Поспи ещё немного

      - Это не то, на что похоже, - предупреждает Чимни, прежде чем Афина успевает подойти к нему достаточно близко. Он немного пятится назад, боясь, что реакция женщины будет слишком сильной, что ему непременно достанется, и в этот раз он не сможет, да и не стал бы, защищать себя.       - Мне плевать на что это похоже, - недовольно выплюнула Грант остановившись в нескольких шагах от подчиненного своего мужа…погибшего мужа. С того места, где она стояла не было видно обзорного окна, рядом с которым стоял парамедик, и тем более нельзя было разглядеть того, что происходило в палате. Хан не знал должен ли он радоваться тому, что она все еще не видела того, что происходило в палате, около которой они стояли, или расстраиваться от того, что теперь ему придется объяснять ей происходящее, но его успокаивал тот факт, что сержант не бросилась на него с кулаками или обвинениями, как только увидела. – То, что ты творишь со своей жизнь после смерти Бобби, не мое дело, пока это не затрагивает меня и не порочит имя моего мужа!       - Я никогда не стал бы делать ничего из того, что могло бы опорочить имя Бобби… - Парамедик замирает. Конечно, он все еще помнит, что Афина не воспринимала его с тех пор, как Нэш, решив, что вполне способен самостоятельно принимать решение, ломающее жизнь всем его близким людям, их большой семье, отдал ему единственное лекарство от смертельного вируса, которым был заражен и сам. Но все еще надеялся, что пройдет немного времени и женщина сможет найти в себе силы и простить его, хотя сам он не собирался прощать себя. – И никому не позволю сделать что-нибудь подобное! Бобби Нэш мой капитан, он был им и останется таковым навсегда! Он герой, он тот, благодаря кому я все еще жив! И мне жаль, что он умер вот так.       - Какого черта все вокруг чувствуют необходимость постоянно напоминать мне о том, что мой муж герой? – Грант переминается с ноги на ногу, немного отходя назад, не в силах побороть желание отодвинуться от пожарного как можно дальше. Ей некомфортно. И от присутствия Чима становится только хуже. Что она делает в больнице? Зачем вообще приняла его приглашение и пришла на эту дурацкую встречу в тихом больничном коридоре на отшибе ЛА? – Поверь, я прекрасно помню о том, какой выбор сделал мой муж! Не надо мне напоминать об этом каждый раз. Почему ты просто не можешь оставить меня в покое?       - Потому что я хочу позаботиться о тебе…       -Ну, тебе не обязательно этого делать. Я и сама в состоянии позаботиться о себе, - отмахнулась Афина, уже собираясь уйти, но Чимни остановил ее, схватив за руку. Сержант удивленно взглянула на руку пожарного, вцепившуюся в ее запястье, как в последний шанс на спасение, и перевела взгляд обратно на мужчину. – Я серьезно. Пожалуйста, не трать ни мое, ни свое время, произнося чрезмерно опекающую безутешную вдову речь. Мне это не нужно.       - Хорошо, - неожиданно согласился Хан, но так и не отпустил Афину. – Я просто хотел поговорить с тобой, потому что то, что сейчас происходит…на самом деле, я не могу пока объяснить тебе, что именно происходит, но тебе нужно…       - Мне нужен мой муж, - перебила парамедика Грант, вырывая свою руку из его хватки, но как только Чим отпустил ее запястье, тут же взял ее за плечи не позволяя уйти.       - Тебе нужно это увидеть!       - О, действительно? – не выдерживает сержант, отталкивая от себя Говарда. – Сначала мой муж умирает, отдав единственное лекарство тебе и ни слова не сказав о том, что сам заразился. Затем ты делаешь все лишь бы его похоронили как можно скорее, прикрываясь благими намерениями, но на самом деле все для того, чтобы как можно скорее избавиться от тела и чувства вины. А теперь заставляешь меня бросить все, приехать черт знает куда, в какую-то крошечную, забытую Богом, больницу, чтобы услышать, что тебе жаль, чтобы увидеть какую-то очередную чушь, которая по мнению вас всех, поможет мне отойти от горя?! Ты серьезно?       - Просто посмотри, - почти умоляет Хан. Он снова берет Афину за руку и тянет на себя, заставляя ее подойти ближе к тому окну, у которого все это время стоял он. Сам парамедик отходит в сторону, понимая, что сержанту будет куда комфортнее, если он будет находиться от нее на некотором расстоянии.       Грант тяжело вздыхает, устало потирая переносицу, как всегда, делал Бобби, когда происходящее вокруг выходило из-под его контроля настолько сильно, что ему нужна была минута, чтобы прийти в себя и придумать решение возникшей проблемы, а затем, наконец, смотрит в маленькое окно.       В небольшой палате, тускло освещенной единственной лампой, периодически мигающей от недостатка напряжения в сети, со старым, местами потрескавшимся ремонтом, с облупившейся краской и трещинами на стенах, на старой кровати лежал мужчина. Он почти по грудь был накрыт тонкой белой простыней, под которой суставы казались чрезмерно острыми, худой, осунувшийся. Его кожа была бледной, будто на постели лежал едва живой человек, больше походящий на труп. Острая, темная щетина контрастировала с мертвенно-бледной кожей, как и темные, немного отросшие волосы, спутавшиеся в небольшие колтуны. Глаза были закрыты, а кислородная маска и куча трубок закрывали большую часть лица мужчины, но Афина не могла не узнать его. Это был Бобби. Изможденный, измученный и истыканный иголками и трубками, похудевший и бледный, но это все еще был ее муж.       - Какого…Мы похоронили его…       - Здесь работает один мой знакомый, - осторожно начал рассказывать Хан, сделав один маленький шаг вперед, чуть ближе к Афине. – Он позвонил мне сегодня утром и попросил Мэдди проверить нет ли этого человека среди пропавших в Лос-Анджелесе и прислал довольно подробное описание со всеми приметами. Я хотел лично убедиться, что, не ошибаясь, и не вижу Бобби в каждом неопознанном пациенте больниц, так что приехал сюда сам, как только убедился, что это действительно он, сразу позвонил тебе. Его привезли спустя несколько часов после вызова в лабораторию.       - Полковник сказал, что у него не было шансов без вакцины, - Грант повернулась к парамедику. В ее глазах стояли слезы, она сжимала кулаки настолько сильно, что ногти впивались в тонкую кожу, оставляя заметные следы. Чимни поспешил подойти еще ближе и крепко обнял женщину. Он успокаивающе гладил ее по спине, что-то тихо шепча.       - Мы можем войти? – со страхом в голосе спросила Афина, разрывая объятия. Хан широко улыбнулся утвердительно кивнув.       - Мне сказали, что он больше не заразен, так что мы можем зайти в палату и даже остаться с ним на какой-то время.       Грант не стала ждать больше никаких разрешений. Ее муж был здесь, живой, не похороненный на глубине 6 футов холодной и мокрой земли в деревянном гробу, и все, что теперь разделяло их это только небольшая потрепанная временем стена и тонкая дверь больничной палаты. Она распахнула дверь и вошла внутрь. Изо всех сил стараясь не разбудить Бобби, она осторожно подходит ближе к его постели и села на ее край, там, где тонкая ткань, не сохраняющая ни капли тепла, накрывала его измученное тело.       - Детка… - Афина взяла мужа за руку и аккуратно поднесла ее к своим губам, целуя холодную кожу. С более близкого расстояния Бобби выглядел еще хуже. Его коже была не просто бледной. Она была светло серой с не больший количеством синяков. Щеки впали. Под глазами образовались большие тёмно-синие мешки, больше напоминающие гематомы. – Что с тобой сделали?       - Пити сказал, что его привезли в ужасном состоянии, - Хан вошел следом, но не решился подойти ближе к койке, на которой лежал его друг. Он остался стоять у самых дверей, схватившись за дверной проем, чтобы удержаться на ногах. – Бобби с трудом дышал, не реагировал ни на какие воздействия. Им удалось стабилизировать его состояние, но оно все еще довольно тяжелое. Я дам тебе немного времени, чтобы побыть с ним, а затем позову врача, который сможет рассказать тебе чуть больше. И мы сможем договориться о том, чтобы перевести кэпа в какую-нибудь больницу поближе к нам.       - Чим, - остановила монолог парамедика Грант, повернувшись к нему. Парамедик не упускает из виду, как смягчается выражение ее глаз, прежде чем она снова отворачивается от него, чтобы еще раз внимательно осмотреть своего мужа, лежащего перед ней на постели, напоминая ему, насколько плачевным было его состояние. Она снова наклоняется вперед, оставляя невесомые поцелую на руке капитана пожарных. – Спасибо.       Афина больше не поворачивается к пожарному, но тянет к нему свободную руку, в которой не держит ладонь мужа, приглашая подойти ближе. Хан решается не сразу. Несколько секунд уходят на раздумья. Его самым большим желанием сейчас было остаться со своим капитаном, человеком, который спас ему жизнь, но он понимал, что должен проявить уважение и заботу сейчас в большей степени и позволить Афине остаться с мужем один на один. Грант продолжает тянут к нему руку и, наконец, дожидается ответного действия. Чимни медленно подходит ближе, стараясь двигаться максимально тихо и плавно, будто любое из его неосторожных движений могло разбудить Нэша и лишить его такого необходимого крепкого сна, садиться на второй стул, стоящий с противоположной от сержанта стороны кровати и берет ее за руку, опуская их сцепленные ладони на колени Бобби.       - Я думал, что ты захочешь побыть с ним наедине, - тихим шепотом произносит парамедик, позволяя себе немного расслабиться на деревянном стуле. Афина отрицательно качает головой, все еще не сводя взволнованного взгляда с супруга. Несколько больших капель слез стремительно стекают по ее лицу и срываются вниз на дрожащие колени.       - Бобби сейчас нужна его семья, - Женщина поднимает заплаканный взгляд на Чима, едва заметно улыбаясь. И он видит в ее глазах все, что она так старалась держать в себе: боль, отчаянье, невыпущенный крик, невыплаканные слезы и невысказанные слова. Все то, что она старалась держать в себе с момента, как ее муж, ее Бобби, с глухим ударом упал на металлический стол. – Мы все его семья!              Через час или около того пришел врач. Чимни успел предупредить своего друга о том, что в больницу прибыла супруга пациента, имя которого еще утром не было никому не известно, а за одно и рассказал о том, что пришлось пережить его капитану на его последнем вызове. Пити, официально говоря Доктор Питер Джонс, мягко говоря, был удивлен поведанной ему историей, но при этом сумел отнестись к ней с пониманием, догадываясь, что именно пришлось пережить близким его пациента.       - Ваш муж сейчас находится в очень тяжелом состоянии, - предупредил врач, стараясь говорить как можно тише и спокойнее, чтобы еще больше не напугать и без того взволнованную Афину. – Периодически, он приходит в себя, что-то шепчет и зовет кого-то по имени, каждый раз это одно и то же имя, но вряд ли он действительно осознает происходящее. Каждый раз после таких пробуждений нам удается стабилизировать его состояние, Ваш муж снова засыпает, но через несколько часов все повторяется.       - Значит это не кома, - выдохнув произносит Хан.       - Нет, но это не менее опасно, - заметил Питер. – Он слаб. Сам вирус, конечно, удалось побороть, но его организм серьезно пострадал. Могу Вам гарантировать, что вне зависимости от того, как быстро мистер Нэш придет в себя, его ждет очень долгое и тяжелое восстановление.       - Долгое тяжелое восстановление это все понятно, - неожиданно оживилась Грант. – Но Бобби ведь сможет восстановиться и встать на ноги?       - Если речь идет о возвращении в пожарную часть, то…       - Нет, никакой больше пожарной части! – сразу возразила сержант, не дав врачу даже договорить свою мысль. – Даже если он захочет, я ни за что не позволю ему вернуться туда!       - Ваш муж сможет вернуться к нормальной жизни, - заверил Джонс, улыбнувшись Афине. – Не сразу, это действительно будет долго и тяжело, но, думаю, его жизнь станет прежней, разве что без тяжелых физических нагрузок, перенапряжения и переживаний.       - То есть у всех нас будет официальная причина, чтобы и близко не подпускать его к службе? – усмехнулся Чим. Напряжение понемногу спадало, оставляя место только радостным взглядам и улыбкам от внезапного воскрешения капитана Нэша. Афина и Чимни теперь сидели рядом друг с другом, чуть в стороне от койки пожарного, все еще не расцепляя рук. Грант черпала в присутствии друга, а теперь она не боялась снова называть подчиненного…бывшего подчиненного…своего мужа другом, силы и спокойствие одновременно. Она смогла отпустить руку Бобби, чтобы врач сумел осмотреть его еще раз, чтобы убедиться, что за последние несколько часов не было никаких изменений в худшую сторону, но ни за что не согласилась покинуть палату, так что разговор проходил прямо здесь.       - Да, совершенно верно, - согласился Джонс. – Я так понимаю, в ваших планах запросить перевода в другую больницу?       - Да, я бы хотела перевести Бобби куда-нибудь поближе, - призналась Грант. – Мы, несомненно, благодарны вам за то, что вы вытащили его, что нашли нас, но это место довольно далеко практически от всего! Так что, да, мы перевезем его, как только получим ваше разрешение на это.       - Хорошо, мы проведем еще ряд… - Разговор был прерван. Бобби зашевелился на своей постели, тихо, но довольно отчетливо застонав. Врач молниеносно, быстрее, чем Афина и Чим вообще успели хоть что-то осознать, вскочил на ноги и поспешил к постели пациента. Нэш дернулся и попытался подняться. – Тише-тише! Вам нельзя вставать, пожалуйста, оставайтесь в постели!       - Фина… - простонал пожарный. Грант оживилась. Она, наконец, отпустила руки парамедика, и поспешила вслед за врачом, обогнув кровать с другой стороны.       - Я здесь, детка! Все хорошо! – прошептала женщина, наклонившись к мужу. Она оставила несколько осторожных поцелуев на мокром от холодного пота лбу капитана, аккуратно сжимая его плечо, чтобы удержать на месте. – Не поднимайся, тебе нужно лежать и восстанавливаться!       - Фина…       - Я здесь, - повторила сержант. – Пожалуйста, лежи.       - Мне жаль… - переведя дыхание произносит Нэш. Он, немного погодя, открывает глаза, какое-то время щурится от яркого света, но все-таки концентрирует свой взгляд на ее лице и улыбается. – Прости…       - Мы поговорим позже, - обещает Афина, заражаясь его невинной и такой знакомой улыбкой, снова целует его в висок. – А теперь, пожалуйста, закрывай глаза и поспи еще немного!       Бобби повинуется, устало зевая, закрывает глаза, сохраняя на измученном и похудевшем лице милую улыбку, от которой сердце его жены замирает, пропуская пару-тройку ударов. Он моментально проваливается в сон, больше не предпринимая попыток подняться или выбраться из крепких рук своего врача.       - Нам никогда не удавалось успокоить его так быстро, - поражается Питер, отпуская плечи пациента. – Как?       - Ты еще не видел, как они рвутся друг к другу, пока один из них в опасности! – усмехается Чим.