Часть 15

02.01.1998. после того, как изменилась дата на календаре, ничегошеньки не поменялось, даже казалось, парню стало только хуже. когда его вырвало несколько раз, организму стало более-менее лучше и подобных эпизодов рвоты больше не повторялось. сегодня он проснулся от зверского аппетита и желания либо съесть всё съедобное, либо съесть свою руку. живот болел, только вот неизвестно от чего. что было вчера? он решил посидеть немного на улице, развеяться, так сказать. ничего не вышло. парень пару раз увидел большие, длинные силуэты, что возвышались над ним, явно хохоча над фёдором и его слабостями. так же он увидел огромную собаку, что была настроена недоброжелательно. это всё было выдумкой. галлюцинациями. мысли кошмарили того на протяжении всего дня: о собственной никчёмности, об отвратительном внешнем виде, питании, жизни, умениях. с каких пор он так сильно ненавидит себя? проснулся достоевский в отвратительном расположении духа: голова болела, кажись, даже кружилась, от чего тот шатался время от времени. и голод. ужасный голод. раньше он плохо распознавал знаки своего желудка, но голод и сытость он чувствовал всегда плохо. у него не было проблем связанных с расстройством пищевого поведения, не было повышенного или заниженного аппетита, в еде он так же себя не ограничивал. вес был здоровым, хоть и многие часто шутили о том, что он "хилый". от чего это только зависит? ‒ задавал немой вопрос всякий раз он такого зверского аппетита не было никогда. чувство, что он не ел пару дней было ему не чуждо, но всё равно неприввчныи. посему первым, что сделал брюнет ‒ заварил себе кофе, дабы снова вызвать отвращение к еде. тяжесть в желудке ему не нужна. кофе не помогло, даже наоборот, он не смог дождаться, пока напиток остынет, поэтому достал какой-то супчик, что сварил дазай. ему было всё равно, что съесть. за первой ложкой появилось желание съесть ещё. неужели вернулся аппетит? нет, разумеется он не сомневался в кулинарных способностях осаму, но неужели хоть какое-то блюдо способно принести ему искреннее удовольствие? насыщение? в это трудно поверить. фёдор был сосредоточен на еде, давно он не мог концентрироваться так долго на одном действии. с появлением новой идеи, которой он после стал одержим, концентрация внимания исчезла. в голову постоянно лезли навязчивые мысли, что так и желали прокусить ему голову, что и так болела. блюдо выглядело таким аппетитным. обычно супы и борщи не вызывали у него аппетит, но сейчас суп казался чуть ли не самой вкусной едой в мире. он осилил его за минут пять, хоть и на еду обычно тратил больше, медленно насыщаясь вкусом, цветом и запахом. сейчас же всё было наоборот. Позднее, когда супа не осталось в тарелке, он понял, что всё так же голоден. фёдор находился на кухне, не понимая, чем же вызван такой сильный голод. голова трещала, руки дрожали от переизбытка кофеина, он слишком много его пьет в последнее время. мысли были беспорядочны и туманны, словно не его вовсе. да и звучат не его голосом. вновь кто-то другой думает вместо него, излагает думы чуждые ему. наверное, он бы хотел не говорить совсем. оставив тарелку грязной, фёдор принялся пить кофе, но даже после него голод всё ещё был нестерпимым, но радовало то, что не было тошноты. странно, что достоевский хотел чего-то вкусного, сладкого. в доме такого, естественно, не было. сейчас он бы мог позвонить приятелям и попросить зайти к нему и купить по дороге чего-нибудь съестного, но он сам виноват в том, что теперь этой возможности больше нет. мерзко. ‒ коль я правильно рассуждаю... мне придётся выйти в магазин самостоятельно. ‒ от осознания ситуации появился страх, но голод был сильнее. желанная еда не уходила из головы. ужасно хотелось есть. это расплата за долгий дефицит калорий, на котором был фёдор? неизвестно. руки слегка задрожали. тянет низ живота. он так давно не был на улице, в социуме. выходил во двор, около двора, но так давно не ходил в магазин, что был около дома на соседней улице. парень забыл, как выглядит продавщица, как выглядит сам магазин. забавно. смирившись с фактом, что ему предстоит выйти на улицу, дабы он окончательно не свихнулся и не забыл, как контактировать с другими людьми, тот стал собираться. фёдор давно не видел своей одежды. обычно ему приносил кто-то из друзей. ‒ бытовой инвалид. ‒ прошептал студент, оглядывая тёплую кофту. в ней и пойдёт. ему не принципиально. остальную одежду было найти не так уж и трудно, деньги кое-какие нашёл. через пару минут он уже стоял во дворе, не решаясь открыть калитку. на улице было морозно, настолько, что та с трудом поддалась. замёрзла. даже на ветках деревьев был лёд. всё замёрзло. как на зло на дорогах и тропинках был гололёд, что не очень сильно порадовало достоевского. шёл он медленно, осторожно перебирая ногами. было время и подумать обо всём, и постараться унять свою тревогу. на улице было так необычно, нереально. оставалось только идти, пока под ногами хрустел лёд и слышались шорохи песка под ногами, что любезно посыпали соседи, трещали, прямо как голова достоевского. *** когда студент вошёл в магазин, послышался звон маленьких колокольчиков на двери. он слегка дёргнулся от неожиданности и осмотрелся вокруг. в магазине была мама с ребёнком и неизвестный ему раннее мужчина. он заволновался. почему-то покупка еды вызвала у него стыд. он стоял, понимая, что ему страшно заговорить. он не может выдавить из себя ни слова. постоянно оглядывался, анализировал обстановку вокруг, но успокоиться не выходило. парень заметил, что появилась дрожь в руках и участилось дыхание. как же, чёрт побери, страшно. будничная ситуация, а тело дрожит, будто-бы он находится на грани между жизнью и смертью. когда настала его очередь, достоевский понял, что совершенно не определился с тем, что он хочет. поглядев некоторое время испуганными глазами на кассиршу, михайлович издал нервный смешок и быстро выбежал из магазина, стараясь шевелить ногами как можно быстрее, при этом не падая на льду. из его глаз, казалось, вот-вот польются слёзы. ‒ идиот. ‒ пронеслось в голове у достоевского, ‒ я жалок, чёрт подери, жалок. как же стыдно. неужели я потерял способность общаться с людьми или что-то вроде того? почему я не смог сказать ни слова? что не так? мерзко. страх мне чужд, но сейчас я убегаю домой, словно в заячью норку. слабак. *** по приходу домой фёдор упал на кровать, даже не сняв куртку, шапку и шарф. совершенно обессиленный. стыд окутал весь разум, он чувствовал себя ребёнком, который не знал, что делать на улице без мамы. страх сжал руки, забрал способность говорить и здраво рассуждать. ‒ я же умею справляться со страхом. да такие повседневные ситуации и не должны вызывать у меня страх! что происходит? почему я боюсь? ‒ сердце стучало быстро, кажется, сердцебиение было повышенным. ноги и руки были словно замороженными, оледеневшими. студент не чувствовал их совсем. ‒ мерзкий. боже, неужто я стал социально дезориентированым? почему я не смог просто сказать ей, что мне нужно? раньше я мог без проблем это сделать. ‒ голод всё так же мучал. есть хотелось, но сильные переживания затуманили разум фёдора. его интересовало только недавно произошедшая ситуация. ‒ слаб настолько, что уже и говорить не в состоянии. несу одну околесицу, да и только. кем я себя возомнил. не могу справиться с рутиной, которая происходит у сотни людей ежедневно, но называю себя агнецом божьим и величаю себя праведным. ни черта. ложь, бред, наглость, не более! я лжец, а ложь ‒ это грех. покаяться стоит, да вот только что мне мешает? чувствую, что совершенно безразличен к молитвам. это... так лекарства повлияли? но я ведь перестал их пить. может быть, мои приятели как-то добавляли их в мои напитки аль еду? почему... почему мне наплевать на молитвы? это важная часть веры, это общение с богом. ‒ в голове появилась вновь, как называл фёдор, «чужая мысль». это совершенно не соответствовало убеждениям достоевского. нет. это не он и никогда не будет. голос назвал «общение с богом» общением с самим собой. бог никогда не отвечает. это игнорирование с его стороны. зачем жалко пытаться вымолить у всевышнего прощение, коль он нагло игнорирует? разве он не говорит с ним одним? он ведь слышит голос бога время от времени. только он его слышит, потому что он избранный. теперь такие рассуждения казались ему неправильными. он чувствовал, что что-то в нём изменилось. это был больше не он. не «новый он» и не «старый он». кто-то другой. слабак, что является олицетворение довольно таки популярной фразы, только совсем наоборот: «овца в волчьей шкуре». от достоевского слышались лишь мычанья, рыданья и редкие всхлипы. брюнет понял, что ничего из себя не представляет. трус. он действительно жалок и погряз в этом, словно в болоте, а оковы на его руках такие тяжёлые, что не дают выбраться.