Глава 3. Не удивляйся

Такой дерьмовый день должен был закончиться также дерьмово, как и начался. Однако вечер оказался совершенно непредсказуемым. А конкретно, его финал. Можно ли было его считать абсолютно идиотским, или же отнести это просто к лютой неожиданности, а может даже неловкости, не знал ни он, ни эта сука под названием жизнь, которую он привык трахать как ему вздумается. Но нет, порой эта скотина надумывала поменяться ролями и поставить раком его самого. Редко но метко, тварь непредсказуемая. Сегодня видимо был один из вот таких дней, когда судьба над ним доминировала, решив поиграть в жесткие ролевые игры. По одному месту пошел и завтрак, и лотерея, и заказ и деньги за все вышеперечисленное. В раменной не досолили суп, цель оказалась подставным лицом, а сам заказчик естественно деньги не заплатил, валяясь у его ног с перерезанной глоткой, как и его дружки подельники, по дурости своей решившие, что попытаться порешать убийцу магов, и тем самым подмазаться к его семейке, это дело прибыльное. А вот, блять, нет. - Что, думал это хорошая идея, да? - он садится на корточки, положив локти на свои же колени, и рассматривает то, что недавно было целым человеком. Этот кусок мяса еще дышал и косил с животным ужасом на него одним единственным целым глазом. - Такая обезьяна, как я, показалась вам легкой добычей, что ли? Думал, что заморите числом и магической силой? Ну вы и дебилы, конечно… Заносит кончик лезвия над влажно дрожащей радужкой недоумка и тот начинает тихо пищать и судорожно моргать опухшим веком, как поросенок, почуявший скорую и крайне болезненную расправу. Он ухмыляется, изгибает рот в оскале, кривя застарелый шрам в уголке губ, и с садистским удовольствием вкушает то, что в его извращенном понимании можно было бы назвать справедливостью. Нет, так заморачиваться над какими-то хилыми магами было не в его стиле. Тем более ему за это явно не заплатят. Но… репутация, мать ее за ногу. Да и просто удовлетворение. На периферии ощущений мелькнуло присутствие. Впрочем, слабое, и не несущее опасности с примесью любопытства и легкого чувства настороженного адреналина. А еще почему-то радости. Возможно, псина какая-то забрела на территорию дома. В этом спальном районе людей было мало. Если и были, то сидели по своим темным норам и не высовывались. Даже средь белого дня если такому как он не шуметь, действовать тихо и спокойно, то можно убивать кого угодно как свиней на скотобойне, никто не обратит внимания. Чему его точно научила жизнь, так это тому, что если других не задевают твои проблемы, то всем посрать на тебя, даже если ты подыхаешь прямо под их дверью. Лишь бы коврик не запачкал. Для его профессии просто охренеть как удобно. Возможно, он бы еще немного потянул удовольствие расправы над последним живым обмудком, но тот начал противно поскуливать и выть на одной ноте, от чего невольно собственное лицо скривилось будто на зубах образовалась лимонная кислючая оскомина. Нож одним движением вошел в чужую глазницу, как в размягченное сливочное масло, попадая точно в серединную часть мозга. Визг прекратился в туже секунду. - У меня слишком чувствительный слух. Не визжи ты так противно, то мог еще пожить. – ему было совершенно плевать на личность недоумка. Как мусорный пакет продырявить и выбросить. Будто вещь, будто неприятная досадная помеха. «Штаны чуть не запачкал.» - подумалось недовольною, когда нож выскользнул с влажным звуком из глазного углубления и пришлось стряхивать с лезвия ошметки кровавой склеры. В нос ударил яркий металлический запах свежей крови и еще немного солоноватого амбре мозговой жидкости. Все это на фоне ароматов одеколона, свежеперестеленного дерева паркета и аммиака от одного трусливого трупа, не сдержавшего свой мочевой пузырь перед смертью. Знакомая обстановочка. Рабочая, хотя он и не на работе. Вдалеке послышался вой сирен. Кто-то наверное мог вызвать службы, обратив внимание на крики. «Мир еще недостаточно прогнил? Даже удивительно» - Пора было валить, но судя по отдаленности сигналов, можно и не сильно спешить. В запасе оставалось еще минут десять. В какой-то момент ощущение присутствия и чужого внимания заставили напрячься и взгляд бутылочно-зеленый, холодный обратился в ту сторону, откуда наблюдали. И ведь посторонний ощущался без злого умысла или страха. Лишь одно любопытство от неожиданного зрителя. В предположении была кошка или собака, но его рот невольно удивленно приоткрывается, когда он смотрит в черные радужки, глубокие и по-детски любознательные. Круглое личико выражает крайнюю степень удивления и растерянности, а губы округляются в форме буквы «О» Он так и не встал полностью с колена, а спина все еще была в полусогнутом состоянии. Но пошевелиться дальше он не то чтобы не мог, скорее будто забыл от ступора, что это можно было бы сделать. Замер, ошеломленно медленно моргнул. - Ты чего здесь забыла, спиногрызка? – выдал хрипло, и озадаченно, на что получил еще более удивленный взгляд, и хлопанье огромными глазами в искреннем недоумении. - Шла за тобой. Увидела на улице. Хотела поздороваться. Ты быстро ходишь. - глупые наивные ответы, короткие и растерянные. - Тебя не учили не ходить за подозрительными дядьками в темные переулки? – он все же разогнулся и прокрутил оружие в пальцах. Обычно он не носит рабочие инструменты с собой, когда не занят делами наемника, но простой ножик был весьма полезен. Самый обычный, без проклятой энергии, и это чертовски удобно, когда нужно почистить себе яблоко, или выковырять чужое глазное. - Но ты же не чужой. – Она, наконец, переводит внимание на кровавое месиво тех, кто решил так глупо рискнуть жизнями ради легких денег. В ее взгляде мелькает что-то схожее на ошеломление и брезгливость. - Наверное, они были плохими… - констатирует заторможенно. Ей не нравится вид крови, таких сцен ребенок явно не видел, и может быть так влияет на ее поведение шок. Он ожидал слез, истерики, убегания с громкими рыданиями. Это не было бы проблемой для него, но лишний шум был ни к чему. А тут такой идиотский вопрос вместо всего этого. И ведь хочется спустить с небес на землю, дать понять кто он такой на самом деле. Еще худший отброс чем эти кучки мяса. А хрен тут. Ситуация то еще более идиотская, чем можно было представить. Он как гребаный ночной мститель. Бэтмен, твою мать. - Ну да… плохие. – отвечает с ироничным смешком. И это как отправная точка для ее примирения с мыслью о его темной стороне. Она кивает с серьезностью во взгляде, на которую вообще способны дети. - Я Рико. Аманай Рико. – снова смотрит в ответ и неловко переминается с ноги на ногу. Это чтобы точно больше не называл чужими. Чтобы закрепить, поставить жирную точку, в которой можно было бы найти между ними связь. – А ты значит, вот чем занимаешься. – все еще не собирается пугаться или бояться и это пиздец как сбивает с толку. В голове зудит от несостыковки, от неправильности ситуации, от того, что эта мелкая херня начинает быть кем-то живым, а не вещью, с именем, с настоящей душой и реальными реакциями, непредсказуемыми даже для такого уникума с шестью чувствами как он. Трет озадаченно ручкой ножа свой лоб чуть выше брови, рассматривает шмакодявку пристально, кривя уголок губ. - Ты, блядь, какой-то неправильный сосуд, или я что-то пропустил в современной системе воспитания молодежи? Она только виновато заводит руки за спину и перекатывается с пятки на носок, неуверенная в его настроении. Он поругал или похвалил? Ребенок утыкается взглядом в деревянные панели пола, покрытые мелкими брызгами крови, смущается путаницы и не знает, как реагировать. Не смотрит в ответ даже когда на нее падает тень. Он приседает рядом на корточки, все еще сверлит взглядом сверху вниз и недовольно хмурится. Ну вот и что с ней делать? Не боится, не орет, не презирает. Отбитая может и правда? Или ей уже начали мозги промывать с этой гребаной Тенген. - Тоджи. На его хриплый ответ получает от мелкой удивленный взгляд, полный непонимания. - Меня зовут Фушигуро Тоджи. И наблюдает, как в темных звездных глазах непонимание сменяется радостным откликом. На фоне изувеченных тел, железистой вони крови и звука капающей воды из крана, сломанного чужой башкой, подобное знакомство несомненно было сюрреалистичным. Но зато запоминающимся на всю гребаную жизнь.