Глава 13. Unitatem

я буду держать твою руку, пока ты позволишь.

я не отступлюсь, зная, что моя грудь защищает тебя.

Несколько дней после похорон Мия провалялась в кровати в доме Анастасии, пытаясь прийти в себя. Или хотя бы скопить силы на то, чтобы сделать вид, что она в порядке. Выходило дурно. Ночами девушку мучали кошмары, в которых вороны терзали трупы жителей Талио, Уён умирал на её руках, Исыль и Сан, измазанные кровью, летели во тьму. Мия просыпалась в начале третьего ночи, потная и измученная. Мия была безмерно благодарна прокурору за то, что та позволила ей пожить у себя в Таламусе. Возвращаться в их с отцом квартиру девушка была не готова, хотя друзья вызывались помочь ей, пожить с ней, вымыть жилище и даже сделать в нём ремонт. Но Анастасия пресекала их попытки и молча отдала второй ключ Мие. — Таламус всегда в твоём распоряжении, — сказала тогда Анастасия. Исыль, Тэхён и Ёсан навещали Мию каждый день. Однажды, с ними даже пришёл Минги и очень насмешил Хьюз тем, что притащил с собой плюшевого медведя размером с саму Мию и целую коробку разных сладостей. — Я долго думал, стоит ли взять зверя ещё больше, — почёсывая затылок, говорил Минги, пока Мия сдерживала смех. Она была искренне благодарна Сону за его участие. — Боюсь, что тогда мы с Мией здесь перестанем помещаться, — улыбалась Анастасия. Мия долго глядела тогда на бледного, как смерть, Ёсана. Юноша улыбался, но лишь натянуто. Он был измучен также, как сама девушка. — Что слышно о Мане? — взволновано спросила Мия, беря ладонь Ёсана в свою руку. Юноша благодарно сжал пальцы подруги, натягивая на себя грустную улыбку. — Поиски ведутся, но её как-будто след простыл. Мия почувствовала, как сердце пропустило глухой удар, и слёзы снова выступили на глазах. Тогда взгляд Ёсана стал жёстким. — Я не успокоюсь, пока не найду её. Живой, — выделил он последнее слово, смотря куда-то вдаль и явно размышляя о чём-то никому не веданом. Сонхва и Кюрин притащили Мие кучу пирожных и дорогие книг. Кюрин даже отдала Мие свои конспекты и планы уроков, чтобы Хьюз, если всё же решит вернуться в школу, не отставала. — Я могу приходить к тебе после школы и заниматься с тобой, если хочешь. Мне не сложно, — сказала Кюрин, сидя на кровати подле Мии. Хьюз благодарно кивнула. Кюрин сморщилась, будто от удара. — Прости меня, Мия. За всё. Я была полной дурой. — Подписываюсь под каждым словом сестры, — кивнул Сонхва, с участием глядя на Мию. Кюрин, нахмурившись, глянула на брата. — Ну, кроме полной дуры, конечно. Хотя, ты знаешь… Кюрин со всей силы треснула брата по плечу, отчего он выпучил глаза и принялся хныкать. Мия засмеялась, и Анастасия, наблюдавшая эту картину, облегчённо выдохнула. Хьюз становилось лучше, и прокурор чувствовала, как тяжесть в груди хотя бы на йоту сбавила свой нещадный груз. Мия даже не заметила, в какой момент они с Кюрин начали обмениваться видеосообщениями в местной социальной сети, докладывая о последних новостях. Хьюз находила это очень странным и сюрреалистичным, но всё же на душе ей становилось спокойнее. Сан и Исыль приходили каждый день, таская Мие кофе, книги и некоторые вещи из квартиры девушки. Хьюз не решалась поинтересоваться, почему Исыль теперь проводила так много времени с Саном. Но по глазам молодых людей Мия всё поняла. Они смотрели друг на друга так, словно центр вселенной был сосредоточен в них обоих. Намджун приносил Мие сладости из кофейни. Хонджун заезжал по вечерам после работы, проверяя, как она себя чувствует. И Мия видела, как нечто странное происходило между ним и Анастасией, словно молодые люди старательно делали вид, что хорошо относятся друг к другу. Сокджин звонил Мие из Сеула, чтобы убедиться, что она хорошо кушает. Единственным человеком, который не пришёл ни разу, был Уён. Сан сказал, что его брат подхватил какой-то вирус и не мог даже встать с кровати. Но на похороны Уён явился, правда, выглядел очень плохо. Чон Бенг Мин придерживал сына за локоть, чтобы тот не рухнул в обморок. Мия хотела к нему подойти, но мистер Чон быстро увёл Уёна в машину. Мие хотелось узнать, как юноша себя чувствует, но гордость не позволяла набрать его номер или хотя бы отправить сообщение. Она искренне волновалась об его здоровье. В конце концов, будет чертовски обидно, если она спасала ему жизнь, рискуя своей собственной, а он умрёт от какого-то вируса. — Отец не понимает, что с ним, — рассказывал Сан, смешно обнимая медведя, подаренного Минги. К слову, юноша предложил назвать его Таносом. По размерам он подходил, да и Минги с Саном сочинили отличный реп, связывая Таламуса, в котором живёт Танос. — Юнги приходит к нему каждый день, но Уёну лучше не становится. У него стабильно держится высокая температура, и из-за неё он часто бредит. Постоянно зовёт мать. Мия знала, что мама Уёна умерла, когда ему было не больше девяти лет. И утешился тогда мальчик тем, что с ним начал жить его лучший друг Сан, который потерял обоих родителей. Так оба брата стали родными не по крови, но связанные кровью обстоятельств, свалившихся на них в таком юном возрасте. Субботним вечером Мия в одиночестве читала тот самый томик Джона Киста, за которым её прервал Уён в начале учебного года, казалось бы, много лет тому назад. Странно. Строчки и смысл будто бы оставались прежними, но вот чувства по время прочтения изменились. Мия словно по-новому перечитывала уже незнакомое её душе произведение. Она ощущала их по-другому. Она ощущала их холодной головой, но горячим сердцем. Анастасия ушла на пробежку, чтобы проветрить голову. После злосчастной вечеринки прокурор, казалось, только и делала, что наворачивала круги по Талио. И Мию в девушке это восхищало. Откуда в ней столько энергии? Неожиданно во входную дверь громко и настойчиво постучали. Мия, оглушённая тишиной, вздрогнула и посмотрела на часы. Стрелка уже переваливала за одиннадцать. За окном стояла глубокая темень, и моросил дождь. Анастасия бы открыла дверь ключом. Хотя, быть может, она где-то выронила его. Мия вылезла из-под пледа и подошла к двери. Девушка распахнула её и застыла в изумлении. — Сонхва? — удивилась Мия, смотря на влажные от дождя волосы юноши. Тот стоял в одной футболке и тяжело дышал. Тут и заболеть не мудрено, не июнь на дворе. — Ты время видел? Что случилось? — Уёну совсем плохо, — испуганно ответил Сонхва, проводя подрагивающей ладонью по волосам. — Он зовёт тебя. Пожалуйста, ты сможешь поехать со мной? Я понимаю, что мы не имеем права просить тебя об этом, но… Мия, услышав знакомое имя, почувствовала волнение и мелкую дрожь в теле. Девушка отвернулась от Сонхва и побежала в гостиную, ничего не говоря. Юноша уж было хотел уйти, но Мия окликнула его из коридора, на ходу натягивая белый свитер. — Поехали, — с готовностью сказала она, и вместе с Сонхва они сели в машину юноши. Он утопил педаль газа в пол.

***

Анастасия бежала так быстро, как могла, сменив в переулке белую толстовку на чёрную, а зелёные штаны на безразмерные джинсы своего отца. Девушка последнюю неделю ощущала себя героиней шпионского романа. Днём она работала в прокуратуре, опрашивала свидетелей субботнего происшествия, контролировала поисковые отряды, которые занимались исчезновением Маны, и с фальшивой улыбкой делала вид, что подчинилась нечестивым главам маленького городка. А в ночи она перерождалась в детектива, который, рискуя своей жизнью, вёл расследование совершенно иного толка. Анастасия добежала до знакомого пустыря с одиноким домом и, оглядевшись вокруг и не приметив хвоста, прошла внутрь. Там уже знакомо пахло сыростью и пылью. — Вы здесь? — позвала Анастасия, стягивая с головы мокрый от дождя капюшон. — Да, прокурор, — послышался знакомый мужской голос, и девушка прошла в обветшалую гостиную. Там тускло горели свечи, чтобы не привлекать к дому излишнего внимания. На потрёпанном диване сидела Исыль, в миллиардный раз перечитывая дневник мистера Джонса. Сан сидел на подлокотнике диване подле девушки, всё ещё изучая документы об его семье, которые достала Анастасия из архива дел прошлого десятилетия. К слову, ничего существенного в них найдено не было. Как Сан и опасался, искать нужно было в отцовском сейфе или где-то ещё. На кресле при свете лампадки Чонхо читал старые газеты Хангу и Талио, а Юнхо помогал Юнги закончить отвар для Уёна, который должен был, наконец, помочь юноше вылечиться. — Совет в Филях, — усмехнулась Анастасия, бросая на пол сумку со сменной одеждой. Юнги фыркнул, а Исыль и Сан подняли на девушку встревожанные взгляды. — Какие новости? — поинтересовался Сан, откладывая в сторону документы. Анастасия присела на кресло рядом с Чонхо, которого, кажется, было не оторвать от чтения. Девушка сцепила ладони на коленях в замок. — Суд над пятью вирмизеравцами, принёсшими огнестрельное оружие, состоится в конце ноября. Соджуна отправят в Верховный Суд Хангу в начале следующей недели. Всех остальных вирмизеровцев на месяц вывезут в исправительное учреждение в соседний город, а потом распределят по областным школам. Все они исключены. А бандитов из Роджера будут судить в Пусане, откуда все они родом. У них там преступлений на целую повесть. Заниматься этим будут пусанские службы, — ответила Анастасия. Исыль облегчённо выдохнула, а Сан, взяв девушку за руку, слабо улыбнулся. — Нам придётся давать показания? — с тревогой спросила Исыль. Анастасия задумалась. — Мие и Уёну придётся точно. Хонджун занимается делом об убийстве Джона Хьюза. Я думаю, что он соберёт нескольких свидетелей для стороны обвинения. Если вы откажитесь, никто не будет вправе вас заставить, — ответила Анастасия. Ей всё ещё было невыносимо тяжело произносить имя Хонджуна и Джона Хьюза. — Дело решено. И слава Богу, — произнёс Юнги, передавая Сану бутылку с горячим зелёным содержимым. Исыль состроила рожицу. — Док, а это его точно не добьёт? — с сомнением спросил Сан, оглядывая отвар сомневающимся. Юнги нахмурился, уперев ладони в бока. — Никогда в жизни меня ещё так не оскорбляли, птенчик, — сурово заявил Юнги. Анастасия прыснула со смеху. — В этой сумасшедшей среде мне дадут спокойно почитать? — педантично спросил Чонхо, перекидывая ногу на ногу и не отрывая сосредоточенного взгляда от жёлтых страниц старых газет. — Ты посмотри на него, — недовольно заявил Сан. — У нас тут чертовщина с колдунами и проклятиями творится, а он себе газетки почитывает, словно клерк перед рабочим днём. — К твоему сведению, Чхве, — вальяжно произнёс Чонхо, перелистывая газету, — я изучаю прошлое, чтобы докопаться до того, как нам действовать сейчас, чтобы не натворить ещё больше бед. — И кого ты колдуном назвал? — возмутился Юнги. Сан взмахнул руками, капитулируя. — Друид, прошу прощения, — положив ладонь на сердце, поклонился Сан. — Сейчас этот друид твою кожанку в огненное одеяло превратит, — усмехнулся Юнхо, складывая склянки и травы обратно на полку. — А ты можешь? — спросила Анастасия, с надеждой смотря на Юнги. — Я тебе целый список лиц на испепеление предъявлю. С печатью прокуратуры, на секундочку. — Нет, — отрезал Юнги, смотря на Сана, и перевёл взгляд на Анастасию. — И нет, птенчик. Чхве, запомни, что я — маг и привратник этого мира. А не друид. И испепелять направо и налево полномочий не имею. — Ну и толку тогда от твоей магии, — фыркнула Анастасия, откидываясь на сиденье. После похорон Анастасия, Исыль и Сан получили сообщение от Юнги, в котором он призывал их к срочной встрече, не терпящей откладывания. Анастасия пришла в дом Юнги на отшибе Талио одна, в то время, как Сан и Исыль, обсудив странные сообщения, прибыли в назначенный час и время вместе. Юнги представил тогда Чонхо и Юнхо Исыль и Сану. Больше он братьями их не называл. Он говорил, как есть на самом деле. — Эти двое близнецы. Их отец связал род клятвой, данной мне, — пространственно объявил тогда Юнги. — Они её сейчас исполняют. А потом станут свободными. — Клятвой? — уточнила Исыль, с тревогой поглядывая на хмурого и скептически настроенного Сана и на Анастасию, которая, казалось бы, перестала удивляться вообще чему-либо. — Наша мать могла выносить только одного. Юнги-хён помог нам обоим выжить, — сухо ответил Юнхо, не ища понимания во взгляде новых знакомых. — Ты колдун что ли? — спросил Сан, изящно приподняв сбритую полосками бровь. — Или ведьмак? Вроде Гэндальфа? Юнги посмотрел на Сана таким взглядом, словно Чхве был самым омерзительным насекомым на свете. Чонхо спрятал лицо в ладонь, сдерживая смех. — Мой дорогой Сан, если ещё раз назовёшь меня колдуном или, упаси Бог тебя, Гэндальфом, я тебя в ёлочную игрушку превращу и будешь радовать городскую ратушу в Рождество. Сан замер, а Исыль непонимающе глядела на Юнги. Лишь Анастасия молча ждала продолжения. Здравый смысл твердил ей, что она сходит с ума. Как и все вокруг. Но сердце почему-то в истинности слов Юнги не сомневалось. — Насколько я знаю, вы с Исыль, наконец, нашли дневник мистера Джонса, — произнёс Юнги, обращаясь к Анастасии. Девушка насторожилась. — Так это… — Да, я подбросил его. Вмешиваться в судьбу я, увы, не имею права. А вот помочь — пожалуйста. — Да там бред сплошной, а не дневник, — сурово заявил Сан. Его эта ситуация раздражала. Он, конечно, знал, что Юнги с прибабахом, но чтоб настолько. — Легенда. Ни капли правды. — Не смей оскорблять труды моего хорошего друга мистера Джонса, — отрезал Юнги. — Он почил лет пятьдесят назад, а так бы проучил тебя плетью. Он, кстати, скот держал на том поле, где расположился его дом. Сан выпучил глаза от возмущения и непонимания. — Юнги-ши, — вмешалась вдруг Анастасия хриплым голосом, — со всем уважением, но у нас сейчас куча дел, не терпящих отсрочки. Ещё одна девушка пропала. Отец Мии убит. Ученики двух школ напуганы и обозлены. Вы сейчас совершенно невовремя со своими загадками. — Дело в том, что, если вы трое не начнёте действовать сообща в нужном направлении, смерти будут приумножаться. Династии Талио уже не остановить. Эти мужчины жаждут власти, которая не доступна никому в этом мире, — произнёс Юнги пугающе менторским тоном. Сан, не выдержав, вскочил с места и схватил Исыль за руку. — Я думал, что вы поможете моему брату, — сурово произнёс юноша, разочарованно глядя на спокойного Юнги. — А вы умом тронулись. И хотите нас всех втянуть в свою игру. Я передам отцу, что больше моя семья в ваших услугах не нуждается. Сан двинулся к выходу, потянув Исыль за собой. Но дорогу ему перегородил непроницаемый Юнхо. Чхве прищурился. — Уйди с дороги. Ради своего же блага, — угрожающе ледяным тоном произнёс Сан. Юнхо и бровью не повёл. — Если в качестве доказательства моей правды, я скажу вам, где Мана, и что случилось с твоими родителями, Сан, я смогу рассчитывать на ваше благоразумие, молодые люди? — скучающим тоном поинтересовался Юнги, с преувеличенным вниманием разглядывая свои ногти. — Что? — шепотом произнёс Сан, не веря своим ушам и медленно обернувшись к Юнги. Он смотрел на юношу не без сожаления. — Когда тебе было восемь, твои родители погибли в автокатастрофе. Ты не помнишь, но в тот год твой отец собирался баллотироваться на пост главы города. Удивительно, но сотрудники полиции спрятали бомбу, подложенную в машину твоих родителей заранее, и выдали всё за несчастный случай. На месте трагедии тогда работал господин Чон и господин Пак. А господин Сон заботливо заплатил двум сотрудникам охраны твоего отца, чтобы они помогли спрятать бомбу надёжно, — произнёс Юнги, видя, как с лица Сана медленно сошла краска. Анастасия испуганно глядела на юношу. Исыль сжала ладонь Сана, не веря своим ушам. — Вы хотите выставить моего приёмного отца убийцей? — с трудом спросил Сан, чувствуя пелену на глазах. — Ты хотел знать правду. И никто не гарантировал тебе, что она будет лёгкой. Но в твоих силах использовать её во благо себе и близким тебе людям, — ответил Юнги. Сан, задыхаясь, замахнулся на привратника, но тут же рухнул оземь, словно подкошенный. Резкая боль в животе заставила юношу скорчиться на полу. Исыль, вскрикнув, упала рядом с ним на колени. — Что вы делаете?! — закричала девушка, смотря на непоколебимого Юнги, в отчаянии задрав голову. Анастасия подскочила, но замерла на месте, остановленная Чонхо. — Твой приёмный отец замешан во многих грязных делах. И его нужно остановить, пока он не заразил весь мир новым штампом вируса, — сурово произнёс Юнги. — Я живу уже тысячу лет, и у меня нет времени на то, чтобы доказывать подростку, что я говорю правду. Ты волен верить мне или нет. Но от твоего решения зависит судьба девушки, которая сейчас защищает тебя. От тебя зависит жизнь твоего приёмного брата и твоих друзей. И твоя собственная жизнь, Сан. Ты должен принять верное решение. — Оставьте его, — попросила Анастасия, повысив голос. Юнги вопросительно посмотрел на прокурора. — Я вам верю. Расскажите всё по порядку. Больше Сан не рисковал препираться с Юнги. Юноша, изучив документы, пришёл к выводу, что маг говорил правду. И, скрепя сердце, терпел общество приёмного отца дома. Если бы не Уён, Сан бы давно сбежал. — Что они планируют согласно пророчеству? — поинтересовалась Исыль, в очередной раз забыв его содержание. Она видела его всего один раз. Но Юнги предупреждал, что эта магическая штука стирает о себе память у читающих её. — Омоют кровью ворона плоть людей и отберут жизнь. Что-то такое, — смутно припоминал Юнхо, видевший пророчество чаще других. — И что это значит? Ворон снова вырвется из гор? — уточнила Анастасия. — Он не сможет выбраться просто так, — отрезал Юнги. — Портал заблокирован для него. — Чёрт подери, — вздохнул Сан, всё ещё не веря, что это происходит с ним и в реальности. Они же не в Средневековье, честное слово. — Он же не убьёт её? — испуганно спросила Исыль. — Ману? — Согласно пророчеству нет, — покачал головой Юнги, умолчав о продолжении и велев Юнхо и Чонхо тоже помалкивать. — Как нам её вызволять? — всплеснула ладонями Анастасия. — Я веду поиски человека, о чьём местонахождении я прекрасно осведомлена. Я уже нарушила все кодексы, которые возможны. — Не переживай, птенчик. Работа — это меньшее, что ты можешь потерять, — произнёс Юнги, отмахиваясь. — Утешил, друг. Спасибо, — фыркнула девушка.

***

Кюрин в одиночестве сидела в учебном классе, когда солнце село, и мир погрузился во тьму. За окном барабанил дождь. После стрельбы почти все ученики получили недельные каникулы, но находиться дома девушка не могла. Уён был серьёзно болен, и её к нему никто не пускал. Сонхва боялся, что она может заразиться. Кюрин приходила в школу, чтобы отвлечься. Но в момент, когда класс погрузился в полумрак, девушка перестала быть способной на сосредоточение. Слёзы снова полились из глаз, капая на страницы книги. Кюрин готовилась к их проекту с Тэхёном, понимая, что это бессмысленно. Какой проект, когда весь город оглушён шоком и непониманием. Девушка горько плакала, обвиняя себя в том, что отпустила в тот вечер Ману. Чем она только думала? Как могла позволить девушке одной выйти на ночную, пустую улицу? — Кюрин? — послышался тихий мужской голос. Девушка, всхлипывая, подняла испуганный взгляд на нарушившего её одиночество человека. — Тэхён? — слабым голосом спросила девушка, утирая слёзы. Юноша, прикрыв дверь, прошёл в класс и остановился перед девушкой. Слабый свет, льющийся из окна, только подчёркивал бледность её лица и седые пряди, появившиеся у корней волос редкими малюсенькими полосками. Глаза Кюрин были широко раскрыты, и в них Тэхён увидел собственное отражение. — Что ты здесь делаешь? — спросила девушка, уступая Тэхёну место рядом с собой. Юноша присел, наблюдая за Кюрин. — Хотел почитать в тишине, если честно, — ответил он. Кюрин усмехнулась сквозь слёзы. — Я тоже. Вот, — сказала она, показывая Тэхёну текст «Песни о Роланде». — Готовлюсь к нашей конференции. Тэхён слабо засмеялся. — А я в начале года думал, что эти совместные проекты — это худшее, что может случиться со мной и Мией. — Мы с Уёном говорили тоже самое, — удивилась Кюрин не без улыбки. Тэхён понимающе кивнул головой. — Почему ты плачешь? — тихо спросил он и поднял осторожный взгляд на Кюрин. Она была невыносимо красива, и юноша нервно теребил молнию на толстовке. Девушка с трудом сглотнула. — Я всё ещё думаю, что могла помочь Мане в тот вечер. — Ты не виновата, — тут же произнёс Тэхён. Юноша рискнул взять девушку за руку, и она благодарно пожала его ладонь. — Я не остановила её, — глотая слёзы, сказала Кюрин. — Ты не виновата, — настойчиво повторил Тэхён. Кюрин зашлась слезами. Тэхён много раз утешал Мию и Исыль, но почему-то Кюрин обнять оказалось сложнее всего. Она словно вся состояла изо льда, а теперь таяла в его руках. Тэхён чувствовал, как его плечо намокло от слёз девушки. Но его это совершенно не заботило. Он хотел, чтобы её боль и её страх хотя бы на половину перешли ему. Чтобы ей стало легче. Он осторожно прикоснулся губами к её тёплой макушке, ощущая мурашки на теле.

***

— Обычно меня ругают за такое вождение, — изумлённо произнёс Сонхва, паркуясь у ворот дома Чонов. Юноша был поражён спокойствием Мии на поворотах, в которые Сонхва влетал как ошалелый. — Я сама не лучше, — махнула рукой Мия, отстёгивая ремень безопасности. На улице лило как из ведра. Сонхва раскрыл над Мией зонт и проводил девушку к парадной лестнице, осторожно ступая на скользком граните. — Где его отец? — спросила Мия, входя в тёплый дом. — Господин Чон и мой отец выехали в Сеул, чтобы переговорить с властями, СМИ и прокуратурой Хангу. Сан сказал, что сообщил ему. Бенг Мин велел обратиться к Юнги за помощью. Дверь подросткам заботливо открыла горничная, взволнованная и убитая горем из-за состояния Уёна. Рюджин охала, словно наседка, и бесконечно протирала пыль. — А как же врач? — волнуясь, спросила старушка, испуганно глядя на девушку-подростка. Она-то думала, что Сонхва умчался за лекарем. — Он не врача звал, — нетерпеливо ответил юноша и велел Мие следовать за ним. Девушка поднялась по роскошной лестнице и оказалась в холле второго этажа. Стены были увешаны портретами предков Уёна в хронологическом порядке, убранные в золотые рамки, инкрустированные драгоценными камнями. — Тут чихать можно? — тихо спросила Мия, следуя за Сонхва след вслед по персидскому ковру. Юноша, обернувшись на девушку, усмехнулся. — Только не при Чоне первом. Он не любит сифозных. Мия закатила глаза. Сонхва остановился перед минималистичной чёрной дверью. Она резко выбивалась из дизайна дома, который словно был создан в прошлом веке. Почему-то Мия подумала, что она бы и без Сонхва нашла путь к Уёну. Юноша открыл дверь и пригласил девушку внутрь. Спальня представляла из себя просторную комнату с тёмно-алыми обоями, увешанными цитатами из книг, фотографиями и многочисленными наградами Уёна в спорте, науке и гражданской активности. У окна стоял большой, дорогой на вид стол с большим монитором и ноутбуком. В углу располагалось фортепиано и гитара. Вдоль левой стены стояло зеркало и большой шкаф для одежды. А в центре у северной стены расположилась двуспальная кровать с чёрными простынями. Мия бы с интересом изучила комнату, где жил Уён, но вид юноши и тревога за него пересилили любопытство. На кровати лежал бледный словно смерть Уён. Юноша был одет в одни спортивные брюки, но пот стекал по нему, словно вода в душе. Щёки его раскраснелись, и он сдавленно сглатывал слюну, сжимая одеяло. Услышав звук открывающейся двери, Уён с трудом раскрыл слезящиеся глаза. Но разглядеть друзей он не смог. — Сонхва? — слабым голосом позвал Уён. — Это ты? — Да, брат, — отозвался Пак и подошёл к другу. Юноша погладил влажные волосы Уёна и взглянул на Мию, застывшую около двери. Сонхва показал пальцем на тумбу, стоявшую у изголовья кровати. — Здесь медикаменты и отвар Юнги. Он велел поить им Уёна, смачивать тряпки и прикладывать ко лбу. — Разберусь, — с трудом произнесла Мия и сделала пару неуверенных шагов к кровати. Уён, взволнованно смотря на Сонхва, огляделся. — С кем ты говоришь? — хриплым голосом спросил Уён. Сонхва поспешил успокоить друга. — Это Мия. Помнишь, ты звал её? — вкрадчивым тоном произнёс Сонхва. Уён, кажется, разволновался ещё больше. — Хьюз, — проговорил Уён и потянул руки в воздух, щупая пустоту. — Где она? — Я здесь, Чон, — поспешила сообщить Мия и перехватила влажную ладонь Уёна. Он сильно сжал её, но девушка стерпела. Юноша утянул Мию на кровать, прижимая девичью ладонь к своей груди. Сонхва тревожно наблюдал за девушкой. — Если ты хочешь уйти… — Всё нормально, Сонхва, — отмахнулась Мия, тяжело дыша от страха. Только она не понимала, что её напугало больше: состояние Уёна или его одержимость ею. — Я могу отойти на пару часов? — с надеждой в голосе спросил Сонхва. Мия только в этот момент заметила ужасные синяки под его глазами. — Хочу немного поспать. Мне стыдно просить об этом тебя, но… — Сонхва, — мягко перебила его Мия, — конечно, иди. Я буду здесь столько, сколько нужно. Я своё уже отвалялась. Хоть пользу принесу. Сонхва облегчённо улыбнулся и похлопал Мию по спине. — Спасибо, — произнёс юноша. — Я буду в соседней комнате. Если что, позови меня или Рюджин, горничную. Мия кивнула. Сонхва, обняв Уёна, вышел из комнаты и тихо закрыл за собой дверь. Девушка взволнованно посмотрела на прикрытые глаза Уёна. Кажется, юноша стал дышать ровнее, держа её за руку. — Уён, тебе нужно попить, — тихо произнесла Мия, убирая влажные волосы с лица юноши. Ладонь её предательски дрожала от волнения. Уён испуганно распахнул глаза. — Не уходи, прошу, — умолял он, сжимая слабыми пальцами женскую ладонь. — Тш-ш, — протянула Мия, наклоняясь к лицу Уёна, чтобы он хорошо её слышал. — Я никуда не уйду, слышишь? Я здесь. Я с тобой. Давай, немного попьём, да? Уён согласно закивал головой. Мия впервые видела его таким. Он был словно голым. И дело было не в том, что на нём не было футболки. Он впервые находился без своей маски хладнокровия и надменности. Уён показывал свою слабость, и Мие так отчаянно хотелось сохранить её в своём сердце, как нечто драгоценное, что девушка почувствовала слёзы на своих глазах. Девушка осторожно налила в гранённый стакан горячий отвар. Рукой она приподняла голову Уёна и поднесла напиток к его сухим губам. Юноша противился, но под уговорами Мии сдался и сделал несколько глотков. Девушка вернула его голову на подушки. — Вот так, — кивнула она и смочила белую тряпку в таре с отваром. От него пахло пряным травяным ароматом. Мие нравился такой запах. Девушка выжала тряпку и осторожно приложила её к горячему лбу Уёна. Юноша дёрнулся, но потом блаженно расслабился. Мия промокнула его лицо и оставила тряпку на лбу. Повисло гробовое молчание. За это время Мия успела проникнуться атмосферой спальни Уёна. — Ну, Чон, ты тут совсем от жизни отбился, — заметила девушка, оглядывая беспорядок в комнате. Повсюду была разброшена одежда, упаковки из-под готовой еды, бутылки из-под газировки, книги и тетради. — Хьюз, я готов выслушать твои тирады, — шёпотом усмехнулся Уён, и Мия облегчённо поняла, что юношу покинуло забытие. Девушка тепло улыбнулась. — Давай, я тебе почитаю? — спросила она. Уён взглянул на неё улыбающимися глазами. — Серьёзно? — Шутки в сторону, — серьёзно произнесла Мия. Уён вымученно улыбнулся. Ямочки засияли на его щеках, и девушка ощутила безграничное, ещё большее тепло в груди. — Я согласен на всё, — кивнул юноша, продолжая улыбаться. Мия усмехнулась. — Не разбрасывайся такими фразами. Не то заставлю за них отвечать, — произнесла девушка, нагибаясь за ближайшей к ней книгой. К удивлению, это оказался сборник стихотворений Джона Китса. Конечно, издание было дорогим и не таким потрёпанным как у неё самой. — Я готов, Хьюз, — кивнул Уён, освобождая для девушки место на кровати. Мия напряглась. Лежать рядом с Чон Уёном для неё было уже слишком. Но, тяжело вздохнув, девушка сдалась. Мия удобно устроилась на подушке рядом с Уёном. Голова юноши касалась её плеча, и она старательно игнорировала этот факт, раскрывая книгу. Театрально откашлявшись, девушка сосредоточилась. — Начнём, Чон, пожалуй, с того стихотворения, на котором ты меня прервал тогда в парке, — заявила девушка. Уён вопросительно поднял подбородок. — Это когда было? — уточнил он. — В день матча. — А-а-а, то есть тогда я ещё был нахальным ублюдком, — тыча пальцем в воздух, произнёс Уён. Мия покачала головой. — Я бы употребила слово более смачное, но и так сойдет, — ответила Мия. По трясущимся плечам Уёна девушка поняла, что юноша смеялся.

— Пусть буду я один, совсем один,

Но только не в угрюмой тесноте

Стен городских, а там — среди вершин,

Откуда в первозданной чистоте

Видны кристальность рек и блеск долин;

Пусть мне приютом будут тропы те,

Где лишь олень, прыжком качнув жасмин,

Вспугнёт шмеля, гудящего в кусте, —

вкрадчиво зачитала Мия одно из своих самых любимых стихотворений «К одиночеству». Уён, прикрыв глаза, внимательно слушал и внутри повторял за девушкой. — На этом моменте я тебя прервал, — тихо произнёс Уён, когда Мия на несколько секунд остановилась. Девушка глянула на юношу. — Хочешь продолжить? — спросила она, наклоняя книгу к лицу Уёна. Юноша приподнялся на локте, фокусируя взгляд.

— Быть одному — вот радость без предела,

Но голос твой еще дороже мне:

И нет счастливей на земле удела,

Чем встретить милый взгляд наедине,

Чем слышать, как согласно и несмело

Два близких сердца бьются в тишине.

Уён украдкой взглянул на Мию. Она неотрывно смотрела вдаль перед собой. — Я тогда тебе только первую строчку зачитала, — усмехнулась девушка, вспоминая последний августовский вечер. — Хочешь продолжить? — прошептал Уён, не отводя взгляда от лица Мии. Тусклый свет ночника придавал её коже особый, мягкий цвет. А глаза снова сияли красотой, которую так хорошо помнил Уён. — Быть одному — вот радость без предела, но голос твой еще дороже мне, — произнесла девушка, чувствуя ком в горле и дрожь в конечностях. — Да, тогда бы эта фраза прозвучала странно, произнеси я её полностью. — Она бы родила много шуток, — усмехнулся Уён. — Иди к чёрту, Чон, — фыркнула Мия, и юноша блаженно улыбнулся. Ему приносило особое удовольствие, когда она посылала его, чувствуя нежность в сердце. Это было действительно похоже на дружбу. — Я не спросил, как ты. Я хотел приехать к тебе, но Сан, сволочь, стащил у меня ключи и от дома, и от машины, — виновато произнёс Уён, поднимая на Мию встревоженный взгляд. Девушка сглотнула. — Много лучше, — ответила Мия. — Я смиряюсь. Наверно. Девушка ощутила на своей ладони теплое прикосновение мужской ладони и благодарно пожала её в ответ, закусывая губу, чтобы не заплакать снова. Уён, видя это, почувствовал странное покалывание в области живота. — Я могу тебя выслушать, — тихо сказал Уён, — если ты позволишь. — Мне кажется, что я была готова к этому, — вздохнула Мия, чувствуя, как в горле снова начало щипать. Девушка, не заметив, сильно сжала ладонь Уёна. И ему это было приятно. — После произошедшего в понедельник, он не восстанавливался. Ему становилось всё хуже и хуже. Мне кажется, что он и сам был рад уйти из жизни. Ощущение, будто только я, словно обуза, держала его здесь. — Не говори так. Ты не обуза, — сурово отрезал Уён. Мия благодарно улыбнулась юноше. — Спасибо. Но я помню, какого ему было после смерти мамы. Он не видел смысла ни в чём. Только ради меня он продолжал жить. Уён неожиданно ощутил укол в области сердца. — Ты тоже потеряла мать? — спросил он, взглянув на девушку удивлённым взглядом. Он почему-то все эти годы думал, что её родители просто в разводе, и мать осталась жить в Нью-Йорке. — Да. В том же возрасте, что и ты, — отозвалась она. Уён втянул воздух сквозь зубы. А потом обречённо усмехнулся. — Помнишь слова сонсэннима? У вас гораздо больше общего, чем кажется, — спародировал Уён тон учителя. Мия улыбнулась. — Удивительный пророк. — Давай, ты попробуешь поспать, — неожиданно заявила Мия, видя синяки под глазами измученного Уёна. Юноша недовольно сморщился, чем вызвал у девушки улыбку. Мия поменяла тряпку на лбу Уёна и дала ему отпить ещё отвара. После этого девушка погасила свет и калачиком устроилась на краю кровати. Уён, сложив ладони под щекой, продолжал смотреть на девушку. В темноте она видела, как сияли его глаза. — Спи, — фыркнула Мия, закрывая глаза. Она услышала, как Уён усмехнулся. — Ты могла себе такое представить? Спать в одной кровати с Чон Уёном? — послышался тихий с хрипотцой голос юноши. — Только в кошмарах, — ответила Мия. Она услышала, как Уён засмеялся. Мия провалилась в лёгкую дрёму, убаюканная ровным дыханием Уёна. Но, почувствовав жару, девушка проснулась. Уён мирно спал и был похож на ребёнка. Губы его были слегка приоткрыты, а веки мирно смежены. Мия улыбнулась, стягивая с себя свитер. Благо, что под ним была футболка. Девушка тихо поднялась с кровати и подошла к окну. Из него открывался шикарный вид на густой лес. Над ним на расчистившемся от туч небе, словно вечный спутник землян, возвышалась убывающая луна. Мия отодвинула штору и подмигнула звёздам, рассыпавшимся по небосводу. Она всегда так делала. С самого детства. Это помогало не ощущать гнетущее одиночество. — Мия, — послышался испуганный голос Уёна. Девушка обернулась. Юноша уже сидел на кровати, потирая глаза. Ей доставило огромного труда, чтобы отвести взгляд от изящных мускул на животе и руках Уёна. — Я здесь, — отозвалась девушка. В темноте и спросонья Уён не сразу разглядел Мию. Юноша поднялся и подошёл к ней, проследив за её взглядом. — Ого, — удивился Уён. — Обычно здесь не так хорошо видны звёзды. Ты что, пространство расчищаешь? — усмехнулся юноша. — Это просто из тебя вся гадость вышла, — парировала Мия. Она ожидала, что Уён начнёт смеяться. Но он нахмурился, опуская голову. — Мия, мне правда безмерно жаль. Я вёл себя по-скотски. Когда-нибудь, надеюсь, ты простишь меня, — тихо произнёс юноша, рассматривая ковёр у себя под ногами. — Я тебя простила, — отозвалась Мия. — Ты спасла мне жизнь, — продолжил Уён. — Ты… приехала сюда, чтобы поддержать меня. Я не могу понять, зачем ты всё это делаешь. Я ведь… не заслуживаю этого, Хьюз. — Ты заслуживаешь, Чон, — сурово одёрнула его Мия. Уён удивлённо посмотрел на девушку. — Я приехала, потому что Сонхва сказал, что ты звал меня. Меня не оставили одну, когда я осталась лицом к лицу со смертью единственного родного мне человека. И я не имела право оставлять тебя одного. Прекрати себя унижать. Ты не сделал ничего, что было бы недостойно прощения. — Я звал тебя, — кивнул Уён, чувствуя, как защемило сердце. — Но не понимал, почему. Мне снилось, будто ты уходишь. Уходишь во тьму, и я не могу остановить тебя. Теперь я постоянно боюсь, что ты исчезнешь. — Я не исчезну, Уён, — проговорила Мия, поворачиваясь к Уёну. — Я же обещала тебе. И ты пообещай, что прекратишь постоянно извиняться. Уён хмыкнул. Мия осторожно положила ладонь к его лбу, благо, не горячему, и он удивлённо посмотрел на девушку. В его глазах она прочла волнение и… смущение. Ещё бы. Такое они оба видели только в ночных кошмарах. — Выглядишь лучше, — улыбнулась Мия, откидывая чёлку Уёна. Юноша сжал губы, не отрывая взгляда от сияющих зелёных глаз напротив. — Я бесконечно благодарен тебе за всё, что ты сделала для меня, — произнёс Уён, кладя ладонь на руку Мии и возвращая её к своему лицу. Девушка напряглась. — Я вижу, — с трудом улыбнулась Мия, смотря в глаза Уёна и пытаясь справиться с волнением. Юноша начал тяжелее дышать. И девушка испугалась, что ему снова стало хуже. Неожиданно губы Уёна приблизились к её лицу, и Мия непроизвольно прикрыла глаза. Юноша оставил лёгкий поцелуй на её щеке, и девушка ощутила, как сердце забилось быстрее, а по коже пробежали мурашки. Мия затрепетала, прижимаясь к стене спиной, дабы не упасть. Мия удивлённо посмотрела на Уёна, но он был сосредоточен, словно ждал следующего шага девушки. Но та застыла, словно изваяние, слушая, как сильно билось её сердце в груди. И она слышала, как громко билось сердце Уёна в этот момент. — Прости, я… — начал Уён, отворачиваясь, но Мия схватила его за ладонь. — Прекрати извиняться, — выдохнула девушка и опрометчиво поцеловала парня. Поначалу Уён застыл, чувствуя, как мягкие губы Мии накрыли его. Но, когда она осторожно и бережно положила ладони на его шею, юноша перестал сдерживаться. Он утопил ладонь в её волосах, а второй рукой прислонил женскую талию к своей груди. Поцелуй из нежного превратился в пылкий, полный тяжёлых вздохов и вкуса мяты. Уён прижал Мию к стене, изучая её тело ладонями, скользя по влажной от пота футболке, залезая под неё и остужая горячую и нежную кожу холодным прикосновением. Мия, спрятав ладони в волосах Уёна, потянула юношу на себя, прижимая его к себе ещё ближе. Почему-то ей отчаянно хотелось, чтобы он прижимал её к себе так долго-долго, дабы она, наконец, ощутила безопасность. И теперь она чувствовала её только рядом с ним, слабея в его крепких руках. Уён подхватил Мию на руки, бережно укладывая на кровать и сминая под ней простыни. — Ты же болеешь, — оторвавшись от губ Уёна, недовольно произнесла Мия. — Ещё бы на шею меня подсадил. — Хьюз, — обречённо вздохнул Уён, удерживая своё тело над девушкой, — прекрати вредничать. Мия хотела, было, возразить, но Уён прервал её поцелуем. Юноша улыбнулся, когда девушка недовольно промычала ему что-то в губы и треснула по голому плечу кулаком. Юноша вытянул её ладонь на простыне и сильно сцепил их пальцы в замок. Мия ощутила ноющую боль внизу живота. — Скажи, если хочешь, чтобы я остановился, — велел Уён, заглядывая в глаза Мии. Его взгляд был тёмным от волнения, возбуждения и желания. Губы распухли от поцелуев, и Мия болезненно сильно захотела снова поцеловать их. Они выглядели слишком красиво и слишком пленительно. — Не хочу. Но, если сделаешь мне больно, я тебя убью, Чон, — прошептала Мия, чувствуя, как внутри всё пылало от желания ощутить Уёна ещё ближе. — Я сам себя убью, если сделаю тебе больно, Хьюз, — серьёзно ответил юноша и потянулся к краю футболки девушки. Она помогла ему стянуть её с тела. Мия нервно сглотнула. На ней не было нижнего белья. Но Уён не смотрел. Он явно ждал момента, когда девушка привыкнет к нему. Он осторожно прилёг на неё сверху, покрывая шею, ключицы и плечи бесконечными, то нежными, то грубыми и страстными поцелуями. Мия выгибалась к нему навстречу, не сдерживая тихие стоны. Уён от звука её голоса ощущал себя пьяным, глупым подростком на пике полового созревания. В какой-то момент юноша утратил контроль над собой и, оставив их обоих без одежды, начал неистово терзать губы Мии, посасывая то верхнюю, то нижнюю, заставляя девушку дрожать от его прикосновений. Мия извернулась и в момент, когда Уён оставлял горячий и жадный поцелуй на её шее, поцеловала его под ухом, облизнув горячую кожу. Из уст юноши вырвался тихий стон, и Мия довольно улыбнулась. Ей надоело получать удовольствие в одиночестве. — Я рискую не сдержаться, — вздохнул Уён, чувствуя, как внутри всё сгорало от нестерпимого желания ощутить её. — Ты сам начал, — парировала Мия и слегка укусила Уёна за мочку, в которой висела серёжка. Откуда эта девчонка знает запрещённые приёмы, — мелькнула мысль в голове Уёна, когда дрожь волной прокатилась по его разгорячённому телу. Он удобно устроился между ног девушки и снова заглянул в её невероятно красивые глаза. — Ты точно уверена? — уточнил он с трепетом и нежностью в голосе. Мия кивнула. Уён, набрав в лёгкие побольше воздуха и с трудом борясь с натяжением внутри живота, поцеловал девушку и прилёг на неё. От напряжения сводило внутренности. Мия почувствовала резкую боль внизу живота и вскрикнула. Уён ругнулся и успокаивающе поцеловал девушку в висок, шепча ей на ухо: — Прости, пожалуйста. Что мне сделать, скажи. — Медленно, — прохрипела Мия. — Только не останавливайся, — с трудом произнесла она, борясь с болью и желанием одновременно. Уён поцеловал её в губы так нежно, словно она была самым хрупким цветком в этом мире, и начал медленно двигаться в ней, сжимая девичью ладонь. Девушка вцепилась в его руку, как в самую надёжную опору. Она вспомнила, что нужно расслабиться. И в какой-то момент это помогло. Боль неожиданно утихла, и теперь девушка испытывала лишь приятное натяжение. Уён, почувствовав, как Мия расслабилась под ним, блаженно прикрыл глаза и уткнулся в шею девушки. Это было похоже на сон. Но не ночной кошмар, как бы раньше подумала Мия. Это был самый лучший сон на свете. Она так давно не испытывала радости и счастья, не обусловленного ничем логичным. Это было первозданное чувство, подарившее девушке покой и надежду. Она впервые ощущала такую нерушимую безопасность. Когда приятная дрожь одновременно пронзила их обоих, Мия издала стон прямо в губы Уёну, и он улыбнулся, поглаживая её щёку. — Всё хорошо? — с тревогой спросил он, укладывая девушку на свою грудь. Мия, восстанавливая дыхание, устроилась под сердцем Уёна, чувствуя себя совершенно счастливой. Их ноги сплелись, и юноша ощущал нежную кожу и тепло, исходящее от девушки. — Отдать невинность тебе было правильным решением, — ответила Мия, и грудь Уёна под ней затряслась. — Не думал такое услышать от тебя когда-либо. — Больной, вы кажетесь совершенно здоровым, — пошутила Мия, переводя тему диалога. Уён поцеловал девушку в висок. — Спасибо вам, док. Юнги паршиво справлялся, — парировал юноша. Мия треснула Уёна по плечу, и тот засмеялся. Впервые за последние недели Мия сладко уснула, слушая стук сердца Уёна и его мирное дыхание. Сквозь сон девушка чувствовала, как он целовал её в макушку и висок, шепча что-то на ухо.