Глава 12. Lacrimae

я обрету силы, чтобы больше мне не пришлось так больно падать.

я взращу крылья заново, чтобы летать ещё выше и не бояться.

— Так, значит, оружие Мии использовано не было? — в сотый раз уточнил сотрудник полиции. Уён, теряя терпение, кинул на мужчину испепеляющий взгляд. — Вы можете это проверить, верно?! — повысил голос юноша. — Я устал повторять вам одно и тоже. Хьюз никакого отношения к школе Вирмизера не имела и не имеет. Она и Исыль хотели предупредить нас. К кричащему подростку подлетела взъерошенная, но сохраняющая внешнее спокойствие и хладнокровие Анастасия. — В чём дело, Богём? — спросила девушка, переводя взгляд с толстого полицейского на еле стоящего на ногах Уёна, испачканного в крови. На его белом костюме это было особенно заметно. — Прокурор, кажется, сотрудник полиции решил обвинить в случившемся Исыль и Мию, — оправдался Уён. Анастасия отправила в Богёма испепеляющий взгляд. — Ты в своём уме? — спросила она сквозь зубы. — Уён, ты свободен. Я сама допрошу тебя позже. — Подскажите, где Мия, — потребовал Уён. И что-то в его взгляде не дало Анастасии воспротивиться, хотя она и сомневалась в том, что сейчас Мия захочет кого-либо увидеть. — В машине скорой помощи у южного входа. Её осматривают медики, — ответила Анастасия, и Уён тут же помчался в указанном направлении. Он не отдавал отчёта своим действиям. И своим мыслям. И своим чувствам. В его голове раз за разом прокручивалась сцена, когда девушка, рискуя своей собственной жизнью, опрокинула его на себя. Хьюз спасла ему жизнь. И кто знает, возможно, не сделай она этого, её отец был бы жив. Уён лишь хотел убедиться в том, что она жива и здорова. Хотя бы, физически. Юноша миновал многочисленные машины полиции и скорой, с трудом справляясь с головокружением от визга сирен и света красно-синих огней. Найдя нужную машину, он увидел, как Мия сидела на кушетке, завёрнутая в изотермическое одеяло. Позади неё сидел Тэхён, опустив голову и держа девушку за ладонь. Уён сдавленно вздохнул. И Ким поднял на него вопросительный взгляд. — Чон, сейчас правда не до тебя, — устало произнёс Тэхён. Мия, услышав знакомую фамилию, подняла на Уёна взгляд. И юноша мог поклясться, такой боли он не видел в своей жизни с тех самых времён, когда отец принёс в дом маленького Сана, потерявшего родителей. Но эта боль была осознанной. Девушка прекрасно отдавала себе отчёт в том, что произошло с ней. И от этого блеск её глаз ещё больнее бил по сердцу Уёну. Он ждал, что Мия накинется на него с кулаками, начнёт кричать, что это он во всём виноват, ведь отчасти это было правдой. Уён затеял первую драку на стадионе. Уён вывел из себя Соджуна. Уён должен был принять пулю, которая едва не досталась самой Мие. А она предупредила их, защитила Уёна и спасла ему жизнь. — Тэхён, не надо, — тихо произнесла Мия, кутаясь в одеяло. — Я могу поговорить с тобой, Мия? — спросил Уён, впервые чувствуя, как интересно из его уст звучит её имя, а не фамилия, к которой он так привык. Тэхён покачал головой, но девушка коротко кивнула. — Мия, это Уён. Ты уверена… — с сомнением произнёс Тэхён, думая, что подруга ещё не до конца отошла от шока. Мия кивнула. — Лучше найди Исыль. Я думаю, что ей тоже крепко досталось. И Ёсан… Я слышала о Мане, — сдавленным голосом произнесла Мия, сдерживая рыдания. И Уёну от этого стало ещё мучительнее. Лучше бы она захлёбывалась слезами, чем сидела, словно оголённый провод, готовый вот-вот убить сам себя. Тэхён подошёл вплотную к Уёну, и в его глазах проскользнул гнев и решимость. — Если сделаешь ей больно, я клянусь, я тебя убью, — сквозь зубы прошептал Тэхён так, чтобы Мия не услышала. Уён лишь коротко кивнул головой. Его слова Кима совершенно не заботили. My escape — Ravenscode Когда шаги Тэхёна стихли, Уён опустился перед Мией на корточки, стараясь, отчаянно стараясь смотреть ей прямо в глаза. Но это было невыносимо. Девушка жгла его своей болью. Почему он так сильно чувствовал её? — Мия, прости меня. Прошу, прости за всё, что я сделал и сказал. Мне не искупить вину, я знаю. Но я могу попытаться. Только дай мне шанс, — тихо произнёс Уён, прикасаясь к ледяной ладони Мии. Почувствовав холод, он сильно сжал девичью руку, пытаясь согреть её. Мия, скрепя сердце, сжала ладонь Уёна в ответ. — Брось, Чон. Я не злюсь на тебя. Мне не за что тебя прощать, — с трудом проговорила Мия, чувствуя, как слёзы снова поползли по щекам. — Ты спасла мне жизнь. Зачем ты это сделала? — задал Уён свой главный вопрос. Вопрос, который преследовал его последний час. Мия посмотрела на Уёна отстранённым взглядом. Наверно только в этот момент он осознал слова Минги о том, что девушка была действительно красива. Раньше он не воспринимал всерьёз слова друзей о её красоте. Но её глаза, сияющие болью и добротой одновременно, поражали прелестью своего цвета — цвета молодой летней зелени. Так, пожалуй, выглядела весна в своём самом прекрасном моменте. — Я не могла иначе, Чон. Ты бы на моём месте поступил точно также, — ответила Мия. Уён не мог гарантировать, что поступил бы точно также. Он не знал ответ на вопрос, что было бы. Но он точно знал, что будет. Теперь он будет защищать её. Если она не покинет Талио до окончания школы, разумеется. — Ты не назовёшь меня по имени? — грустно улыбнулся Уён. Мия знала, что его улыбка была очень красивой. И ямочки, появляющиеся на его подбородке и щеках, и морщинки, стрелами уходящие от карих глаз, тоже были красивыми. И почему-то Мие вдруг стало больно от того, что в эту ночь Уён мог погибнуть. Она так привыкла к нему. Пускай, он и невыносимо раздражал её. — Уён, я спасла твою жизнь, потому что… — начала Мия, и голос предательски дрогнул. Девушка утерла ладонью слёзы, сами по себе бежавшие из глаз, — … Ты мне как друг. Друг, который сильно портил мне жизнь. Но я не хотела бы, чтобы твою жизнь незаслуженно отняли у тебя. И мой отец… он бы гордился мной. Тут самообладние изменило Мие, и она зашлась рыданиями. Девушка спрятала лицо в ладонях, силясь отвернуться от Уёна. Но он настойчиво прижал девушку к своему плечу, утыкаясь носом в мягкие волосы, пахнущие мылом и чайным деревом. Этот запах он вдыхал полной грудью, которая пылала от боли. Уён неожиданно для себя почувствовал, как слёзы начали сбегать и по его щекам. Он крепко прижал девушку к себе, гладя её по хрупкой спине и волосам, шепча что-то нечленораздельное. И он впервые ощущал в груди тепло, тепло чего-то незнакомого ему ранее. Ему впервые хотелось защищать. Но Уён не видел, кто наблюдал за ним в тот откровенный момент. Он не видел, как Бенг Мин, стоя в кольце охраны, медленно докуривал свою сигарету. Господин Чон сухо обратился к своему секретарю. — Я нашёл для нас человека. Им будет мой младший сын, — холодно произнёс Бенг Мин, чувствуя тяжесть в груди.

***

Исыль заперлась в пустой комнате на втором этаже после допроса. Слава Богу, допрашивала её Джия, с которой девушка была хорошо знакома. Исыль быстро отпустили, но она знала, что её искали Тэхён и Хонджун, а она ни с кем не хотела говорить. Исыль была изрыта изнутри страхом и ударами. Из открытого окна доносился рёв сирен скорой помощи и полицейских машин. На белых стенах играли зайчики в красно-синем свете. Шторы призраками летали, подгоняемые сильным осенним ветром. Ей действительно крепко досталось от одного из вирмизеровцев. Если бы не Сан и Минги, подоспевшие на помощь, от рёбер девушки не осталось бы живого места. Но боль она облегчать не хотела. Она видела глаза Мии и вспомнила собственных родителей, вспомнила глаза братьев в годовщины смерти матери и отца. Исыль не могла снова это пережить. Она надеялась спрятаться ото всех в этой пустой комнате, где кроме кровати и шкафа не было ничего. Исыль роняла горячие слёзы на пол, не стараясь их остановить. Это было бесполезно. В ушах звенели звуки ударов, звон битого стекла и выстрел. Чёртов, разрывающий ушные перепонки выстрел. Раздался очередной стук в дверь. — Убирайтесь! — заорала Исыль сорванным голосом. — Исыль, это я, — послышался за дверью знакомый голос. Исыль от ярости сжала кулаки. Кого-кого, а его она готова была прикончить на месте. Undivided — Adelitas Way — Убирайся прочь, Чхве! — неистово закричала Исыль, подходя к двери. Девушка со всей силы ударила в неё кулаком. И слёзы брызнули новым потоком от боли. — Убирайся, ты, подонок! — Исыль, пожалуйста, открой, — умоляюще попросил Сан, повышая голос. — Если не откроешь сама, я выломаю эту дверь к чертям собачьим. — Что тебе надо? — Я хочу убедиться, что ты в порядке. — Я в порядке! Мой отец не умер у меня на руках из-за ваших разборок! Я в порядке, Сан! Со мной всё замечательно, — кричала Исыль, бросив стеклянную вазу на пол. Та с громким звоном рассыпалась хрусталём по ламинату. Звук бьющегося стекла явно вывел Сана из себя. Парень выполнил своё обещание, но дверь не выбил, а открыл ключом, взятым у Кюрин. Исыль отлетела к дальней стене, закрывая лицо ладонями и сползая на пол. — Уйди, пожалуйста, — взмолилась она не в силах смотреть на Сана. Тот, сняв с себя пиджак, опустился перед девушкой на колени и укрыл её. Она отмахнулась, но юноша был настойчив. А сил сопротивляться до последнего у Исыль не было. Сан принялся осматривать Исыль с ног до головы, пытаясь понять, насколько сильно она пострадала. Но кроме лёгких порезов и синяков он ничего не обнаружил. Хотя, и этого хватило, чтобы новая волна гнева к Вирмизеру поднялась в его душе. — Прости меня, — тихо произнёс Сан. — Прости нас. Это мы виноваты в том, что произошло. — Ты должен говорить это Мие, а не мне, — с трудом выдавила из себя Исыль, поднимая блестящий взгляд на Сана. От усмешки и надменности не осталось и следа. Парень был напуган, разбит также как она сама. — Я скажу, — кивнул Сан. — Она спасла жизнь моего брата. Я по гроб жизни обязан ей. — Ей это не будет нужно, — всхлипывая, произнесла Исыль. — Исыль, я прошу тебя. Тебе нужно к врачу. Этот ублюдок… — Он не навредил мне так сильно, как мог бы. Вы вовремя подоспели, — отмахнулась Исыль. В глазах Сана проскочила ярость. — Спасибо вам… — Ким, ну почему ты такая… Сан хотел употребить смачное слово, но сдержался, понимая, что не имеет права оскорблять девушку. Юноша лишь продолжал молча гладить Исыль по плечу и искать в её взгляде хоть проблеск надежды. — Я не хочу выходить туда. Я не хочу… — начала мотать головой Исыль, и Сан поспешил её успокоить. — Мы будем здесь столько, сколько захочешь. Но я останусь с тобой. Можешь меня до смерти избивать, я никуда не уйду, поняла меня? — сурово спросил Сан. Исыль оттолкнула от себя парня и поднялась на ноги. — Надо убрать здесь, иначе кто-то может порезаться, — тихо произнесла девушка, присаживаясь, чтобы собрать осколки. — Ким, ты с ума сошла? — зло спросил Сан, дёргая девушку на себя. И Исыль зашипела от боли, ожидаемо для самой себя порезавшись. — Ким! Сан поднял девушку, с тревогой глядя на её ладонь, из которой сочилась кровь. Юноша, отрезвлённый глупостью Исыль, недовольно посмотрел на неё как на нашкодившего ребёнка. — Голова у тебя есть? — сурово произнёс Сан, отрывая кусок ткани от собственной футболки и перевязывая ею ладонь Исыль. Девушка, не мигая, смотрела на свою кровь. — Мне бы бояться нужно было за себя, за Мию, за Тэхёна, — начала вдруг говорить Исыль тихим, едва слышимым голосом. Сан насторожился. — А я в момент, когда погас свет, думала только о тебе. Я ведь знала, что они хотят навредить Чхве Сану. Я не хотела, чтобы ты пострадал. Сан сдавленно втянул носом воздух. — За что ты мне на голову свалилась, Ким? — обречённо вздохнул юноша. Исыль непонимающе уставилась на него. Ничего сказать она не успела. Сан накрыл своими губами губы девушки, крепко прижимая её тело к своему. Ладони юноши скользнули по тонкой талии. Исыль сдавленно вздохнула, но на поцелуй ответила. И тогда Сан получил вольную. Он, наконец, смог расслабиться и дать волю чувствам, о которых до этого момента не имел ни малейшего понятия. Юноша целовал её так нежно, как только мог, боясь сделать больно, боясь напугать, боясь, что ей будет неприятно от контакта с ним. Но ладони Исыль утонули в его волосах, и он ощутил, как мурашки табуном пробежали по его коже. Он прижал девушку к стене, дабы она не упала. Он чувствовал, как Исыль ослабла в его крепких руках. Губы её на вкус были похожи на ваниль, смешанную с кровью. И Сан с наслаждением поглощал этот вкус, чувствуя приятную боль внизу живота. Юноша осторожно касался её губ, углубляя поцелуй постепенно. Только, когда она сама сделает шаг навстречу. И Исыль его сделала. Ей самой давно хотелось поцеловать Чхве Сана, пускай, она и не осознавала этого. Ей хотелось чувствовать, как он цепляется за её футболку, словно утопающий за спасительный плот. Она сама чувствовала, как утопает в его руках, улетая из ужаса сегодняшнего дня в какое-то волшебное, полное безопасности райское место. Ей хотелось, чтобы он изучал её тело ладонями, а своими губами насквозь наслаждался её. Девушка дышала полной грудью, вдыхая кислород, который дарил ей Сан. Но тут юноша неожиданно отстранился, нахмурившись. — Что это? — хриплым голосом спросил он, заглядывая Исыль под куртку. Девушка вопросительно проследила за его взглядом. Потрёпанная тетрадь всё ещё хранилась на своём месте. — Дневник мистера Джонса. Это зацепка Анастасии, — ответила Исыль. И тут её осенило. — Это может помочь нам в деле с твоими родителями. Кажется, Исыль разглядела в глазах Сана надежду. — Ты сохранишь его? — спросил он, опаляя лицо девушки горячим дыханием. Исыль нахмурилась. — А ты мне доверяешь? — парировала она, внимательно наблюдая за реакцией Сана. И впервые она не увидела и тени сомнения на его лице. — Да, Ким. Я доверяю тебе, — с лёгкой ухмылкой, явно не ожидая подобного ответа от самого себя, ответил Сан и оставил на губах девушки лёгкий поцелуй. Исыль ощутила тепло внутри. — Тогда я сохраню его, — тихо ответила она и оказалась снова утянутой в сладкий омут поцелуя, подаренного ей Чхве Саном и давшего ей возможность облегчить боль внутри.

***

Анастасия допрашивала учеников школы Арнольда одного за другим, пока Хонджун, схватив её за локоть, не оттащил девушку за машину скорой помощи, где они на время были скрыты от множества любопытных взглядов. You're the only place — Nick Lachey — Что ты делала с Исыль сегодня? — строго спросил он. Анастасия вырвалась, горящими от гнева глазами смотря на мужчину. Она всё ещё помнила, как он предложил отослать её из города. — Я совершила ошибку… — Да, ты совершила её, втянув в это мою младшую сестру, — отрезал Хонджун. Анастасия сурово сжала губы. — Ты дашь мне закончить? — спросила она, скрещивая руки на груди. Хонджун был зол не меньше девушки. Молчание служило его согласием. — Я не могу тебе рассказать всё. Это не моя тайна. Я обещала Исыль. Но на дело я взяла её, потому что это косвенно связано с тем, что Исыль у меня попросила. Я не думала, что за мной будет хвост. — Анастасия, ты… — взвился Хонджун, хватаясь за волосы. — Я, прости, думал, что ты умнее. Как можно было умудриться быть втянутой подростком в какое-то мутное дело? Ты рисковала не только собой, но и жизнями всей моей семьи. Как ты могла?! Анастасия опешила от слов Хонджуна. Девушка не хотела себе признаваться в этом, но они больно ранили её сердце и ещё больнее её самолюбие. Прокурор натянула на себя маску хладнокровия и с блеском играла спектакль до самого конца. — Ты предложил Куану отослать меня из города. Чем ты думал в этот момент? — спросила Анастасия, делая вид, словно слова мужчины её ничуть не задели. Хонджун закатил глаза. — Теперь ты будешь переводить тему разговора, серьёзно?! — Хватит на меня орать! — взвилась Анастасия, прожигая мужчину убийственным взглядом. — Отвечай на мой вопрос. На твой я уже ответила. — Я хотел, чтобы ты была в безопасности! Подальше от всего этого. У тебя нет семьи. Они убрали бы тебя, как тех двух девушек. — Хонджун очень старался сохраняться хладнокровие, но это было совершенно невозможно. Он горел от гнева. — И ты так легко смиряешься с тем, что они творят… — нервно усмехнулась Анастасия. — Я, прости, думала, ты смелее. — Нам обоим чуть не всадили пули в головы, если ты не заметила, — рыкнул Хонджун, хватая девушку за локти. Анастасия снова вырвалась. Щёки её раскраснелись от злости. — Я останусь в этом городе, Ким, тебе ясно? С тобой или без тебя доведу дело до конца. И больше никто не пострадает, это понятно?! Исыль сама сделала свой выбор. И не надо меня отчитывать за решение, принятое уже почти совершеннолетним человеком. Если ты и твои братья не можете уследить за ней, то это ваши проблемы, — отрезала Анастасия тоном, не терпящим возражений. — Ты невыносима, Анастасия! — взревел Хонджун, сжимая кулаки. — Ты играешь со смертью и крутишь чужими жизнями, словно кукловод. Ты не лучше, чем эти сволочи. Анастасия отвесила Хонджуну звонкую пощёчину. Слёзы сжали горло девушки противной резью. Она, тяжело дыша, смотрела на то, как Хонджун медленно вернул к ней взгляд, сурово сжав губы. Его глаза совсем потемнели. Мужчина балансировал на грани срыва. — Избавь меня от своего общества хотя бы на этот вечер, Ким, — ледяным тоном произнесла Анастасия. — Я никогда не забуду этих слов. Никогда. С этими словами девушка развернулась и поспешила вглубь ближайшего лесного участка, скрывшись в сени деревьев. Сердце Анастасии билось загнанным зверьком, противно нарывая болью. Анастасия прислонилась ослабевшей ладонью к коре каштана и силилась вздохнуть. Но каждый вздох отдавался агонией в лёгких и щипал горло. Девушка всхлипнула, до боли сжимая пальцы в кулак. Ей было страшно. Ей было страшно за собственную жизнь, за жизнь Хонджуна, к которому она начала чувствовать слишком много, за жизнь его семьи, за Мию, которая осталась без опеки, за всех этих детей, которые оказались обнажены перед слепотой жаждущих денег и власти мужчин. И как она должна бороться с этим? Но бросить всё на полпути она не могла. Её суть ей не позволила бы, свела бы с ума, лишила жизни, но не позволила бы просто сбежать. — Прокурор? — послышался тихий мужской голос. Анастасия в страхе обернулась. В тени каштана замер испуганный, испачканный в крови Сонхва с множественными синяками и ссадинами на лице. — Сонхва? — вхлипнула Анастасия, утирая слёзы, которые откуда-то взялись на щеках. Девушка облизнула губы и споткнулась о корень дерева. Из её рта вырвалось ругательство. Сонхва успел подхватить падающую девушку за спину, и Анастасия вцепилась в рукав его пиджака. — Ты в порядке? — с тревогой в голосе спросил Сонхва, испуганно глядя на девушку и придерживая её за спину. Анастасия, видя его кровь, покачала головой. Чёрт возьми. Она видела десятки, если не сотни, трупов за свою карьеру, но при виде ссадин и испуганных глаз школьника не могла сдержать своих чувств. Знал бы Сонхва, что проворачивала его семья за его спиной, что бы он сказал. Как бы Анастасия не старалась, представить, что он с ними заодно она не могла. — Нет, я… Ты пострадал? Ты был у врача? — взволнованно спросила Анастасия, осматривая лицо парня. Он долго и пристально глядел в её напуганные и слезящиеся глаза. Сонхва бы удержался. Обязательно. Выдержка у него была железной, но он был слишком сбит с толку произошедшим сегодня. Поэтому он позволил себе больше, чем ему позволила бы Анастасия. Юноша рискнул поцеловать прокурора, накрыв своими губами опухшие от слёз губы Анастасии. Сонхва почувствовал, как девушка сдавленно вдохнула и на несколько мгновений ответила на его опрометчивый поцелуй. Но она была старше и опытнее чем он, поэтому самообладание вернулось к ней много раньше. Анастасия положила ладонь на грудь Сонхва и слегка надавила, отталкивая парня от себя. — Сонхва, не надо, — тихо попросила Анастасия, опуская взгляд. — Почему? — искренне спросил парень. Девушка вырвалась из его объятий. — Я не хочу делать тебе больно, — улыбнулась Анастасия сквозь слёзы, сжимая ладони юноши. Сонхва непонимающе и разочарованно глядел на девушку. — Пожалуйста, Сонхва, дай мне время. Я… Этот день всё запутал. — Мне он в очередной раз показал, чего я хочу на самом деле, — жёстко произнёс Сонхва. Анастасия коротко кивнула, заметив, как к ним приближались Куан и Джи Хун. — Сонхва, в чём дело? — сурово спросил Куан. — Прокурору стало дурно. Я помог, — резво отозвался Сонхва. Анастасия кивнула в знак согласия. Куан изучающе посмотрел на Анастасию, а Джи Хун разглядывал лицо сына, щупая и оценивая масштаб бедствия. — Отличное воспитание, брат, — похвалил Куан, не сводя ледяного взгляда с Анастасии. Девушка мужественно выдержала, не шелохнувшись и не опуская головы. — Спасибо, — отозвался Джи Хун и одарил Анастасию тревожным взглядом. — Прокурор, у вас есть работа. Если вы не в состоянии выполнить её, я попрошу отвезти вас домой. — Мне лучше, господин Пак. Благодарю вас. Я хочу закончить, — отрезала Анастасия и двинулась обратно вглубь толпы.

***

Ёсан гонялся за отцом, словно тот был недосягаемой целью. Господин Ли носился от сотрудника к сотруднику, задавая дежурные вопросы и совершенно игнорируя вопросы сына. В какой-то момент Ёсану это надоело, и он повысил голос. — Отец! Прошу ответь мне! Ли Джухо замер, переводя на сына суровый взгляд. — Ли Ёсан, ты повысил голос на отца? — металлическим голосом спросил Джухо. Ёсан, нервно дыша и сжимая до боли кулаки, кивнул. — Да, отец. Мана! Где моя сестра? — срывающимся голосом произнёс юноша, чувствуя, как от страха за сестру у него сводило внутренности. — Это я должен у тебя спросить, — парировал Джухо, дыша сыну в грудь. — Куда ты смотрел, черт бы тебя подрал?! Я доверял тебе, а ты подвёл и меня, и её. — Я… — растерянно начал Ёсан, чувствуя, как земля уходила у него из-под ног. — Ты ничего не сделал, Ёсан, — отчеканил Джухо, прожигая сына злобным взглядом. — Мана исчезла. Её поиски уже начались. Есть ли у тебя хоть какие-то предположения, куда она могла исчезнуть? Ёсан растерянно молчал, глядя на отца напуганными глазами маленького мальчика. Юноша так разозлился на себя, что был готов рвать на себе волосы. Перед лицом застыла улыбка Маны и её слова «я отойду на пару минут». — Я так и думал, — разочарованно произнёс Джухо и махнул рукой в сторону машины скорой помощи. — Иди, помогай друзьям. И не мешайся у меня под ногами. С этими словами Джухо снова растворился в толпе, оставив одинокого Ёсана стоять лицом к лицу с чувством вины и животного страха за сестру. Юноша едва дышал в густом, туманном пространстве. Если бы не чьё-то прикосновение к его плечу, он бы рухнул в обморок. Минги и Тэхён с тревогой глядели на Ёсана, сочувственно пожимая плечи юноши. — Я не уследил за ней, — задыхаясь, произнёс Ёсан. — Вдруг, вирмизеровцы что-то сделали с ней… Она ведь ушла незадолго до их прихода. — Не пари горячку, — осторожно произнёс Минги, с сочувствием глядя на бледного Ёсана. — Мы найдём её. Я уверен, Мана будет в порядке. — Минги прав, хён, — кивнул Тэхён, сжимая холодную ладонь Ёсана. — Она сильная. Она справится. — Ребята, — послышался слабый женский голос. Заплаканная Кюрин, босая, в жалком пледе, накинутом на дрожащие от холода плечи, на слабых и трясущихся ногах подошла к Ёсану. Губы её посинели. — Мне так жаль, Ёсан, я отпустила её за ворота. — А я отпустил её от себя, — не сдержавшись и пустив слезу, произнёс Ёсан. Девушка подошла к парню и крепко обняла его плечи, и тогда Ёсан разрыдался на плече у Кюрин. — Она пошла к отцу. Он отправил ей сообщение. Её, должно быть, обманули, — прошептала Кюрин, и Ёсан, ощутив могильный холод внутри, застыл, потупив взгляд в землю. Минги и Тэхён, переглянувшись, медленно подошли и крепко обняли Кюрин и Ёсана, соприкасаясь лбами и похлопывая друг друга по спинам. Подростки простояли так долгие-долгие минуты.

***

Юнги, Чонхо и Юнхо молча стояли на возвышении неподалёку от усадьбы. Ветер трепал их тёмные волосы и плащи, капюшонами которых были скрыты лица. По щекам Чонхо ползли горячие слёзы, и он не старался их стереть. Юнхо сурово сжал губы и кулаки, чтобы не давать волю эмоциям. Он грезил днём, чтобы, наконец, уехать из Талио и стать свободным вместе с братом. Но путь к свободе был слишком длинным и слишком болезненным. Только Юнги оставался непоколебим. Его тёмные глаза с участием следили за происходящим, но бурю эмоций он не испытывал. Лишь тихая грусть и глубокая печаль вечности легли тенью на его душу. — Выходит, что вирмизеровцы стали палачами? — спросил Юнхо. — Да, — кивнул Юнги. Юнхо не удержался и обречённо усмехнулся. — Всё слово в слово совпадает, — произнёс юноша. — Мана уже у ворона? — спросил Чонхо, глотая солёные слёзы. — Да, — повторил Юнги. Он больше не слышал вороний крик. И жара спала. — Сегодня было затмение. Осталось совсем немного. — Если новый прокурор не вмешается, — уточнил Юнхо, наблюдая за реакцией Юнги. Тот охотно кивнул. — Ты совершенно прав, Юнхо. И она вмешается. Но только ускорит процесс, а не помешает ему. Эта девушка — теперь залог свободы города и его жителей, — таинственно произнёс Юнги. Юнхо тяжело вздохнул. Привратник никогда не говорил напрямую, всегда загадками. — Что нам теперь делать? — спросил Чонхо, утирая слёзы рукавом плаща. — Жить. И следовать судьбе, — отрезал Юнги, наблюдая за убывающим диском луны. — И помочь им. Теперь можно и нам вмешаться. Алые горы огласились шумом. Портал был пройден. Юнги чувствовал это.