младшего.       - Не кажется, - признается Чим, едва справляясь с внезапно появившейся дрожью в голосе. – Тебе совсем не кажется, Кэп!       - Ты потрясающий, не представляешь насколько! – шепчет Бобби, наклоняясь к теске.       Это так странно для него – думать о ком-то, кто, по сути, ему совершенно никто. Понимать, что если этот «никто» исчезнет из его жизни, то все вернется на круги своя, и существовать станет снова тоскливо. Бобби, по всей видимости, уже окончательно свихнулся от постоянных мыслей о том, что произошло со всеми ними, и размышляет о том, что именно появление в его жизни этой крохи, ради которой он готов был на все, спасает его от внутреннего опустошения.       - Жизнь каждый день заставляет нас сталкиваться с кучей дерьма, - неожиданно говорит Хан. – И не всегда мы можем дать ей отпор, чтобы не получить по лицу. Не всегда имеем силы, возможности, право. Наши руки бывают связаны и порой добровольно. Укрыться негде. Не спрятаться! И единственное наше спасение это тот, кто всегда может быть рядом.       Нэш рассмеялся, склоняя голову вбок. В его глазах плескались демоны из собственного ада, сосредоточившиеся где-то в глубине души, но теперь отступающие назад, так далеко, что Чиму уже не дотянуться до них, чтобы рассеять окончательно.       - Теперь я точно знаю, что все это происходит в действительности. И могу доказать это теплом и дыханием, малышом Бобби в моих руках, - улыбается Бобби, укачивая почти засыпающего малыша. Он дожидается пока тот окончательно закроет глаза и аккуратно укладывает его обратно в люльку, чтобы не потревожить такой драгоценный сон.       - Если нужно, я возьму всю боль на себя, - предлагает парамедик и в его голосе нет ни капли шутки или сомнения. Нэш лишь качает головой. Внезапно в его глазах загорается абсолютно новая, совсем незнакомая искра.       - Блинчики…с шоколадом…хочешь?       - Очень!