I: Ne Me Quitte Pas

***

— Лу, по-моему очень красиво, наряд тебе безумно идёт, — мягко и с нескрываемым восхищением произносит Ирма, приглаживая непослушные локоны псионички, которые уже успели выбиться из вечерней причёски. — Ты очень красивая, просто, охренеть! — вторит ей Тина. И старшие девушки в один голос шикают ей: — Малая, не ругайся!       Лу застёгивает тонкие ремешки на босоножках, разглаживает складки на ткани, осматривая себя в зеркале, чуть хмурится. Ну, вроде, действительно, симпатично. Лаконичный корсетный верх, открывающий ключицы и красиво подчёркивающий грудь, расшитая сверкающими пайетками узкая юбка создают иллюзию платья. Всё чёрное. «Чернее чёрного, совсем как одежда инквизитора», отзывается в голове у Рид непрошеное воспоминание и она на миг закрывает глаза. Даёт Тине нанести непритязательный макияж, оттенив его лишь тёмной помадой и блёстками на скулах, по-новогоднему. Она видела, что так делали в доштормовых фильмах.       Девушки отдают ей крошечную сумочку на цепочке, в которую ничего годного кроме помады и телефона не помещается, и провожают к такси. И только в машине Лу понемногу расслабляется, выдыхая, придаётся размышлениям, а глуповатая улыбка, которую приходилось держать перед подругами весь вечер, спадает с лица.       Новогодние праздники. Традиция, старая как все миры, которую выжившая цивилизация продолжила соблюдать после Шторма. Ничего религиозного, просто ещё один год прожит, стоит себя поздравить.       Особенно всегда любили этот праздник в Термитнике, ведь развесёлый и пёстрый народ не привык впустую тратить законные выходные. Тут отмечают последний день в году по-настоящему лихо, пьяным угаром и самыми разнузданными вечеринками. Как празднует Центр Нью-Пари Лу только предстоит узнать.       Несколько дней назад, уже после путешествия за Периметр, Иво Мартен поинтересовался, со свойственным только ему тактом, не против ли Лу провести вечер тридцать первого декабря вдвоём. Девушка рассеянно кивнула, соглашаясь, но особого значения этому приглашению не придала. Мысли были заняты отчётами, тренировками и повседневной рутиной: Марк Жонсьер накануне намекнул Баретти, что мадемуазель Рид проявила себя крайне незаурядно в их совместной командировке (о целях поездки, конечно, никто не распространялся), и что стоит направить запрос на внеочередное тестирование способностей псионички. Для Лу это означало не только приятную прибавку к зарплате, близость к получению более высокого звания, но и личное признание от Марка. Впрочем, нервов и времени на повышение квалификации тоже было затрачено немало: всё свободное от охраны Приора время девушка посвящала тренировкам в зале и чтению профильной литературы. Третью ступень Лу успешно подтвердила лишь в последний день перед долгожданными выходными и с чистой совестью отправилась домой отсыпаться, не тревожа себя мыслями о предстоящем свидании с Иво.       Ещё заранее от Кея Лу узнала, что в Центре Новый год празднуют исключительно как семейный праздник, в кругу самых близких. Изредка — в заведениях. Соглашаясь на совместный вечер, Лу надеялась, что Иво просто позовёт её к себе домой, они вместе послушают музыку или посмотрят доштормовой фильм. Но Приор Инквизиции решил иначе.       Утром, в день свидания Лу получила посылку на свой адрес. Уже узнаваемая дорогая доставка и плотный конверт с подписью от руки:

«Самой волшебной девушке для незабываемого вечера»

       В коробке был красивый вечерний наряд и аксессуары: сумочка, туфли на каблуках, сверкающие ярким блеском браслет и серьги от известного ещё в доштормовое время бренда.       Ресторан, указанный мужчиной в приглашении, по информации от Кея, был одним из самых дорогих и статусных в городе. И хотя по голым лопаткам ещё в такси пробежал приятный холодок предвкушения встречи со своим мужчиной, Лу всё равно заранее внутренне сжалась. Ведь ей предстоит провести праздник не с ближайшими друзьями, а как-то особо, непривычно, одним словом, «центрально». И одно дело, когда ты сопровождаешь Приора по долгу службы, но где-то рядом с тобой находится напарник, который всегда ободрит и поддержит. А так, в частном порядке идти в ресторан с Иво — это совсем другое. Было волнительно и чуть не по себе.       Ход мыслей Лу прерывает ворчание таксиста. Уже в который раз он что-то бубнит о том, как угораздило такую видную барышню посетить Термитник, и из-за этого они стоят в плотной пробке. Лу видит, что в пробку они попали по вине водителя, и её легко можно было объехать, знай он дорогу сам, а не слушая глупый навигатор. Появляется сильное желание сломать шаблоны пожилого мужчины, одарив его крепким четырехэтажным ругательством, и пойти пешком, но она, закусывая нижнюю губу, сдерживается. Ей не хочется расстраивать Иво, пусть всё пройдёт хорошо и как он того хочет. Пробка через десять минут рассасывается, ворчание стихает. За окном проносятся огни Центра.       После аудиенции с Викарием и поездки за Периметр прошло совсем немного времени. И, по правде говоря, у неё с Иво не было возможности толком обсудить произошедшее: сначала её направили отдыхать, потом было несколько светских мероприятий подряд, потом она подтверждала свою новую ступень пси… Было сложно остаться наедине, да и самой Лу было неохота что-то обсуждать. Вся суть была изложена в отчётах, а разводить сантименты и в который раз проговаривать мысли об увиденном, было не в её характере.       Иво не старался давить на девушку, обращался, в основном, только по работе, лишь иногда проявляя знаки внимания, установленные между ними двоими: предлагал выпить чай или кофе, разрешал находиться в кабинете в неуставной форме, забираясь с ногами на его диван, задавал вопросы о просмотренных фильмах и заботился о том, чтобы она сдала нормативы для подтверждения новой ступени. Словом, он делал вид, что ничего не произошло несколько недель назад, не старался залезть к псионичке в душу и Лу искренне это ценила.       К слову, Приор инквизиции, стал выглядеть более бодрым, отпускал своих подопечных перед праздниками с работы раньше, и стал больше времени проводить за любимыми занятиями, о чём невзначай сообщал Лу: прочитал новую книгу, послушал любопытный концерт и посмотрел сериал из доштормового времени. И хотя у Лу в заметках за пару недель накопился длинный список «на посмотреть и почитать», Мартен начинал наконец-то выглядеть более отдохнувшим и довольным, что не могло не радовать.       Страсть в их отношениях будто была поставлена на паузу, в режим ожидания. И только подозрительные взгляды и ухмылки Кея, когда он оставался с Лу и Иво наедине, напоминали о том, что она могла и готовилась вновь вспыхнуть от одной только искры.       Такси останавливается возле высокого здания, с выходом, украшенным сверкающими огнями. Мысленно чертыхаясь, Лу выбирается из машины, игнорируя протянутую таксистом руку, зло зыркая на него. Она опоздала на целых двадцать минут из-за проклятой пробки!       Услышав фамилию Рид, хостесс ресторана на одном из верхних этажей, сначала с недоверием покосившаяся на массивный браслет, скрывающий клеймо на запястье псионички, торопливо рассыпается в приветствиях провожает её в гардероб. Там Лу неловко снимает плащ, едва сдерживая смачное ругательство. В сопровождении хостесс она проходит через сверкающий новогодними огнями и украшенный зеркалами зал на отдельный балкон. Народу, к слову, в ресторане полно. И Лу кажется, что все косятся на неё, когда она идёт по проходу между столиками, стараясь не навернуться на скользком мраморном полу. Она уже сейчас чувствует себя дерганой, растрёпанной и неподобающе несдержанной, не соответствующей обстановке.       — Месье Мартен, Ваша гостья.       Лу приводят к столику, за которым её ждёт мужчина. Иво вежливо встаёт, услышав обращение. В уголках его глаз появляются игривые морщинки, а у Лу в животе от этого тёплого взгляда начинают порхать пресловутые бабочки. Иво, как и всегда облачён в чёрную одежду Инквизиции, но его волосы распущены, а верхние пуговицы кителя и рубашки расстёгнуты. В голову Лу сразу же проникает дерзкая мысль о том, что если подойти к Иво чуть ближе, встав на носочки, она сможет увидеть крошечную родинку на его шее. Девушка чуть виновато улыбается, краснея, устраиваясь в удобном кресле объясняет: — Прости, что опоздала. Этот таксист, полный кретин, ориентировался по навигатору, и мы попали в пробку!       Мартен улыбается на её тираду, передаёт Лу бокал воды, чуть склоняя голову. На щеках Приора инквизиции появляются ямочки и девушка осекается: — Извини за «кретина», — на её губах оседает уже неслышное, но вполне явное «крэп», и она тушит своё громкое негодование, отпивая большой глоток воды из бокала. — Обещаю не сдавать тебя Баретти за неподобающее выражение, — ухмыляется Мартен. — Тем более, Лу, ты выглядишь восхитительно и абсолютно очаровательно злишься. Я рад тебя видеть.       Последнюю фразу он произносит, глядя девушке в глаза, и так проникновенно, что она ощущает, как пульс учащается. Приходится выдохнуть и с чувством, наконец-то совершенно спокойно произнести: — Спасибо. Я тоже.       К ним подходит официант, разливая по бокалом игристое. Лу позволяет себе осмотреться. Они находятся на уютном застеклённом балконе с панорамными окнами, с которого открывается захватывающий вид на Нью-Пари. Стол украшен сине-золотистыми салфетками, а в углу стоит, переливаясь мелкими огоньками, ель. Из глубины зала к ним доносится живая фортепианная музыка. Уютно. Красиво. Сказочно. В такой обстановке девушка начинает чувствовать себя героиней какого-то романтического фильма. Она невольно заслушивается мелодией и не замечает, как на столе появляются новые приборы и тарелки с горячим. — Я позволил себе поторопиться и сделать заказ.       Лу кивает, обращая всё внимание на тарелку, от которой идёт ароматный пар. Мясо птицы, овощи. Девушка чувствует себя безумно голодной, но ловит взгляд Мартена, поднимающего бокал с игристым. Тонкие фужеры звякают друг о друга, пузырьки в напитке поднимаются вверх. Шампанское оказывается восхитительно прохладным и вкусным, чуть кислым, с приятными фруктовыми нотками. И совершенно непохожим на то сильногазированное, бьющее в нос химической сладостью пойло, которым они с друзьями обычно развлекают себя в Термитнике в новогоднюю ночь.       — Ммм, это очень вкусно, — Лу подхватывает вилкой мясо, ощущая себя в персональном раю, когда языка касается сочетание специй. Мартен в ответ довольно прищуривается, спрашивает девушку о том, знает ли, как в настоящее время научились ухаживать за виноградниками, чтобы получалось натуральное и почти как в доштормовые времена, вино и шампанское. Она отвечает, что нет и дальше с интересом слушает его рассказ о создании благородных напитков и современных виноградниках.       Видит Единый, Иво нравится радовать её, смотреть на первые реакции, считывать удивление и удовольствие от простых и незамысловатых вещей, таких как глоток качественного алкоголя, вкус блюда, приготовленного хорошим поваром. А самое приятное, что Лу открыта к познанию всего нового не из-за корысти или желания ему угодить. Иво уверен, что у неё такой же восторг вызывает и наспех приготовленный утром сэндвич, и первая за день выпитая чашка кофе. У неё внутри заключена абсолютно неподражаемая, почти детская наивность и открытость ко всему, от которой у Мартена всё сжимается — так хочется дарить всё больше и больше ей этих моментов прекрасного удивления.       Он почти не притрагивается к своей порции ужина, завлекая девушку в простой разговор, засматриваясь на неё и едва замечает, что музыка прекратилась, а место за фортепиано занял новый пианист, струнный квартет и темнокожая певица.       В зале раздаются обращающие на себя внимание гостей аплодисменты, и Рид разворачивается на месте, чтобы получше рассмотреть музыкантов. — Хочешь, подойдём поближе? Или даже потанцуем? — Мхм.       Знакомые бабочки снова оживают, подхваченные лёгким движением узкой ладони Иво, в которой оказываются пальцы Рид. Пара неторопливо подходит к основному залу, откуда лучше видно музыкантов. Всё ещё скрытые от посторонних глаз, Приор и девушка начинают медленно двигаться под музыку. Он видит, что она не осмеливается сделать ещё несколько шагов в сторону публики и с большей охотой заглядывается на вид, открывающийся из окна, хотя и ей интересно всё, что происходит на сцене. — Тебе неловко тут? — Нет, я уже привыкла к манерам и сервису. И мне даже нравится, тут красиво. Очень здорово. Просто сейчас как-то… странно немного, — Лу улыбается, засматриваясь на длинные ресницы Мартена. — Мне волнительно, и я чувствую себя, как…       Лу хочется прижаться к мужчине покрепче, но этого не позволяет этикет, и она просто сильнее сжимает его руку. — Как? — Иво мягко касается губами её волос. От них пахнет чистотой и чем-то абсолютно восхитительным. Свободой, наверное. — Как принцесса, — отчего-то шепчет Лу. — Главное, чтобы в двенадцать карета не превратилась в тыкву.       Лу вздыхает, маскируя выдох смешком. И с сожалением понимает, что вряд ли сможет рассказать Иво о том, что ближе к полуночи действительно хотела отпроситься к друзьям, потанцевать и провести остаток вечера со своей социальной группой. Мужчина окутывает её такой заботой и теплом, что даже находясь в эпицентре хаоса, в самой середине этого чуждого ей мира, с ним становится чуточку уютнее. И как оказалось, что он может быть таким близким и таким далёким одновременно? У Лу нет ответа на этот вопрос. Он скрывается где-то очень глубоко, похоронен под пеплом разочарований и столкновений с реальной жизнью, завален новыми страшными впечатлениями и абсолютным не пониманием, что же будет дальше. Пока спокойно, красиво, этого достаточно, а что будет потом — неважно. Может, она уйдёт сегодня. А может — и нет. И пусть друзья проклянут её, что она променяла их на своего загадочного «Чистого Мужчину». — И ещё не хочу спугнуть момент, — добавляет Лу, опять поражая Мартена своей искренностью. — Не хочу выходить к ним.       Иво понимает, о чём она говорит. Любопытные и заискивающие взгляды на него как второго по важности человека в городе ему давно привычны, а для неё еще не успели превратиться в рутину. Всегда одно и то же — вежливые кивки и улыбки, фальшь, которые в одно мгновение из просто влюблённых друг в друга людей превратят его в Приора Инквизиции Церкви Единства, а её — в очередную любовницу, объект сальных взглядов, повлекут за собой новую порцию сплетен. То, что происходит между ними абсолютно хрупко и трогательно до тахикардии и боли где-то в области рёбер. Иногда Иво кажется, что он физически не выдержит этой ответственности: как помимо защиты всего оставшегося человечества, окружить своей особенной защитой эту непокорную девочку с глазами цвета утреннего тумана, но потом она просто говорит что-то или делает что-то простое, и он готов горы свернуть только, чтобы ей было спокойнее. — Хорошо, Лу.       Они танцуют ещё несколько безумно долгих минут, просто наслаждаясь близостью друг друга, когда вдруг к ним подходит администратор. — Месье Мартен, прошу прощения, что прерываю…       Лу Рид отворачивается и сверлит взглядом панораму города, осушая собственный бокал, когда остаётся одна на балконе. Оказалось, что Иво, который не отвечал на телефонные звонки, нашёл Марк, вызвав через администратора ресторана. Спустя пять минут разговора с инквизитором, Мартен возвращается за стол, совсем другим. Он жёсткий, собранный, решительный, с натянутыми до предела нервами. В его тёмных глазах не остается ни отголоска той теплоты, которой он окутывал Лу в течение этого вечера.       Выяснилось, что на одной из ферм произошёл погром и восстание рабочих. Двое из организаторов покончили с собой, третий чудом остался в живых и уже дал показания Жонсьеру, подтвердив свою вину. Для того, чтобы продемонстрировать жёсткость системы и силу, присутствие Приора Инквизиции для инспекции проведённых работ и исполнения смертного приговора требовалось безотлагательно.       — Если всё успеем быстро, Марк встретит Новый год дома, с супругой, — хмыкает Иво, стягивая волосы в тугой хвост, почти не глядя на Лу. — Оставайся тут, проведи вечер... и за счёт не переживай.       Мартен осекается, не зная, что ещё сказать, чтобы не сделать ситуацию ещё более неловкой.       «Надо же, про своего Марка он подумал. Так, стоп!», — внутренне иронизирует Лу, но тут же подскакивает с места: — Эй! — она едва ли не опрокидывает соседний стул и стол, цепляется за рукав форменного кителя. — Какое «оставайся»? То есть, ... эмм, простите месье Мартен, но я с вами поеду!       Эти вечные качели с субординацией, дистанцией, переходом с «ты» на «вы», хотя минуту назад они тепло обнимались, даже у Иво уже в печёнках сидят. Он безумно зол на ситуацию, на восставших, на Жонсьера и на самого себя, в конце концов, поэтому он с напором вытаскивает рукав из цепких пальцев псионички, осаживая её, хоть и деликатно, но уверенно кладя руки ей на плечи. — Отставить, Рид! Успокойся, никуда ты не поедешь сегодня, — меж бровей у мужчины появляется строптивая и грозная складка, наличие которой заставляет понять, что он не потерпит возражений.       Видимо, всё праведное негодование, обида в миг отражаются и на лице Лу. Иво вздыхает, уже мягче смотря на неё: — Отдыхай, сегодня же праздник.       Он приближается вплотную к девушке, сгребая её в охапку объятием. И девушка чувствует себя совершенно по-дурацки от этого жеста. — Всё должно было быть иначе, прости меня, Лу.       Его дыхание обжигает её макушку, слова врезаются в память, отзываясь где-то на подкорке мозга. Внутри снова переворачивается что-то живое и горячее. Она чувствует сожаление, искренность в голосе мужчины и с кивком отпускает его восвояси.