Глава 12. Lumen

мой компас есть моя душа.

и любую клетку разрушит моя любовь.

Чонгук изо всех старался. Он действительно старался, но пробиться сквозь тёмную пелену в своей душе было сродни тому, чтобы передвинуть гору. Он рвался наружу так отчаянно, что, кажется, весь мир схлопнулся в его беспочвенных попытках. В ушах у юноши замер душераздирающий крик Анастасии. Он видел, как сияли её глаза, наполненные страхом и мольбой, отчаянием и любовью. Она стояла перед ним на коленях, силясь сдержать его неукротимый натиск и упирая в него дуло пистолета, стараясь отодвинуть его в сторону, чтобы он не навредил тому, кого Анастасия любила также сильно, как сам Чонгук любил Ману. Юнги был прав. Это была плохая идея. Очень плохая идея. Хонджун медленно поднялся с пола, зажимая ладонью чудовищную рану. Вокруг него на полу расплывалось огромное алое пятно крови, и мужчина был дезоринтирован. От боли он не сразу осознал, что происходило вокруг него. — Чёртовы ублюдки! — срывая голос, орала Анастасия куда-то в сторону. Чонгук слышал крики учеников в коридоре, слышал выстрелы снаружи, слышал голос Анастасии и внутри себя, и извне. Он слышал, как она его умоляла, но ничего не мог с собой сделать. Девушка не выстрелила бы в него, он чувствовал это. Поэтому оружие его совершенно не пугало. И это почувствовал ворон, поэтому он так неумолимо надвигался на неё, словно огромная и беспощадная тень. Но Анастасия стояла, не шелохнувшись. Ни один мускул на её лице не дрогнул, за исключением трясущихся губ. Хонджун плелся к Анастасии, с трудом волоча налитое свинцом тело. Ориентиром для него был её хрупкий силуэт и тихий девичий голос. В ушах у него звенело, а глаза затянула прозрачная пелена, словно он находился под толщей воды. В носу стоял терпкий запах гари и металла, а во рту ощущался вкус соли и пепла. Казалось, что мир вокруг начал полыхать оранжевым и беспощадным пламенем. И это по-настоящему было похоже на конец. В какой-то момент Хонджун из последних сил сделал рывок вперед, падая на дрогнувшие колени, и оттолкнул Анастасию в сторону. Та с криком выронила оружие, и оно с громким треском прокатилось по полу спортзала. — Давай, — велел Хонджун, пытаясь встать на ноги. Но это было слишком сложно: тело не слушалось. Он весь был вымазан в крови, но взгляд его не дрогнул. — Только вытащи её после того, как закончишь со мной. Чонгук изнутри вопил так громко, что слышали даже небеса. Он словно был заперт в пустой коробке, из которой можно было наблюдать за действиями ворона от первого лица. И это было сродни пытке, параличу, когда ты ничего не можешь с собой сделать, хотя рвешься освободиться. Увы, этот крик Чонгука, его отчаянные попытки достучаться до самого себя, не слышал лишь зверь внутри него. Ворон сверкнул зелеными глазами и занёс коготь, блеснувший в свете огня, над головой Хонджуна. В ушах Чонгука вновь застыл крик Анастасии и приближающиеся к спортзалу выстрелы, доносящиеся из коридора.

Двумя часами ранее

— Уверен, что вы справитесь без отвлечения? — засомневался Хосок, наблюдая за тем, как маги надевали на себя фирменные плащи ордена. Те струились по мускулистым мужским телам изумрудной тканью, переливающейся на свету фиолетовыми и нефтяными всполохами. Плащи даже пахли металлом. И Чимин объяснил, что так пахнет магия. Согласно традициям, плащи придавали тем, кто их надевал, дополнительную силу от начальных хранителей врат этого мира. Хотя, если простой смертный наденет такой плащ, то тут же испепелится. Но Хосок все еще был уверен в том, что Юнги нарочно сказал это Сонхва, которому очень приглянулся фасон плаща. Юнги усмехнулся, а Чимин оставался сосредоточен. — Если отправим подростков нас прикрывать, велика опасность, что что-то снова пойдёт не по плану. Мы же не знаем точное количество боевиков, выставленных для прикрытия, — резонно отметил Юнги. — Номера машины запомнил, хён? — спросил Чимин, застёгивая плащ на толстые черные пуговицы. — Перепутать нельзя. Времени маловато. — Я думал, что ты запомнишь, — растерянно ответил Юнги. Чимин закатил глаза. А Хосок возмущенно всплеснул ладонями. — Да вы что?! — воскликнул Чон. Юнги цокнул. — Прекрати ты уже, птенчик, — фыркнул Юнги. — Мы же не маленькие, честное слово. — Точно, — кивнул Чимин. — Да и ты старше меня всего на сотню лет. Юнги театрально взглянул в зеркало, оправил волосы и подмигнул своему отражению. — Я бы решил, что я моложе тебя, — сказал маг, поправляя ворот плаща, и Чимин снова закатил глаза. — Глотай уже зелье, выпендрёжник, — велел Пак и сунул в ладонь Юнги тёмно-алый флакон с изящной гравировкой в виде папоротника. Юнги с сомнением осмотрел гравировку, вспоминая былые времена в ордене, и взболтнул содержимое. — После тебя, — с вызовом сказал он. Чимин, откинув крышку в сторону, залпом осушил напиток. Фигура его заблестела зелёными искрами и вскоре исчезла. Хосок удивленно вскрикнул, а Юнги польщенно улыбнулся. — Хорошие у меня ингредиенты, — заметил Мин и тут же получил толчок в плечо. — Айщ, птенчик, разолью же. Юнги медленно выпил зелье, и также как Чимин исчез. Правда, фигура его блестела синими искрами. Хосок едва мог дышать, не веря собственным глазам. Он, человек самых реалистичных взглядов, сейчас не мог соединить воедино пазл под названием магия. — Вы здесь? — прошептал мужчина. Что-то коснулось его носа, а затем нещадно растрепало волосы. Хосок испуганно закричал и принялся отмахиваться от воздуха кулаками. — Птенчик, следи за ними. И если что дай нам знать, — велел голос Юнги в пустоте комнаты. — Всё ещё не верю, что нам надо тащиться пешком через полгорода, — вздохнул Чимин. Хосок ошалел от того, что голос мага раздался в другой стороне кабинета. — Как ты и сказал, власти рыщут во всём городе. Может, ещё на лимузине отправимся? — фыркнул Юнги. Хосок проследил за звуком, сощурившись, и ощупал пустоту. — А ещё лучше с полицейской мигалкой или фанфарами. — Ладно, разомнём тебя, мешок с дряхлыми костями, старик, — язвительно добавил Чимин. — Это мудрость, а не старость, Пак, — возмутился Юнги. В какой-то момент спорящие голоса стихли в коридоре. Хосок нервно сглотнул. На лбу у него выступила испарина. И он ещё раз ощупал пустоту вокруг себя, боясь, что где-то притаились маги. — Я точно схожу с ума. Да, я схожу с ума, — прошептал Хосок себе под нос и вновь уткнулся в компьютер, продолжая затравленно озираться. Исыль едва отошла от шока, увидев Ману, как её снова ошарашило невидимое появление магов, которые попрощались с ребятами перед операцией. Девушка едва устояла на ногах, когда Юнги щёлкнул её по носу. Хотя, после магии Чимина она чувствовала себя превосходно, словно никогда и не болела. Сан и подавно принялся отбиваться подушкой от мага, который, видите ли, захотел его обнять. Уён встал в боевую стойку, ударяя воздух, и в какой-то момент получил неуважительный пинок в ягодицы, отчего впал в бешенство. Под звонкий смех магов компания осталась одна в гостиной полуразрушенного дачного домика, хотя магия Чимина и Юнги придала немного уюта и расширила пространство внутри жилища. Но снаружи дом все еще выглядел, как богом забытое место. Исыль помотала головой, отгоняя наваждение. — Давайте все в церковь сходим, когда всё закончится, — побелев, произнёс Сонхва. Юноша едва не рухнул с дивана, когда Юнги позади него приобнял юношу за плечи. — Я за, — в один голос ответили Сан, Уён, Тэхён и Минги. Все четверо разгребали оружие на столе, когда маги решили феерично явиться в гостиную. — Давайте все сосредоточимся, — раздраженно велел Хонджун рядом с подростками. Юнхо и Чонхо, стоявшие подле прокурора и заглядывавшие в схемы и карты через его плечо, недовольно посмотрели на своих друзей. Прокурор склонился над картой, указывая Чонгуку, через какое окно ему будет удобно влететь в школу. Исыль помогала брату проследить маршруты внутри двора и здания. — Он привлечёт много внимания, если пролетит через окно, — заметила девушка, указывая Хонджуну на то место, которое он выбрал. — Лучше бы через крышу. — Он тебе не ручной ворон, который дверку сам сможет открыть, сестричка, — без злобы заметил Хонджун. Исыль шикнула на брата. — Там есть брешь, которую никак не заделают. В сезон дождей деревянные балки размокли и образовали небольшое отверстие. Мы там пролазили ночами, чтобы… Исыль осеклась и откашлялась. Хонджун выразительно взглянул на младшую сестру. Тэхён с опаской бросил взгляд на Исыль, едва сдерживая улыбку. Мия прижала палец к губам, смотря немигающими глазами на подругу. Кюрин рядом с ней задумчиво почесывала подбородок. — В общем, не важно, — отмахнулась Исыль. Мия цокнула. Хонджун удивлённо осмотрел всех троих. — Я думаю, веса ворона хватит, чтобы пробить дыру побольше и проникнуть в школу. — О том, что вы делали ночами, я всё равно спрошу, — сурово заметил Хонджун. Все собравшиеся улыбнулись. — Но план сгодится. Молодец, Исыль. — Может, всё же я пойду вместо тебя, оппа, — попросила Мана, взглянув на Хонджуна. Ёсан тут же шикнул на сестру, но та отмахнулась. — Чонгук, ведь… Чонгук перебил девушку. — Мана, нет, — сурово отрезал он. — Дело не только в том, что я не желаю так рисковать тобой. Если что-то вдруг пойдёт не по плану, они снова будут иметь преимущество. — Чонгук прав, Мана, — серьезно заметил Тэхён. — Мы слишком долго вызволяли тебя, чтобы снова отдать им в лапы. Мана замолчала, понуро свесив голову. И снова ощутила тяжелый груз вины. Из-за неё столько людей подвергли себя опасности, а она ничего не могла сделать, чтобы хоть как-то отплатить им за это. Разве что воспоминания о рисунках в поместье дадут свои результаты. Поговорить с Мией ей так и не удалось в суматохе последних часов. — Тогда решено, — уверенно кивнул Хонджун. Лишь Исыль обратила внимание на то, что руки брата слегка подрагивали. А при упоминании имени прокурора Биттерман глаза его начинали опасно блестеть. — Как только Анастасия даст знать, что она внутри, мы вылетаем… выходим… или вылетаем? Хонджун растерянно заморгал. Чонгук усмехнулся. И Мана не удержалась от улыбки. Она просто обожала, когда он ухмылялся этой своей дьявольской, хитрой полуулыбкой. — Доставлю нас с ветерком, хён. — Я схожу с ума. Я правда схожу с ума, — шептал Намджун, наблюдая за братьями и сестрой из угла гостиной. Анастасия считала минуты, наблюдая за изменениями цвета неба в дырке потолка. Из голубого оно медленно и верно превращалось в бледно-розовое. Облака лениво скользили по небу, и вдали уже виднелись темные тучи. Закат. Времени всё меньше. Как и смелости. Прокурор с удивлением обнаружила, что ладони её начали потеть. Что это значило? Она боится? Так себя проявляет страх? Девушка уселась на нарах и сжала губы. В сознании всё отчётливее полыхали воспоминания о пережитых моментах со всеми, кто сейчас был заперт в укрытии. Анастасия ничего не чувствовала, но разглядывать эти картины из прошлого ей было приятно. Вот Хонджун заливисто смеётся в офисе прокуратуры. Вот Мия и Тэхён спорят в кофейне об английской литературе, а Исыль и Мана только подначивают обоих. Ёсан в это время задумчиво потягивает американо, болтая с Намджуном о последних новостях. Позади них компания Сана и Уёна. Сонхва и Минги громко смеются после очередной шутки Уёна, а Сан задумчиво глядит в окно. Вот-вот в кофейню зайдёт Хонджун, и она отправится с ним на очередное задание. И всё будет как прежде. Как прежде. А нужно ли это как прежде на самом деле. Ответа у Анастасии не было. Но влага на щеках дала ей понять, что той, кто была заперт внутри неё, эти воспоминания были очень важны. Решётка со скрипом распахнулась. Там стоял злой, как грозовая туча, Монкут. Желваки ходили по его лицу. Плечи были напряжены, а кулаки сжаты. Даже на жилистой шее выступила вена. — Наконец, я отправлю вас на смерть, дорогая моя, — сквозь зубы произнёс он. Анастасия встала, гордо вздёрнув подбородок. Монкут велел охране пристегнуть девушку наручниками и вести в машину. Анастасию не ласковыми движениями заковали и грубо повели по холодному коридору поместья Ли, то и дело подгоняя жесткими толчками дула винтовки в спину. Сам хозяин дома оказался в гостиной и о чём-то жарко спорил с кем-то по телефону. Очки его были надеты на голову поверх взъерошенных волос. И Ли постоянно потирал глаза и потный лоб. — Вычисли место. Где будет обряд, мать твою! Ты получил достаточно денег, — орал господин Ли. Анастасия задумчиво глядела на него, и Монкут ткнул её в спину. — Пошевеливайтесь, милочка. Эта информация не для ваших ушей, — прорычал Монкут. Анастасия молча повиновалась. Её усадили в машину скорой помощи. Только вместо добрых докторов в ней сидели боевики, навьюченные оружием до зубов. Монкут замер у двери и долго глядел на Анастасию тёмным взглядом. Казалось, что он слой за слоем пытался снять с ее души защиту, пробираясь к самой сути. — Я думал, что я не могу простить тебе то, что ты мешалась нам всё это время, создавала столько проблем, — задумчиво произнёс Монкут, пожевав губами. Анастасия молча слушала его, рассматривая словно ещё больше состарившееся лицо мужчины. Раньше в нем угадывался Минги, но сейчас девушка вообще не находила никакого сходства. Неожиданно Монкут поднял на неё свой взгляд, полный злобы, огня и немой печали. — Но я не прощу тебе того, что ты отняла у меня сына. — Вы сами от него отказались, — не сдержалась Анастасия. Чонгук рассказал ей о том, что произошло с Минги. И отчего-то она ощущала скребущие изнутри когти, когда видела Монкута, зная о том, что он сделал со своим сыном. — Он бы не пережил ужаса, если бы не ты и твой партизанский отряд, — рыкнул Монкут. Анастасии нужно было остановиться, но она не могла. Слишком велико было глубокое чувство внутри и к Минги тоже. — Он переживал ужас из-за вас с самого детства. Вспомните хотя бы перед смертью, что любите его, и что он любит вас, — холодно произнесла Анастасия и тут же щека её загорелась от удара. Монкут отвесил ей пощёчину чудовищной силы. — Я никогда не умру, тварь, — прошептал Монкут на грани истерики. Анастасия заметила, что его левая ладонь покоилась на пистолете. Скажи она ещё что-нибудь, он бы точно выстрелил в неё. Дверь с грохотом захлопнулась. Анастасия инстинктивно вздрогнула. Машина тронулась с места с рёвом мотора и быстро настигла точки назначения. Прокурор даже не успела осознать, что ее отвезли в другое место. Школьный двор пустовал, и в свете заката безобидно мерцали детская площадка и уютные скамейки. У Анастасии что-то саднило внутри, сродни свежей ране, когда её вели мимо школьных коридоров, где на стенах было развешано расписание, анонсы мероприятий, фотографии выдающихся учеников школы Вирмизера. Ведь завтра ученики должны прийти в школу, сесть за парту и учиться чему-то новому. Но у них прямо в эту минуту отбирали этот шанс. Отбирали те, кто возомнил себя полубогами на грешной земле, те, в чьих руках оказалось самое мощное оружие. Анастасия с грустью и злобой различила фотографии Богёна и Соджуна, которых выставляли самым главным позором школы. И свою собственную фотографию подле фото подростков, и фото Хонджуна. Под ними прокуроров также называли предателями и призывали никогда не быть такими же как «два волка в овечьей шкуре». В школе охрану приветствовали переодетые в гражданское боевики. Они быстро переговорили друг с другом при помощи кодовых слов, и Анастасия не смогла ничего разобрать. Её отвели в пустой спортивный зал по запасной лестнице, доступной только персоналу. Просторный зал, полный спортивной атрибутики, был залит гаснущим солнечным светом. Пыль курилась в воздухе, словно микроскопические снежинки. Из слегка приоткрытого окна тянуло терпким запахом свежести. И к этому запаху примешивался стойкий аромат медикаментов и хлора. Анастасию пристегнули наручниками к вбитой в стену цепи. — А вы здорово подготовились, — усмехнулась прокурор. — Я же не животное, черт бы вас подрал. Один из боевиков усмехнулся. — Мисс Биттерман, с вами стоит быть ко всему готовыми, — резонно заметил он. — Хватит болтать с ней, — фыркнул другой охранник. — Через неделю она будет трупом. Как и все здесь. — Они же дети, — безразлично произнесла девушка, а у самой что-то дёрнулось внутри. — У нас приказ, — пожал плечами боевик, пристегнувший её. — Всего доброго, мисс Биттерман. После последних слов боевики натянули маски и проследовали к выходу, стуча по полу тяжелыми сапогами. До слуха Анастасии долетели обрывки фраз. — … уже в актовом зале… — … минут пятнадцать… — …запереть главные ворота… «Чонгук, пора». «Мы скоро будем». И вновь тишина. Настолько оглушающая, что Анастасия боялась, будто сойдёт в ней с ума. Исыль сидела в полумраке спальни не в силах пошевелиться. От страха за Хонджуна все внутренности свернулись в тугой и жесткий жгут. В голове бушевал ураган, и девушка нервно сжимала и разжимала ладони. Мана изо всех сил уговаривала Исыль и Мию поговорить о чем-то важном, но как только Чонгук вызвался лететь в Вирмизер, Мана помрачнела и устало плюхнулась на скамейку во дворе. Ёсан не отходил далеко от сестры, и они постоянно о чем-то беседовали. Исыль осторожно отодвинула штору и убедилась, что Мана в порядке, в объятиях брата, а рядом с ними Кюрин и Тэхён, которые тихо говорили что-то Ли. Все четверо выглядели очень уставшими и сбитыми с толку. В глазах каждого был заметен страх, но при этом каждый держался ради друзей. Исыль тяжело вздохнула и присела на кровать, силясь собраться с духом и выйти из замкнутого пространства. Быть одной ей всегда было комфортнее. Но сейчас она была нужна друзьям. Из открытого окна в комнату проникал прохладный и наполненный запахом свежести воздух, приятно обволакивающий кожу и дарящий разуму толику успокоения. Листья деревьев шелестели во дворе, ведя свой никому неведанный и древний диалог. А небо медленно, но верно затягивали тучи, которые к ночи обрушат на землю всю накопившуюся влагу и остудят, наконец, раскаленный магией воздух. Неожиданно раздался тихий стук в дверь, и та со скрипом отворилась, пропуская в темную комнату узкую полоску света. Исыль повернула голову, ощутив внезапное волнение внутри. Она сразу поняла, кто решил нарушить ее уединение. Девушка тепло улыбнулась тому, кто вошёл и осторожно присел рядом с ней на кровать. Та слегка скрипнула под мужским мускулистым телом. Холод, покрывавший кожу Исыль, внезапно исчез, и в нос ей ударил знакомый аромат цитрусового парфюма и мятного мыла. — Я рада, что ты не поехал на станцию, — прошептала девушка и взяла Сана за руку. Прикосновение нежной и теплой кожи подарили девушке успокоение. Юноша сжал девичью ладонь и опустил голову. Исыль нахмурилась. Сан явно был чем-то озабочен, и его беспокойство передавалось ей невидимыми волнами. Она ощутила внутри не только трепет от их единения, но и тень тревоги. Что он хочет ей сказать? — Юнхо и Чонхо справятся куда лучше, — ответил Сан. Но нехотя. Ему, как и Исыль, хотелось быть полезным. — Их никто не знает. А нас могут засечь городские камеры. — Скоро всё закончится, — сквозь невероятное усилие улыбнулась Исыль. Сан посмотрел на неё, и боль пронзила его изнутри. — Я не хочу врать тебе, Исыль, — прошептал юноша, ощущая ком в горле. Исыль нервно сглотнула, не понимая, к чему он ведёт. — Твою маму заразили вирусом, когда она была беременна тобой. И он всё ещё в твоей крови. Тебе нужна вакцина, которая есть только на заводе Лекса. Тебе и Уёну. Исыль опешила, но понимающе кивнула. Она давно догадывалась, что с её здоровьем что-то не так. И дело было вовсе не в устройстве, которое использовали для контроля ворона ещё накануне злосчастной вечеринки. Точнее, дело было не только в нем. — Я добуду её для вас. Я обещаю, — решительно произнёс Сан. Его карие глаза блестели в темноте, а губы были сурово сжаты в узкую полоску. — Я не успокоюсь, пока мой… — Сан осёкся, — пока Бенг Мин не заплатит за то, что сделал со всеми нами. Исыль снова мягко улыбнулась, прикоснувшись к щеке Сана. Юноша положил руку на ладонь девушки и крепко прижал к своему лицу, блаженно прикрывая глаза. Сан глубоко вздохнул, и легкая улыбка тронула его губы. Исыль, наконец, увидела его красивые ямочки, и что-то внутри нее задрожало приятным трепетом. — Я знаю. Я верю тебе, Сан, — прошептала Исыль и, наплевав на всё, горячо поцеловала его в губы. Кто знает, когда снова предоставится такая возможность. Ей ужасно не хотелось жалеть об упущенном времени. Исыль прижалась к Сану всем телом, увлекая его за собой на кровать. Мягкие и холодные простыни облаком свернулись у нее под спиной. Девушка крепко ухватилась за мужские плечи, буквально впечатываясь грудью в грудь Сана. Юноша вздрогнул и задержал дыхание, когда Исыль на секунду отстранилась, дабы взглянуть на его реакцию. И Сан ответил на поцелуй с той же горячностью, с которой обычно играл в футбол, напрягая каждую клеточку своего тела. Юноша не в силах оторваться от губ девушки промычал что-то нечленораздельное и осторожно провёл ладонями по её животу, сжимая девичью талию и слегка прикусывая губы Исыль. Из уст девушки вырвался тихий стон, и она ощутила, как мурашки покрыли все ее тело с головы до ног. Исыль углубила поцелуй, и Сан опешил от такой откровенности. Не то, чтобы ему не нравилось, скорее наоборот нравилось слишком сильно, но будто бы время было не совсем подходящим. Хотя, одному Богу известно, будет ли шанс снова остаться наедине после всего, что произошло уже и произойдёт в будущем. Но этот момент должен был быть запечатлен. Всецело. Всепоглощающе. До души обнажено. И в сердцах обоих. — Исыль, ты уверена? — прошептал Сан девушке в губы, слегка отстраняясь. Она недовольно сморщила нос, и юноша улыбнулся, убирая с её лица выбившиеся пряди. На его щеках снова заиграли ямочки. И снова внутренности Исыль сделали сальто. Но этот раз она была уверена в том, что делает, как никогда прежде. — Я хочу тебя, Чхве Сан. Что я могу с этим сделать, а? — спросила девушка в ответ, театрально выгнув бровь. И Сан тут же вспомнил о своей главной проблеме, об этой чертовой, сводящей с ума, выгнутой брови. Он накинулся на неё с поцелуем, заставляя Исыль застонать прямо ему в губы. Тела обоих мгновенно покрылись мурашками, словно набегающая волна на морской глади. Ладони заскользили по нежной коже, слегка вдавливая ее, оставляя небольшие отметины. Но боли не было. Была только бушующая и освобожденная любовь в каждом движении. Сан помог Исыль расстегнуть его рубашку, и девушка стянула её настолько нетерпеливо, что юноша ухмыльнулся. Она тут же узнала эту лисью ухмылку, и на душе стало чуть легче. Они всё те же Сан и Исыль. Их никто не подменил. И никто не сумел сломать. От вида его красивого, рельефного тела девушка сглотнула, задумчиво водя пальцами по линии мускул под медовой кожей, по шрамам и царапинам. Исыль осторожно перевернулась, оказываясь сверху, пока Сан целовал её дрожащую шею, заставляя мурашки беспощадно бегать по девичьей спине. Исыль медленно сняла с себя футболку, размыкая поцелуй, и юноша нервно сглотнул по её примеру, нежно проводя ладонями вдоль талии. На секунду в глазах у нее потемнело, когда она наткнулась на его блестящий в полумраке взгляд. Взгляд, полный страсти и любви одновременно. Исыль не могла предположить, что может вызвать у кого-либо такие чувства. Исыль, не отрывая взгляда от сияющих глаз Сана, осторожно наклонилась, провела языком по его груди и поцеловала торс, спускаясь всё ниже, заставляя юношу издать тихий, протяжный стон. Исыль ухмыльнулась, возвращаясь языком к шее юноши. Он рвано дышал, опаляя её макушку горячим дыханием. Исыль чувствовала, как под ней тяжело вздымалась его грудь. — Это уже слишком, Ким, — выдохнул Сан, сжимая шею Исыль, большим пальцем слегка надавливая на подбородок и вынуждая её поднять голову, чтобы принять его поцелуй. — Мне интересно, Чхве, — ответила девушка, пожав плечами. Сан, рыкнув, перевернул их и принялся губами беспощадно гулять по девичьему телу. Исыль выгнула спину от наслаждения, потянувшись к нему и его губам навстречу. Девушка ощущала, как дрожь била её изнутри, как желание болезненным теплом затаилось внизу живота, как мурашки покрывали каждый сантиметр её тела. Она слышала, но будто издалека, как из ее собственных уст летел стон удовольствия. И она бы поклялась, что счастливее себя никогда еще не ощущала. Когда Сан осторожно стянул с неё бельё, Исыль зарделась, но она слишком сильно доверяла ему. Поэтому не стала прикрываться. А он лишь с восхищением рассматривал её, взглядом прося разрешение. И Исыль кивнула в знак согласия, снова целуя его в губы, прижимаясь к нему ещё сильнее. На этот раз поцелуй был нежным и почти умоляющим, словно Сан прикасался к лепесткам цветка, боясь их случайно сломать. Когда боль пронзила Исыль насквозь, девушка даже не вскрикнула. Она попросту не ощутила боли, ведь Сан был рядом, осторожно погружаясь в нее и двигаясь в ней. Он нежно гладил её по волосам, целовал в губы и шептал, что любит её. Он любил её так нежно, как только мог, следя за каждым изменением на румяном девичьем лице. Когда она улыбалась, он успокаивался и улыбался ей в ответ. Исыль не могла поверить, что такие чувства возможно испытать наяву. Они были слишком прекрасны, словно распустившийся бутон самого красивого и редкого цветка на земле. Они были похожи на прохладную летнюю росу, рождающуюся в предрассветных сумерках, когда весь мир спит, а ты бредёшь по полю, полнящемуся запахом свежести и жизни. Ты наедине с миром. Только сейчас она была не одна. Впервые она была готова к разлуке с одиночеством и не жалела об этом. — Ну ты чёрт, Мин, — фыркнул Чимин, наблюдая за тем, как кортеж обосновался в лесу около школы Вирмизера. Повсюду сновали военные и люди в защитных костюмах. — Так орден дал тебе знать о том, как снять проклятье? — Я сделал запрос сразу после того, как Анастасия и Хонджун вызволили Чонгука, — ответил Юнги, слушая шум ветра в кроне старого, толстого дуба, под котором они с Чимином и стояли. — Я догадался, что текст проклятия мы прочли неправильно. Вдобавок Чонгук рассказал о том, что Мана видела рисунки на двери поместья в долине. Я сопоставил их по памяти ворона и понял, что всё это время мы ошибались на счёт проклятия. И я, наконец, понял, что Анастасия — это не брешь в этой истории. Она — ключевая её часть, как и все эти ребята. Ветер поднялся, разнося по узким тропинкам сухие листья. К небу взмывал вихрь пыли и палок. Небесное полотно затягивали плотные тучи, несущие с собой осеннюю грозу. Но воздух оставался теплым, хотя в нем ощущалась удушливая влага и наэлектризованность. Чимин задумчиво посмотрел на небо и пожевал губами. Взгляд его зеленых глаз потемнел и устремился к Юнги. — Я думал, что после истории с пиратами пятьсот лет назад, ты прекратишь лезть в дела людей, — тихо заметил Чимин. Голос его потонул в густоте жарящего воздуха. Так действовало проклятие ворона, поглощая холод внутри. — Но тебе всё ещё их жаль. Ты всё ещё хочешь им помочь. А мог бы со своими регалиями стать наставником для новых душ. — Ты тоже мог давно освободиться от оков этого мира, — парировал Юнги. Беззлобно, но с немым вопросом и пониманием. — Но тебя здесь тоже что-то держит. Чимин глубоко вздохнул и прикрыл глаза. На его лице расцвела едва заметная улыбка. — Мне нравится следовать за душами, за которыми мне велено приглядывать. Они перерождаются, начинают заново, думая, что они отдельная личность, только что сформированная. Они даже не осознают, что из жизни в жизнь совершают, порой, ровно те же ошибки. В этом есть что-то… наивно-прекрасное, — с теплом в голосе произнёс Чимин. Юнги понимающе кивнул. Хотя глаза его оставались холодны и печальны. — Вот и я люблю помогать им, — сказал Юнги, с нежностью прокручивая в голове воспоминания о всех тех, кто был сейчас спрятан в укрытии в доме Джонса. Его сердце впервые за долгие столетия снова чувствовало что-то живое, что-то человеческое и такое предательски глупое, но красочное и живое. — Человеческая жизнь настолько короткая и яркая, что я, порой, завидую им. За такой ничтожный срок они проживают целые истории, достойные самых интересных книг, если идут по своему пути. И я могу наставлять их на этот путь. Это самая большая роскошь, которая есть в моей жизни. Я могу вернуть им себя самих. Так почему я должен отказаться от этого дара? — Тебе не жаль свою силу? — спросил Чимин, слегка нахмурившись. — Я нашёл тебя почти иссохшим. Ещё несколько часов, и тебя пришлось бы отправлять в Лимбо на подзарядку. А это не одна сотня лет, Юнги. Ты же знаешь. Халазия в свое время буквально сожрала тебя изнутри, и ты совсем недавно вернулся. По нашим меркам, — подмигнул Чимин. Юнги задумчиво глядел в землю, и во рту у него неожиданно пересохло. Воспоминания о Лимбо он намеренно блокировал. — Мне для них ничего не жаль, какими бы глупцами они ни были, — тихо произнёс Юнги и встрепенулся. Машина скорой помощи с липовыми номерами подъехала к воротам школы. — Пора, Пак. Чимин глубоко вздохнул и оправил прическу, подмигивая. Его глаза загорелись ярким зеленым светом, тогда как глаза Юнги сияли чистейшей синевой. — Подразним этих полубогов, — ухмыльнулся Чимин и закатал рукава плаща, выходя из тени дерева. Анастасия замерла, пытаясь снова и снова связаться с Чонгуком. Но это было бесполезно. Судя по последнему рассказу юноши, когда он находился в теле ворона, он не мог общаться с ней. Видимо, в настоящий момент Чонгук уже летел в Вирмизер, чтобы спасти её. Девушка слышала из открытого окна, как во дворе сновали люди. Видимо те, кто будут распалять вирус в коридорах школы. Устройства для герметизации помещения Анастасия заметила ещё в тот момент, когда её сюда завели. Также девушка увидела и узнала по моделям взрывчатки. Вся школа была заминирована, и малейшее «не по плану» было чревато ужаснейшими последствиями. Мир за окном медленно погружался в темноту. Небо затягивали тяжелые и темные тучи. Казалось, что вот-вот и начнется шторм. Даже воздух стал невыносимо душным. Анастасия ощущала, как внутри нее что-то пульсировало, отдавая импульсы во все тело. Ей казалось, что нечто живое беспощадно вырывалось наружу и каждый раз натыкалось на какое-то непреодолимое препятствие. Это причиняло дискомфорт, и девушка постоянно морщилась. Вдобавок все конечности затекли от неудобного положения, в котором ее пристегнули к стене. Неожиданно все звуки за окном стихли, погружая пространство в ужасно давящую тишину. Даже живность снаружи замерла в ожидании развязки. И тут Анастасия разглядела красные точки у окон. Видимо, защиту включили. Из устройств полился пар, который пах странной смесью медикаментов и металла, будто лекарство разбавили кровью. Девушка поморщила нос, стараясь не дышать слишком глубоко. Если туда добавили усыпляющее вещество, ситуация перестанет быть под её контролем. Вдруг, во всей школе погас свет. Анастасия даже не сразу поняла, что полумрак — это нечто, не входившее в планы правительства. Девушка нахмурилась, а потом жесткая ухмылка тронула её губы. Видимо, помощь была уже на подходе. Внезапное движение в коридоре заставило девушку вздрогнуть. В дверном проеме мелькнула мужская тень, облаченная в военную форму. Прокурор напряглась, боясь, что за ней пришли до того, как прилетит Чонгук. Девушка тут же принялась просчитывать свои удары, дабы растянуть время. Плачевно будет, если военный успеет воспользоваться оружием. Хотя, приказа убивать ее не было. Но когда Анастасия разглядела его лицо под черной маской, она не поверила. Девушка замерла не в силах подобрать слова. Сердце ее пропускало один бешенный удар за другим, а щеки предательски покраснели. Хотя, в глубине души она ждала помощи именно от него. Она чувствовала, что придет именно он. Почему-то он казался ей таким неправильным в этой атмосфере ужаса и близкой смерти, где все пахло металлом и удушливыми медикаментами. Может, в глубине души она всё же смирилась с тем, что она погибнет, и спасённой быть уже не желала. Сердце сжалось от вида его красоты, от тревоги и любви в его глазах, от перелива низкого голоса. Когда он подошёл к ней, она даже не смогла ничего сказать. Лишь поглубже вдохнула запах корицы, когда мужчина наклонился к ней. Анастасия молча смотрела, как он, ругаясь на охрану, отстёгивал её руки и рассказывал, каким невероятным приключением для него стал полёт на спине ворона. — Где Чонгук? — тихо и с трудом спросила Анастасия, потирая покрасневшие запястья. Ее напряженный взгляд столкнулся с его блестящим и участливым. — В коридоре, — ответил Хонджун, слегка разочарованный её ответом. Но он был слишком рад видеть её живой и невредимой, чтобы выказывать недовольство. — Пойдём. Нам надо торопиться. Хонджун осторожно поднял Анастасию с пола, придерживая за локоть и спину, и внимательно осмотрел, надеясь, что она не ранена. Он, не отрываясь, разглядывал ее лицо, силясь восстановить сбившееся дыхание. Ему слишком многое хотелось сказать, но обстановка не располагала. — Хонджун, моё письмо… — начала, вдруг, Анастасия, но тут воздух взорвался. Нет, разумеется, не совсем так. Но девушке показалось, что произошло именно это. Стёкла из окон вылетели хрустальным и режущим дождем, и огненный шар ужасом прокатился по полу спортзала, поджигая доски в нескольких местах. Хонджун, вскрикнув, тут же опрокинул Анастасию на пол, заслоняя её от осколков своим телом и крепко прижимая ее к полу. В ушах зазвенело, как от оглушительной музыки из колонок, а лицо начало неистово пылать от жара. — Дьявол, — нервно выдохнула девушка, растерянно глядя на Хонджуна, чьи губы буквально были в миллиметрах от ее лица. Его взгляд скользнул по ее щеке, оцарапанной осколками. — Надо убираться. На здание посыпался беспощадный град выстрелов, разрезая воздух и тишину своим дьявольским криком, и некоторые из них пролетали внутрь спортзала. Анастасия и Хонджун не успели оторваться друг от друга, как произошло нечто совершенно не входившее в их планы. Но чудовищно ожидаемое. Ворон ворвался в спортзал, загнанным зверем глядя вокруг. Он вычленил Анастасию обонянием и помчался в ее сторону. Девушка надеялась, что сейчас он поможет им, но как бы не так. Ворон взмахом крыла ударил наотмашь Хонджуна, и мужчина отлетел к противоположной стене. Он медленно осел на землю, сродни мешку, на секунду потеряв сознание от крепкого удара головой. — Чонгук! — возмущенно завизжала Анастасия, вздрогнув так, будто ее саму ударили. Хотя, ноющая боль в голове будто бы не была совсем фантомной. Виски буквально пульсировали. — Ты что творишь?! Ворон долго рассматривал Анастасию, очевидно пытаясь понять, та ли это, кого он должен защищать. Его зеленые горящие глаза с ужасающей дотошностью елозили по хрупкому телу девушки. Он мог бы ее раздавить, как насекомое, если бы захотел. Но он ощутил опасность, исходящую лишь от Хонджуна. Птица увидела, как мужчина прижимал Анастасию к полу, и расценила это как нападение. Ворона также подстёгивали знакомые с детства грады выстрелов. Он не мог снова потерять близкую ему женщину. И это было похоже на инстинкт защищать. Издав утробный рык, ворон раскрыл крылья, мрачной тенью нависая над Анастасией. Она впервые видела Чонгука в таком обличии, и даже ей немного изменила ее бравурная храбрость. Девушка нервно вздохнула, не отрывая испуганного взгляда от иссиня черных лаковых крыльев. Ворон осторожно отодвинул Анастасию в сторону, а она не в силах пошевелиться молча наблюдала за тем, что он делает. Птица двинулась в сторону уже пришедшего в себя Хонджуна, который также медленно шел ему навстречу. — Чонгук, это я… — примирительно начал Хонджун, но тут ворон стремительно вздёрнул лапу и со всей силы отправил удар прямо в грудь мужчины. В последний момент тот успел закрыться рукой, которая была насквозь пробита огромными цепками. Хонджун отчаянно завопил от боли, а в горле Анастасии замер беззвучный визг. Девушка ощутила мощную вспышку внутри, похожую на взрыв атомной бомбы, которая грибом расползалась от груди по всему телу. Перед взором у нее застыл ярчайший свет, будто кто-то включил перед ней прожектор. Прокурор рухнула на колени как подкошенная, и горячие слёзы брызнули у неё из глаз, обжигая бледные щеки. Анастасия едва могла дышать, сдавленно втягивая в заболевшие до жара легкие несчастные крупинки кислорода и ощущая, как к ней стремительно возвращались чувства. В голове рваными кусками замелькали картины разговоров, объятия, поцелуи, дуновение ветра, запах листвы, звучание музыки, пение птиц, голоса близких, смех тех, кого она так любила. Все это свернулось огромным и всепоглощающим комом у неё в душе, обретая яркий и, наконец, настоящий цвет. Не тот приглушённый чёрно-белый, который жил в ней последние недели, а истинный, живущий под сердцем у Анастасии. В ее ушах снова зазвучала песня Кюрин, и теперь Анастасия поняла, чье имя она так долго произносила во снах, что преследовало ее так необратимо на тропах собственного сознания. Это было не больное воображение, как она думала. Это была она настоящая и ее самый ценный дар: ее воспоминания полыхали ночью в ее душе, пока тело, пронзенное проклятием, пребывало во сне. Девушка шумно вдохнула воздух, видя, как Хонджун обессилено осел на пол, а над ним возвышался огромный ворон, готовый его прикончить, как непобедимая черная скала. Анастасия тут же вскочила с места и замерла между вороном и Хонджуном, закрывая прокурора собой. Ворон застыл, и в его зелёных глазах полыхнули искры удивления и злости. — Не трогай его, — прошипела Анастасия, глотая соленые слезы и гордо поднимая подбородок. — Не трогай. Ворон слегка ударил девушку крылом, но она не сдвинулась с места, смачно ругнувшись. Она лишь рухнула на колени не в силах удержаться на ослабевших ногах. Ее трясло, как осиновый листик на ветру, а перед глазами уже схлестывалась тьма. Вокруг огонь беспощадно полыхал. И выстрелы, уже приглушенные, разрезали воздух на двое. Мия договорилась с Маной, что они обсудят свои находки и догадки по поводу дневника после того, как вернутся Анастасия, Хонджун и Чонгук. Обе были физически и морально измотаны. Любая находка сейчас канула бы в бездну. Машина Юнхо и Чонхо с визгом затормозила у дома Джонса. Близнецы подошли к скамейке и поведали друзьям о том, что свет во всем городе погашен, и починят станцию нескоро. — Чонхо разворотил все щитки. Вы бы видели это светопредставление, — недовольно произнес Юнхо и зло взглянул на брата. Чонхо беззаботно пожал плечами. — Зато эффективно. Просто нечего было мне под руку лезть. Мия нервно улыбнулась, украдкой взглянув на Ману. Ли отрешенно смотрела в землю, крепко сжимая ладонь Ёсана. Юноша поглаживал руку сестры и изредка говорил одобряющие слова. — Я пойду, — вздохнула Мия, чувствуя, как холод пробирался под легкий джемпер. — Кто-нибудь хочет чай? Все оставшиеся отказались, погружаясь в тихий разговор о Чимине. Юнхо кратко поведал друзьям о том, что знал о маге. В дверном проеме Мия столкнулась с Сонхва. Он был также растерян, как и все. Он извинился перед девушкой, которая ойкнула, влетев в широкую мужскую грудь. — Как Минги? — сходу спросила Мия. Она знала, что Сонхва несколько часов провел рядом с другом, которому стало хуже после операции. Чимин погрузил Минги в лечебный сон перед их вылазкой с Юнги. Мия увидела, как больно сделало Сонхва упоминание имени друга. Юноша тут же закрылся и устало вздохнул. — Все еще спит, — ответил Сонхва и, не дожидаясь ответа Мии, направился к сестре и Тэхёну. Мия покачала головой и зашла в дом, полный тепла и света. Такая уютная атмосфера могла бы успокоить, если бы сердце так отчаянно не болело в груди. Девушка подумала о том, чтобы навестить Исыль, но что-то остановило ее. Вероятнее всего, подруга сейчас была с Саном, и уединение двух влюбленных Мие прерывать не хотелось. Девушка принялась молча убирать со стола после ужина, слушая мирное трескание многочисленных свечей, которые команда подготовила заранее. Мия не видела ничего перед глазами, лишь сплошную темную пелену, поэтому не сразу почувствовала, как кто-то наблюдал за ней из-за угла коридора уже долгое время. Мия подняла взгляд и столкнулась им с Уёном, который стоял, прислонившись к стене боком и спрятав ладони в карманы спортивных штанов. Сердце девушки тут же ушло в пятки. Она под пристальным взглядом юноши еле-еле сумела взять себя в руки и вернуть лицу непроницаемое выражение. Уён тяжело вздохнул. Ему так отчаянно хотелось обнять ее, что зудело в ладонях, но его отталкивал холодный взгляд. Юноша подошел к столу и мысленно выругалась. Снова пахло чайным деревом. Снова пахло ею. Мия украдкой взглянула, как Уён забрал со стола особенно тяжелые тарелки и принялся молча мыть их. Молча, но остервенело. Юноша со всей силы оттирал пятна с тарелок и чашек, которые ставила Мия в раковину. Мышцы на его руках напряглись. И вены красиво вздулись синими полосами. Девушка даже сглотнула от такого зрелища, поскольку очень любила его руки. По ее мнению, после его улыбки это было самой красивой деталью его тела. — Сейчас же дырку протрешь, — тихо произнесла Мия, встав рядом с Уёном. Юноша кинул в девушку короткий взгляд и грустно хмыкнул. — Я думал, ты со мной не разговариваешь, — ответил Уён, выключая воду. С его рук капала вода, и испарина выступила на лбу. Мия тяжело вздохнула. — Я не должна была говорить тебе тех ужасных вещей, — капитулируя, произнесла девушка. Уён оперся на раковину, не отрывая от нее блестящего взгляда. — Но я люблю тебя, Уён. Поэтому не хочу, чтобы ты потом нес груз вины. А ты понесешь его. Я знаю… — Я поговорю с Минги, — неожиданно перебил Мию Уён. Девушка застыла, и, увидев теплоту в глазах юноши, нежно улыбнулась. — Я очень рада, — прошептала Мия, теребя кулон на шее, который подарил Уён. Так странно. Это стало привычкой за короткий срок. И дарило успокоение. Уён опустил голову, вытирая руки полотенцем. — Я думал о тебе все время, боялся, что больше не увижу, — произнес Уён, утирая испарину со лба. Мия поморщилась, как от удара. — Уён, я…. — Я пойду приму душ, — устало вздохнул юноша и стремительно поцеловал девушку в щеку, словно собирался с силами перед прыжком. Он выдавил из себя улыбку. — Поговорим потом, хорошо? Я думал, что готов. Но видимо нет. Мия лишь испуганно кивнула и пропустила юношу. Уён осторожно погладил ее по спине и исчез в коридоре. Девушка потупила взгляд на окно, за которым сгустилась тьма. Черт подери. Это могут быть их последние дни. Они могут проиграть. И она так глупо отпустит его? Так нелепо сдастся после маленького недопонимания и трудностей? Не этому её учил отец. И не этого от неё ждали друзья. Мия должна была быть сильной и размышлять разумно. Но сейчас ей хотелось лишь одного. Ей хотелось хотя бы на минуту забыться в руках того, кого она любила всем сердцем. Мия набрала в легкие побольше воздуха и устремилась в гостевую спальню, где Юнги наколдовал душевую. Она летела по коридору со скоростью фурии, боясь, что разум ее переубедит, а сердце молча согласится с тем, что сейчас не время. В душевой витал аромат благовоний и терпкого мыла. Это была темная комната, освещенная лишь парой свечей. В полумраке Мия различила силуэт Уёна, который стоял под струями воды, повернутый к ней спиной. Пар облаками клубился над его влажными волосами, постепенно окутывая все помещение. Мия облизнула губы, ощутив, как земля чуть качнулась под ногами. Широкая спина Уёна напрягалась, когда он мыл волосы, красивым рельефом. И на верхних позвонках у него виднелась черная вязь тату, которую она так любила. Надпись на латыни, означающая верность навек. Девушка, не отрывая от юноши взгляда, быстро стянула с себя футболку и джинсы, вылезла из трусиков и, подойдя к дверце, распахнула ее и шагнула в душевую. Она ощущала, как бешено начало колотиться сердце в груди. Чудом не поскользнувшись, Мия захлопнула дверцу, и тогда Уён удивленно и быстро обернулся. Их взгляды столкнулись, и от стекающей по его до боли прекрасному лицу воды Мие стало совсем дурно. Она ощутила легкое головокружение и, не удержавшись, положила ладони на широкую грудь Уёна, прижимая того к стенкам душевой. Юноша сдавленно вздохнул, моргая, когда с его ресниц капала вода. Взгляд его инстинктивно уткнулся в ее обнаженное тело и поднялся вверх к губам. Уён впервые растерялся, когда она нежно погладила его грудь и прижалась к нему своей грудью, заставляя что-то внутри до сладкой боли напрячься. — Скажи честно, — горячо и отчаянно прошептала Мия, сияющими глазами глядя на Уёна и вдавливая его в стенку душевой. Она чувствовала, как под её правой рукой билось его сердце. Собственный пульс у неё тоже участился до неприличного предела, — ты что решил меня бросить, Чон Уён? — Что? — растерянно произнес Уён, наконец, сумев вернуть взгляд к её глазам. Температура воздуха достигла предельной точки. Как и температура его тела, которое буквально горело рядом с ней и от неё. Особенно накрывал её запах. Мия сглотнула, пытаясь собрать мысли воедино. Она ощущала бьющую её дрожь и чертовы мурашки, которые бегали бесконечными табунами по коже, уже покрытой испариной. Коленки у нее затряслись так, словно она балансировала на краю пропасти. — Почему ты не говоришь со мной? Почему избегал меня весь вечер? — зашептала Мия, бегая по сбитому с толку лицу Уёна. Как же он был красив. Настолько, что она теряла контроль и даже не жалела об этом. — Я думал, что ты не хочешь, — ответил Уён и положил ладони на ее талию. Мия тут же прижалась к нему еще ближе, желая раствориться в его руках. — Думал, ты разочарована во мне. — Никогда, Чон Уён, — строго произнесла Мия, и, узнав этот её командирский тон, юноша не сдержался и улыбнулся. — Каким бы придурком ты не был, я никогда в тебе не разочаруюсь. Ты — дурак, если думаешь, что я так просто тебя отпущу. Мия слегка стукнула Уёна в грудь кулаком, и он фыркнул от смеха. Тепло отчаянно разливалось у него в душе, и, наконец, мрак мира отступал в его сознании. — Я тоже не отпущу тебя, Хьюз. Я люблю тебя, — прошептал Уён, не в силах подобрать ещё какие-либо слова. — Поцелуй меня, — потребовала Мия, сверкнув глазами. Уён с улыбкой погладил девушку по щеке и медленно, оттягивая момент, прикоснулся губами к её губам. Девушка сдавленно вздохнула, наконец, ощущая его. А он, ухмыляясь, проник языком к ней в рот, вынуждая Мию издать глухой стон. Ощутив мягкость в её теле, Уён погладил обнаженные девичьи бедра ладонями, скользя вдоль поясницы и ухватив девушку за ягодицы. Юноша ловко приподнял Мию, и она, вскрикнув, вцепилась в его плечи, а затем обняла за шею, погружая пальцы в его мокрые волосы. Ногами она обвила его торс, ещё сильнее вжимаясь в его грудь. Хотя, ближе было некуда. Они буквально слились воедино, обнимая друг друга. Уён прижал Мию к стенке душевой, нежно и глубоко целуя её губы, скользя по подбородку и слегка прикусывая шею. Девушка совсем ослабла в его руках, просто позволяя ему делать с ней все, что он захочет. Она в любом случае потеряла бы голову от его действий, так какой смысл пытаться что-либо контролировать. Она позволила себе быть слабой и ни о чем не жалела. Уён нежно изучал её, будто заново. Словно никогда прежде не касался уже родного для себя тела. Но впервые Мия была в его руках такой податливой и послушной. Раньше ей всегда хотелось поиздеваться над ним, но в эту ночь она была полностью его. Она позволила себе раствориться в нем всецело, как он всегда делал это в её присутствии с ней самой. И от её нежных тихих стонов, теплой улыбки и едва ощутимых касаний Уён почувствовал себя совершенно счастливым. Он мог защищать и хранить её, как ценный дар, у себя под сердцем. Большего ему было не нужно. — Я люблю тебя, — шептала Мия вперемешку с его именем. И юноша бы все отдал за то, чтобы этот момент никогда не кончался. Юнги перегородил дорогу четверым боевикам, зло ухмыляясь. Те даже не догадывались, что перед ними возникла преграда. Их суровые взгляды были устремлены вперед. Маг гордо скинул с себя плащ, и магия невидимости в этот момент пала. Мужчины застыли с оружием наперевес, по заученному рефлексу поднимая винтовки перед собой и целясь в беззаботно улыбающегося Юнги. — Не слишком дальновидно будет… Договорить Юнги не успел. На него обрушилась волна выстрелов, угрожающе оглушительная и чудовищно сильная. Но неожиданно воздух вокруг мага зарябил синими всполохами и стал объёмным, как желе, поглощая каждую выпущенную пулю. Юнги недовольно фыркнул, а из-под его пальцев вылетали яркие искры. Ни один выстрел не задел его. Лишь темные волосы мага слегка пошевелились от дуновений ветра. — Я же сказал, что не нужно стрелять, — словно взрослый маленьким детям объяснил Юнги и махнул рукой. Невидимая защита выпустила пули обратно в сторону боевиков, которые тут же рухнули с громким криком, сраженные выстрелами. В это время над головами сражающихся стремительно пролетел ворон, черным пятном разрезая пасмурное небо. Юнги засмеялся, когда пункт охраны в бешенстве и злобе помчался к воротам школы. Те в свою очередь захлопнулись прямо перед носом у боевиков. — Стрелять в окна! Живо! — послышался громкий голос из рации. — Там же дети… — Живо! — рявкнул генерал. — Обрушьте это здание к чертовой матери! Все взрывчатки в спортивном зале активировать! Юнги отряхнулся от пыли и выразительно провернулся на каблуках, готовясь встретить новое сопротивление. К нему уже двигался целый отряд военных, достающих бомбы и огнемет. Маг запрокинул голову, чувствуя знакомую пульсацию во всем теле и сильное давление в руках. Юнги раскрыл ладони к небу и хлопнул, отражая новые выстрелы. От него вверх поднялся сгусток песка и сильный ветер. Боевики падали, не в силах сопротивляться атаке природы и магии одновременно. Они были дезориентированы и сталкивались друг с другом, пытаясь сделать хоть что-то с врагом. Но их попытки были жалкими и беспочвенными. — Вам повезло, что у меня хорошее настроение сегодня, — громоподобно произнес Юнги. Голос его изменился до неузнаваемости. Он стал металлическим, как у робота, и оглушающе громким, словно маг говорил через рупор. — Так бы убил вас всех, клянусь орденом. Глаза Юнги горели ярким синим цветом, а кожа стала белоснежной. Маг мало походил на себя внешне, напоминая белых ходоков из сериала «Игра престолов». Чимин в это время скользнул невидимой тенью в машину скорой помощи. Маг погрузил людей, находящихся внутри, в глубокий сон. Лишь одного человека он не тронул. Того, кто отчаянно стрелял в воздух, пытаясь спастись. Глаза Чимина сверкнули зелёным огнём. Он скинул плащ и, поймав взгляд мужчины, ударом кулака выбил пистолет из его рук. Высокий незнакомец тут же вскочил на ноги, обрушивая на Чимина мощные толчки. Разница в росте и весе была слишком большой, и маг почувствовал чудовищной силы приклад в голову. Но, рыкнув, Чимин изящно подлетел в воздухе и отправил в противника искусный удар носком ботинка. Мужчина рухнул на пол, сильно приложившись головой о сиденье машины. — Сука, — рыкнул он, утирая с лица кровь. Чимин возвышался над ним, с брезгливостью оглядывая своего противника. — Ты Монкут, верно? — спокойно спросил Чимин. Мужчина тяжело дышал, с дьявольской ненавистью глядя на юношу перед собой. — А ты кто такой? — рыкнул он. — Тоже партизан? Чимин стрелой уселся перед Монкутом и схватил того за шею. Мужчина от силы юноши, который внешне походил на подростка, и его угрожающего взгляда удивленно вскрикнул. Глаза его наполнились страхом и растерянно забегали по лицу Чимина. — Я обладаю такой силой, что тебе и присниться такое не может, грязный позер, — горячо выдохнул Чимин, сжимая шею Монкута. Тот уже с трудом дышал, боясь оказать сопротивление тому, чьи глаза сияли зеленым светом. — Я не убью тебя только по тому, что эта привилегия отдана другому человеку. И нарушать баланс во Вселенной я не намерен. В отличие от тебя и тебе подобных. — Чего ты хочешь? — прохрипел Монкут. — Где вирус? — спросил Чимин, не отрывая взгляда от мужчины. Тот лишь ухмыльнулся, сдавленно хрипя. И эта ухмылка совершенно не понравилась магу. Чимин медленно поднял руку. Из-под пальцев мага полетели в воздух зеленые искры. Правый глаз Монкута подернулся белоснежной пеленой, из-под которой был едва виден черный зрачок. Мужчина забился в конвульсиях от боли и заорал диким криком, пытаясь освободиться от крепкой хватки мага. Но попытки его были безуспешны. — Не скажешь, где вирус, — повысив голос, произнес Чимин, — я ослеплю тебя полностью, Сон Монкут. — В сейфе! Он открыт! — заорал Монкут. — Но вам это не поможет. На заводе Лекса ещё куча пробирок. Вы нам не помешаете! Не победить вам, ублю… Чимин обрушил на Монкута ещё один удар, и мужчина потерял сознание, тяжело обмякнув на полу. Маг брезгливо оттолкнул его от себя и встал. Выудив из сейфа пробирки с желтым содержимым, Чимин задумчиво осмотрел их. На свету жидкость поблескивала янтарем, и даже через плотный материал флакона маг ощущал исходящую от нее угрозу. Он бросил взгляд на Монкута и ухмыльнулся. — Твой завод я испепелю чуть позже, — прошептал Чимин. Его ладони полыхнули зеленым светом, и пробирки тут же объяло негаснущее пламя.

Настоящее время

Анастасия кричала так долго и отчаянно, что в горле у неё все пересохло, и собственный крик стал походить на хриплое сопение умирающего зверька. Девушка билась в конвульсиях, силясь сжаться в позу эмбриона и умереть на месте. Прямо здесь. Она зажмурилась, понимая, что не успеет спасти Хонджуна. Не успеет спасти того, кого она любила больше всего на свете. Единственного близкого ей человека, которого она помнила и который остался в живых в ее жизни. Девушка забилась в угол, не желая снова смотреть на его смерть. Это был её персональный ад, полный боли и безысходности. Нет, она уж лучше будет застрелена или сожжена заживо, чем это. Да, ей точно суждено умереть здесь, рядом с ним. Тогда их помиловала судьба, но теперь она настигла их обоих. Что ж, пусть так, теперь она сдаётся. На борьбу сил больше не осталось. Перед глазами была лишь тьма, которая загребала девушку в свои владения огромными, жесткими руками. Анастасия рыдала, пряча лицо в коленях, не желая встречаться с реальностью лицом к лицу. Она была слишком напугана всем этим, чтобы найти силы на храбрость. Та, бесчувственная Анастасия смогла бы. Но не настоящая она. Настоящая она была готова умереть прямо в это мгновение. Неожиданное прикосновение тёплой ладони к щеке заставило её вздрогнуть. Анастасия испуганно подняла взгляд и потеряла дар речи. Внутри нее словно снова включили яркий прожектор, но на этот раз он не слепил, а показывал, что в мире есть вещи, ради которых стоило бы жить. Хонджун, нервно улыбаясь, стараясь её успокоить, осторожно убирал выбившиеся пряди ей за ухо. Лицо его было исцарапано осколками и измазано в саже, а волосы покрывал пепел. Но глаза его сияли так ярко, что Анастасия почувствовала в них ориентир. — Всё хорошо, слышишь? — шептал он. Оказывается, он уже давно звал её. Но она не слышала из-за выстрелов и собственного крика. — Он вспомнил. Нам нужно уходить сейчас же. Анастасия испуганно глянула на ворона, мирно стоявшего неподалёку и ожидающего молодых людей. Его глаза на этот раз не полыхали злобой. Напротив, они приобрели вполне человеческий вид. И Анастасия увидела и узнала в них Чонгука. Девушка, выдохнув, прижала к себе Хонджуна так крепко, как могла, и он, улыбаясь, обнял девушку в ответ, целуя её в щёки, в глаза, в нос, в губы, в волосы. Анастасия поступила точно также, не в силах сдержать порыв чувств. Из глаз молодых людей тут же брызнули горячие слезы облегчения и боли одновременно. — Хонджун, это я, это я, слышишь?! — глотая слёзы, шептала Анастасия, целуя Хонджуна в губы. Он ответил на поцелуй, но очень коротко, понимая, что у них чудовищно мало времени. Хотя, и этого жалкого мгновения хватило, чтобы кожа его покрылась мурашками. Он слышал, как бешено колотилось ее сердце, и от этого сам едва удерживал контроль над собой. — Я уже понял, родная. Но нам нужно уходить, — ответил Хонджун, целуя красные запястья девушки и вдыхая поглубже ее запах. Она ещё раз обняла его, и мужчина смог уличить момент, чтобы ее поднять. Девичье тело в руках Хонджуна было совсем мягким, и Анастасия едва держалась на ногах. Колени её сильно тряслись, а ладонями она вцепилась в куртку мужчины. Хонджун, сжав талию девушки, ловко подсадил Анастасию. Тут же лицо его скривилось от боли, но он старался не показывать вида. Он велел ей крепче держаться за перья ворона, а сам уцепился за него, чуть ниже девушки, придерживая её за спину. — Чонгук, там дыра в потолке. Вылетим отсюда, — велел Хонджун. Ворон понимающе кивнул. Когда двери спортзала обрушились под градом выстрелов и силы военных, ворон стремительно взмыл в небо. И вместе с людьми он вырвался на свободу, к усыпанному звёздами небу.